Серое зеркало

- Неприлично выглядеть таким довольным, провалявшись неделю в больничке, - Хенк сменил имидж, коротко стриженные пряди дыбились на затылке как антенны парлоксианского удильщика. – Признавайся, Гор, по какому поводу? Хотя догадываюсь – офицер Бриоти составлял компанию на тернистом пути к выздоровлению? - Именно, - Горан обворожительно улыбнулся и направился к пятому ангару, оставив коллегу ловить челюсть и пузыриться эмоциями. - Завидовать вредно для тела и кармы. Зависть ослабляет печень и размягчает мозг, - обвешанная лентами сверхпрочной изоляции и мультитестрами, Кара напоминала футуристическую статую. – Пускай последнее тебе и не грозит, пожалей хотя бы печень. - Сволочи вы, други мои, - прижав ладони к сердцу, Хенк изобразил пантомиму вселенского разочарования в лучших чувствах. – Все меня бросили. Один в медсекторе отдыхает со своим суровым стражем порядка, другая каждый вечер ритуальные танцы вокруг своего снежного тролля танцует. - На самом деле мы предпочитаем танцевать вместе. Но когда никто не видит. Гор почувствовал, как у него краснеют уши. Как можно легкой полуулыбкой и тоном заставить представлять самые развратные вещи, оставалось для него загадкой. У Чоудари определенно была своя магия, мужчинам не доступная. Команда разошлась по небольшому курьерскому челноку скоростной модели, Кара с экстатическим придыханием перечисляла апгрейды бортового искина, восхищаясь гением неизвестного программиста, Гор пытался сосредоточиться на работе – ремонт был срочным – и перевести болтовню напарника в категорию шумовых помех. Как ни странно, сегодня бессмысленные разговоры не раздражали и даже будто успокаивали. - Хороший кораблик, - Хенк провел пальцами по идеально-ровной поверхности куба энергораспределителя. – А парочка на нем прилетела стремная. Не видел их? Норд, патлатый и страшный, как стадо снежных медведей после спячки, а с ним… Механик закатил глаза, и сморщился – воспоминания о знакомстве с упомянутой парочкой явно не относились к категории приятных. - Представляешь, я даже сразу не понял – парень или девка. Худой, изящный такой, волосы белые, как облака на Терре, личико гладкое. Красивый, как картинка, - Хенк вздохнул. – Ну я и решил познакомиться, развлечь, гостеприимство проявить, так сказать… Не успел подсесть в баре и комплимент отвесить, он как зыркнет в ответ. Сам милый, а глаза страшные, точно у песчаной кошки. И такие же зеленые. Еще и приятель его нарисовался, потолок башкой задевающий. Гор втихую посмеивался над горестными излияниями приятеля, представляя описанную ситуацию в красках. - Они же курьеры, Хенк. Там не за красоту держат. Хенк продолжал ворчать о диких разумных, не ценящих куртуазного обращения. - На самом деле он вполне себе милый, - замечание Кары на внутреннем канале раздалось подобно гласу с небес. – Подвали ко мне незнакомый хреново стриженный мужик с улыбкой маньяка и сомнительными комплиментами, я б ему двинула. - Нормальная у меня стрижка, - судя по взлетевшему на октаву голосу, подобные комментарии Хенк слышал не в первый раз. – По крайней мере меня не перепутают с лампочкой… Э-э, Кара… извини… - Ты сказал – я услышала.       Гор подавил рефлекторное желание выдернуть наушник. По связи дохнуло космическим холодом, приморозив мужчин к полу. - Так, господа и дамы. Отставить разговоры, - Горан решил вмешаться, пока вечно пикирующаяся парочка не поссорилась по-настоящему. – Работа сама себя не сделает. - Нахватался солдафонских манер, - буркнул Хенк, чешущий щупом тестера за ухом. - Гравикомпенсаторы тебя ждут, мистер Грановски. Вперед. Болтун сразу скис – спорить с Гораном, выпавшим в рабочий модус было бесполезно. - Не слушай Хенка. У тебя красивые волосы, Кара, - произнес Гор через какое-то время в тишину эфира. - Такие… мерцающие. - Хорошо, что твоя пара – мужчина, - мягкий смешок в наушнике подсказал, что Чоудари сменила гнев на милость. – Не все женщины ценят столь прямолинейную искренность. - Ты не любишь вранья даже в мелочах. - И то правда, - раздался свистящий шорох и странные смазанные шепотки, будто в связь вклинились пару десятков посторонних, и следом восторженное восклицание Кары. – Ты не представляешь, Гор, какой у них мощный искин. Вдобавок предназначенный для одновременного подключения обоих пилотов. - Это ж вроде запрещено? – удивился Горан, тщательно проходясь сканером вдоль силовых кабелей. - Нет, просто выставлено разумное ограничение. Нужно доверять второму, как самому себе, чтобы одновременно войти в поток и координировать его, - Гор как наяву увидел лукавый взгляд Чоудари. – Вы с Анжело вполне могли бы стать парным экипажем. На неопределённое угуканье Кара засмеялась и спросила серьезнее: - У вас же все в порядке, Гор? - Да, - помедлив, откликнулся Горан. – В полном. Память услужливо развернула картины недавнего прошлого, сосредоточиться на прямых обязанностях стало несколько проблематично. Той ночью он дал Ангелару карт-бланш, полную свободу действий, готовый принять любое его желание. И оставалось только обмирать от сладкой смеси восторга и суеверного ужаса, когда руки брата помогли избавиться от футболки и потянули вниз штаны. Казалось, он уснул и бредит, потому что это не могло происходить на самом деле. Чтобы не проснуться, Горан вжался в пышущее жаром тело рядом. Ненужное одеяло улетело на пол – в каюте и без того стало жарко, как в пустынях Калиссеи. Они дышали этим раскаленным воздухом частыми глотками, сцеловывая с пересохших губ короткие вздохи. В приглушенном освещении глаза Ангелара казались совсем черными, провалами в космическую бездну. Нет, для космоса в них было слишком много тепла, обволакивающего, успокаивающего и распаляющего одновременно. Забыв свое обещание Гор покрывал суматошными благоговейными поцелуями смуглые плечи, разлет ключиц, доверчиво открытую шею. Стоило запустить пальцы в отросшие кудри на затылке и коснуться губами местечка за ухом, Ангелар издал тихий, будто удивленный, стон и забился, едва не сбросив брата. Горан приподнялся на руках, полоумно улыбаясь – его тело помнило свою вторую половину лучше разума. - Не честно… - Лар дышал, словно пробежал дистанцию в полной армейской выкладке, темные ресницы дрожали, бросали размытые тени на щеки. – Ты обещал… - Не удержался, прости, - покаялся Гор, ласково поглаживая тяжело вздымающуюся грудь Ангелара. – Все, я в твоем полном распоряжении. Наверное, подсознательно он недооценивал Ангелара, помня его спокойным и уравновешенным. Потому что после этих слов его смело, как приливной волной. Распластанный под братом, скованный осторожной, но крепкой, хваткой на запястьях, он мог только тонуть и радоваться хорошей звукоизоляции жилых кают. - Говори… Говори со мной, - просил Лар и тут же запечатывал его губы новым поцелуем. – Господи, поверить не могу… Ты снова со мной. - С тобой, - подтверждал Гор, выгибаясь навстречу, чувствуя голой кожей бедра чужое желание. Брат терся об него как возбужденный подросток, не знающий, что происходит с его телом и как с этим справится. Влажный горячий язык щекотно коснулся соска, посылая электрический разряд по позвоночнику. На смену языку пришли губы, прихватывающие вершинку, дразнящие нервные окончания, ставшие болезненно-чувствительными. Окружающая действительность размывалась, рассыпалась ворохом ярких осколков. Не осталось ничего, кроме захлебывающегося шепота, настойчиво-нежных изучающих прикосновений, ощущения завершенности, абсолютной целостности. - Гор, я… - сквозь марево, застилающее разум, пробился встревоженный голос Ангелара. – Я так хочу, но не знаю… Что мне сделать для тебя? Мысленно Горан досадливо хлопнул себя по лбу. Брат же говорил, что опыта у него нет. И теперь всем видом просил подсказки, глядя смущенно и виновато. - Сейчас… Подожди минуту. Вспомнив, что ничего подходящего на роль смазки у него нет, Гор сплюнул на ладонь и опустил руку вниз, туда, где жарко соприкасались их тела. Ангелар понятливо подтянулся повыше, навис, уткнувшись носом в волосы на виске, задышал часто и неглубоко. Шепча какую-то успокаивающую ерунду, Гор обхватил ладонью их члены, приласкал длинным движением. Звук собственного имени над ухом рассыпался колючими искрами по коже. Понимая, что они не продержатся долго, и сейчас не время для более серьезных экспериментов, Горан ласкал их обоих, поглаживая и обводя сочащиеся естественной смазкой головки. Судя по тому, как Лар закаменел всем телом, вдыхая через раз, он приближался к финалу. - Го-ор… Ангелар задрожал, заскулил, комкая в кулаках простынь по бокам от головы брата. На живот Горану плеснуло горячим, и мир схлопнулся, погребая под лавиной не принадлежащих ему ощущений. От ментальной и сенсорной перегрузки он практически не почувствовал момента собственного оргазма, отключившись на несколько секунд. Под закрытыми веками распускались багровые цветы и пролетали кометы, постель под спиной медленно вращалась. В чувство привели легкие, разнеженные прикосновения и тяжесть навалившегося сверху тела. - Сейчас встану, - пробормотал Ангелар, сопя в ухо и, судя по всему, порываясь свернуться на широкой груди брата и уснуть. Горану хотелось рассмеяться, легко и беззаботно, от распирающей во все стороны легкости. Однако здраво рассудив, что Ангелар может принять веселье за признак зарождающейся истерики и всполошиться, просто широко улыбнулся и взъерошил волосы на затылке брата. Их связь еще не восстановилась до того уровня, когда невозможно ошибиться, когда чувствуешь другого как себя. - Не спать, - грозно предупредил Горан, осторожно спихивя Лара с себя и сползая с койки. Ноги дрожали, его все еще потряхивало от пережитого удовольствия. Добравшись до стола и нашарив в ящике пачку дезинфицирующих салфеток, Гор вернулся с добычей к разоренной постели. Каким бы Ангелар не вырос большим и сильным, на правах старшего он должен позаботиться о брате. Заботе Лар не сопротивлялся, засыпая с открытыми глазами. Тщательно отчистив их от последствий страсти и выбросив салфетки в утилизатор, Гор подобрал одеяло и улегся, укрывая обоих. Ангелар тут же потянулся, обхватил, как ребенок любимую игрушку, расслабленно ткнулся губами в лоб… - Ты в норме? – голос Кары в наушнике вырвали из плена приятных воспоминаний. – Дышишь, будто рожать собрался. - Поломка сложная попалась, - до сего момента Горан искренне считал, что разучился краснеть. - Угу, - Чоудари даже не пыталась замаскировать веселый скепсис. – Кстати, приходи с причиной своей поломки сегодня в бар. Или вам пока нежелательно излишне контактировать с посторонними? Гор поблагодарил и заверил, что приглашением они обязательно воспользуются, но немного позже. Он понимал, что они живут в мире и закрыться от него полностью никогда не смогут, однако пока не хотел делить внимание брата с посторонними. Ориентируясь на подмигивающий красным экран сканера, Горан поменял несколько предохранителей, запустил тестовую проверку двигателя и запросил у Хенка отчет о продвижении работ. Хенк ругался и строил догадки, откуда курьеры уносили ноги с такой скоростью, что практически посадили в ноль гравикомпенсаторы. «Скорее всего, прыгали в гипер из атмосферы», - про себя усмехнулся Гор, слушая словоизлияния коллеги. Сомнительно, что такой специалист, как Хенк этого не понимал, просто ему требовался постоянный слушатель «на поговорить». Усмехаясь на особо заковыристые конструкции, Гор размышлял о своем. После ночных экспериментов они не обсуждали произошедшее, и Ангелар выглядел немного задумчивым. Возможно, они оба оказались не вполне готовы к такому резкому скачку в отношениях. Дав себе зарок обязательно поговорить с братом, так же вернувшемуся к работе, после смены и честно и откровенно прояснить все моменты, Горан полностью погрузился в работу. В коридоре, ведущем к первому и второму ангару, Горан наткнулся на довольно необычную для «Нова-4» сцену. Стоящий к нему спиной Ангелар что-то втолковывал рослому и безобразно раскачаному парню в форме ремонтника, удерживая его запястье в хитром захвате. Необремененное интеллектом лицо пойманного выражало вселенское изумление, словно мозг пытался переработать информацию и не справлялся. Стоящая напротив рослая широкоплечая девица с квадратной челюстью закивала как первоклашка, стоило Ангелару обратиться к ней, и бросила на парня злобный взгляд. Лар бросил ей отрывистую фразу на странном скрежещущем языке и отпустил свою добычу, тихо добавив что-то на унилингве. Парень испуганно шарахнулся, со своего места Горан видел, что страх совершенно не наигранный, хоть и не разобрал слов. Девица с размаху хлопнула Ангелара по плечу и выдала нечто похожее на улыбку, что при ее габаритах – на пол головы выше безопасника и такой же ширины в плечах – смотрелось скорее угрожающе. - Добрый вечер. Уже освободился? - стоило посторонним удалиться, Лар обернулся, безошибочно находя взглядом брата. - Не хотел мешать твоей воспитательной работе. Ужинал? Ангелар отрицательно покачал головой. - Думал дождаться тебя. - Тогда идем, - Горан зашага рядом, подстраиваясь под широкий шаг брата, снедаемый любопытством. – Что ты такого сказал тому парню, что он чуть в открытый космос без скафандра не выпрыгнул? - Ничего особенного. Предупредил, что не стоит выбирать мишенью для домогательств женщину с Харона. Если хочешь жить долго и с полным комплектом органов. - А что на Хароне? – недоуменно поднял бровь Гор. Человечество расселилось по сотням планет, и на каждой свои обычаи, подчас весьма своеобразные. - На Хароне несколько сотен лет назад была женская тюрьма для особо опасных преступниц, - пояснил Ангелар, останавливаясь и пропуская парочку девушек с нашивками связистов. В столовой он занял дальний столик, устраиваясь спиной к стене и оставляя за Гораном выбор меню. Горан нагрузил два подноса, не забыв прихватить булочек с ягодной начинкой – кормили в столовой хорошо, а Ангелар раньше любил сладкое. - Ты рассказывал про своих нарушителей, - напомнил Гор, стоило немного утолить голод. - Да. М-м, - откусив от булочки Лар заурчал, блаженно прикрывая глаза. Он стал гораздо живее за последние дни, уже не напоминал идеально правильного биоробота, подошедшего знакомиться в баре. – На Харон свозили преступниц со всего сектора. Чуть более двухсот лет назад заключенные подняли восстание. Перебили почти всю охрану и образовали весьма специфическое общество. На несколько тысяч женщин приходилось пару десятков мужчин. Выжившие охранники и обслуживающий персонал мужского пола превратились в нечто вроде рабов для общего пользования. Из-за кровосмешения и генетических отклонений самих бывших преступниц население Харона получилось агрессивным и асоциальным. - Почему никто не подавлял восстание? – Горан слушал брата, подперев щеку кулаком. Кофе остывал, он готов был слушать вечно размеренную речь, смотреть на серьезного, будто лекцию читает, Лара. – Выпустили бы несколько ракет с орбиты, и все. - Планету окружает радиационный пояс. Правительство, видимо, посчитало слишком затратным гнать крейсер к миру без коренного населения, с которого даже улететь проблематично. Может, рассчитывали, что заключенные перемрут сами. Пей свой кофе, пока льдом не покрылся. Так вот… Среди дам оказалось несколько умных и предприимчивых. Они взяли власть в свои руки, на базе тюрьмы построили что-то вроде автономного города-улья, утвердили свод своих законов, ввели жесткий регламент на размножение. Сто лет назад они вышли из изоляции и обратились к властям сектора с просьбой внести их мир в реестры в обмен на право горнорудных разработок на Хароне. Там обнаружились залежи иридия и других редкоземельных металлов. - Действительно, предприимчивые дамы, - согласился Горан. – Хотя мне сложно представить такое общество. - У них очень жесткая иерархия и довольно суровые законы, неукоснительно соблюдаемые всем населением. Все ключевые посты занимают только женщины, - Ангелар поморщился. – Недавно им разрешили служить в армии при условии низкого индекса агрессии. Моему подразделению приходилось работать вместе с харонцами. Эффективность высокая, но зрелище малоприятное. - То есть ты спас того парня от печальной участи? – Горану хотелось перегнуться через стол и поцеловать брата, разгладить появившуюся морщинку между густых темных бровей. Он остался сидеть – Ангелар вряд ли оценит публичное проявление чувств. - Просто предупредил. Мне не нужны драки и членовредительство на вверенной территории. Видя брата таким жестко-собранным, Гор легко мог представить его командиром отряда. В детстве Лар не интересовался оружием, не хотел служить в армии, однако из него получился хороший военный. Впрочем, Горан никогда не мечтал работать механиком. Не всем мечтам суждено сбываться. - Мне показалось, или ты хотел поговорить не о моей работе? – спросил Ангелар, когда с трапезой было покончено. - Только не здесь, - Гора его проницательность иногда выбивала из колеи. Слишком много времени прошло с того момента, как он делил чувства и душу на двоих с братом. Лар кивнул и под насмешливым взглядом спрятал последнюю булочку в карман. Ночевали они в каюте Горана, по утрам возвращаясь каждый к своим обязанностям, но ночи всегда проводили вместе, переплетаясь руками и ногами на узкой койке. Весь короткий путь Гор обдумывал предстоящий разговор и под конец немного подрастерял решимость. - Я быстро в душ и готов слушать. Никуда не уходи, - попросил Ангелар, скидывая форму и скрываясь в душевой. – Или пойдешь со мной? Гор энергично замотал головой. Если они окажутся вместе в тесной кабинке без одежды, никакого серьезного разговора не выйдет. Пока Лар принимал водные процедуры, Горан успел прокрутить мысленный диалог еще раз, раздеться, убрать одежду в шкаф и завалиться на застеленную постель в одном белье. Ощущение, что надышался чистого кислорода, и голову кружит от легкости, не пропадало, усиливаясь, стоило брату оказаться рядом. - Эй, не спи раздетым, замерзнешь. Наверное, он действительно задремал на пару минут. Ангелар, с обернутым вокруг бедер полотенцем и влажными волосами, пытался вытащить из-под него одеяло и укрыть. - Я не с-сплю, - челюсть вывернуло зевком. - Может, отложим разговоры на завтра? – Лар развязал узел полотенца и прошагал к шкафу во всем обнаженном великолепии. Гор залип на тонком розоватом шраме, рассекающем спину от лопатки до поясницы. Всегда настороженный с посторонними, к нему брат спокойно поворачивался спиной. Абсолютное доверие, полное принятие, в котором нет места стеснению и сомнениям. - Лучше сегодня. Пока я собрал волю в кулак. Широкая спина напряглась, рука замерла на середине движения, комкая чистую футболку. - Ты же знаешь, я приму любое твое решение, Гор, - не оборачиваясь произнес Ангелар, и Гору не понравился его слишком ровный механический тон. – Я позволил себе лишнего. Я… Я все понимаю. Это ненормально, такие желания по отношению к брату… Я буду счастлив хотя бы видеть тебя каждый день. - Ты о чем вообще? – Горана прямо подкинуло от этого покаянного монолога. – Тебя сегодня по голове часом не били, братец? С чего ты взял, что я собираюсь тебя в чем-то упрекать? Хорошо, что каюта маленькая. В три шага можно преодолеть разделяющее расстояние, отобрать несчастную футболку, развернуть лицом к себе и заключить глупого младшего брата в объятья. - Объяснишь, с чего такие интересные выводы? - Разве ты не об этом хотел поговорить? – Ангелар пытался сохранять невозмутимость, но таял под легкими поглаживаниями, льнул к рукам брата. – Доктор предупреждала, что у меня могут быть ложные воспоминания. После той ночи решил – это одно из них. Ты не говорил, что мы… - Были близки не только в родственном смысле? – закончил за него Горан. – Посчитал, не стоит вываливать на тебя все сразу, а потом ты вроде сам все вспомнил. К тому же, ничего серьезней обжиманий под одеялом у нас не было. Ты ходил задумчивым последние дни, и я решил, что произошедшее смущает тебя. Вижу, мое согласие и полное одобрение происходящего ты пропустил мимо ушей. - Ты же понимаешь, что желание заняться сексом со своим близнецом – это ненормально? – Ангелар отстранился, требовательно глядя в глаза, отыскивая реакцию на свои слова. - Тогда мы оба ненормальные. Что вообще такое норма и кто ее установил? – Горана распирало от смеси страха и злости. Он не позволит каким-то абстрактным понятиям норм и морали отнять у него брата. – Пока мы оба хотим одного и в состоянии озвучить желания и установить комфортные границы, лично для меня все нормально. - Это хорошо, - Горан никогда не видел у Ангелара такой улыбки. Искушающей, хищной и неуверенной одновременно. – Потому что я хочу сделать кое-что очень ненормальное. Глядя как Лар плавно опускается перед ним на колени, как уверенные ладони скользят по бокам и бедрам, Гор растерял все слова. Он мог только смотреть и чувствовать, поражаясь откуда у неопытного Ангелара столько решимости. Спущенные до щиколоток плавки стреножили ноги, и по коже прошлась колкая морозная волна, хотя в каюте было тепло. Губы брата коснулись уже пришедшего в боевую готовность члена, мягко, изучающе, и Гор зашарил дрожащими руками, ища за что уцепиться, чтобы не упасть. Лар был любопытным и жадным, с азартом неофита постигающим новое. Некая неловкость полностью сглаживалась жгучим желанием, плещущимся в темных глазах, которые он то прикрывал, то поднимал на Гора, не прерывая своего занятия. - Тебе нравится? – Ангелар выпустил его член с влажным развратным звуком, глядя снизу вверх, и Горану захотелось побиться головой о переборку. Это было почти пыткой, изысканной и мучительной. Покрасневшие, потерявшие форму губы Лара, влюбленный взгляд, растрепанные завитки волос на макушке, в которые так и тянуло зарыться пальцами. Его первая и единственная любовь, его единокровный брат, связанный с ним нерушимыми проклятыми узами, стоял перед ним на коленях, зябко поводя широкими плечами, воплощая в жизнь самые разнузданные и сладкие фантазии. – Скажешь, если я сделаю что-то неправильно? - Нравится, - голос превратился в невнятный хрип, стоило Ангелару вернуться к прерванному, жадно обхватывая губами, забирая глубоко, до самого горла. – Черт, сдохну сейчас… Сильные пальцы сжали ягодицы, дернули на себя, и Горан отстранено понял, что бьющееся в горле сердце вот-вот разорвется от мешанины эмоций, стиснувших грудную клетку. От него ничего не зависело. Можно было довериться надежным рукам, поддерживающим, не позволяющим ни упасть, ни двинуться лишний раз. Горячий язык скользил по готовому взорваться члену, вылизывал, дразнил, Лар помогал себе одной рукой, тихо и как-то жалобно постанывая и часто сглатывая. Порочно расплывшиеся губы обхватили головку, и Горан задергался, пытаясь отстранить брата. Кто бы его выпустил. Бедра сжали до боли, заставляя погрузиться до конца, шершавые пальцы мазнули между ягодиц… Гор кричал, ничуть не стесняясь, выгнувшись и содрогаясь, будто схватился за оголенный силовой кабель. Оргазм словно выдернул из него позвоночник, осталось только стечь на пол бескостной биомассой. - Секунду… Соберу себя и помогу тебе, - слова царапали пересохшее горло, Гор опустил отяжелевшую голову на плечо брата, шепча в шею. - Не надо, - его гладили между лопаток, как домашнего кота. – Ты так стонал, что я уже. Одну руку перехватили и повели по животу, по спутавшимся от семени жестким волоскам. Горан щекой чувствовал, как пылает кожа Лара, и мог представить густой румянец, заливающий кожу от шеи до висков. В груди было тесно от любви, от слов, которые не успел сказать когда-то, от совершенно нереального, невозможного счастья. - Я люблю тебя, - едва слышно, будто боялся, что вселенная услышит и отберет его любимого, пробормотал Горан. – Тогда и всегда. - Всегда, - эхом повторил Ангелар, на мгновение стискивая в объятьях так что затрещали кости. Выпустил и широко зевнул, деликатно прикрываясь ладонью. – А нам теперь не помешает душ. - Разоримся на счетах за воду. Придется-таки мыться вместе, - заключил Горан и поднялся, придерживаясь за стену. После душа, закончившегося отбиранием друг у друга последнего сухого полотенца, сил хватило доползти до койки и уснуть, едва коснувшись подушки. Посреди ночи Гор проснулся от того, что левому боку, который обычно грел Ангелар, стало холодно. Виновник похолодания обнаружился сидящим на краю койки, сгорбившись и низко опустив плечи. - Лар? – потянувшийся было похлопать брата по плечу Горан передумал – поза Ангелара отдавала скрытым напряжением. Он знал, что не стоит резко будить или хватать руками бывших военных. - Перед тем как окончательно стать таким, я ненадолго очнулся, - монотонный голос с модуляциями древнего искина заставил зашевелиться волосы на затылке. – В палате было темно, а одна стена была прозрачной. Такая тишина, изнутри и снаружи, будто мир вокруг остановился… Я до последнего верил отцу, хотя давно стоило заподозрить неладное. Я не узнал его в мужчине, стоящем за стеклом. Он сказал, что так будет лучше для нас всех. Знаешь, говорят, забывать не больно, но мне казалось, будто из меня вынули какую-то важную деталь… - Лар, не надо, если тебе тяжело, - попросил Горан, бессильно стискивая кулаки. Все уже случилось, ничего не изменить. Он не сможет ничего исправить. - Меня должны были передать на усыновление, - Ангелар словно не слышал приходящих извне звуков, полностью погрузившись в пучину воспоминаний, и Гор не представлял, какие монстры могут скрываться под этими темными водами. – Мы попали в аварию, челнок столкнулся с метеоритным потоком. Меня подобрали спасатели, и ничего кроме имени я не помнил. Анжело Бриоти. Семью не нашли. Или не искали. - Ты попал в приют? – прерывать рассказ было не самым разумным решением, однако у Горана просто не осталось сил молча слушать жуткую исповедь. - Да. И часто спрашивал у воспитателей и психолога, спасли ли меня одного. Ночами мне снился человек, похожий на меня, смотрящий из старинного зеркала, а днем собственное отражение казалось чужим, неправильным. Горан догадывался, что будет дальше. Слишком взрослому для усыновления парню оставался один путь – военное училище и армия, если психиатрическая экспертиза признает его мало-мальски вменяемым и способным отличить дуло от приклада. - А потом я забыл о зеркалах и отражениях. Армия прекрасное место, чтобы перестать думать о постороннем. Но одно она не смогла вытравить – ощущение, что меня кто-то ждет. Я верил ему, и всегда возвращался живым. Даже вынув душу и лишив памяти они не смогли отобрать у меня тебя. Горан хотел сказать, что тоже жил без души, что ему жаль, и подавился словами, глядя в застывшее, неестественно-спокойное лицо брата с дорожками слез на щеках. Тело под руками было холодным и твердым, будто отлитым из металла, Гор прижимался к заледеневшей спине, стремясь поделиться теплом, напомнить, что он рядом. Что бы он не делал, этого мало. Пропасть в сорок лет не заполнить за пару недель. Остается только греть и надеяться, что теперь времени у них будет больше. - Отец еще жив? – неожиданно спросил Ангелар, выдыхая и откидываясь на грудь брата, прижимая его ладони своей. - Не знаю. Я не возвращался домой, - давняя вина кольнула сердце ядовитой иголкой. - Вот как. Он верил, что для нас так будет лучше. - Только забыл спросить нас. Ангелар тихо размеренно дышал, и Горан решил, что он уснул, вымотанный всплеском тягостных воспоминаний. - Ты теплый. Не отпускай меня, пожалуйста. - Не отпущу, братец. Спи. Гор притянул брата, устраивая в гнезде из одеяла, подушек и своих рук. Какими бы благими не были намерения их отца, они привели его детей в ад, из которого выбираться им предстоит самостоятельно.