Магический резонанс

— Клянусь пред всеми Смотрителями Цитадели Архитектора Судеб, я больше никогда не скажу, что ты не сможешь придумать более идиотского плана!       Магистр Хазиф Алнар, возмущенно взмахнув рукой, оскорбленно приподнял голову. Ветер и песок тормошили ткань, украшавшую его доспехи, а синий плащ с парой дыр с потешно большим тюрбаном, покрывавшим шлем, и вовсе на глаз были готовы в любой момент сорваться. — Бестолочь, моя нумерология еще никогда не приводила к тупикам и ошибкам!       Магистр Геродот Каробадис, в презрении активно жестикулируя, чуть было не порвал ткань уже своего голубого плаща с накинутым капюшоном. Стоя напротив своего старого товарища, степень дружбы с которым была прямо пропорциональна степени извечного брезгливости к нему, он вел себя словно купец, агрессивно торгующийся с покупателем на базаре, если не наоборот. — Ну, в основном. — добавил Геродот — Но мы еще ни разу даже не были тяжело ранены, так что... — Лишь вмешательством нашего Всезнающего Господина мы и живы после каждой идиотской, недостойной памяти и свидетельства истории после того, как мы всякий раз вляпываемся в дерьмо после твоих решений! — вспылил Хазиф — Хватит! Я теперь поведу! — Девять раз ошибочно отобранный еще безмозглым щенком глупец, скорее небеса Сорциуса падут, а сам Воитель вернется из небытия, чем ты не заблудишься хотя бы по пути от библиотеки до своей опочивальни! Ты вновь нарушаешь наш договор! Сначала я приведу нас куда нам нужно на этот раз, а уже затем я вновь начну терпеть вечную головную боль от созерцания твоего поражающего здравый ум незнания и глупости! — Да как ты смеешь столь гнусно поносить мой выдающийся гений?! Да чтоб ты знал, сам Верховный Магистр Культа должным образом отметил мои глубокие как сети нашего Бога познания и исследования! — Ты имеешь в виду тот случай, когда из-за твоей нерасторопности вместо того, чтобы свершить ритуал на Оласии, произошло целое демоническое вторжение, а Верховный Магистр сумел вывести из этого личную выгоду? — с агрессивной усмешкой сказал Геродот — Ну да, тебе, идиоту, паталогически везёт. — Всё было не так! — взревел в гневе Хазиф, но Каробадис, начав смеяться, развернулся и пошел в ранее намеченную им сторону — Мерзкий невежда, да как ты смеешь...       В подобной манере общение Хазифа и Геродота проходило, практически, всю их службу в Легионе. Даже спустя века колдуны, будучи не разлей вода, искренне ненавидели друг друга, с проницательностью оракулов обличая друг друга во всевозможных грехах. Существует мнение, что Хазиф и Геродот столь странно взаимодействуют друг с другом, притом успешно вопреки извечному ворчанию, брани и мелочным подставам, что такова суть дара Тзинча им обоим. За пределами Секты никто не мог этого подтвердить, а прочие магистры, включая архимагистра, находили в этом особое веселье, приговаривая, что оба космических десантника скорее напоминают детей своим то и дело проявляющимся поведением.       Уже две недели как двое Астартес путешествовали по планете на своих двоих, изучая при личном полевом участии местную флору и фауну. После того как выяснилось, что для обычного человека здесь присутствуют природные ресурсы, пригодные к употреблению для утоления нужд первой необходимости, Хазиф и Геродот в свободном графике принялись составлять каталоги, идя туда куда упадет только их взор. Примерно так чернокнижники и оказались в пустынях, где они в первый же день претерпели возмутительное оскорбление. — Может надо было сжечь ту собаку? — спросил Геродот, после того как они наконец вышли из глубоких дюн пустыни на некое подобие дороги, пойдя налево — Если бы архимагистр начал с нас спрашивать за это откровенное убийство, мы бы свалили всё на Фламдера. — Ты уже забыл, как после третьего подобного раза архимагистр послал нас только вдвоем идти в атаку первыми на позиции осадных полков Астра Милитарум по равнинной местности? — Хазиф, осматриваясь вокруг, пнул в сторону, далеко-далеко, камень, который врезался в одиноко стоящую тонкую пальму — Похоже в кои-то веки твоя немощь привела нас к оазису. — Я привел нас хоть куда-то, в отличии от тебя. — гневно ответил Геродот, но вновь спокойно продолжил разговор — И тем не менее, где это видано, чтобы какая-то песчаная шавка лаяла на нас, величайших из мудрецов вселенной? Мы должны будем вернуться и разорвать её в клочья. — Или сделать так чтобы кто-то разорвал её в клочья и архимагистр бы даже не подумал на нас. — согласился Алнар — Или изменить её судьбу так, чтобы она помучилась перед нелепейшей смертью. — Это займет как минимум месяц, а я хочу самолично и достаточно быстро увидеть её страдания! — возразил Каробадис — Может просто заставим её спрыгнуть с утеса? — До ближайших скал должно быть далеко, а наш маршрут не может быть настолько гибким. Может навечно заморозим её в точке пространства-времени? — Архимагистр непременно прознает про это и нам вновь придется делать что-то опасное и даже унизительное. Может...       Целых полчаса, забыв про неприязнь друг к другу, Хазиф и Геродот наперебой предлагали одну идею расправы за другой, но не будучи удовлетворёнными, начали составлять скрытный и коварный план на целых десять лет, включающий в себя подставу мерзкого создания, её предательство близкими, изгнание, непереносимое страдание в духовных муках и в конце-концов неминуемый суицид женщины, посмевших обращаться с ними будто с какими-то нищими смертными, посмевшими пройти в чужие владения. Причиной этому мелочному тайному заговору могучих псайкеров послужила мамоно-анубис, которая внезапно встретила их по пути во владения какой-то местной царицы, про которую легионеры знать не знали. Они бы, разумеется, тут же стерли нахалку в кровавую лужицу на горячих песках, если бы не строгий наказ Архивариуса. Горнод, прекрасно зная двух своих неразлучных подчиненных, запретил им прямо убивать или калечить аборигенов местного мира, дабы они не привлекали особого внимания. Исключение имели еще ранее не встреченные представители ксеновидов и мутантов, которых после разрешалось утилизировать. К обозлегию Хазифа и Геродота, они уже успели детально изучить другую анубис, сопровождавшую мамоно-фараона со свитой, и крайне обозленные, колдуны ушли прочь, попутно сломав ноги кому-то, кто вроде бы приходился ей супругом, выведя его из себя оскорблениями. Хазиф и Геродот не привыкли оставлять обидчиков целыми и невредимыми вопреки всему. — Надеюсь, эта канидская шлюха вдоволь насладилась хрустом костей! — со смешком проговорил Хазиф — Я успел вплести наговор, и дегенерат, под которого она легла, еще ОЧЕНЬ долго будет мучительно править их обратно! — Видел бы ты, с каким ужасом она взирала на то, как ты выкручиваешь ступни! — с явным удовольствием сказал Геродот — Поганый мутант разинула рот, но едва ли произнесла хоть что-то. О, Бездны Имматериума, нам нужно было её тоже хотя бы изувечить, ведь с юридической стороны ограничения... — Постой. — прервал спутника Алнар — Кто-то идет нам навстречу.       Каробадис обратил свой внутренний взор вперёд по дороге и, действительно, увидел следы идущих впереди душ. Все четверо мамоно, и, как наудачу, двое из них имели признаки тех, кто магистрам еще не встретился. Переглянувшись и кивнув друг-другу, Хазиф и Геродот пошли вперёд, вдохновленные предстоящим исследованием.       Колдуны пошли уверенным шагом вперёд, в такт друг другу. Статной походкой они шли будто в стороне, делая вид будто они не заинтересованы в проходящих мимо существах. Полоумные создания, обремененные исключительно похотью, напротив, не сводили глаз с двух гигантов, которые были выше всех их как минимум вдвое. Впечатление одной из ксеносов - или мутантов? - было настолько огромным, что без задней мысли она вышла им навстречу, неловко теребя пальцы. — Простите... — скромно улыбаясь спросила суккуба, носившая черную длинную накидку. Псайкеры бы сказали, что она явно, вопреки похоти этого вида, предназначена для путешествия в жару, если бы та была белого цвета, и само собой разумеется полностью покрывала её тело, а не подчеркивала филейную часть с икрами и кистями рук — Можно вас ненадолго отвлечь от вашего славного путешествия?       Магистры остановились, молча смотря на абсурдно-смешную пародию на демонетку. Та нервно посмеялась, прижав рот ладошкой, и почти полминуты мямлила что-то несусветное. Устав ожидать от мамоно хоть какой-то конкретики, чародеи одновременно осмотрели детально каждую отдельную особь. Справа от суккубы стояла ящерица, которая пыталась пылким взглядам выдать кому-то из Астартес вызов. Хазифу и Геродоту она была совершенно не интересна, так как вид этой особи они уже изучили еще во второй день своего полного конфликтов и распрей путешествия, а вот двое мамоно, стоящие позади, были уже им нужны. Строящая из себя скучающую деву джинго гордо задрала нос к небу, в действительности то и дело боковым зрением оценивая великанов, а гандхавра, поправив висящий на плече музыкальный инструмент, радушно улыбнулась и помахала лапой псайкерам, когда они наконец обратили взор на неё. —...ну, в общем, я хотела сказать, что мы, вроде... ой, то есть не вроде, а беззащитные невинные девушки, и, вы знаете, вокруг так много опасностей для обычных... ну то есть не совсем обычных, но добросердечных мамоно... — продолжила бормотать девушка, и до сих пор чернокнижники не обращали на это внимания, как на стук молота или свист проходящего сквозь ущелья гор ветра. Приняв решение, Алнар и Каробадис посмотрели друг на друга. — Обе? — Обе. — Да, обе. — Обе это хорошо. Удивленные мамоно были шокированы, разумеется неправильно истолковав слова встречных им мужчин. Каждая из них сделал вывод что будто бы их собрались немедля брать в жены, и переглянувшись, они уже собрались начать спорить о том кого к кому и кто будет из них старшей и младшей супругой, но спор не успел начаться по той причине, что суккубу поразили молнии, сорвавшиеся с пальцев Хазифа, а Геродот схватил ящерицу за шею, в одно сжатие ладони сломав ей шею. Суккуба за какую-то пару секунд превратилась в углеобразную тушку, пахнущую горелой плотью, а ящерицу Каробадис бросил в сторону на край дороги, сделав один длинный шаг к оставшимся в живых мамоно. Джунго и гандхавра возопили в ужасе, и моментально прекратили, замерев. Медленно они встали по подобию стойки смирно, в мотая широкими от страха глазами вокруг. — Ну что ж, первое примечание: до сих пор нам не встретилась ни одна особь, не думающая лишь о половом совокуплении при встрече с индивидом мужского пола, признаваемом как наиболее ресурсоемкий потенциальный партнер — произнес Геродот, поработивший умы мамоно и начавший их осматривать, для начала прихватив их головы и приподняв их к небу — Точно так же все еще сложно однозначно заключить, кто из них ксенос а кто просто мутант, и вывести точную теорию о их происхождении. — Лично я все больше думаю, что имеют место оба варианта. — сказал Хазиф, положив кончик указательного пальца на сердце джунго — Например данная особь однозначно ведет свое происхождение от местной вариации зверолюдов, а той с перьями и вовсе, согласно местным научным трудам, прививается нематериальное происхождение. — Реакция стандартная. Особи все еще считают, что якобы процедура исследования является некой разновидностью ритуала бракосочетания, а они сами признаны как якобы пригодные супруги. Нам вообще обязательно продолжать из раза в раз отмечать этот самовлюбленный бред местных аборигенов? — Архимагистр любит дотошность даже в передаваемых воспоминаниях, особенно когда они воспроизводятся в мнемотической голограмме или иллюзии. — Как и всегда, отмечаю вполне сходную с человеческой реакцию на осознание себя как предмета исследования. Вместе с тем в сознании образцов все еще сохраняется абсурдный паттерн мышления, касающийся полового размножения. Считаю нужным отдельно проработать теорию с массовым вмешательством в биоконструкты местных видов, в частности необходимо изучить вопрос трансформации устоявшейся культуры и социума путем изменения гормональной системы организмов. — Которая, как и всегда, имеет всё те же признаки. — Хазиф резко протолкнул палец в грудную клетку джунго, от чего женщина задрожала от невыносимой боли. Смотрящая на подругу гандхавра начала плакать. — Угу, все те же аномальные свойства окситоцинов, дофаминов и серотонинов. — сказал Алнар — Невозможно, чтобы в природе они работали столь сильно и без каких-либо побочных эффектов. Эффект голодания же и вовсе абсурден. — Подожди начинать вивисекцию. Может введем её в состояние безпамятства и затем создадим симуляцию различных положительных ситуаций? В данный момент её гормоны явно не представляют её условную норму. — Думаю, стоит заняться этим при возвращении. Лучше побыстрее закончим наше надоедливое путешествие и уже затем займемся более важными вопросами. — Согласен. Продолжай процедуру. — Прежде чем я продолжу, считаю нужным отметить, что вообще-то в нормальных условиях человеческий и сходный с ним по общему происхождению или из-за симбиоза подобного характера организм при столь ненормальных во всех смыслах показателях гормональной системы, вообще-то, должен переживать серьезные психические сбои и ментальные заболевания. В некоторых случаях, особенно в случаях женщин, проявляться физические дефекты и негативные изменения. В нашем же случае имеет место быть явно магическое вмешательство, сходное с влиянием Варпа, и при том намеренное. Лично я не знаю ни одного случая, чтобы создаваемые особи имели именно те параметры и паттерны поведения, имеющиеся у так называемых "мамоно", особенно будучи привязанными к паре парадоксальных условий данного мира. Кратко говоря, в дальнейшем этапе исследований не помешает кооперация с другими магистрами на симпозиуме для составления общей картины.       Медленно Хазиф провел пальцем до паха джунго, разрезая торс. Внутренности мамоно, начавшей разумом выпадать из рассудка от болевого шока, не вывалились из-за телекинетического влияния колдуна, точно так же как кровь продолжила циркулировать по неразрезанным венам и артериям. — В данном случае также отмечаю небольшие различия с нормальной человеческой анатомией. Имеются некоторые признаки, указывающие на принадлежность особи к семейству panthera tigris, но они столь малы и непримечательны, что мало кто, не имея улучшений или инструментов, это увидит как минимум с первого взгляда. Результаты осмотра путем пси-чувств также сходны с предыдущими исследованиями, построенная ментальная матрица прилагается. Точно так же делаю предположение, что при детальном визуальном осмотре конечностей и частей тела, имеющих нечеловеческое происхождение, они будут больше похожи на животные части тел с минимальной примесью человеческих признаков. Приступаю к проверке предположения...       Живая вивисекция продолжалась примерно час. За первые полчаса джунго начала представлять собой тщательно и аккуратно разрезанный труп, который обычно студенты или ученики тайных искусств изучают со всех сторон вплоть до нервов. Под конец мамоно левитировала, будто лежа на невидимом столе, и продолжала жить, даже вопреки тому, что Хазиф начал тщательно осматривать её мозговую нервную систему. Когда наконец джунго больше была не нужна, магистр прекратил как поддерживать в ней жизнь так и укреплять её телекинезом. Тело плюхнулось на песок, и уже через секунд пять начало истекать кровью. Через минуту мамоно умерла, так как её организм не выдержал многочисленных, горящих сумасшедшей агонией порезов и разрезов. Смотрящая за всей процедурой гандхавра успела сойти с ума, а её глаза стать сухими от безудержной потери влаги через плач. Хазиф и Геродот, не церемонясь, вторые полчаса все так же тщательно проводили вивисекцию, отмечая малейшие детали. К их разочарованию, гандхавра вовсе не оказалась существом, появившимся из Мира Идей. Не более, чем очередной зверолюд, который как и многие его сородичи на данной планете имеет в чем-то общее происхождение с местными людьми, как бы странно не звучало. — Вот и еще пара статей в и без того огромную библиотку. — сказал Хазиф, отряхивая руки парой движений. Вся кровь и жидкости тел моментально слетели с поверхности керамита, не оставляя даже микробов. — Теперь можно и продолжить путь. — сказал Геродот, безразлично поворачиваясь к корчащемуся, изуродованному телу гандхавры. На последок Хазиф щелкнул пальцами, и все четыре тела начали стремительно разлагаться. Уже через пять минут, к моменту, когда легионеры ушли далеко, от них не осталось ничего кроме золы и щелочи, которые за последующий день поглотила пустыня. Вновь поравнявшись, пара псайкеров продолжила путь пешком — Как думаешь, если бы просто вскрыли ту мерзейшую анубис, это сошло бы за как всего-навсего случайно лишнее исследование? — Нет, несомненно, архимагистр Фтеропос прознал бы и про даже такую маленькую хитрость. Я не хочу вновь быть героем дня когда не надо и тебе советую. — Что ж, ладно. Тогда пошли. Где-то через полдня мы уже должны оказаться в каком-нибудь городке и... а ну стой!       Хазиф остановился, напрягшись. Он уже собрался гневно спросить что за чушь пришла Керобадису в его дырявую голову на этот раз, но он тут же ощутил слабую, нарастающую вибрацию. Поняв что имел в виду его друг-соперник, Алнар как и он спокойно стоял, ожидая когда неведомое гигантское существо наконец приблизиться к ним из-под недр пустыни. Через минуту песок вокруг начал ощутимо дрожать, а еще через две местность перед ними разверзлась грохочущей воронкой. Огромное, червеобразное коричневое тело высунулось на целых двадцать метров вверх, разинув в сторону чернокнижников пасть. Хазиф и Геродот хотели были порадоваться, чтоб они наконец нашли хоть какую-то приличную фауну, которая хочет сожрать человека, а не изнасиловать, но к их горькому разочарованию пасть раскрылась, и их сверхчеловеческое зрение уловило в полутьме отчетливый силуэт стройной женщины, которая, будучи частью языка чудовища, с широкой улыбкой на них взирала. — Я ненавижу этот мир... — гневно промолвил Хазиф. — Я тоже. — поддержал коллегу Геродот, но внезапно его сознание заместо ненависти воссияло легким весельем — У меня идея.       Взмахнув посохом, Каробадис направил его навершие на ротовую полость зверя. Песчаный Червь, приготовившийся сожрать его и Алнара, не успел совершить рывок, и болезненно взревел, понесся в сторону колдунов локальный песчаный шторм и отчетливый запах гнили и желудочных соков. Повинуясь воле магистра, мамоно медленно опустилась, и подползла к Астартес, аккуратно остановившись рядом боком. — Я думаю, что если так уж случайно получиться, — сказал Геродот, взлетев в воздух и подхватив с собой Хазифа — что эта тварь совершенно неожиданно приползет во владения сюзерена той чертовой анубис, посмевшей нас оскорбить, и еще более абсолютно случайно сожрет её, её царицу, остальных её слуг и просто всех кто обитает в том несчастном царстве, то это ведь точно не будет говорить о том, что два космодесантника Хаоса прикончили тех чужацких мразей, верно? — Что ж, это... Мне это нравится! Так и поступим! — искренне восхитившись, Хазиф гордо встал близ ротовой полости, и встав словно полководец, воткнул острие посоха в толстую шкуру сломленной твари. — ВПЕРЁД, БЕЙНБЛЕЙД! — слишком громко для обычного человека крикнул Алнар, потревожив тишину пустыни — ВПЕРЁД ТУДА КУДА Я ПОКАЗАЛ!       Направив указательный палец, колдун отдал телепатическую команду, и песчаный червь понесся вперед. Обычные смертные могли бы и слететь от порыва ветра, но колдуны спокойно держали баланс даже в таких условиях. — Кто называет марионеток по названию сверхтяжелой техники, идиот?! — возмутился Геродот — Вообще-то я провел Доминацию! — Замолкни! Кто первый отдал команду тот и прав! И вообще, я, как главный вивисектор и исследователь физиологии, определяю порядок и структуру исследования! Всё это часть данного процесса! Натравим тварь на ксеновыродков а затем вскроем!       Вздохнув, Каробадис предпочел промолчать. Червь поднял целую бурю позади себя, которую заметили путники, идущие соседними дорогами, но к их счастью, порабощенная мамоно упрямо шла вперёд сквозь пустые дюны.

***

      Было слишком душно.       Местные прислужники принесли очередные помои еще - наверно - утром, и свежий воздух давно превратился в спертый углерод. Это не было проблемой, но изрядно портило настроение в и без того унылой обстановке. Примерно месяц назад вентиляция в камере накрылась, и, похоже, хозяин места из вредности запретил её чинить. По крайней мере, это бы было на него похоже. Впрочем, пускай он все равно этого не узнает, даже этот спертый воздух имел свой тончайший оттенок удовольствия. В моменты, когда обычный человек уже бы начал биться как рыба вне воды, он чувствовал вспышки столь желанного удовольствия, когда в его легких начал гореть пожар. Столь сладостно было ощущать агонию клеток, что это бы было прекрасным времяпровождением, не наскучь оно в конце-концов. Впрочем, после почти целого года пленения это было изумительно и словно глоток воды после многодневной засухи.       Едва ли наступил вечер, но уже было до ужаса скучно. Не происходило ничего, была лишь давящая тишина в темноте. Поелозив, тем самым зазвенев туго натянутыми цепями, он горестно вздохнул. — Я ведь, всего-то на всего, "пошутил". — хрипло произнес пленник, прокашлявшись — Ну, может и не совсем, но я ведь возместил ущерб! Чертовы обидчивые колдуны...       Собеседника не было, но он вновь представил, будто как обычно стоит рядом со своей жертвой, дрожащей от ужаса, и пытается выудить из неё еще одно удовольствие в виде задушевной беседы. — Кажется, мы чуть не померли, знаешь ли. Похоже, судно попытались взять на абордаж, а сраный псайкер зачем-то прыгнул в Варп там, где это делать не положено. Было весело слушать далекие предсмертные крики и вой сирен, но к счастью жалких ублюдков, не дошедших сюда, и моему несчастью, они не проверили мою камеру... Жаль, я бы точно успел оторвать головы парочке из них!       Иллюзорная жертва, как обычно польстившись мягким нравом, согласно кивала. Дрожа, она постепенно находила некое подобие спокойствия, вдруг обнаружив, что её мучитель стал резко учтив и доброжелателен. — Не надо боятся, моя дорогая. Я не стану сейчас срезать с тебя скальп, о нет! В разговоре по душам есть точно такое же удовольствие, как в распитии древнего вина, приеме пищи, путешествии к неизведанным мирам и банальное, унылое совокупление. Я очень люблю разговаривать. Да и заняться тут, по существу, больше нечем.       Услышав слова заверения, жертва тут же утирала горькие слезы, забавно шмыгнув девичьим носиком. Иллюзия была точно так же реальна, как и полноценное воспоминание, которым пытался усладиться пленник. В тот раз всё было иначе. Идеально сохранившаяся комната захваченного поместья была обставлена со вкусом. Он сел на гранитный стол, умудрившийся держать его вес, и легко, с элегантностью подтачивал свои ножи и кинжалы, разбалтывая паникующую пленницу до того момента, когда она сама смотрела в его рот с неподдельным интересом. В ход пошло всё, от воспоминаний о его детстве до выдающихся подвигов и просто забавных случаев. Именно в тот момент он провел ногтем по её щеке, оставляя алую борозду. Сейчас же иллюзия тех давних дней скромно стояла в углу камеры. — Не надо испытывать мою милость. — с нарастающим гневом промолвил пленник — Подойди же! Я хочу попробовать тебя на вкус...       Вдруг из далека зазвучали множественные шаги, и скривившаяся в испуге иллюзия исчезла. И просто шаги смертных, но полноценные шаги силовой брони и тихий гул сервомоторов. Охнув от удивления, он задрал голову к верху, не веря своей удаче. Неужели пришел конец его томительному заключению?       Шаги остановились напротив тяжелой гермодвери. Замки начали открываться, и очень медленно дверь открылась наружу, освещая наружными лампами и отсветом зелёных визоров внутреннюю тьму. — Доброго дня, Имаций. Как прошел твой год? — спросила фигура космического десантника в проеме. — До самой смерти ужасно, Архивариус. — прокряхтел Имаций, прокашлявшись еще раз, и наконец вернув себе подобие своего красивого голоса — Пришел извинится за доставленные неудобства? — Я бы приказал выдрать тебе язык, если бы не знал, насколько это бесполезно. — ответил архимагистр — Стало быть, ты еще не устал висеть мертвым грузом на стене? — Нет-нет, я просто пошутил! — торопливо ответил он, чуть качнувшись на цепи — Вообще, я пошутил и тогда, но ты ведь не стал слушать мои оправдания. — Оправдания для глупцов. А теперь перейдем к делу. Есть работа для тебя.       Посмеиваясь, Имаций Савль посмотрел на свой низ. Космический десантник из некогда легиона Детей Императора, а ныне просто внеочередной чемпион из варбанды Осквернителей с омерзением осмотрел в который раз те уродливые, громоздкие стальные ноги, которые без всякой заботы ввинтили ему заместо его родных, в точности как и руки. Горнод Архивариус оторвал ему конечности в назидание за попытку обмануть и предать его, хотя это, по мнению Имация, была всего-то "досадная случайность и недопонимание." Эти ужасные чушки стесняли сына Фулгрима до целой истерики и омерзения, но даже в этой душевной боли он находил крохи сладострастия. — Я согласен. Только верни мне мои ноги и руки вместе с оружием, броней и снаряжением. — Всенепременно. — согласился чемпион Тзинча — Но сначала у меня есть для тебя небольшой подарок.       Чуть отойдя за проем, Горнод подхватил кого-то за руки, и грубо подвел к камере впереди себя. Глаза чемпиона Слаанеш вспыхнули от удивления, а сам он, не веря, высунул длинный лиловый язык с шипами и крючками, засопев от долгожданного вожделения. Его взору предстала прекрасная девица, одетая в подобие рясы Эклезиархии, но при этом столь подчеркивающая её красоту и прелести, что давно не ведавший утех плоти слаанешит уже чуть ли не сходил с ума от желания взять её прямо здесь и сейчас. Особое возбуждение вызывала тонкая, алебастровая кожа с темным хвостом странного вида, и, прежде всего острые уши будто у сладких как амброзия со стола Князя Наслаждений эльдарских дев. Мотнув головой Имаций растрепал засаленные платиновые длинные волосы, а его фиолетового оттенка кожа будто слегка покраснела. — Итак, что ты думаешь об этом создании? — спросил Горнод, положив свободную ладонь на плечо не то одержимой, не то мутантки. Дрогнув, девушка с ужасом глядела на почти голого изувеченного Астартес, имеющего разве что исподнее в виде серых грубых обносок на бедре. Но глядя в глаза женщины, Осквернитель видел и кое-что еще.       Было очевидным, что она сама по себе боится, но боялась она банально всего что видела. Страх неизвестности взял её в плен, как и ужас расправы, но где-то в глубине, стоило её увидеть прибитого цепями к голой металлической стене Савля, она тут же испытала к нему величайшую жалость и даже страстное влечение. Вопреки длинному уродливому языку и страшным глазам с нечеловеческой радужкой, девушка хотела прильнуть к одному из Детей Императора и успокоить. Во всех смыслах. В ответ же Имаций, одним из темных даров которого было понимание всех сокровенных тайн живых существ, был готов полностью и безответно пойти навстречу, даже если в конце-концов привлекающее его создание пожалеет о своем милосердии. — Она боится, но вместе с тем совсем не против составить мне компанию. — с хохотом ответил Имаций на вопрос — А я и не против. Дай мне порезвиться с этой эльдаркой, и я сделаю для тебя все что только пожелаешь, Горнод! — Это не эльдарка, но вижу, тебя устраивает даже такой расклад. — Архивариус подтолкнул незнакомку в камеру, попутно махнув рукой куда-то в сторону и стукнув кончиком посоха по палубе — Тебя привести в нормальный вид?       Имаций резко упал, аккуратно приземлившись. Не очень-то и удобные импланты отдались раздражением, но с учетом наличия объекта утех его это даже распаляло. Медленно подойдя к дрожащей жрице, слаанешит аккуратно подхватил её и притащил к себе, мечтательно закрыв глаза и глубоко вдохнув ноздрями. — Нет. Меня устроит и то, что сейчас я воняю как грокс, и не ловчее его. — десантник приоткрыл глаза, с хищной улыбкой посмотрев на своего вновь нанимателя — А теперь я бы попросил оставить нас на пару-тройку часов.       Вновь махнув рукой в сторону, чародей ушел, а следом за ним закрылась и гермодверь. Все это время стихшая жрица в немом ужасе стояла ровно, положив ладони на терпкую плоть слаанешита. Она вдыхала выделяемые им феромоны, начав терять рассудок от того насколько они были густы и столь ярко говорили о желании пленника, точно так же как и он продолжал медленно вдыхать её запах, растягивая удовольствие после длительного, унизительного заключения. — Как тебя зовут? — с веселой ноткой спросил Имаций, склонив голову. — К-Катрина... — тихо шепнула мутантка, и слаанешит вновь тихо рассмеялся, положив ей на голову свой лоб. — Сегодня у нас с тобой будет акт подношения Той-Что-Жаждет, моя дорогая Катрина...       Не поняв сути слов десантника, Катрина облегченно улыбнулась, подумав, что в виду имеется Падшая Богиня, которой она поклоняется. Попытавшись опустить ладони на бедра мужчины, она вдруг ощутила, как на её шею опустился язык, с конца которого падали едкие капли яда. Заорав от боли, мамоно попыталась вырваться из железных объятий, но Савль немедля повалил её на холодный стальной пол. Крича от ужаса и боли от того, что она получила химический ожог, она вдруг замолчала, поняв, что слаанешит шлепнул огромной ужасной дубиной ей по животу. К своему стыду поняв, что даже созерцая уродливый, шипованный фаллос она все равно испытала прилив возбуждения, Катрина завопила от невероятной боли в паху, когда десантник резко вошел в неё, завопив будто дикое животное.