Серое зеркало

В означенный день на Гора снизошло спокойствие, подкрепленное осознанием важности своей миссии. Для Ангелара это будет в полном смысле первым разом, сформирует его дальнейшее отношение к интимной близости. Как старший брат и человек, имеющий опыт, он должен показать, насколько приятным может быть секс, сгладить наверняка возникнущие неловкие моменты. В душ Горан рванул сразу после смены, пока Лар, любивший поплескаться подольше, не занял. Появление брата в каюте он услышал не ушами – всем собой. Словно внутри ударили в гонг, заставляя вибрировать от призрачной звуковой волны. Стоя под потоком горячей, пахнущей дезинфекцией воды Гор легко мог представить, как Лар бродит по каюте, временами сцепляя в замок ладони или рассеянно лохматя волосы на затылке. Привычную моторику не уничтожили ни время, ни психопрограммирование.       В детстве за нетипичной для ребенка серьезностью Ангелар скрывал мечтательность. Они хотели поселиться на какой-нибудь планете с теплым климатом и обзавестись собственной фермой. Даже распределили функции в ведении хозяйства. Лар собирался взять на себя экономический аспект работы, ведение переговоров с поставщиками и потенциальными клиентами. Самому Гору больше нравилось возиться с растениями, «копаться в земле», по выражению близнеца. Ночами они часто обсуждали свою мечту, подбирали учебные заведения, удовлетворяющие запросы на обе профессии разом – возможность расставаться на несколько лет для получения образования даже не рассматривалась, спорили, какую сельхозкультуру для выращивания лучше выбрать, чтобы быть конкурентными на рынке сектора. Это не была оторванная от реальности детская фантазия – они просчитали детали, в обход отца консультировались у знакомых фермеров, нашли несколько банков, готовых предоставить кредиты на развитие собственного бизнеса молодым предпринимателям. После Гор не старался не вспоминать о совместном проекте – слишком больно было думать о том, как сложилась бы их жизнь, которая никогда не сбудется. - Гор, ты там не утоп?... Гор, у тебя все в порядке?! Горан вынырнул из воспоминаний, осознавая, что в дверь душевой настойчиво стучат, и, судя по интенсивности волнения в голосе, уже примериваются ломать. - Уймись, мелкий. Задумался я. - О чем, можно узнать? – темный силуэт за полупрозрачной дверью сдвинулся, будто Лар облегченно привалился к ней спиной. - О смысле бытия, - фыркнул Горан, поспешно намыливаясь и отплевываясь от попавшей в рот пены. Нужные гигиенические процедуры он провел в первую очередь, а после просто выпал на время из реальности. Похоже, сегодня в холодной воде придется мыться Ангелару. - Ты меня пугаешь, - после небольшой паузы Лар добавил тише. – Ты будто уплыл куда-то. Был здесь и не-здесь. - Уже вернулся, - Горан отключил воду и энергично растирался полотенцем. – А тебя ждет бодрящий душ. - Горячая вода закончилась? – проницательно хмыкнул Лар. – Не дождешься. Я сходил у себя. Кинув взгляд на стопку чистой одежды на сушилке, Горан мысленно махнул рукой и обернул вокруг бедер полотенце. Нервозность ушла окончательно, между ребрами звенела натянутая струна предвкушения. За дверью он подвергся тщательному досмотру не доверяющего словам Ангелара. Забота брата иногда приобретала необычные формы, но Гор не спешил отбиваться. Сорок последних лет он вообще редко видел проявления заботы в свой адрес. Удовлетворившись увиденным, Лар качнулся навстречу, прижался лбом к плечу Горана. -Что такое, братец? – сердце подпрыгнуло и заныло от детского доверчивого жеста. - Соскучился, - простодушно признался Лар. – Гор, у тебя же завтра выходной? - И?.. – Горан не удержался от шалости, беззлобно подначивать близнеца ему нравилось. - Помнишь наш разговор неделю назад? Ты не передумал? - Да – на первый вопрос. И нет, не передумал. Горан ожидал, что получивший разрешение Лар сорвется в поспешные горячечные ласки, и был к этому готов. Брат удивил его в который раз. Терпением, вдумчивой нежностью, словно все время Вселенной принадлежит им. Происходящее и впрямь напоминало ритуал. Гор чувствовал себя странно под благоговейно-осторожными, полными восхищения прикосновениями. Слишком сильно, слишком остро, будто тело впервые пробудилось для желания, для чувственного удовольствия. Лар мягко отобрал у него контроль над происходящим, заслоняя собой весь мир, погружая в замкнутую реальность на двоих. Гор не понял, как и когда они оказались полностью раздетыми, блуждающие по телу руки и прикосновения губ не давали сосредоточиться. Брат потянул его за собой, и Горан чуть не взвыл, готовый умолять, чтобы ласки не прекращались. - …Думаю, на полу будет удобнее, - голос Ангелара пробился сквозь шум в ушах. – Не хотелось бы свалиться с кровати в самый неподходящий момент. Собрать остатки рассудка для простых действий оказалось почти непосильной задачей. Два одеяла и подушки перекочевали на пол. В молчании они расправили импровизированную постель, накрыли сверху простыней. До времени избегая прикосновений и даже не поднимая глаз. Оба понимали – стоит дотронуться, и их просто сметет зарождающийся шквал. Гор позволил толкнуть себя на самодельное ложе, под веками сухо жгло, сердце до боли колотилось в ребра. - Подожди минуту.        Лар наклонился, смазано целуя в уголок губ, и поднялся, разыскивая что-то в карманах форменных брюк. Повернув голову, Горан наблюдал за скользящими по широкой спине тенями, за тем, как брат хмурится, переступая босыми ногами по холодному полу. Вернувшийся Лар продемонстрировал добычу, и Гор смущенно усмехнулся. Предусмотрительный братец тоже подготовился, закупившись, похоже, в той же аптеке. - Она с анестезирующим эффектом, - пояснил Ангелар, глядя на флакон смазки, как на гранату неизвестной модели. – Я читал, что в первый раз могут быть неприятные ощущения. От простых, пропитанных неловкостью и смущением слов, Гора накрыло осознанием, выбивая судорожный вздох. У них все будет. Прямо здесь и сейчас. - Ты скажешь, если я сделаю больно? - глаза Ангелара стали совершенно черными от расширенных зрачков, поглотивших радужку, однако взирали требовательно. - Не дрейфь, Лар. Я не фарфоровый, - руки жили своей жизнью, притягивая, поглаживая, ободряя. Не прикасаться больше стало невозможным, казалось сердце остановится, стоит утратить контакт с кожей брата. - Ты скажешь, - упрямо повторил Ангелар, выдавливая на пальцы прозрачный гель. Гор порадовался, что не дал обещаний, иначе рисковал бы прослыть лжецом. Потому что способность говорить внятно была временно утрачена. Подсунув одну подушку под поясницу, Горан раздвинул согнутые в коленях ноги, подпуская брата ближе, сокращая всяческие дистанции. Под кожей проскакивали искры и разряды, мышцы сводило слабой судорогой, как при ознобе. Ангелар был горячим, словно атомный реактор, этот жар проникал в самую суть, растапливая давно и безнадежно замерзшее. Ангелар целовал, будто хотел поцелуями выпить душу, и Гор жадно отвечал, сплавляясь губами. Сейчас он с оглушающей ясностью понимал, что в легенде о первых зеркальных близнецах соврали – невозможно отдать либо отобрать то, что и так принадлежит обоим в равной мере, что одно на двоих от рождения. Два человека, одна душа, жаждущая соединиться полностью хоть на время. Пусть так, неправильно, извращенно, через примитивные желания тела. Шершавые пальцы осторожно мазнули между ягодиц, погладили вход. Без проникновения, не настаивая, позволяя привыкнуть к новым ощущениям, и Горан заскулил на одной ноте. Хотелось почувствовать их внутри, немедленно, наплевав на неизбежные боль и дискомфорт. Однако Лар был неумолим, действуя неторопливо и методично. Разминал, готовил, поглаживая свободной рукой внутреннюю часть бедра, тазовые косточки, поджимающийся живот, жестокосердно обходя самую жаждущую прикосновений часть тела. Мир исчез, стерся, в глазах плавала искристая дымка. Остались лишь звуки тяжелого сбитого дыхания, шепот на грани слышимости, безумное стаккато сердца в клетке ребер. Вцепившись обеими руками в простыню Гор подавал бедрами, стремясь насадиться сильнее, полнее прочувствовать движения твердых жестких пальцев. Член стоял до боли, на живот стекали тягучие капли смазки, возбуждение зудело под кожей, жгло, не получая выхода. Пальцы внутри повернулись, мягко нажимая, и Горан забился, не в силах контролировать собственное тело. На мгновение окатило разочарованием, что сейчас все закончится, толком не начавшись. - Так, да? – Лар, растрепанный и раскрасневшийся, повторил, пытливо вглядываясь в лицо брата. – Господи, не могу поверить… Такой красивый… Гору казалось, что он больше похож на готового отдать душу космическим богам. Манипуляции Лара пробудили странную бесстыдную жажду, нарастающую с каждым движением. Будто внутри разверзлась пустота, которую жизненно необходимо заполнить. - Скажешь, когда можно будет. - Сейчас, - губы двигались с трудом, все существо охватила нетерпеливая истома. – Давай, Лар, пожалуйста. - Уверен? Горану захотелось встряхнуть осторожничающего брата, спросить, разве он не видит, что творит с ним, не чувствует, как нужен. Немедленно, прямо в эту минуту. Зачем издевается над безнадежно больным. Ангелар отодвинулся, сел на пятки, потянулся за лежащими рядом с постелью презервативами. Мысль, что их разделит барьер, даже такой тонкий и нужный, показалась неприятной. - Давай без них. Я чистый, ты тоже, - попросил Гор и судорожно вдохнул, увидев, как в глазах Лара вспыхнули темные опасные огоньки. Отложив серебристую коробочку Ангелар на мгновение зажмурился, глубоко вдохнув и выдохнув. Лицо, минуту назад искаженное страстью, приобрело отстраненное выражение. - Лар? – Горан приподнялся на локте, потянулся к брату, недоумевая. - Я не смогу, прости, - Лар поймал его руку, сжал в своей ладони, прикасаясь к пальцам сухими горячими губами. - Что не так? Ну же, братишка, - неудовлетворенное желание раздражением дергало нервы, сдерживать его было нелегко. - Не могу себя контролировать, - шепот жег ладонь, которую Лар так и не отпустил. – Не хочу причинить тебе вред. - Ну уж нет, - Горан дернул брата на себя почти зло, заставляя навалиться сверху. – Поздно рефлексировать. Ты не можешь меня так обломать, братец. Прежде Горану ни разу не приходилось уговаривать кого-то его трахнуть. Ему бы даже в голову такое не пришло. Но с Ангеларом был другой случай. - Я помогу, - флакон смазки перекочевал в руки Гора, от прикосновений скользкой ладони к члену Лар застонал сквозь стиснутые зубы. – Вот так, понемногу… Мы никуда не спешим. От первого толчка Горан прикусил губу, заставляя себя сохранять неподвижность. Не сопротивляться, расслабиться, впустить. Ангелар застыл над ним, мелко дрожа бедрами. Он настолько явно сдерживался, боясь сделать лишнее движение, что Гору стало его жаль. Боль была не то что бы нестерпимой, скорее неприятной. Мышцы рефлекторно сокращались, пытаясь вытолкнуть инородное тело, в поясницу простреливало. Лар двинулся назад, и у Гора полыхнуло красным перед глазами. Обхватив его ногами за пояс, нажал пятками на поясницу, не позволяя отступить, заставляя погрузиться глубже. - Го-ор… Зачем?... – в мутном взгляде Ангелара желание мешалось с чувством вины, но первое уверенно брало вверх. - Двигайся. Все со мной нормально. Он не собирался давать Лару время на раздумья. На то, чтобы сделать шаг назад. Он так хотел этого, так давно и безнадежно, что почти забыл. Брат двигался медленно, придерживая его бедра, покачивался туда и обратно. Физического удовольствия Горан не испытывал, ему хватало того, что отражалось на лице Ангелара. Мысль, что он является источником наслаждения для близнеца, что из-за него у Лара сбивается дыхание и заходится сердце, заводила сильнее самых изощренных ласк. Постепенно тело привыкало, подстраивалось, находя общий ритм. Гор гладил брата по плечам, заправлял за уши падающие на лицо волосы, целовал приоткрытые губы. Было неудобно, непривычно, странно. До распирающего кома в горле хорошо. Нечто в них обоих сдвигалось, соединялось изломанными гранями, вновь делая целыми. На очередном движении Горан пораженно выдохнул, вздрагивая от прошившего до затылка разряда. Лар задел внутри какую-то точку, отчего в животе словно низко зазвучала невидимая струна. Нарастающая вибрация отдавалась в костях, выгибала позвоночник, плавила мышцы. Подаваясь навстречу убыстрившимся толчкам Гор безмолвно умолял не останавливаться. Неспешная плавность вдруг сменилась рваным диким ритмом. Они цеплялись друг за друга, погружаясь все глубже в полный синхрон, когда слова уже не нужны и все понятно без слов. Тела двигались как части идеально отлаженного механизма, воздуха вокруг стало так мало, что приходилось глотать его маленькими глотками. Гор плыл в горячем тумане, раскрытыми ладонями скользил по влажной от пота спине Лара, по выступающим лопаткам, впитывая любовь своей второй половины, его наслаждение и жажду, незамутненное удовольствие от первого интимного опыта, наполнялся ими, как пустыня дождем. Раскрывался навстречу этому безумному потоку транслируя в ответ всю сохраненную в душе горькую нежность, настоявшуюся на годах безнадежного ожидания. Внезапно ощущений стало слишком много, они разрывали на части, погребая под своей лавиной. Голова бессильно моталась по подушке, Горан не знал, чего хочет больше – чтобы происходящее наконец-то завершилось или длилось дальше, перемалывая его в пыль. Ангелар решил за него, поднимаясь на колени и дергая на себя, вдавливаясь глубоко и безжалостно. Горан вскрикнул и задергался в крепкой хватке, не в силах даже закрыть глаза. И он смотрел, выжигая на сетчатке образ такого брата. Поглощенного страстью, берущего его, отбросив сомнения и страхи. С горящими темным румянцем щеками и скулами, искусанными распухшими губами, с часто бьющейся на напряженном горле жилкой.       В животе перекатывался раскаленный шар, боль и удовольствие перетекали друг в друга, смешивались, что не различить, где одно, где другое. С хриплым жалобным стоном Ангелар замотал головой. - Не могу больше… Гор… Раскаленный шар взорвался, острыми осколками впиваясь в каждую клетку тела. Гора выгнуло так, что хрустнул позвоночник, из горла вырвался вскрик. Изнутри обожгло, плеснуло горячим, Лар стонал, рвано дергаясь, будто пытался продлить мгновение экстаза. Легкие сжимались неритмичными вдохами, сигналы от мозга не доходили до мышц. Гор чувствовал себя растаявшим желе. Даже легкая боль, когда Лар потянулся назад и вышел, не добралась толком до сознания. Хотелось затянуть его на себя, укрыться его теплом и до утра не размыкать рук. Лар ласково касался его саднящих губ, покрывал лицо легкими разнеженными поцелуями. А потом сделал неожиданную и жутко смущающую вещь. Неторопливо сполз вниз, слизывая с живота остывающую сперму, раздвинул ноги Горана и вылизал полностью, заставляя содрогаться от прикосновений языка к чувствительному входу. Гор обязательно возразил бы против такого самоуправства, будь у него силы говорить. И если бы это не было настолько приятно. Будто завершающий аккорд их обоюдного безумия. Прошла целая вечность, пока вернулась способность шевелить руками. Задремавший на плече Ангелар чутко вскинулся. - Как ты? Болит где-нибудь? - Все класс, - губы растягивала неконтролируемая улыбка. – Но душ нам просто необходим. Осталось найти силы встать. И нет, нести меня не надо. Поднимать пришлось друг друга, не у одного Горана дрожали и разъезжались ноги. Внутри немного тянуло, ныла поясница, но дискомфорт мерк перед пережитыми ощущениями. Под душем они едва не уснули, скорее ласкаясь, чем отмываясь. Перед тем, как отключиться, Горан запомнил заботливые прикосновения пушистого полотенца, растирающего его насухо, подсунутую под голову подушку и обволакивающее, надежное как броня крейсера, присутствие близнеца рядом. Сегодня ему точно не будут сниться никакие зеркала.