Серое зеркало

Кирианка просканировала Горана взглядом, словно желая вскрыть и рассмотреть, как все внутри работает, в подробностях. - В таком случае не могу препятствовать посещению. У вас пятнадцать стандартных минут. Горан решительно шагнул в палату, силясь проглотить расперший горло колючий шар.       К пошедшему вразнос плазменному реактору было приближаться легче, чем к застеленной темно-синим бельем койке, на которой метался Анжело Бриоти. Бесшумно опустившись в кресло для посетителей, Гор вглядывался в лицо бредящего мужчины. Высокие скулы, тонкие, пересохшие от лихорадочного дыхания губы, крупный нос с горбинкой, густые черные брови, почти сошедшиеся на переносице, лучики морщин в углах глаз. Различия были столь незначительны, что их можно было принять если не за близнецов, то за братьев точно. Повинуясь какому-то глубинному порыву, Горан осторожно убрал со лба Анжело прилипшую влажную прядь. Бриоти повернул голову, тихо застонав, прижался к ладони. - Горан, братец. Нашел… Горан отшатнулся, едва не опрокинувшись вместе с креслом. Язык его родного мира, забытой богами и людьми отдаленной аграрной планеты, который не слышал много лет, прозвучал в палате как взрыв, разворотив в груди мужчины какой-то важный механизм. - Анже… Ангелар? Это ты? У Гора тряслись руки, как у двухсотлетнего старика, голос походил на карканье придушенного врана. Черные глаза открылись, глядя осмысленно и изумленно, доламывая чертов сбоящий механизм. - Гор? Где мы? Это лечебница? - Не волнуйся. Лежи. Тебе лучше не вставать, - обняв за плечи попытавшегося вскочить мужчину, Гор помог улечься. Умная койка подстроилась под пациента, позволив устроиться в полусидячем положении. – Мы в медблоке орбитальной станции «Нова-4». - Орбитальная станция? А что с отцом? Мы были вместе. Летели к…, - застонав, Анжело сжал руками виски, кривя губы в мучительной гримасе. – Не помню. Наверное, нас подобрали… Датчики, закрепленные на предплечье пациента, замигали красным, издавая пронзительный писк. Анжело вскинул голову, уставившись на Горана глазами с безумно расширенными зрачками. - Гор, что с тобой? Ты… изменился. Сколько лет?.. Визг датчиков ввинчивался в мозг через барабанные перепонки. В палату ворвалась давешняя доктор Аштар с крайне недовольным выражением лица. - Я попрошу вас немедленно уйти, господин Йович, - бегло осмотрев пациента, женщина закрепила на плече пластырь-инъектор. – Подождите меня в приемной. - Я вернусь за тобой, братец, - слова родного языка царапали гортань.       Оглянувшись на бессильно раскинувшегося на постели Анжело, Гор поспешил выйти. Еще мгновение – и он просто не смог бы сделать шаг. Все внутри вопило, требуя вернуться, проследить, убедиться, что самому близкому человеку не навредят. Человеку, которого он столько десятилетий считал мертвым. Немыслимо. Тысячи вопросов осаждали заходящийся в панике разум. Запустив пальцы в волосы, Горан расхаживал по приемной, не обращая внимания на тревожные взгляды, бросаемые дежурным медиком. - Прошу за мной, - у маленькой ладони доктора Аштар оказалась стальная хватка. Очнулся Гор уже в небольшом, минималистично обставленном кабинете, большую часть которого занимал мощный терминал и полка с настоящими бумажными книгами. Аштар Рраан устроилась в кресле возле стола, расправила полы белой форменной куртки и жестом пригласила посетителя занять стул для пациентов. - Вы знали, мистер Йович, что человек, значащийся в базе как Анжело Бриоти, подвергался психокоррекции и довольно грубым ментальным воздействиям? Подавившись десятком вопросов, Горан помотал головой. - Мы не виделись более сорока лет. - Развод родителей? – не понятно было, сочувствует доктор или осуждает. – Манипуляции с разумом моего пациента проводились достаточно давно. Я и сама бы не заподозрила ничего подобного, но реакция на стресс показалась чересчур острой. В карте значится, что мистер Бриоти – бывший военный, участвовавший в боевых действиях. Дабы исключить не выявленные раннее органические повреждения мозга, я провела дополнительные обследования… Вы понимаете, что психокоррекция, проведенная без согласия – это уголовное преступление? - Сожалею, но ничем не могу помочь, - от собственного бессилия на глазах закипали злые слезы. Проморгавшись и не поднимая глаз от идеально отполированного пола, Горан спросил: - Какие прогнозы? Я могу что-то сделать для него? - У вашего брата сейчас происходит частичное отслоение ментальной матрицы, наложенной на базисную личность. Возможны периоды эмоциональной нестабильности и сильные головные боли, в худшем случае – парамнезия. События, фразы или вещи могут играть роль триггеров, запуская воспоминания. По сути, у Анжело искусственно вызванное раздвоение личности, - Аштар вздохнула. – Я не готова давать прогнозы. Даже не уверенна, стоит ли вам видеться. Потому что самым первым триггером, похоже, стали вы сами, мистер Йович. - Я обещал за ним вернуться. Горан поморщился, настолько жалко и по-детски прозвучали его слова. - Когда Анжело Бриоти очнется, я буду рекомендовать ему прервать рабочий контракт и пройти обследование в одной из клиник, специализирующихся в нейрофизиологии. В нынешнем состоянии он все равно не сможет выполнять свои обязанности. Препятствовать вашему общению я не в силах и не в праве. Показывая всем видом, что разговор окончен, доктор Аштар сурово поджала губы. Вернувшись к себе Гор выпил две капсулы припрятанных на крайний случай сильных седативов и завалился в постель, едва найдя силы раздеться. Следующая смена тянулась бесконечно. Он почти не слушал болтовню Хенка и ворчание Кары. Мысленно Горан был в палате медблока. Странно выворачивается судьба. Стоило поверить, что брата нет в этом мире, окончательно потерять надежду, и тот вернулся. Переломанный, с частично стертой личностью и изменившимся лицом, глубоко внутри он оставался все тем же Ангеларом, с которым связанны самые теплые воспоминания детства и юности. С объектом своих нелегких мыслей Гор столкнулся у стойки дежурного врача, как раз заполняющего карту пациента и дающего последние рекомендации. - При малейшем ухудшении не медлите, Анжело, - молодая симпатичная врач нахмурилась, придавая себе строгий вид, и тут же улыбнулась, завидев Горана. – Оставляю вас на попечение вашего брата. - Но у меня нет брата, - пробормотал мужчина, недоуменно оглядываясь на вошедшего. - Т-шш. Пришлось соврать, чтобы меня пустили тебя проведать, - придвинувшись ближе, заговорщицки зашептал Гор. – Как самочувствие? Он говорил беззаботно о какой-то ерунде, стараясь отрешиться от ледяного кома в груди, острыми гранями рвущего внутренности. Улыбался, как и положено хорошему приятелю. Доктор Аштар предупреждала, что чуда ожидать не стоит. Нужно потерпеть. Ангелар жив, физически здоров. Он рядом, стоит протянуть руку и можно обнять широкие плечи дружеским жестом, почувствовать тепло тела сквозь плотную ткань куртки. Горан настоял, что проводит болящего до его каюты и проследит, чтобы тот не нарушал режим. Ошеломленный таким напором Анжело не возражал. Временами Гору казалось, что в глазах мужчины вспыхивает искра узнавания – в детстве Ангалар так же не сопротивлялся приступам опеки со стороны брата. Седативы не помогали. Горан перестал спать. Боялся уснуть и, проснувшись, понять, что возвращение Ангелара ему приснилось. Препараты вводили его в состояние зыбкого забытья, оборачивающегося на утро тяжелой головой и перманентным раздражением на весь мир. Гор понимал, что долго так не протянет, раскачивая нервную систему смесью снотворного и кофеина. Работа давала временную передышку, позволяя настроиться, собрать волю в кулак и при встрече с Анжело продолжать улыбаться и оставаться приятным в общении человеком. Когда на вопрос о затянувшемся ремонте приснопамятного корыта с претенциозным названием «Гордости Иреи» Гор в довольно резкой форме высказал капитану, что не следует пренебрегать плановыми техосмотрами корабля и нанимать в команду нелегалов с липовыми дипломами, не способных отличить двигательный отсек от сортира, и уважаемый капитан может катиться в черную дыру со своим недовольством, стало понятно, что помощь требуется не одному Анжело. Начальник станции, присутствующий при разговоре, впечатлился – видимо, проблемный клиент успел надоесть не только бригаде Горана. Молчавшая до сего времени Кара ненавязчиво намекнула, что обнаружила в бортовом искине следы запрещенных программ, и капитан-скандалист сдулся окончательно, соглашаясь на продление времени пребывания корабля в ремонтном доке. Встав под душ, Гор тяжело оперся на стену. После таких вспышек гнева он чувствовал себя опустошенным и угнетенным. Вдобавок, глупо надеяться, что странности его поведения укроются от коллег, значит, предстоит нелегкий разговор. Доверительные отношения в команде Горан сам поощрял, пришло время пожинать плоды собственной политики. Предчувствия не обманули – Кара едва не из душевой его выдернула, твердой рукой направляя в сторону своей каюты. На личной территории Чоудари Гор бывал всего пару раз. Каюта напоминал причудливый симбиоз выставки достижений кибернетики и сувенирной лавки. Разноцветные мандалы вполне мирно соседствовали с развороченным нутром блока памяти древнего терминала, от смеси запахов благовоний и микрокристаллического геля хотелось чихать. - Будь я Хенком, сказала бы, что ты влюбился до потери рассудка, - инженер щелкнула вполне современной кофеваркой и разлила густую пахучую жидкость по крохотным глиняным чашкам. – Будь я обычной девушкой, восхитилась бы твоей крутостью. Но я – это я, и потому спрошу. Что с тобой происходит, Горан? - Ответ «Все в порядке» не пройдет? – дернул уголком губ Гор, отпивая крепкий как смола кофе. - Нет. Потому что ты не в порядке. - Ладно. Тогда расскажу тебе интересную историю, - какого дьявола, он устал все держать в себе, а Кара показала себя надежным товарищем. – На моей родине есть легенда о сером зеркале. Жила себе давным-давно одна девушка, чей отец так боялся за ее жизнь, что заточил в замке. Слугам запрещено было разговаривать и даже смотреть на хозяйку, они только приносили ей еду и одежду, оставляя у двери. Девушка проводила дни в одиночестве, блуждая по пустым коридорам. В одном из дальних покоев она нашла большое зеркало в чугунной оправе. Желая обрести хоть иллюзию собеседника, девушка подолгу просиживала перед зеркалом, разговаривая с отражением, рассказывая о прочитанных книгах, делясь мечтами и надеждами. И однажды зеркальный двойник ожил, ответив бедной отшельнице. Девушку больше не тяготило одиночество, теперь у нее всегда была понимающая собеседница. Прошло несколько лет, ее отец умер, и девушка вернулась в мир. Там она вскоре встретила красивого парня и вышла замуж. Однако своего зеркального двойника не забыла, приказав перенести зеркало в новый дом. Мужу не нравилось, что жена проводит много времени в своих покоях, куда не пускает даже его. Прокравшись ночью в закрытую комнату, он разбил зеркало. Узнав об этом девушка начала тосковать и чахнуть и вскоре умерла. Но перед смертью успела родить детей – мальчиков, похожих друг на друга, как отражение в зеркале. Парень любил сыновей, ставших напоминанием об рано ушедшей супруге. Мальчики росли вместе, и не было им дела ни до кого другого. Отец задумал отправит их в разные школы, дабы приучить к самостоятельности. Узнав об этом, в шестнадцатый день рождения, один брат забрал душу другого, чтобы им не пришлось никогда больше не расставаться. Горан замолчал, допивая остывший кофе. - Интересная трактовка феномена ментально связанных близнецов, - невозмутимо заметила Кара, переплетая пальцы. – Зеркало – лишь иносказание. Муж той девушки убил ее сестру, убив тем самым и свою жену. Значит, Анжело – твой… - Я и сам уже не знаю, не сошел ли с ума. Мое серое зеркало разбили больше сорока лет назад. Как раз накануне шестнадцатилетия. - Гор, давай отставим в сторону мифы, - Кара наклонилась к нему, обдавая густым терпким ароматом неизвестных цветов. – Как получилось, что вы расстались на такой долгий срок? Учитывая, что ментальным близнецам сложно оторваться друг от друга даже на пару дней. На этот вопрос, впрочем, можешь не отвечать. - Наш отец был богатым и образованным человеком по меркам нашего мира, - воспоминания о родителях до сих пор отзывались в душе обидой и сожалением. - Обычно на нашей планете, узнав о беременности близнецами, более зажиточные пары проводят процедуру удаления одного эмбриона, бедные же просто втихую избавляются от второго ребенка после рождения. Отец заявил, что не верит в дурацкие суеверия. На самом деле, матери были противопоказанны любые вмешательства, а убить одного из нас позже он не рискнул. Пока была жива мама, он относился к нам одинаково, да и мы ничем не отличались от обыкновенных братьев. Но примерно лет в четырнадцать мы с Ангеларом начали… сливаться. Слышали друг друга, чувствовали на расстоянии, знали у кого какое настроение. Ты права, расстаться стало проблемой, нас сразу начинали мучить слабость и приступы тревоги. Накануне шестнадцатилетия отец взял Ангелара с собой, якобы на деловые переговоры с одним из закупщиков. Лару нравились такие мероприятия, я думал, он унаследует родительский бизнес. Они не вернулись в обещанные сроки, а в какой-то момент… Поведя затекшими плечами, Горан устало потер переносицу. - Я плохо помню те дни. Представь, что из тебя вынули все внутренности и повесили в пустоте. Ни звуков, ни запахов, ни чувств. Боль настолько сильная, что ее перестаешь ощущать. Мне потом рассказали об аварии, отец выжил, хоть и был тяжело ранен, а Ангелар, по его словам, погиб на месте. Из-за взрыва опознания тела не проводили. Ушел юным и полным сил, помним, любим, скорбим, - смешок перешел в всхлип, Гор глубоко вздохнул, стараясь успокоиться. – Я перестал его слышать, и потому поверил. Заставлял себя жить, жалея отца. Пока он не сказал, что так будет даже лучше для нас обоих. Я сбежал из дома прямо после выпускного со старшей школы. Заранее подал документы в технический колледж на другом краю сектора, потратил почти все сбережения на перелет. Больше не мог находиться в доме, помнившем нас обоих. - Не пробовал расспросить отца о подробностях той аварии? – Чоудари засыпала в кофеварку новую порцию порошка, по каюте поплыл насыщенный кофейный дух. - Он отказывался говорить. Утверждал, будто не помнит подробностей. Отказ управления флаера, столкновение со скальным массивом, взрыв, - Горан покачал головой, не замечая, что бесцельно вращает по столешнице опрокинутую на бок чашку. – Позже… Я пытался узнать что-нибудь по официальным каналам, но какие возможности у студента-механика. Доктор Аштари сказала, что Ангелара подвергли психокоррекции, стерли память. Господи! Над ним издевались, он был совсем один, а я ничем не мог ему помочь. Горан впервые со смерти брата говорил с кем-то об этом страшном событии, навсегда изменившем его жизнь. Откровенный разговор разрушил барьеры, позволяющие держаться столько лет, он чувствовал, что сейчас просто позорно разрыдается. Словно вся боль утраты разом навалилась и сжала грудь стальным обручем. В себя он пришел, уткнувшись лбом в пропахшую благовониями футболку на груди Чоудари. Тонкие пальцы ласково перебирали волосы на затылке, гладили по спине, по вздрагивающим плечам. Кара мягко шептала что-то на родном языке, может вопрошала богов о том, зачем на ее пути встретился такой проблемный человек, может, просто утешала. - Ты выжил, Гор. Не сошел с ума, не ушел в наркотический дурман, спасаясь от боли. Ты стал взрослым и сильным, и можешь помочь ему сейчас. Не вини себя. Кара была его ровесницей, но сейчас Горану казалось, будто его снова обнимает мать. Оборачивает в спокойствие и безмолвную поддержку, как в защитный скафандр, утишает боль. - Он вспомнил меня, - Гор немного отстранился, пытаясь украдкой вытереть мокрые глаза. – В медотсеке… Пришел в себя на несколько минут, спрашивал, где мы и почему я так изменился. А на следующий день сказал, что у него нет братьев. Он не врал, я видел. Возможно, отец не причем, а Ангелара похитили. - Гор, - Чоудари подсунула ему под руку чашку с черной жидкостью, судя запаху, кофе с какими-то травами. Горан выпил залпом, не почувствовав вкуса. – Похищенным детям богатых родителей не стирают память. В случае отказа платить выкуп их чаще всего просто убивают. Что еще говорила доктор? Возможно восстановит его память? - Она не давала конкретных прогнозов. Упоминала, что воспоминания будут возвращаться рывками. Кара, он попросил у меня книгу, которая нравилась нам в детстве, и после этого оказался в медблоке. Что, если память причинит ему только новую боль? - Тут уже решать не тебе, - строго заметила Кара. – Каждый человек проходит свой путь страданий и радостей сам. Ты можешь лишь поддержать его на этом пути. - Спасибо, - поддавшись порыву, Горан обнял приятельницу, пропитываясь ее уверенностью. - Ты всегда можешь обратиться ко мне за советом. Или просто прийти поплакаться, - маленькая ладошка похлопала по спине. – Иногда это нужно. К себе Гор шел с ощущением, что сошедший с орбиты мир начал возвращаться на нормальную траекторию. До нормы еще неблизко, еще предстоит много сложностей, но у него теперь есть конкретная цель, реальная и осуществимая. Ночь Горан спал спокойно без всяких таблеток. - Эй, Гор, ты в курсе, что твой Анжело кошмарит весь второй сектор? – Хенк исправно выполнял роль местного радио, транслируя в режиме «нон-стоп» все слухи, сплетни и скандальные факты за прошедшие выходные. Подзависший на словосочетании «твой Анжело» Горан пропустил вводную, что, впрочем, не помешало уловить суть новости. - … Ребят, которые дурь толкали работягам. Ну, ты знаешь, легкую, ничего серьезного, просто на расслабиться. Так вот накрыл их прямо на получении новой партии и сдал нашему Великому Командору, - Хенк прямо захлебывался эмоциями, будто успел употребить тайком той самой «легкой» дури. – А на заверения о безвредности товара, мол, витамины и легальные стимуляторы, предложил говоруну употребить свою продукцию. Для наглядной демонстрации. Майра, из четвертой бригады которая, чуть не описалась от восторга. Говорит, такого крутого мужика не грех и первым мужем позвать. Представляешь, Гор? Усилием воли перестав представлять, как оторвет неизвестной Майре тянущиеся куда не надо руки, или псевдоподии, или что там у нее, Горан степенно кивнул. Слава богам глубокого космоса, нынешнее судно, над которым трудилась его бригада, было практически в идеальном состоянии, потому оставалось время на размышления. Большая часть работы легла на Кару, выполняющую обновление и тесты программного обеспечения, Горан и Хенк занимались профилактикой и плановой заменой некоторых узлов. После разговора с Чоудари Гор напоминал себе психотерапевта-самоучку, взявшегося за непосильный по сложности случай. С Анжело он пересекался практически каждый вечер, в совершенстве овладев искусством непринужденной беседы ни о чем. И уже научился отслеживать секундные паузы, когда Анжело устремлял взгляд внутрь себя, выпадая из разговора. Обычно после таких пауз он становился немного заторможенным и спешил распрощаться, отговариваясь от попыток проводить его. Путем хитрых и отчасти незаконных манипуляций с привлечением Кары и местной информ-сети, Горан узнал, что его объект наблюдения регулярно посещает медблок, однако стабильно отказывается от стационарного лечения на планете. Ирония ситуации заключалась в том, что Гор хотел вернуть себе брата, который прожил сорок лет совсем другим человеком. Значительную часть личности любого человека составляет его опыт, а он принадлежит Анжело Бриоти, а не Ангелару Йовичу. Будет ли лучше им обоим, если память вернется? Как подтолкнуть к воспоминаниям, не причинив лишней боли? Правда, Ангелар-Анжело не выглядел особо счастливым и сейчас. Горан на глубинном, инстинктивном уровне чувствовал одиночество беспамятного брата, словно две пустоты взывают друг к другу. Возможно, это и есть та самая ментальная связь, притягивающая их, как гравитация. Гор отдавал себе отчет, что спешит и хочет всего и сразу. С каждой их встречей Анжело менялся – теплел взгляд, раскованее становилась поза. Он доверял новому знакомому, хотя явно привык быть максимально закрытым. Временами Горан ловил Анжело на том, что тот его разглядывает украдкой, хмурясь при этом, будто решает в уме логическую задачу и результат не сходится. Возвращаясь в свою каюту, Горан мечтал только доползти и упасть. Желательно, на койку. Еще желательней, не в одиночестве… Энергично мотнув головой, Гор пополз дальше вдоль на треть освещенного коридора. Ой прав был Хенк, утверждавший, что сильная усталость растормаживает психику, выталкивая наружу подсознательные желания. По крайней мере, это оправдание не раз прокатывало у приятеля в щекотливых ситуациях. Чертова вторая бригада, ухитрившаяся подцепить какой-то злогребучий вирус и дружно слечь в карантин прямо перед крупным заказом. Под конец двойной смены не грела даже обещанная начальником станции троекратная оплата. Свернув к себе Гор остановился, как вкопанный, и еще раз тряхнул головой. Подсознательное желание материализовалось и подпирало стену в двух шагах от входной двери, сцепив руки в замок. Усталость мгновенно отступила. Анжело был не в порядке – слишком напряженная поза, сведенные на переносице брови, капли пота на висках. - Доброй ночи. Не спится? – Горан вымучил непринужденную улыбку. - Гор… Да, доброй, - казалось, мужчина не вполне понимает где он и как здесь оказался. Глаза сухо, лихорадочно блестели. - Эй, ты не заболел? У нас тут вирус, оказывается, гуляет, - неосознанным жестом родом из далекого прошлого Гор прижал ладонь ко лбу Анжело. – Температуры вроде нет… Прости, я сейчас плохо соображаю. Отдернуть руку он не успел – ладонь перехватили, бережно сжимая и не спеша выпускать. - Почему? Меня словно что-то тянет… Кажется, я знал тебя всегда, - Горан едва различал отдельные слова в хриплом шепоте, парализованный теплом чужой руки, близостью своей половины души. - Идем-ка ко мне, - отмерев, Гор потянул за собой нежданного гостя, так и не расставшегося с добычей. Стоило двери закрыться к спине Горана прижалось горячее, вздрагивающее тело. Вывернувшись, он сам обнял покачивающегося Анжело, обхватил покатые плечи. - Со мной… все не в порядке. Прости. Гор не сразу понял, что шепот перешел в судорожные вздохи, словно мужчине в его объятьях не хватает воздуха. Одурманенный усталостью разум реагировал с запозданием, уложить Анжело на пол и расстегнуть куртку на груди удалось не сразу – тот цеплялся за него, до боли сжимая предплечье. До терминала было не дотянуться, Горан активировал на персональном браслете срочный вызов медицинской бригады. Минуты растягивались в вечность, он ничем не мог помочь брату, не понимая, что с ним происходит. Не похоже на приступ астмы или аллергический отек. - Потерпи, Лар, сейчас… - курсы оказания первой помощи проходили все работники «Нова-4». Проверить пульс, произвести краткий визуальный осмотр, убедиться в проходимости дыхательных путей. Гор действовал на автомате, не замечая, что костерит задерживающихся медиков на родном языке. Во главе ворвавшейся в каюту бригады была сама доктор Аштар Рраан. - В изолированный бокс, - указала доктор на распростертого на полу Анжело. Двое санитаров погрузили слабо содрогающегося мужчину на носилки и активировали карантинное поле. – Вы со мной, быстро! Заторможено поднимающемуся Горану показалось, если задержится, Аштар погонит его пинками. Глаза женщины приобрели насыщенно-оранжевый оттенок, черты лица заострились. Все кирианцы - псионики, вспомнилось сквозь белый шум в голове. Наверное, уважаемому доктору сложно находиться рядом с клубком таких болезненных эмоций. Путь до медблока будто вырезали из памяти. Очнулся Горан уже на пороге крохотной камеры со странно бликующими стенами. На единственной койке лежал Анжело, подключенный к мерцающим разноцветными огоньками приборам. Доктор Аштари склонилась над пациентом, приподняла веко, прижала на мгновение тонкие костистые пальцы к вискам. - Болевой шок. Началось массивное расслоение, - кирианка резко развернулась к Горану и скомандовала. – Раздевайтесь до белья и ложитесь рядом. Можете взять его за руку, тактильный контакт обязателен. Почему вы сразу не сказали, что являетесь неделимыми? Послушно скинув комбинезон, Гор улегся, как было велено, осторожно накрыл широкую безвольную ладонь. - Постарайтесь не засыпать, - Аштари просматривала показания жизнедеятельности на мониторе и хмурилась все сильнее. - Доктор, - робко протянул Гор. – Что с ним происходит? - С вами, - поправила кирианка несколько резким тоном. – С вами обоими, мистер Йович. Ибо вы, по сути, являетесь одним ментальным целым, разделенным на два физических тела. Данные медицинской карты Анжело Бриоти ложные, до сего дня я не представляла, кем вы являетесь, иначе предложила бы совершенно другой вариант лечения. Ваша встреча и постоянное общение спровоцировали конфликт истинной и наложенной позже личностей, грозящий крайне неприятными последствиями. Теперь я могу лишь поддержать физическое тело вашего близнеца, надеясь, что кризис минует без осложнений в виде инсульта и полного распада личности. - Что от меня требуется? – хотелось зажмуриться и проснуться от кошмара, в котором холодный свет, сжимающие со всех сторон стены и хриплое прерывистое дыхание самого родного человека. - Попробуйте достучаться до него. Знаю, вы не владеете пси-способностями в прямом смысле, но брата наверняка могли слышать и раньше. Вы – его якорь, фиксирующий в реальности. Обратитесь к воспоминаниям детства, они обычно наиболее эмоционально окрашены, - доктор ненадолго замолчала, набрасывая на лежащих мужчин тонкое теплое покрывало. – Убедите его, что теперь он нашел вас взаправду. Я буду на посту, панель срочного вызова у вас под левой рукой. Оставшись наедине с братом, Горан перелег на бок, кладя раскрытую ладонь на тяжело вздымающуюся грудь, и зажмурился. В юности не нужно было прилагать усилий, чтобы узнать где находится его вторая половина, что чувствует и чем обеспокоена. После он закрылся в себе так плотно, что долгое время вообще не проявлял никаких эмоций. Горан Йович прожил десятилетия в невидимом коконе, спрятавшись от боли. И сейчас ему нужно разорвать эту оболочку, снова, как раньше, разделить все грести с Ангеларом. Облегчить его ношу. Воспоминания детства, бережно хранимые в глубинах памяти, запертые на все замки, накатывали волной, унося Горана. …Голос матери, напевающий колыбельную, ощущение сытости и тепла, яркие плюшевые звезды, покачивающиеся над детской кроваткой… …Бескрайние зеленые поля, влажный запах весенней земли, лучи солнца, скользящие по лицам и счастливый смех. Им по пять лет, и отец взял их с собой объезжать посевы… …Пожилой учитель показывает фильм о их планете и истории ее колонизации. Фильм скучный, и первоклассники Гор и Лар куда больше увлечены рассматриванием пейзажа за окном. Большая стая птиц, мигрирующих в южное полушарие, опускается на растущий у порога школы вяз. Птицы галдят и дерутся за лучшие места. Не удержавшись, Гор вскакивает, чтобы рассмотреть птичью возню получше и зарабатывает замечание от учителя и укоризненный взгляд более сдержанного брата. …Им двенадцать, и девочка из класса D5 сказала про них очень обидную фразу. Горан недоумевает. Конечно, они любят друг друга. Они же братья, что здесь удивительного? А Лар вдруг начинает злиться и обнимает его, будто готов защищать от всех. Тогда они впервые услышали друг друга без слов. … На четырнадцатый день рождения оба ухитрились подхватить сильную простуду. Лар ночью тайком пробрался на кухню и притащил банку персикового варенья, но забыл ложки. Они кашляли, шмыгали носами и таскали персики из банки руками, облизывая липкие пальцы. Гор оттирает испачкавшегося по уши брата влажными салфетками и вздрагивает, когда горячий язык мимолетно скользит по его пальцам. Той ночью привычный сон в обнимку вызывает дискомфорт и смутную тревогу, сперва списанную на повышенную температуру… …Еще один год. Отец запретил им ночевать в одной спальне, но они по-прежнему пробираются друг к другу ночью. Болтают, играют в видеоигры на стареньком компьютере или просто лежат под одним одеялом, тесно прижавшись друг к другу и соприкасаясь лбами. Гор знает, что Лара тревожит дурацкая сказка про серое зеркало. Они не разговаривают об этом, но им и не нужно. Отец недавно объявил, что учиться они будут в разных колледжах, и Гор не представляет, как будет жить, видя брата дважды в год. Лар придвигается еще ближе, сопит на ухо, тыкается в бок острыми коленками. Мы всегда будем вместе… Кто кого поцеловал первым Гор не помнит, да и не важно. Он не считал это чем-то неправильным. Лар – часть него самого, и наоборот… …Три месяца до шестнадцатилетия, и Лар уговаривает потерпеть. У них практически все готово. Через девять декад они получат право самостоятельно распоряжаться своей жизнью… Горан вынырнул из воспоминаний и понял, что лицо мокрое от слез. Сильные руки прижимали его к груди, под ухом тихо и размеренно билось его второе сердце. Ангелар всхлипнул, и пустота внутри взорвалась, обдавая ледяным холодом, непониманием и тоской, болью потери и запредельным одиночеством. - Я здесь. Я рядом, - протянув весящую тонну руку, Гор запустил непослушные пальцы в влажные волосы на затылке брата. – Не бросай меня, Лар, пожалуйста… Возвращайся, братишка. Мы всегда будем вместе. Торопливо шепча просьбы и обещания Горан ловил обжигающую, режущую ладони, ускользающую нить связи. Бликующие стены закружились перед глазами, раскрывшаяся перед ним бездна затягивала, атакуя разрозненными видениями чужой жизни, травя горечью и чувством чужеродности. Он задыхался, теряясь в этом потоке. Он должен держаться, должен вытянуть брата, иначе останется только закрыть глаза и сдохнуть. Они смогли выдержать сорок лет только надеясь на новую встречу, даже перестав верить в нее. Позвоночник выгнуло судорогой, на языке растекся железистый вкус - текущие по связи эмоции преобразовывались в физические ощущения. Наверное, он все же уснул или просто отключился, едва ощутив, как чудовищная круговерть сменяется покоем и робким радостным неверием, и навстречу из бездны тянется призрачная рука, намертво вцепляясь в его собственную. Проснулся Гор от сверлящего его внимательного взгляда и прикосновений шершавой ладони, поглаживающей вдоль спины. - Доброе утро, - открыть глаза оказалось почти непосильной задачей. Нависший над ним Ангелар улыбался немного рассеянной улыбкой. – Как ты? - Я вспомнил, Гор, - улыбка изменилась, проходясь по сердцу горячим перышком. – Пока совсем мало. Немного наш старый дом, больше – тебя. И наше обещание. Уткнувшись лоб в лоб, Ангелар чуть слышно вздохнул и коснулся приоткрытых губ Гора пересохшими губами.