Серое зеркало

Потаенная надежда Горана не оправдалась. Ментальная связь не восстановилась, время от времени то затухая, то оглушая интенсивными импульсами, словно сломанный гиперприемник. И ему все меньше нравилось, что она транслирует. День ото дня Ангелар становился все более угрюмым, погружаясь в себя, иногда вспыхивая короткими приступами раздражения. Нужно было срочно поговорить, прояснить ситуацию, но времени катастрофически не хватало. Приближалась большая ярмарка достижений науки и техники, проводившаяся на Палиссе, самой развитой планете сектора. Ученые, бизнесмены и богатые бездельники слетались на это мероприятие с половины галактики. Кому не хватало мест в орбитальных доках, швартовались и проводили ремонт на «Нова-4». Обслуживающий персонал сбивался с ног, многие брали дополнительные смены ради заработка. Команду Горана особо и не спрашивали – начальник бессовестно эксплуатировал лучших работников, подкидывая особо заковыристые заказы и отбиваясь от возражений двойной оплатой и премиями. Когда Ангелар не пришел ночевать, Гор понял, что откладывать разговор нельзя. В ментальном плане царил полный штиль, однако он не обманывался. У Лара сильная воля. Он вполне мог закрыться на время, не желая тревожить близнеца. На звонок в дверь каюты никто не ответил. Гор зажал кнопку вызова, чувствуя легкий всплеск чужого раздражения. Брат там, и ему не удастся отмолчаться. - Лар, я не уйду. Или ты открываешь, или я сижу под дверью до начала смены. Дверь отъехала в сторону, и готовый разразиться гневной филиппикой Горан замолк, глядя на угрюмое лицо близнеца со свежими ссадинами на скуле и распухшей нижней губой. Пригасшие эмоции взвихрились вновь, приобретая совершенно иную направленность. Какой-то урод посмел причинить вред Лару. - Ничем не хочешь поделиться? – Гор постарался, чтобы вопрос не звучал, как обвинение. - Ты об этом? – Ангелар небрежно коснулся уже наливающейся синевой отметины и поморщился. – Небольшой инцидент. Мне не раз намекали, что не стоит портить налаженный бизнес. Сегодня попытались намекнуть активнее. - Так понимаю, у них не получилось? – желание вставить мультиключ в задницу каждого причастного к «небольшому инциденту» стремилось к бесконечности, не взирая на выражение сдержанной гордости на побитом фейсе брата. - Министерство обороны не зря тратится на обучение солдат Конфедерации. - Ты еще гимн мне спой, - фыркнул Гор. – У врача был? - Из-за пары царапин? – лишнее движение лицевых мышц явно причиняло Ангелару дискомфорт. - А у начальника станции? Лар утвердительно кивнул, несказанно порадовав Горана. Манеру решать внутренние конфликты такого уровня, не доводя до ведома начальства, он считал опасной глупостью. - А мне сказать не посчитал нужным, - найдя аптечку, Гор загнал вяло сопротивляющегося брата в угол и опрыскал раны заживляющим спреем. - Побоялся, что стал некрасивым? - Побоялся, что последствия могут затронуть тебя. Убийственная прямота Ангелара не давала шансов на конструктивные возражения. Обычно. - Хочу тебя огорчить, - Горан положил ладонь на затылок Лара, заставляя посмотреть на себя. – Все происходящее с тобой отражается на мне. И наоборот. Такова суть нашего проклятья. Жестоко и не всегда удобно, но с этим придется смириться. Ангелар выдохнул, зримо успокаиваясь. - Я знаю, Гор. Это не проклятье, поверь. Это дар. Именно потому не хочу рисковать тобой. - Ты, по-моему, недооцениваешь меня, - Горан немного отстранился, напуская на себя вид строгого старшего брата. – По зубам настучать я тоже могу. - Пятерым сразу? - Идиот, - Ангелар даже не поморщился от легкого подзатыльника. – Ты не бессмертный. - Знаю. Я просто не могу закрыть глаза на все, - Лар покаяно опустил голову. – Прости меня. - Не закрывайся от меня, пожалуйста, - попросил Гор, растеряв всю суровость. Внезапно он понял, почему их отец решил стереть память не ему. Ангелар не умел отступать. Он перевернул бы галактику, перетряхнул бы каждую планету, но доискался правды. Он сумел бы найти потерянного брата. Вместе с осознанием накатило удушливое чувство вины. За то, что он так не смог. Что смирился тогда, предпочтя лелеять свое горе. - Раздевайся, братец. Ангелар смешно округлил глаза, безмолвно вопрошая, что нашло на впавшего было в задумчивость брата. - Хочешь сказать, ссадины – единственный подарочек? – Горан вооружился баллончиком, мысленно призывая на головы нелегальных бизнесменов подслушанные от Чоудари божьи кары. Боги родного мира Чоудари были скоры на расправу и обладали весьма бурной и своеобразной фантазией. Безропотно поворачивающийся под руками близнеца Ангелар шипел сквозь зубы, досадуя. Расслабился на гражданке, пропустил несколько ударов. Хотя противники тоже не были дилетантами. - Все, свободен, - Горан запечатлел мимолетный поцелуй на покатом плече. – Завтра будешь как новенький. - Не уходи. Горана, собравшегося всего-то вымыть руки и выбросить пустой флакон от заживляющего спрея, поймали, сжали, словно боясь, что он сейчас исчезнет. Поглаживая Лара по сомкнувшимся на животе ладоням, Гор осознал еще одну горькую истину. Ничего не прошло бесследно. Нанесенные им раны никогда не заживут полностью, травя вспышками фантомной боли. - Ну, ты чего? От меня не так легко отделаться, - шутка получилась несмешной, однако помогла вернуть равновесие обоим. – Руки помыть отпустишь? Объятья Ангелар разомкнул с видимым усилием и остался на месте с нелепо разведенными в сторону руками. Горан наскоро отмылся, поплескал в лицо холодной водой. Ему категорически не нравился исходящие от брата неуверенность и опустошенность. Он не понимал их причины. Хотя, как не посмотри, причины имелись. За несколько месяцев привычная жизнь Ангелара, пускай и похожая больше на существование по заранее прописанной программе, расползлась по швам. Ему пришлось принять изменения и справляться с шквалом эмоций, бывших отключенными несколько десятилетий. И все это происходило без отрыва от довольно стрессовой работы. Гор не обижался на близнеца, скорее злился на себя. Он должен был помочь, создать более комфортную обстановку для восстанавливающегося Лара. В конце концов, настоять на прерывании рабочего контракта и увезти брата в какое-нибудь спокойное место. Устроить им отпуск, благо на личном счету денег лежало больше, чем он мог потратить за несколько лет. Вернувшись в каюту, он застал Ангелара замершим с одеялом в руках. Гнать куда-либо уставшего и побитого брата Горану не позволяла совесть. Отобрав одеяло, развернул Лара и подтолкнул в направлении спального места. - Ложись, боец. Иначе завтра будешь еще и опухшими глазами светить. - У меня завтра выходной, - Ангелар выполнял все действия замедленно, будто суставы заржавели и тело плохо слушается. Забрался в постель, свернулся большим клубком, поджимая колени, и ткнулся лбом в бок сидящего на краю Горана. Гор ласково погладил доверчиво подставленный затылок, зарылся пальцами в темные кудри. Ангелар задышал чаще, тихо постанывая. - Что такое? Болит? - Нет. Не останавливайся. Сглотнув сухим горлом Горан перебирал густые волосы, массировал шею и за ушами, слушая эти чуть слышные, похожие на вздохи, стоны. В юности они оба были очень тактильными. Когда начала проявляться ментальная связь, они и вовсе могли днями не разговаривать вслух – прикосновений и ощущений было достаточно. Извернувшись, Гор поцеловал вихрастую макушку и натянул одеяло повыше. - Спи, я постерегу, - нервы дергало о пережитого волнения, сон сбежал. - Гор, трахни меня. Несколько секунд Горан сидел, открыв рот, не в силах выдавить из себя что-то осмысленное, не зная, как реагировать на такую просьбу. - Пожалуйста, Гор, - Ангелар прижался плотнее, пряча лицо, отчего голос звучал невнятно. - Лар, послушай…, - Горан осторожно погладил сгорбленные плечи, беспомощно оглядываясь, словно спрашивая у вселенной подсказки. – Мы оба перепсиховали и устали. Давай отдохнем, а завтра я сделаю все, что ты захочешь. - Пожалуйся, - Лар поднял совершенно больной взгляд. – Мне это нужно… Горан обреченно вздохнул. Он никогда не мог отказать Ангелару, особенно когда тот смотрит такими глазами, топя в взрывоопасной смеси желания, вины и острой потребности. - Смазки нет. Потерпишь, пока я схожу к себе? – предпринял последнюю попытку Гор. - Давай так. Я выдержу, - оцепить Лара от себя виделось невыполнимой задачей. - Плохая идея. Особенно для первого раза, - Гор лихорадочно прикидывал, чем можно воспользоваться вместо смазки. Он хотел сказать, что все должно быть не так, поспешно, неправильно. Что тоже хотел бы сделать первый раз приятным и запоминающимся, чтобы ничего не нужно было выдерживать. Решительно отцепив от себя Ангелара, Гор поднялся и распотрошил аптечку. Тюбик регенерирующего геля нашелся на самом дне. Положив добычу рядом с подушкой, Горан приступил к ответственной миссии. И, избавляя брата от остатков одежды, понял, что в происходящем нет ничего неправильного. Между ними просто не может быть неправильно. Только ему придется действовать осторожнее. Ангелар был тихим. Открытым и податливым, словно полностью вручил себя в руки близнеца. Горан выцеловывал влажные дорожки от шеи к ключицам, прихватывал губами темные, чувствительные соски, медленно спускаясь ниже. Он хотел подарить Лару как можно больше удовольствия, вытянуть засевший внутри яд сомнений и страхов. - Как ты хочешь? – спросил Горан, выдавливая на пальцы прозрачную субстанцию. – На спине, на боку, на четвереньках? - Все равно, - нервно облизнув пересохшие губы, Ангелар закрыл глаза, добавляя увереннее. – Хочу тебя чувствовать. Можешь не жалеть меня. Безнадежно вздохнув, Горан наклонился, чистой рукой прихватывая брата за волосы, заставляя сфокусироваться на себе. - Я тебя не жалею. Я тебя люблю. Так что или ты засовываешь свое необоснованное чувство вины подальше, или мы все прекращаем. Мысль, что брат на полном серьезе может посчитать, будто он захочет причинять ему боль или не считаться с его чувствами, окатила мерзким холодком, почти гася и так невеликое возбуждение. - Извини, - Ангелар вытянулся на простынях, снова прикрывая глаза. – Я почти не слышу тебя. Словно что-то сломалось в голове. Боюсь ошибиться. - Дурачина, - Горан ласково зачесал назад упавшие на лицо волосы близнеца, чмокнул в кончик носа. – Словами говорить не пробовал? - Разучился. - Научишься снова, - пообещал Горан, легко целуя податливые губы, потираясь носом о колючую от щетины щеку. – Не думай ни о чем. Я позабочусь о тебе. Ангелар по-прежнему молчал, алея скулами, лишь негромко часто выдыхая, когда Горан ласкал его, подготавливая. Он не сопротивлялся и не просил прекратить, но и не расслаблялся полностью. Гор массировал и растягивал, изведя почти весь тюбик геля и не добившись особого прогресса. Ввести даже один палец получилось не сразу, Лар каменел и вздрагивал, и, будто наказывая себя, разводил колени шире. Бормоча какую-то успокаивающую ерунду, Гор практически сполз на пол, накрывая губами полувозбужденный член брата, мягко посасывая, не прекращая двигать пальцами. Задушенный стон и инстинктивно вскинутые навстречу бедра стали наградой за терпение. Рывком вернувшееся возбуждение окатило горячей волной, сладко сжало низ живота. Горан удвоил старания, стремясь довести Лара до невменяемого состояния, подвести к тому краю, за которым нет места связным мыслям. Ангелар совсем не облегчал задачу, до онемения сжимая внутри ласкающие пальцы. Неудобно вывернув кисть Гор пытался нащупать нужное, воспроизводя в уме калибровочные таблицы, иначе боялся опозориться. Приподнявшись, Ангелар зашарил руками по постели, словно слепой, и снова упал с жалобным стоном. Затихшая было связь взорвалась калейдоскопом ощущений. Разобраться в них Горан бы не взялся, однако ни протеста, ни неудовольствия не уловил. - Можно? Пожалуйста… - Ангелар просил, как в бреду, часто сглатывая и дрожа. – Гор… прошу… - Потерпи. Рано еще, - выпустив член Гор прижался губами к напряженному бедру, прокладывая короткую дорожку поцелуев. Два пальца входили свободно, но этого явно было недостаточно. Лар вскинулся, потянул его на себя. – Черт… Лар… Все происходило слишком сумбурно, выходя из-под контроля. Горана будто потащило гравитационным лучом. Он с ужасом осознавал, что не может справиться с накрывающими с головой эмоциями, текущими к нему по ментальной нити от брата. Перед глазами колыхался красный туман, воздух завяз в легких. Хотелось мять распростертое под ним совершенное тело, покрывать влажную золотистую кожу поцелуями, расцвечивать укусами. Впиться в приоткрытые сочные губы, смешивая дыхание. Взять, присвоить полностью. - Перевернись на живот, - Горан подсунул подушку под бедра послушно повернувшегося брата. Руки тряслись, в голове метались, сталкиваясь и разлетаясь, горячечные образы. Нашарив ополовиненный тюбик, выдавил остаток на свой член, тщательно размазал. Поднялся на колени и подтянул Лара повыше, заставляя сильнее прогнуться в пояснице. - Выдохни. Вот так… Выталкивай меня… - Горан гладил взбугрившуюся напряженными мышцами спину, растирал плечи, пытаясь расслабить, помочь справиться с первым дискомфортом. Внутри Лар был болезненно тугим, похоже, он просто не мог контролировать реакции своего тела. – Мы никуда не торопимся. Скажешь, когда будет можно. Гор застыл, опираясь на вытянутые руки. Его трясло от этой вынужденной неподвижности, от того, как Лар спазматически сжимает его. Желание войти полностью, двигаться, вжимая брата в тонкий матрац мешалось с муторным пониманием, что сделает ему больно. Уже делает, пускай Ангелар не жалуется. По венам словно разливалась горячая кислота, разъедая, отравляя. Лар длинно выдохнул, обмякая, сам двинулся навстречу, и Горан провалился. Ему казалось, что его неумолимо затягивает в пустоту, растворяя разум, стирая границы тел, позволяя напрямую прикоснуться душе другого. Койка была слишком узкой, приходилось двигаться осторожно, чтобы не свалиться, удерживая за пояс Ангелара. Тот совершенно не помогал, не помнил об осторожности, хватая Гора за бедро, притягивая, будто хотел сплавиться в одно целое, запрокидывал голову с хриплыми вскриками. И говорил, чередуя слова со стонами, бессвязно выплескивая все, что чувствовал, самые сокровенные мысли и бесстыдные фантазии. Звуки заглушал стук крови в ушах, но Горан все равно слышал, и каждое слово впивалось в него раскаленной иглой, выжигая под кожей узоры принадлежности. Они оба словно обезумели, сорвались в штопор, не боясь разбиться. Подняв Лара на колени и обхватив одной рукой поперек груди Гор ласкал его член в такт с резкими движениями бедер, целуя и прикусывая покрытые испариной плечи. Ангелар мотал головой, поворачивался, находя его губы в коротких смазанных поцелуях. Сладким ужасом накатывало понимание, что они не смогут остановиться, что им всегда будет мало друг друга, сколько бы раз они не соединялись телами. Тлеющее в глубине спрессованное пламя вдруг взвихрилось, огненной плетью проходясь вдоль позвоночника. Горан до крови прокусил губу, стараясь оттянуть подступающий оргазм, готовый взвыть. Слишком рано, слишком мало. Выгнувшийся в крепких объятьях Лар откинулся головой ему на плечо с протяжным жалобным стоном. Гор чувствовал, как ходит ходуном надрываемая частым дыханием грудь брата под его ладонью, видел пьяную блаженную пелену в незряче распахнутых глазах, и это примиряло его с собственной несдержанностью. Сейчас он давал Ангелару именно то, что тому было необходимо. Не томную нежность – жесткое, вещественное доказательство реальности их встречи, их взаимной принадлежности. Он повторял это, не понимая, что говорит вслух, прикусывая мочку покрасневшего уха, ловя губами пересохшие приоткрытые губы близнеца. Оргазм ударил, как рухнувший на голову потолок, выкручивая судорогой мышцы и раскрашивая мир темно-багровыми красками. Не давая себе потеряться в багровом мареве Горан перевернул брата на спину и загнал в скользкое пульсирующее нутро сразу два пальца, насаживаясь ртом на все еще крепко стоящий член. Лар практически встал на мостик, зажатая в побелевших пальцах простыня затрещала. Он словно застыл на мгновение на вершине, каменея каждой рельефно проступившей под кожей мышцей, чтобы сорваться вниз с хриплым вымученным стоном. Горана будто разбил кратковременный паралич, настолько оглушающим было удовольствие. За его гранью осталась работа, ранний подъем, вся окружающая реальность, словно они снова очутились в утробе матери, обнаженные и неразделенные, и ничего страшного не происходило и произойти не может. Расслабленные неуклюжие пальцы Ангелара приглаживали его волосы на затылке, касались шеи и плеч – нежно и бездумно, просто испытывая инстинктивную потребность в прикосновениях. Сейчас, разбитые наслаждением, пропитанные запахом и вкусом друг друга, терпкой горечью оседающих на языке, они действительно стали единой сущностью, как однажды назвала их доктор Аштар. Тихий смешок волной прокатился по телу Ангелара, и Гор приподнял голову, чтобы узнать причину внезапного веселья. Увиденное ему не то чтоб не понравилось, но разорвало пелену ленивой дремы точно. Лар выглядел, как жертва надругательства – испятнанная синяками и следами укусов кожа, стоящие торчком от пота волосы, дорожки слез на щеках и распухшие губы. Эта беззащитность так диссонировала с образом сильного, натренированного сражаться и убивать мужчины, что задевала в груди Гора какую-то болезненно дрожащую струну. - Эй, мелкий. Что?.. - Я только что подумал, что хотел бы остаться так навечно, - нездоровый смех задавлено вибрировал в груди, вырываясь похожими на всхлип звуками. – Не выпускать тебя из койки, из своей комнаты. Не позволять другим прикасаться к тебе. Знаю, сам убеждал тебя уделять внимания друзьям и не забывать общение с людьми… Я больной на всю голову, Гор. - Давай улетим отсюда, - Горан сказал совсем не то, что собирался вначале. Однако слова были произнесены, и он понял, что сделал все правильно. Потому что сам ощущал нечто подобное, усилием воли заталкивая тьму ревности и жажды в глубины сознания. Им нужно найти уединенное место, чтобы залечить раны и на самом деле поверить в реальность происходящего. Явно ожидавший другой реакции Ангелар изумленно округлил глаза, безмолвно вопрошая, все ли в порядке с братом. - У меня на счету достаточно денег, чтобы купить участок земли на какой-нибудь аграрной планете подальше от центра и открыть собственное дело. Нужно будет прошерстить законодательство, обдумать некоторые нюансы, однако это решаемые вопросы, - Гор излагал идею с азартом, глядя, как брови Лара медленно ползут вверх, а в глазах появляется странное выражение. Страдание и счастье одновременно, как при возвращении затертых воспоминаний. – Мой рабочий контракт истекает через три недели, я могу его не возобновлять. А твой? - Через месяц, - Ангелар приподнялся, робко погладил его по щеке большим пальцем, заглядывая в глаза. – Ты еще помнишь, да? Под веками запекло, Гор подумал, что устраивать в такой момент слезоразлив глупо и неуместно, как в дешевой мелодраме. - Конечно помню, - будто он мог забыть. – И до сих пор считаю ту затею хорошей и вполне осуществимой. - У меня отложена военная пенсия за три года и выплаты после увольнения в запас. Я в доле. Видеть Ангелара собранным и целеустремленным, готовым решать поставленную задачу было настоящим счастьем, не меньшим, чем держать его в объятьях. - Но я хочу доработать оговоренный в контракте срок полностью, - Лар слегка нахмурился. – Подождешь меня? - Без проблем. Будет неделя форы, как раз провести разведку на рынке недвижимости и подготовиться к переезду. От воодушевления предстоящими переменами даже сон пропал. Расхристанные, перепачканные потом и спермой, они валялись на раскуроченной постели и обсуждали совместное будущее, словно не было долгих лет пустоты и разлуки. Потом все же пришлось вставать, отрывать от себя прилипшие простыни, идти в душ. Ангелар чуть заметно прихрамывал и возмущался, когда Гор это заметил, убеждая, что с ним все в полном порядке и даже лучше. Отмыв брата, Горан выскреб остатки регенеранта из покореженного тюбика и применил гель к пострадавшему месту. Процесс первой помощи едва не перешел к активным действиям, остановленным здравым смыслом и необходимостью хоть немного поспать перед сменой. Горан уже успел задремать, когда браслет пиликнул входящим сообщением. - Что там? – сонно пробормотал Лар, недовольный тем, что одеяло уползло вслед за поднявшимся с постели братом. - Кара пишет, завтра с утра срочный ремонт какого-то корыта с важным грузом. Ничего особенного. Спи. Забравшись под одеяло, Гор слушал размеренное дыхание близнеца и улыбался в темноту. Впереди их ждала новая жизнь.