Амнезия

Спина. Когда я очнулся, первое, что пришло мне в голову – это спина. Она ужасно болела. Мелкие порезы нестерпимо жгло – наверное, я упал на осколки. В районе правой коленки сильно тянуло. Или вывих, или растяжение связок. Я перевернул голову и чуть не выколол себе глаз. Рядом была стена с торчащими из неё вбитыми гвоздями. Только почему-то «шляпки» гвоздей были вбиты в камень, а стержень находился в опасной близости с моим лицом. Я отполз влево и чуть не распял себя на противоположной стене. Под ногами валялись кости. Много костей. Одни были разными: пожелтевшими и сгнившими, белыми и свежими. По углам картинно были разбросаны человеческие черепа. Меня замутило, перед глазами всё поплыло. Нет, не сейчас. Только не в самый ответственный момент. Света не было. Единственный луч света доносился сверху через дыру. Я прищурился, разглядывая свой пока единственный путь спасения. Но был подвох – камни были скользкими, и ухватиться за них оказалось очень сложно. А не сломать шею – ещё сложнее. Я присмотрелся к стенам. Гвозди не вселили оптимизм. Я попробовал подняться на свои две, но тут же снова опустился. Ноги меня не держали. Нужно передохнуть и вновь идти. Комната, где я оказался по воле случая, была маленькой и сырой. Тут даже крысы не бегали. Я нащупал в темноте свой нож, который выпал при падении. Глубоко вздохнул, отсчитал до двадцати и стал подниматься. Перед глазами словно стояла пелена, стук сердца барабанами отдавался в ушах. Но я поднимался. Если я не сделаю этого сейчас, то не сделаю этого никогда. Шаг, ещё шаг и… опять шипы. Моё тяжёлое дыхание было хриплым, глаза - безумными. Тут не было выхода. Вокруг лишь стены и шипы. И тьма вокруг них. Я с омерзением почувствовал, как возвращается страх. Нет, не сейчас. Я обязательно выберусь отсюда! Нужно только придумать как. И тут меня спасло то, на что я вообще не рассчитывал. Правое колено подогнулось, я повалился вперёд, пропахав лбом каменный пол, кирпичи которого со щелчком полетели вниз. А вот и он, мой билет отсюда! Прыгать пришлось на свой страх и риск. Темно, как у негра в заднице, ничего не видно, но я должен идти. Мысленно пожелав себе удачи, я спрыгнул с каменного пола в пропасть. Дальше… кажется, был холод. Да, холод и… тина. Тина?! Приземление было тяжёлым. Я стрелой вошёл в ледяную воду, от неожиданности глотая тину и водоросли. Вода сомкнулась над головой, хороня в тёмных водах. Лёгкие обожгло нехваткой кислорода. Я заработал руками, пытаясь всплыть. Откашлялся, выплюнул мерзкие склизкие водоросли. Длинные волосы прилипли к шее, рубашка вздулась. Нож всё так же я держал в руке, а вот книга с картой пропали. Не удивительно. Мне, можно сказать, повезло. Течения не было, значит, вода стоячая. Но какая же она была всё-таки… чёрная. Как чернила, как венозная кровь при взгляде на неё в солнцезащитных очках. Я поплыл вперёд, так как рядом должен быть проход. Откуда же вода попала сюда, значит и выход есть. Правая нога нестерпимо болела, но я двигался вперёд. Глаза слезились из-за зловония стоячей воды, но я упёрто продвигался вперёд. Ногами я не чувствовал дно. Казалось иногда, что мимо проплывали мальки. Когда вода стала мне по колено, и я уже не плыл, а скакал по дну, то появился первый свет. Факел висел высоко под потолком, освещая только небольшую часть водоёма. Я посмотрел на воду и меня замутило. Она была тёмно-болотного цвета. Не удивлюсь, если здесь умирали люди. И тут я услышал шлепки, будто кто-то шёл по воде. Я медленно обернулся, но никого не увидел. Только тьма. Шлепки не прекратились, а только приближались. Я поудобнее перехватил нож. Из угла вышел монстр, сверкая своей серой кожей и жёлтыми зубами. У него были обкромсанные тёмные волосы, безжизненные чёрные глаза. Существо в какой-то степени являлось человеком, однако звание «человек» было слишком громко для него. Он шёл, прихрамывая, что-то тихо мыча. Я подавил рвотные позывы и стал ждать, когда он подойдёт ближе. А когда подошёл, я ударил по нему сначала ножом в область грудины, потом кулаком в плечо. Нормальный человек давно бы уже упал, вопя от боли, но монстр, казалось, только злился и обиженно сопел. Я со всей силы ударил его ногой, метя в голову. Но так как спорт мне как троюродный племянник дядиного папы, то и я завалился вперёд – прямо на него. Черепушка со щелчком слетела с трухлявой шеи, оставив открытый шейный позвонок. Я зажмурился и попытался не смотреть, однако уже один факт позвонков сделал то, что меня крайне раздражало. Я начал вспоминать… …Он посмотрел на мужчину, что стоял рядом с ним. Это был палач. В его больших мускулистых руках была заточенная до блеска серебряная секира. Пленник взвыл от страха, когда руки палача поднялись в воздух, однако в следующее мгновение на пол полетела окровавленная голова, скривлённая в гримасе ужаса, страха и отчаяния. …Его крики были слышны всем, но никто не спешил ему помочь. На столе стояла увядшая алая роза. За окном светила призрачная луна. - Ещё чуть-чуть, моя милая мышка, - приговаривал мужчина, вводя иголки под ногти пленнику. Тот дёргался и кричал во всю глотку, пытаясь выкрутить руки, но ничего у него не получалось. Седоволосый мужчина посмотрел на меня. – Ты чувствуешь это? - Нет, - качаю головой. - Вот именно. И я нет, - после чего опять вогнал иглу в плоть мужчины. Вновь раздались крики. - Что я должен был почувствовать? – поинтересовался я. - Этот гормон, - сказал учёный, подбирая нужные слова, - который отвечает за выработку боли. В теле человека проходит множество разных реакций, но никто и подумать бы не посмел, что за выработку боли тоже отвечает гормон. Он очень редкий, его трудно выработать искусственно. - Но ты стараешься, - кивнул я на пленника. Мужчина подмигнул мне. - Да, я делаю это для науки. Прошло минут пять, после чего голос у пленника сел. Доктор потёр лоб рукой, его правый глаз дёрнулся. - Знаешь секрет этой пытки? - Нет. И знать не хочу, - честно признался я. - Когда вводишь иголки под ногти, - пропустил мимо ушей мои слова доктор, - нужно знать чувство меры: если сделаешь слишком быстро, то пленник может откусить себе язык от боли, а если слишком медленно, то пленник может умереть – скорее от страха, чем от мучений. Я навсегда запомнил его слова.