Магический резонанс

      Архимагистра Горнода, в буквальном смысле слова, вывела из себя уловка лоялистов, увенчавшаяся успехом, но уже довела до явной вспышки гнева полученная из авгурных массивов информация об принадлежности непосредственного врага. Он бы никогда, при всем желании, не забыл этой отчетливой волчьей головы. Трижды проклятый фенрисийский символ, даже будучи слегка измененным в общей геральдике, плотно отжегся если не на сечатке глаза колдуна, то в его безупречной памяти. — НАЧАТЬ ЭКСТРЕННЫЙ ПРЫЖОК В ВАРП, СЕЙЧАС ЖЕ! — отдал приказ Горнод, не давая смертным слугам возможности как-то оклематься или испугаться случившегося. Основное питание начало идти со сбоями, и после переключения на резерв освещение мостика окрасилось красным. Вой сирен уже тревожил все без исключения палубы корабля. — Мой господин, мы потеряли двигатели. — еле держа себя в дисциплине произнес капитан Мандран, стоя напротив командного гололита. Проекция "Каскада" создавала множественные примечания об повреждениях энергосистем, множестве мелких пробоев внешних отсеков вследствие гравитационных повреждений обшивки, и, прежде всего, полный отказ систем маршевого движения. Фактически, двигательных установок больше не существовало. Но что куда хуже всего, отсек Варп-двигателя так же оказался поврежден. Магос Тарций, глава корабельной конгломерации Темных Механикум, признавших Тзинча как высшую ипостась Машинного Бога, докладывал в ноосферу судна об массивных аномалиях в данной области, и заявлял, что он не может запустить начало процесса разрыва прорехи в Материуме даже будь у него хотя бы полчаса на срочный ремонт. Линкор оказался в западне. — С учетом текущей ситуации, могу лишь рекомендовать готовиться к отражению вероятного абордажа, с возможным подрывом корабля путем перегрузки реакторов, господин. — продолжил краткий доклад Мандран, обернувшись к чернокнижнику — Выход в Варп даже в условиях отсутствия нахождения в системном гравиколодце невозможен.       Горнод ответил не сразу, лишь дав отмашку капитану, давая одобрение на его советы. Немедля Мандран, не потерявший самообладания даже в такие минуты, громко озвучил команды на весь экипаж. Офицеры мостика передали их немедля, и пока ремонтные бригады пытались устранить самые критические повреждения, множественные арсеналы и аварийные хранилища вскрывались. Матросы расхватывали оружие и начали готовить рубежи обороны, попутно облачаясь в пустотные костюмы в наиболее уязвимых для проникновения абордажных команд участках. Находящиеся на мостике лекс-механики и операторы систем начали осуществлять прогонку оборонительных механизмов и орудий, пробуждая охранных сервиторов о осуществляя перекалибровку сервиторов служебных.       Колдун Тысячи Сыновей, тем временем, продолжил молча стоять, смотря на изображение приближающейся десантной баржи. Ненависть к древнему и заклятому врагу почти затмила его разум, но чемпион Тзинча не был бы таковым, если бы с самого начала не отдал телепатическую команду своим собратьям-легионерам. "Архимагистр, общий сбор завершен." - прозвучала в голове Горнода чужая мысль. "Магистр Алвир, перед началом скоординируете всех остальных боевых братьев согласно составленной конструкции, которую я пересылаю вам." - ответил Астартес, вдыхая в разум своего заместителя и фактически правой руки наспех собранную пространствено временную модель. Заглянув в будущее, глава Секты вычленил наиболее общие вероятности, и скомпоновал дальнейшие пути наступления лоялистов в соответствии с точными схемами линкора. То, что Алвир передаст всем остальным сообразно с их местоположением, даст десантникам все нужные карты для отбития штурма.       Архимагистр воочию видел, как этот сброд, эти выродки-примарис, воя подобно беспородным собакам, несутся на всех порах к его флагману. Горланя варварские песни, они как и их далекие предшественники жаждали предать островок чистейшего, объективного знания огню, исключительно ради того, чтобы усладить давным-давно потухший взор их Тирана, еще во дни Своей жизни параноидально уничтожавшего всё, что может хотя бы в теории поколебать Его абсолютную власть над человечеством. Все многочисленные труды Горнода, ради которых он обрек на гибель миллиарды, и в довесок заплатил за них огромную цену, были под угрозой.       Все еще застыв будто изящное изваяние, Горнод сжал свой психосиловой посох до скрипа сервоприводов силового доспеха. Он ни за что не допустит этого. Колдун уже знал, что надо делать для спасения его корабля, за тысячелетия ставшего ему вторым домом, и ничто не помешает ему. — Капитан, приготовьте корабль к немедленному путешествию в Варпе. — отдал очередной приказ Архивариус. Мандран с уже нескрываемым ужасом посмотрел на своего повелителя, предполагая самое худшее, но псайкер поднял перед ним ладонь, успокаивая. — Я всегда предполагал, что подобный день рано или поздно настанет. К счастью экипажа и благодаря моему опыту и имеющейся собственности, я могу попытаться разорвать мембрану. Как ты понимаешь, в условиях колодца это будет опасно, и на самом деле вероятнее будет опаснее вдвойне. Передай навигаторам и моим слугам-магам мое повеление приготовиться по возможности купировать неблагоприятные последствия. Поле Геллера должно быть готово к полноценной работе немедля. — Да, господин! — впервые за долгое время Мандран позволил себе нарушить субординацию и столь эмоционально отреагировать на новый приказ. Радости командира судна было явно не занимать, и на этот раз Горнод не нашел причины отказывать ему в этом. Дионид был старым и опытным пустоплавателем, он не совершит ошибки даже сейчас. Развернувшись, Архивариус взмахом посоха прорезал воздух перед собой. Тонкая, сияющая линия застыла над палубой. Войдя в неё, колдун словно растворился, и вскоре исчезла сама линия в одно мгновение.       Исказив пространство, Горнод за кратчайшее время прошел сквозь множество палуб, помещений и секций линкора. Вышел псайкер в находящимся в центре судна огромном, полутемном зале. В каком-то роде, это было сердце "Каскада", которое явственно билось эманациями Океана Душ каждый раз, когда кто-то из хозяев звездолета манифестировал в реальность свою волю через него. Странные и невозможные на глаз смертного фигуры, изваяния и переплеты архитектуры составляли суть зала, посередине которого возвышалась массивная кафедра-алтарь в виде огромного круга с серебряной окантовкой, внутренняя часть которого была исписана всевозможными психоплетениями, кристаллическими рунами, впечатанными словами инкантаций и словами-вязями, которые также то и дело встречались по всей поверхности зала, защищая внутренние помещения от влияния извне. Архимагистр особенно гордился тем, что собственноручно создал этот массивный универсальный ритуальный круг, который был совмещен с жертвенным алтарем, который в свою очередь можно было в любое мгновение превратить в кузню, вторичный центр управления кораблем и даже, при желании, в телепорт. Последняя функция, правда, работала разве что на одиночные межпространственные перемещения, и групповой переход был уже невозможен, хоть и в последнее время Горнод отдал все свое внимание на поиск попыток решения всех связанных с этим проблем.       Пройдя пару шагов, Горнод встал прямо на один из гексаметрических символов, что столь обильно создавали по всей поверхности круга изящный и многомерный узор. Парой раз метнув взгляд во все стороны, Архивариус с удовлетворением отметил, что все магистры его Секты находятся на месте. — Ситуация критическая. — произнес он, доставая из одного из своих подсумков опечатанный керамический сосуд — Нас полностью обездвижили. Я не вижу ни одного другого варианта, кроме как прорвать Завесу нашими общими усилиями. Мы проведем один из вариантов Ритуала Открытия Врат в экстренном порядке. Вложите в него все свое умение и волю, братья, ибо мы не можем погибнуть или претерпеть судьбу стократ худшую. Достать сосуд с Иматорналием, да сотрет Владыка Трансформации в пыль его недостойное, разлагающееся в вечности имя.       Никто не запротестовал и не начал задавать лишних вопросов. Все как один Ветераны Долгой Войны приняли услышанное как неопровержимый факт, полностью доверяясь словам командира. Отламывая крышку сосуда, Горнод достал оттуда двумя пальцами ссохшееся, еле бьющееся нечеловеческое сердце, и бросив одним движением то ровно на середину, попутно довольно отметил, что его легионеры которую декаду подряд подтверждают незыблемую истину Тысячи Сынов - они могут сколь угодно, внешне, враждовать и строить козни, но в действительности их верность примарху и Пятнадцатому Легиону незыблемы, как и сотоварищам. Очень редко когда колдуны были готовы перерезать друг другу глотку ради призрачной власти или абстрактного преимущества.       Магистр Алвир Ветарахист, путешествующий вместе с Горнодом непомерно огромное время, понял замысел архимагистра без слов. Дернув цепью, он потащил за собой связанного человека в одних рабских обносках. Не понимая происходящего, раб на примитивном диалекте Низкого Готика пытался что-то сказать, но всем псайкерам вокруг было на это наплевать. Когда оба они подошли к центру круга, Алвир нажал указательным пальцем на затылок жертвы, и мужчина, замолкнув, медленно опустился на палубу, сгруппировавшись в позу эмбриона напротив сердца.       Следом за ним к центру подошли Хазиф Алнар и Геродот Каробадис, два неразлучных друга-недруга, как бы парадоксально для тех кто впервые их видит это не звучало. Одновременно достав ритуальные кинжалы-атамы, созданные из осколков оникса, они перерезали другим рабам, которых они также привели. Мужчина и женщина не успели издать ни звука, внезапно ощутив как Вода Жизни покидает их тела. Также единовременно схватив жертв за ноги, они, распевая оккультные воззвания и стихи заклинания, начали по кругу обходить столпившихся легионеров, равномерно заливая ритуальный круг кровью.       Лукар-Плут, или же просто Лукар Ун, слишком известный даже среди Тысячи Сынов вездесущий лжец, притворщик, вор и шантажист, запел вместе с архимагистром основной мотив ритуала, предварительно разломив в руках ноктилитовую плиту, применив для этого пару заклинаний биомантии. Вливая чистый Варп в антипсихический материал, магистр создавал нужный резонанс отражения реальности, столь необходимый Секте в этот час. Молнии, стирающие ноктилит в порошок, отразились и потекли по поверхности силового доспеха, рикошетя в стены и потолок огромного помещения, освещая лики демонов, мумифицированные тела давным-давно принесенных жертв, насаженных на пики, и мастерски нарисованный в центре потолка прямо над группой чернокнижников от руки профиль Алого Короля, едва сияющим единственным глазом смотрящим на своих воинов сверху.       Сиодофий Цалерн, держа в своих тощих четырехпалых серых руках множественные специальные психофокусы, своей волей собирал нагнетаемую энергию Варпа, копя нужный заряд для финальных инкантаций. В своей основной паре рук он держал массивный талмуд в золотой оплетке, вычитывая свою часть строк, и старинные весы из полупрозрачного кристалла, обе чаши которых были пусты, но правая медленно начинала перевешивать левую.       Фламдер Пав, упрямый исследователь прежде всего боевого направления какой бы то ни было магии, медленно ходил по окраине круга, поджигая раскаленными пальцами благовония, растирал по его поверхности драгоценные и редкие минералы, и попросту проверял на глаз и ощущения целостность всех составляющих зала, дабы убедиться, что никакая вероятная ошибка или микроповреждения оккультных средств не могли повлиять на исход проводимого второпях ритуала. Лишь после того как он сообщил архимагистру телепатией, что все в полном порядке, он, начав непроизвольно закипать и испускать от доспеха пар с горелой серой, принял участью в очередном этапе инкантаций, добавив в хор свой преисполненный сдержанного гнева голос.       Мадиба Плотид, исследователь Нерожденных и наиопытнейший из всех членов Секты демонолог, занимался наиболее важной частью ритуала, стоя над сердцем, в которое он вбил золотой кол с множеством сдерживающих вязей, выбитых на него гранях. Взывая к мудрейшим - или безумнейшим, исходя из трактовки - Нерожденным служителям Архитектора Судеб, безустанно собирающих и хранящих безоглядные знания Бытия, и ткущих судьбы, события и удачу по волеизлиянию своего Господина, он призывал их свершить акт мести над девять раз проклятом Великим Нечистым, рабом отвратительнейшего Отца Чумы, и не дать ненавистному распаду возобладать над властью и сакральным пониманием Тзинча вселенной. С каждой минутой помимо наговоров на Темном Наречии в ритуальном зале все сильнее звучали крики агонии порабощенного демона, отчаянно сопротивляющегося надругательству над ним. В такт им билось иссушенное сердце, начавшее гнить и плавиться. Великий Нечистый без остановки изрыгал проклятья в адрес заклятых врагов Нургла, обещая великую месть и полное уничтожение всех их надежд и мечтаний, но колдуны, давно привычные и к таким словам и к попыткам их воплощения, игнорировали их так же, как мольбы умирающих жертв или крики разъяренных оркоидов.       Абан Зур, единственный из всех присутствующих одетый в обычную синюю робу тонкого покроя, молчал и лишь забирал у Сиодофия всю собранную энергию Варпа, перенаправляя её вокруг корабля в одну точку космоса. Лысый десантник, скрестив руки на груди, зажмурил глаза, в том числе его третье око, сосредоточенно прорезая нужную прореху в Материуме. Его иссушенное, почти старческое лицо могло стать прекрасным образцом для портрета какого-нибудь сурового военачальника, и не только лишь по виду. Абан горел холодной страстью к войне и к улучшению её ведения путем колдовства. Будучи еще одним из немногих ветеранов Секты, видевших еще живое и яркое величие Просперо, он успел сочинить целые трактаты на тему применения псайкерских способностей для ведения боев всех возможных форматов и типов боя, от банальной грубой силы школы пирокинеза для сложнейшей комбинации телепатии и предсказания, оборачивая действия врага и их огневую мощь против него же. Он командовал отделениями Сехметов и самыми опытными младшими колдунами, фактически, будучи начальником штаба Горнода. Очень часто он и вовсе непосредственно воевал за архимагистра, командуя за него. Когда произошел столь несчастный выстрел вихревого снаряда и его попадание, он уже успел снять свой терминаторский доспех, и предпочел прежде всего принять участие в ритуале, чем медлить с обратным облачением в боевой доспех.       В стороне от всех стоял Болриг Халн, почти всегда молчаливый мечник-кенетай, держащий правую руку на рукояти одного из пары одноручных психосиловых хопешей. Будучи телохранителем Горнода, он всегда оставался в стороне, будучи готовым в любой момент отразить какую угодно атаку на своего командующего. Архивариус ни разу не пожалел о том, что он получил Хална в свое распоряжение, хотя он никогда бы не смог отказаться от столь "щедрого дара", даже имей строго противоположное мнение.       Если кого и не хватало, то разве что Чеданиса Барку, последнего из магистров. Еще в самую свою пору, когда его отобрали из огромной массы неофитов легиона в число боевых братьев каких-то несколько сотен лет назад, многие пророчили ему большой успех. Молодой легионер схватывал все на лету, несомненно пользуясь милостью самого Тзинча, и говорили, что рано или поздно Чеданис сможет даже претендовать на пост одного из Рехати, если он, конечно, достаточно долго проживет для этого. К несчастью, именно с последним и произошла фатальная беда. Барка пал в бою с злосчастным Мардазом Сатьегором, безумным чемпионом Кхорна из Пожирателей Миров. Будучи втянутым в один из этапов Великой Игры, Горнод был вынужден выставить воителя против давно ему знакомого Ветерана Долгой Войны. Медный Бог и Синий Бог яростно оспаривали права владения над одним из новых доменов в недрах Великого Разлома, и двум собравшимся варбандам предстояло решить этот спор своих Патронов в кровавой междуусобице. Горнод давно знал Мардаза, в виду личного знакомства, разговора с прочими чемпионами и служителями Темных Богов и просто тех или иных встреч во время войны и налетов в материальный космос, и прекрасно понимал: потери в прямой стычке будут чудовищны и возможно необратимы. Быкоголовый шлем кхорнита подрагивал от еле сдерживаемого гнева берсерка во время его переговоров с колдуном, и даже в таком состоянии Сатьегор явно внимательно рассматривал Архивариуса и его свиту, готовясь убить их всех с максимально возможной эффективностью. С учетом того, что своими голыми медными руками Мардаз прославился как Астартес, способный разорвать терминатора пополам, он вполне мог успеть это сделать в одиночку прежде, чем остальные подчиненные Горнода Фтеропоса изничтожат того совокупным огнем. Из всех, кого Архивариус мог выставить против берсеркера, готового лично отстоять честь Владыки Битв, и при этом не слишком много потерять от его потенциальной гибели, был именно Барка. Лишь когда Мардаз, весело хохоча надорвал грудную клетку магистра до пупа, а затем безостановочно бил того до состояния неоднородной массы плоти, разбивая на осколки душу того, архимагистр понял, сколь много он в потенциале потерял за свое эгоистичное решение попытаться даже в таком случае угодить Пожирателю Миров, который мог легко оскорбиться и впасть в буйство, если бы против него выставили кого-то слабого.       Наконец, сильно сокращенные этапы ритуала подошли к концу. Приступив к финальной части, девять псайкеров встали в круг, запев общие строки воззвания. Великий Нечистый вновь был вынужден делать то, что от него требовали его поработители, и окончательно ослабнув, начал помогать делать прорыв в Варп, многократно ускорив процесс. Стройный хор голосов заклинал Варп, подчиняя его своей воле, и вместе тем слал высочайшее прошение в адрес Отца Магии. — Te invocamus, Magne Sapientissime. Falsa moveat nostra res. Suscipiat nos in brachiis suis Immaterium, transeat nos in tribulatione. Intangibiles nos sumat in arma et per dolores nos ducat. In nomine Fatorum Architecti coniuramus: portas aperi!       Гул Океана Душ нарастал, совершая невозможное, и пробиваясь даже сквозь вакуум. Весь экипаж ощутил нутром то искажение реальности, которого страшиться каждый пустоходец, особенно в недрах гравитации. Все смертные, от презренных рабов до офицеров, суеверно или же в чистейшей вере, зашептали молитвы, выпрашивая очередную милость Мастера Тысячи и Одного Заговора. Узы раскрывающегося Варпа вцепились в обшивку "Каскада", сминая её и повреждая. Скрежет подвергающегося невозможной нагрузке металла чуть ли не сводил с ума, но каркас линкора продолжал держаться. Медленно, но "Каскад" входил в Чертоги Страданий, повинуясь воле его владельцев, безостановочно декларирующих ему призыв идти вперед вопреки всему. Баржа Космических Волков едва ли поспевала выпустить свой смертоносный груз, но в последний момент перед тем, как корабль Тысячи Сынов погрузиться в Эфир слишком глубоко, стартовали торпеды, а следом за ними и Громовые Ястребы. Сыновья Лемана Русса отказывались упускать добычу даже в условиях, когда это грозило скорее смертью чем подвигом.

***

—...и тогда наши благородные предшественники обрушили на злое Просперо всю свою ярость. Десантные капсулы падали перед сокрушающими обители колдовства снарядами корабельных орудий, доблестные Волки, как только их ноги ступали на пески этого проклятого мира, моментально вступали в бой. Тысяча Сынов, да ослепнут они от гнева Всеотца, отчаянно пытались спасти свои лживые шкуры и своего примарха-изменника. От мощи тех коварных сил Варпа, которыми они причастились, казалось, горело само небо Просперо, но могло ли темное колдовство остановить сыновей Волчьего Короля? Как бы не так! Сердца воинов Лемана Русса бились от преисполнявшей их гордости! Сила Фенриса, подкреплявшая их стопы и длани, не давала им согнуться под напором обезумевших псайкеров, и сам примарх вел их в авангарде, смеясь смерти в лицо! Их не остановило ничто, ни опасная среда планеты, ни её воплощавшая всю местную безнадежность и окончательный уход в пропасть местных жителей фауна, которая местами могла даже соперничать с чудовищами Фенриса. Но это не точно.       Пространство Громового Ястреба оглохло от смеха, одобрительных воплей и клятв убить как можно больше врагов. Капитан Берглунд и сам с улыбкой до ушей слышал старую как почти сам Империум балладу об Сожжении Просперо, искренне восхищаясь одним из подвигом его примарха в те далекие годы, когда ересь и предательство раскололи галактику пополам, а многие десятки тысяч планет сгорали дотла под напором безумия предателей. Весьма иронично было слышать пересказ истории о том, как когда-то давно Космические Волки одержали первую победу в самом начале Великой Ереси, но в том и суть. Влка Фенрика всегда кричали сказание о Сожжении всякий раз, когда им предстояло вновь столкнуться с заклятыми врагами их Ордена, и стремились хотя бы приблизиться к героизму древних Астартес Фенриса. Говорят, будто Сыны Циклопа исходят изжогой каждый такой раз, ибо эхо стыда и горя Тысячи Сынов вплетены в эту легендарную балладу, преследуя потомков гнусных еретиков вплоть до сорок второго тысячелетия. — Лживые дети Колдуна, убоясь гнева Всеотца, не смели высунуть нос из своей метрополии. — продолжил излагать сказанье Абрахамсон, в предвкушении теребя густой ус — Верным охотникам Его пришлось утолять свою жажду справедливого отомщения на их обычных прихлебателях из числа Имперской Армии и местных жителях. Города стирались в пыль, и когда, наконец, они осознали свой конец, то мужчины и женщины попытались сдаться, моля о пощаде. Но пощада, братья, всегда была признаком слабости. Как можно пощадить того, кто предал тебя, кто вонзил нож в спину Империума, а затем искренне верящего, что он сможет уйти от сурового правосудия? Наши предки не поверили змеиным устам тех, кто некогда опрометчиво дал клятву верности Алого Короля. Клянусь перед жаждой возмездия Красной Луны, Просперо было заполнено трупами мерзких предателей еще до того, как их двуличные хозяева показались. Акрополи горели, как горели мечты и веяния тех, кто посмел нарушить Никейский Эдикт Всеотца. Наконец Тизка, логовище запретного зла, предстала взору Космических Волков. Пытавшиеся отменить предначертанное, волшебники наконец явились на зов битвы. Тысяча Сынов пустили в ход все свои коварные трюки. Толпы остатков их поданных шли в суицидальные атаки прямиком на наших боевых братьев, порой вооруженные ничем, кроме автопистолета или ножа. Плоды еретехнической колдовской науки, Кастеллаксы-Ахеа, ходячие проводники их псайкерского ума, сталкивались с нашими Стаями в ожесточенных схватках. Множественные древние реликты Просперо были вытащены из хранилищ, и эти страшные творения забытого, проклятого знания бросали вызов даже твердому духу наших Рунных Жрецов. Пойдя до самого конца в своем безумии, Тысяча Сынов оживила нечестивыми ритуалами "Канис Вертекс", остов давным-давно погибшего титана-"Полководца". Это живое надругательство над заветами Империума шло вперёд, нанося рану за раной Обвинительному Воинству, и в знак окончательного, полноценного их отрицания Пятнадцатым Легионом сама звезда помрачнела, перегородившись луной. Тьма завоевала Тизку, но сердца тех, кто пришел спасти остатки чести города, свершив воздаяние, не убоялись.       Айвинн резко смолк, и Громой Ястреб затрясся в чрезмерно сильной вибрации. Будь грузом обычные люди, они бы уже верещали от чудовищной боли разрыва органов. — Похоже тебе придется рассказать конец саги на мостике врага, жрец. — с усмешкой сказал капитан, надевая шлем силовой брони — Приготовьтесь, братья! — В таком случае я пожалуй сделаю последнее замечание. — ответил Абрахамсон, также окончательно облачившись в силовую броню — Как и наши великие предшественники, мы идем в место, которое дышит Варпом. Укрепите свои души и сердца! Мы пройдем сквозь миазмы Ада по следам чудовищнейших из ныне живущих ведьм, так убьем же их!       Волчьи Следопыты взревели, поклявшись в том что они осуществят предложение Рунного Жреца или же умрут. Спустя пару секунд Громовой Ястреб столкнулся с обшивкой проклятого линкора, пробивая мельта-резаками его броню. Спустя еще несколько секунд перевозчик резко остановился, достигнув глубин судна. Перехватив болт-винтовки, сыны Волчьего Короля бегом стартовали по резко раскрывшейся рампе. В первого вышедшего Волчьего Следопыта немедля открыли огонь еретики-матросы. Лучи лазганов, крупная дробь и пули осветили полутемное помещение ярче танкового прожектора. Пара сотен людей, одетых кто в рабочую и форму и форму флота, кто в какие-то тряпки-халаты, кто и вовсе носящих пустотные стандартные костюмы, по возможности стараясь занять какие угодно укрытия в вероятнее всего отсеке жилой палубы, не растерялись и тут же оказали космическим десантникам-Примарис сопротивление. Еще до того как Берглунд вышел наружу он сразу понял, что экипаж "Каскада" не промах. К их чести, они бились как и подобает, явно приготовившись к смерти. К их сожалению, только умереть им и оставалось.       Стая Волчьей Гвардии роты немедля открыла огонь. За первые несколько секунд уже было убито порядка тридцати матросов, которых разорвали на окровавленные ошметки точечные попадания болтов. Не переставшие бежать Волчьи Следопыты и вовсе перешли в рукопашную, достав холодное оружие. Свист силовых клинков и цепных топоров перебивал предсмертные вопли и крики паники матросов, которые до самого конца пытались хотя бы ранить одного из лучших воинов галактики. Тщетно. Палубы залило кровью и потрохами едва ли за минуту. К моменту, когда Гуннар располовинил ударом силовой секиры одного из офицеров, прижавшегося к двери каюты и с воплем ужаса стрелявшего в голову десантника из лазпистолета, больше врагов не осталось. Усмехнувшись, капитан перехватил свое оружие, разворачиваясь и вместе с остальной Стаей понесясь в глубины вражеского флагмана. Он уже слышал поток докладов всех остальных боевых братьев, доложивших об успешной высадке и вступлении в бой. Потерь пока не было. — Обрушьте на них всю свою ярость, братья! Не дайте хоть кому-то из выродков уйти живым! — отдал приказ Берглунд, в отчет получив множественные громкие подтверждения в виде криков и клятв принести командиру пару голов самых сильных и коварных колдунов. — Веди, Айвинн. Где находится вождь этих гнусных еретиков?

***

— Выходя на откровенность, я удивлен, что ты все-таки решился вновь биться до самого конца. Зная твою натуру, я уже было решил, что сейчас настанет конечный итог твоей тщедушной и жалкой жизни, но нет...       Горнод, развалившись на каменном троне, излагал своё презрение во всё столь же манере учителя, к которому невесть откуда явился ненавистный ему ученик, испортивший самые смелые планы. Положив подбородок шлема на выставленную перпендикулярно руку, колдун лениво водил указательный палец из стороны в сторону, рисуя кривые линии, и вслед за ними в полном беспорядке летел целый ворох тщательно выделенных и составленных карт, которые переливались при слабом свете луны. — Несомненно, ты заметил. Материалы этих карт подогнаны так тщательно и столь искусно они воплощают в себе психические якоря, что даже ты, со своими потешными умениями, способен уловить их колебания. Эту колоду Таро я приобрел у своего старого знакомого из Семнадцатого Легиона за вполне достойную цену. Несущие Слово могут сколь угодно кичится своей избранностью и особым статусом, но, всё-таки, их мастерству стоит отдать должное. Я не пожалел о приобретении данного фокусирующего элемента в мою коллекцию.       По щелчку пальцев с характерным звоном керамита карты вихрем пронеслись по заброшенному залу, тем не менее, парадоксом задувая давно потухшие свечи вокруг. Камин позади колдуна вспыхнул, одарив просторную комнату приятным теплом. Вскоре аккуратно, постукивая друг друга краями, быстро образовали по середине стола толстую стопку, чьи шубы смотрели в дырявый потолок алым цветом крови в окантовке серебре, и по середине их находилась пылающая книга, лежащая на восьмиконечной звезде. — Перед тобой лежат Карты "Коилад Дех'Чилад Монопат", или же "Карты Долины Десяти Тысяч Путей". Затаённый в них смысл куда глубже, нежели в прочих обыкновенных картах Таро, будь то бумажки рабов Ложного Императора, и отличается от привычного толкования карт, используемых среди Тысячи Сынов. Те образы и значения, что можно найти среди прочих колод, отличаются, но ты можешь не боятся нового провала. Как только мы достанем новую карту, я непременно сообщу тебе, что она сказала, и мы вдоволь побеседуем над получившимся результатом.       Горнод стукнул пальцем по столу, и карты с еще большей скоростью вновь перемешались. — Начнем же. Первый вопрос задам я, потому как не нужно смотреть в будущее, чтобы понять, что сейчас ты вне себя от ярости и посчитаешь беседу со мной выше своей плешивой гордости. Признаться, хоть эфиромантия и моя любимая, но в прочих методах манипуляций со временем есть своя красота, ты не согласен? Разумеется, я не говорю об антропомантии, она слишком груба, или об астрагаломантии, та и вовсе создана для пропахших дешевым пивом заведений. Теомантия прельщает своей извечной загадкой. Никогда не знаешь, какая карта будет следующей, каждый случай уникален. Но это к делу не относится. Дополню, что заданная мной формула выдаст девять старших и девять младших аркан. Это позволит более точно определить твою судьбу, и на каждый вопрос будет выдан ответ двумя картами, младшей и старшей. Итак, что же тебя привело на эту тропу, которой ты идешь сейчас? Зная тебя, я могу сказать заранее. Глупость. Из всех, кого я знал, ты был удивительно слаб, и следуя своим слепым, тщедушным амбициям, покинул нас, разразившись обещанием самолично добится своего могущества. Но посмотри назад и пойми, куда это привело тебя. Ты стал даже более жалок, мне почти жаль тебя. Почти. Но что же скажут нам карты? Как же нам охарактеризовать тебя более полно, дабы составить полный образ? Дадут ли они тебе мелочную победу, или моя догадка верна?       Без всякого звука, две карты из колоды поднялись в воздух. Проплыв по нему от Горнода в противоположную сторону, и резко развернулись. — Как я и думал. Перевернутый Глупец. Как я и говорил тебе, твоя глупость граничит с безумием. Твоя неосторожность сбросила тебя в бурную реку, течения которой ты не в силах контролировать, и та бросает тебя в события, над которым ты не властен. Ум покинул тебя, и вместо этого ты руководствуешься сумасшествием. Но посмотри на карту младшего аркана. Тебе выпал Рыцарь Страсти. Ты опьянен своим безумием, впал в эйфорию, считая, будто нашел праведный путь. Ум пал жертвой эмоционального переизбытка, ловушка чувств схлопнулась. Невозможность оторвать свои желания и волю от чувств и примитивных инстинктов ведет к утрате контроля, а утрата контроля ведет к бессилию и гибели. Очень плохое начало, друг мой...