Серое зеркало

      Эйфория, наступившая после дней напряжения, не отпускала Горана, заставляя подчас вести себя глупо. По словам доктора Рраан, первый кризис миновал успешно, однако выпускать их никто не собирался. После вопроса Аштар, что ему дороже – жизнь и здоровье брата или несколько пропущенных рабочих смен, Гор возмутился и безропотно подписал согласие на больничный по медицинским показаниям. Обтекаемая формулировка диагноза, правда, вызывала ряд вопросов. Никаких упоминаний об Ангеларе и связанных с ним причинах, приведших обоих на больничную койку. - Ваш брат по какой-то причине испытывает сильный страх перед разоблачением вашей связи, - временами возникало неприятное ощущение, что доктор Аштари читает мысли своих пациентов. – Я, как врач, обязана действовать в интересах пациента. Так что задвинув подальше вялое чувство вины перед загруженными работой коллегами, Горан сосредоточился на состоянии брата. А оно пока было далеко не стабильным. После первого пробуждения Ангелар действительно вспомнил их детство и юность, но его память напоминала порванную рыбацкую сеть. Временами он надолго замирал, уставившись в одну точку, а после спрашивал Гора о том или ином событии – было такое на самом деле или нет. Ложных воспоминаний пока они не обнаружили, прогнозы насчет парамнезии не оправдались. Озарения сменялись апатией, Ангелар много спал и порывался отказываться от еды, пока Гор не пригрозил кормить его с ложечки.       Хуже было, когда воспоминания приходили во сне. Вопреки расхожему мнению, будто во сне мозгу легче воспринимать и раскладывать по полочкам информацию, для Ангелара такие моменты становились настоящим мучением. В котором принимал непосредственное участие его ментальный близнец. Когда это произошло впервые, Горан перебудил пол медицинского сектора своим воплем. …Огонь, слизывающий плоть с костей, теснота, плотная маска, приплавившаяся к лицу, невозможность сделать вдох без риска выблевать легкие, мерзкий химический вкус во рту…       Позже, отдышавшись и получив укол успокоительного, Горан понял, что на сей раз брату снилась не далекая юность. В кошмарах Ангелар видел войну. Сны, наполненные огнем, кровью и предсмертными криками, приходили с завидной регулярностью, и Гор не знал, как помочь брату. Довольный вид доктора Аштар приводил уравновешенного мужчину в состояние тихого бешенства. - Это большая удача, - не обращая внимания злящегося собеседника, кирианка излучала спокойствие и сдержанный оптимизм. – Истинная и псевдоличности сливаются. Ангелар, вы переосмысливаете прожитые Анжело годы с точки зрения своей первичной личности. Какое-то время этот процесс может доставлять вам сильный дискомфорт, однако подавлять его крайне нежелательно. После демобилизации вы обращались к психологу? В вашей карте нет соответствующих записей, диагноз ПТСР вам не ставили. - Можно упрощенно для тупых механиков, доктор? – сейчас Горана раздражало абсолютно все – замкнутое пространство палаты, необходимость щеголять в одних больничных штанах под невозмутимо-змеиным взором кирианки и то, что понимает речь врача со второго слова на третье. - Посттравматическое стрессовое расстройство, - пояснил Ангелар, легко сжимая закаменевшее плечо брата. – Нет, мисс Аштар, мне его не диагностировали. У меня высокий индекс стрессоустойчивости. - Выше 5? – доктор Рраан преисполнилась скепсиса. - 8 по стандартной шкале, - Ангелар смущенно пожал плечами. – Ограниченный эмоциональный спектр, низкая способность к эмпатии. Для армии скорее достоинство, чем недостаток. Аштар Рраан поджала губы и выглядела, как показалось Гору, слегка растерянно. - Заранее прошу простить меня за личный вопрос, - доктор уселась на стул возле койки и посмотрела на обоих братьев. Те неосознанно придвинулись друг к другу, сомкнули плечи, готовые отражать любую неожиданность. – Вы когда-либо подвергались преследованию из-за вашей ментальной связи? - Мы даже родиться не должны были, - угрюмо отозвался Горан, ощупью находя и сжимая руку Ангелара. Прикасаться к брату, ощущать его рядом стало насущной необходимостью. – На нашей планете бытует суеверие о проклятье, которое якобы несут в себе идентичные близнецы. - Именно оно разделило нас, приведя к тому, что есть сейчас, - закончил Ангелар, незаметно поглаживая пальцы брата. - Какая чудовищная первобытная дикость! - глаза доктора Аштар сузились до двух полыхающих огнем щелок. – Извините. Для моего народа вмешательство в ментальную связь – немыслимое преступление. Узы душ святы и неприкосновенны. Отдыхайте. Я назначу вам обоим курс легких седативов. И, как и прежде, рекомендую обратиться к специалистам на планете. Если пожелаете, могу подобрать вам соответствующее медицинское учреждение. Ангелар и Горан синхронно мотнули головами – в данный момент обоим больше всего хотелось просто остаться наедине, окуклиться под одним одеялом, оставив всех посторонних извне. Что они и сделали, стоило двери палаты закрыться с тихим чмоканьем. Мысль, насколько глупо выглядят два взрослых немелких мужика, прячущиеся под одеялом словно дошкольники, растворилась в волнах тепла, проникающего в каждую клеточку тела, стоило им прикоснуться друг к другу. - Я хочу выйти отсюда, - шепотом пожаловался Ангелар. – Мы будто в тюрьме. - Скорее, в лаборатории, - буркнул Гор и прикусил язык. По связи прилетело залпом душной, едва сдерживаемой паники. – Т-шш, мелкий. Прости. Ляпнул, не подумав. Не бойся, доктор Аштар нас в обиду не даст. Ангелар ткнулся носом в его плечо, мелко вздрагивая и дыша с присвистом. Видеть обычно сильного и уравновешенного брата таким растерянным, мятущимся было физически больно. Горан гладил его по спине раскрытой ладонью, кляня свой длинный язык. Он ничего не знал о жизни брата до момента их встречи на «Нове-4». Что с ним произошло, кого потерял, что пришлось перенести. - Я поговорю с врачом, - заверил Гор. – Не можем же мы сидеть в этой колбе вечно. А сейчас, думаю, нам нужно что-нибудь пожрать для восстановления душевного равновесия. - Персики, - пробормотал Ангелар, пригревшись и, судя по невнятной речи, собираясь уснуть. – Персиковое варенье. Большую банку… Уложив брата на подушку и подсунув под нее руку, Горан поклялся, что найдет эти гребанные персики, даже если придется отдать две зарплаты за контрабандную доставку через пол галактики. - Надеюсь, вам не хватит глупости разбежаться по разным каютам, как только выйдете отсюда, - доктор Аштар не скрывала недовольства решением проблемных пациентов покинуть медблок. – Если случится еще один приступ, третьего раза уже не будет. Горан и Ангелар переглянулись. - Мне некомфортно в маленьких замкнутых помещениях, - признался Лар, чуть смущенно улыбаясь. – Думаю, Гор присмотрит за мной, а я за ним. Горан закивал с опозданием, зависнув от этой полузабытой улыбки, с которой брат мог убедить кого угодно в чем угодно. Сложись их судьба иначе, не будь в родном мире первобытных суеверий, Ангелар вполне мог бы стать аграрным магнатом или великим финансистом – он обладал интуитивным умением подобрать ключ к любому разумному и настаивать на своем с неумолимой мягкостью. - Я установила высший приоритет на ваши обращения, - кирианка-псионик тоже частично попала под волну обаяния Ангелара. – Не стесняйтесь им воспользоваться при необходимости. Выйдя за границы медсектора братья, не сговариваясь, направились в сторону жилища Горана. Связь восстанавливалась, в данный момент, топя обоих в неловкости. Будто двух едва успевших познакомиться пассажиров высадили на одинокой планете и объявили, что они всегда должны держаться вместе, если хотят выжить. Сравнение было так себе, они не случайные попутчики, вместе попавшие в передрягу, однако пытаться укрыться под ставшим слишком коротким одеялом из детских воспоминаний Гору казалось неправильным. Они давно выросли, обзавелись своими привычками и взглядами. У соединяющего сектора лифта Ангелар остановился. - Мне нужно вернуться к себе. - Хорошо, - губы двигались механически, голосовые связки выдавали звуки, но разобрать их за шумом в ушах Горан не мог. – Я понимаю. С чего он взял что вновь обретенный брат радостно броситься эволюционировать с ним в единый организм? - Хочешь, можем перебраться ко мне? – Ангелар несколько мгновений тупо смотрел на раскрывшийся зев лифтовой кабины, растирая грудь слева. – Правда, моя каюта мало подходит для жизни. Горану показалось, что его сначала придушили, а потом подключили к кислородному баллону. Лар вовсе не собирался от него отстраняться, и со своей эмоциональной нестабильностью нужно что-то делать. - Неужели развел бардак и везде разбросал грязные носки и порножурналы? – судя по обеспокоенному взгляду и вопросительно вздернутой брови брата вместо беззаботной улыбки получилось нечто стремное. - Нет, - привычка реагировать на подначки с железобетонной серьезностью тоже была родом из прошлого. – Впрочем, можешь сам убедиться. Попасть на личную территорию Ангелара Гору было очень интересно. Жилище человека много может сказать о своем хозяине. Стоило двери отъехать в сторону, Горан любопытно сунулся следом за братом и застыл. Накрытая мышасто-серым термоодеялом койка и закрытый на все дверцы утопленный в стену шкаф ровным счетом ничего не могли рассказать. Обстановка была даже не аскетичной – безликой. - Ты сорок лет был шпионом и диверсантом? – вырвалось у Горана при виде стерильного помещения. Ангелар вздрогнул, замирая на полушаге. Широкие плечи опустились, он сел на идеально заправленную постель и вскинул на брата потерянный взгляд. - На самом деле это и есть я, - неопределенным жестом указав на окружающее пространство, мужчина скривил губы в странной болезненной полуулыбке. – Гор, я хочу, чтобы ты понял. От человека, которого ты помнишь почти ничего не осталось. Я не был шпионом, просто был мертвым. Я и сейчас наполовину мертвый. Пока ты рядом, вроде вспоминаю, что значит быть живым. Но я не могу забрать тебя только себе. - Можешь, - Горан шагнул вперед как в бездну. С одним желанием – успеть удержать, закрыть собой от пустоты. Когда и как оказался на койке, полулежащим в объятьях брата, не вспомнил бы и на допросе. Теплое сильное тело под руками окаменело, широкие ладони застыли на спине. Гор знал – стоит шевельнуться и его выпустят. Ему дадут столько свободы, сколько потребует. Как будто ему нужна эта проклятая свобода, давно ставшая синонимом одиночества. Оттого хотелось вцепиться намертво, проникнуть под кожу, прорасти друг в друга. – Я буду с тобой столько, сколько нужно. - Всегда, - едва слышный шепот обдал теплом ухо и расплавил намертво заклинившие предохранители. Горан сжимал брата, будто действительно хотел врасти в него, наверняка причиняя боль чересчур крепкой хваткой, впивающимися в кожу пальцами, и сходил с ума от столь же резких жадных прикосновений в ответ. Было неудобно, койка оказалась слишком тесной для двоих мужчин, и ноги свисали на пол. - Гор-р… - голос Лара вибрировал, неожиданно обретя чувственную хрипотцу. – Горе мое... - Твое, - соглашался Горан, бессистемно тиская брата, готовый плакать и смеяться от того, как звучит его детское прозвище. В их заполошных объятьях не было прямого сексуального подтекста. Сейчас, как и в юности, Ангелар оставался единственным, на кого Гор смотрел, как стрелка компаса всегда смотрит на север. Горан не назвал бы это любовью или желанием – ни одно слово не вмещало то чувство абсолютной правильности, стоило им прикоснуться друг к другу. Ни внешность, ни возраст не играли роли. Вернись Ангелар покрытым шрамами инвалидом или дряхлым стариком, ничего не изменилось бы. - Идем ко мне, - предложил Гор полушепотом и коварно усмехнулся, заметив темный румянец, плеснувший на скулы брата. – Эй, не хочу показаться пошлым, но твой невинный вид будит во мне нехорошие желания. - Я был женат, вообще-то, - Ангелар приподнялся на локтях, по-прежнему прижатый к постели ногами Горана. - Что? Правда? – по ощущениям Гор проглотил застрявшего в горле солийского иглобрюха, который начал мерзко шевелился в желудке. – Наверное, увлекательная история о храбром солдате, спасшем красотку? - Нет, всего лишь брак по расчету, - Ангелар пожал плечами, словно они обсуждали обеденное меню в столовой. – Лаура хотела выбраться из захолустной планеты с практически феодальным строем, а я был самым безопасным вариантом. - Надеюсь, она хотя бы была симпатичной, - даже лишенный памяти Лар не утратил способности влезать в чужие проблемы. Гор сам не понимал, зачем подначивает брата, растравляя холодное неправильное чувство, колющее сердце. - Она была доброй, умной и хорошим собеседником, - в комплиментах Ангелара не прозвучало ничего свыше уважения и симпатии. Так можно было охарактеризовать случайного попутчика или коллегу по работе. Иглобрюх в желудке втянул часть колючек. – За время перелета на новую базу она пыталась перевести наш брак из фиктивного в реальный, но у меня обнаружились некоторые проблемы по… мужской части. Мы еще переписывались какое-то время после расставания, потом Лаура поступила в университет и, вроде, удачно вышла замуж за молодого профессора. С несколько нервным смешком Горан прикрыл лицо ладонью. - Ты неисправим, Лар. С проблемами «по мужской части» желательно обращаться к соответствующему доктору, а не прятаться по кораблю от милых умных девчонок. - Личный опыт? – беззаботный тон никого не обманул, Ангелар заметно напрягся. «Космические боги! Какую ерунду мы обсуждаем» - подумалось Горану. Желание отшутиться пропало, вместо него внезапно навалилась тоска и стылая безнадега первых лет в техколледже, пытки утопить боль, то загружая себя учебой и работой, то в коротких безобразных загулах. Ангелар открывал свою изнанку, свое прошлое, не стесняясь, пора и ему показать свое неприглядное нутро. - Когда ты… Когда отец сказал, что ты погиб, мне хотелось только поскорее сдохнуть тоже, - Гор выдохнул сквозь стиснутые зубы судорожный вздох. - Я не смог. Не хватило смелости уйти следом. Собрал все сбережения и сбежал в соседний сектор. Без протекции и денег поступить удалось только в технический колледж. Чужая планета, другие обычаи. Ни отца, ни пастора с его проповедями. Я хотел почувствовать… хоть что-то. Зубрил как проклятый, находил подработки, но иногда срывался. Девушки, парни… Ксеносов, правда, не было. Я не запоминал ни лиц, ни имен. Было все равно. Шершавые ладони легли на виски, заставляя повернуть голову. - Прости меня, Гор, - Ангелар выглядел таким несчастным, словно лично толкнул брата на путь разврата. – Я рад, что тебе не хватило смелости. Это плохо, радоваться твоей боли, но благодаря тебе я все еще жив. Поцелуй получился каким-то смазанным, подростково-неловким и безумно приятным. Будто вдохнул галлюциногенный газ, и реальность начала размываться. В юности они могли часами целоваться таким образом, просто соприкасаться сомкнутыми губами, притираясь друг к другу. Обычно этого хватало, чтобы на время усмирить настигшую гормональную бурю и потом лежать в ленивой истоме, не имея желания даже шевелиться. Тогда у Лара не было колкой щетины и жесткого ежика волос на затылке, который так здорово ощущается под пальцами. Тогда они еще не знали толком, что делать с теснящимися внутри эмоциями и смутными желаниями. - Целоваться ты стал намного лучше, - лукавая улыбка на зацелованных губах Лара делала что-то страшное с Гораном. Мешала дышать, надрывала сердце. Оживляла. Не один Ангелар был полумертвым. Кто бы знал, что возвращаться к жизни настолько мучительно-приятно. - Ревнуешь? – поддел Гор, поглаживая острую скулу брата, не в силах убрать руки. - Не имеет смысла, - Ангелар наклонил голову, как огромный кот, напрашивающийся на ласку. - Прошлое прошло. Зато теперь ты можешь научить меня чему-нибудь полезному. - Погоди, - Горан вынырнул из нирваны, неверяще уставился на брата. – Ты что?.. Совсем ничего ни с кем? - Ничего и ни с кем, - серьезно подтвердил Лар, наливаясь темным румянцем. - Обалдеть, - Горан откинулся на стену, стукнувшись затылком и выругавшись. – Это из-за упомянутой проблемы? Он тут разлакомился, а брата, возможно, нужно гнать пинками в медблок. - Этой проблемы больше нет. Ты же рядом. Горан замер на минуту, глядя в пол остекленевшими глазами. Потом встряхнулся, энергично растер лицо ладонями и пружинисто соскочил на пол. - Так, подъем и перебираемся ко мне. Пять минут на сборы. Ангелар послушно поднялся, собирая нехитрые пожитки, вместившиеся в небольшую сумку. Последней к вещам присоединилась одолженная у Горана книга, бережно обернутая защитным пластиком. Оглядевшись и рассеянно пригладив встопорщенные волосы, обернулся к брату. - Гор, у нас все в порядке? - А? Да, конечно, - Горан думал, что давно разучился смущаться. – Просто у меня в каюте койка больше. Хочу уснуть с тобой в обнимку. В этом морге я глаз не сомкну. - В морге холодно, - заметил Лар. - И пахнет иначе. Горан не нашелся с ответом. Он постоянно забывал о профессии брата. Военные чаще других сталкиваются со смертью и относятся к ней иначе. До тихой обители Гора добрались быстро и в молчании, как разведчики в тылу врага. Меньше всего хотелось встретить кого-нибудь из коллег и отвечать на вопросы о самочувствии, или Хенка, которого, наверняка уже насмерть зажрало любопытство. Горан был уверен, что Кара выяснила, где он пропадал, и догадалась о причинах внезапной болезни. Так же, как был уверен, что информацией она ни с кем не поделилась. - Располагайся, - Гор махнул в сторону полупустого шкафа и стола. Личных вещей у него тоже было мало – сказалась привычка к кочевой жизни. – В душ пойдешь первым? Кивнув, Ангелар скрылся за дверью совмещенного санузла. Горан окинул свое жилище критическим взглядом, стыдливо озираясь, выудил из-под койки несколько пар умерших носков, отправил добычу в утилизатор и запустил робота-уборщика на цикл быстрой уборки. М-да, а еще брата дразнил насчет гипотетического бардака. Подумав, сдвинул шкалу термостата вверх – Лар всегда был мерзлявым. - Извини, по-моему, я превысил лимит горячей воды, - появившийся из душевой Ангелар щеголял в одних штанах свободного покроя и на ходу вытирал голову полотенцем. – Что? Горан закрыл рот, открывшийся при виде брата, будто у контуженного, и попытался придать лицу подобающее выражение. - Это не честно, - мозг не спешил принять участие в торжестве здравомыслия, потому слова вырвались сами собой. – Я старше, а здоровяком стал ты. - Ты старше на тридцать три минуты, - напомнил Ангелар и скривился, прижимая влажное полотенце к виску. – В моем случае фраза о «памяти, причиняющей боль» приобретает буквальное значение. - Тогда отдыхаем. Тебе лучше поспать, - Горан приблизился, готовый подставить плечо, подхватить, если брату снова станет плохо. Он ругал себя последними словами, корил за неуместное в данный момент желание провести ладонью по развитым грудным мышцам Лара, огладить плоский твердый даже на вид живот с дорожкой темных волос, сбегающей под пояс низко сидящих штанов. Теперь их действительно сложно назвать близнецами - Ангелар стал более мощным, по сравнению с жилистым Гораном, тело приобрело красивый рельеф, в движениях появилась скупая хищная плавность, характерная для профессиональных бойцов. Гор любовался братом, отгоняя на время мысли, чем тому пришлось заплатить за эти изменения. Он словно впервые увидел его по-настоящему – в медблоке было не до разглядываний. Ангелар без слов сдвинулся к стене, в очередной раз окуная в горьковатую радость – помнит, что Гор предпочитает спать с краю. Переведя освещение в ночной режим, Горан скользнул под одеяло и охнул – Лар укрупнился, но колени и локти жесткости не утратили. - Я могу лечь на полу, - вопреки сказанному отпускать его не собирались, обнимая с какой-то безнадежной нежностью. - Да сейчас! Нет уж, мучиться, так вместе, - бессовестно пользуясь теснотой, Гор прижался ближе и сложил на брата руки и ноги. – Замерз? Ангелара действительно пробирала мелкая дрожь, едва заметная, но хорошо ощутимая. - Не замерз, - шершавые ладони длинным скользящим движением переместились с лопаток на поясницу. В голосе снова прорезалась чувственная хрипотца. – Гор, ты хотел только пообниматься под одеялом или?.. Горан резко втянул воздух, вдруг раскалившийся до температуры звездной плазмы, отзеркалил движение брата, вжимая в себя, оплетая всем собой. - Или. Сколько и как захочешь.