(Даже если речь не) о тебе

Как бы Майк ни старался соблюдать тишину среди ночи, Роб всегда слышал, когда он вставал. Он вернулся из Португалии уже несколько недель назад и, можно сказать, переехал в свободную комнату в доме Шиноды. Она находилась прямо через коридор от студии, и несмотря на то, что та была тщательно звукоизолирована, стоило Майку зайти туда, и Роб всякий раз это слышал. Сейчас он тихонько лежал под покрывалом цвета красного вина на кровати комнаты для гостей, слушая, как Майк ходит туда-сюда. Он и не думал, что останется у него так надолго, и что в шкафу будут висеть его рубашки, а сложенные брюки будут лежать на комоде. Он и подумать не мог, что в шикарной ванной комнате поселятся его зубная щетка, принадлежности для душа и ножницы. Не думал, что его банный халат повиснет на маленьком крючке возле душа рядом с халатом Майка, а ботинки аккуратно выстроятся в нижней части шкафа. Все это происходило постепенно и само собой, пока он пытался помочь Майку пережить свое горе. Вместо того, чтобы снова сбежать, он остался в качестве моральной поддержки. Услышав рассказ Майка о том, как Анна ушла от него вместе с детьми, Роб не мог оставить его одного в большом доме. В тот вечер, когда он вернулся из Португалии и они легли спать на диванах, отдохнуть ему не особенно удалось. Майк спал урывками, и грезы его были беспокойными. Он постоянно крутился, ворочался, и из-за этого Роб тоже спал плохо. Когда Майк в итоге сдался и пошел на кухню, Роб отправился за ним. Именно Робу пришла в голову идея выпить вместо виски горячего чая, и они вместе уселись в темноте за кухонный стол. Он попытался ненавязчиво объяснить Майку, что, если тот будет пить, Честера это все равно не вернет. - А тебе не приходило в голову, что я и сам это знаю, а? – горько ответил ему Майк. – Это единственный способ заснуть. Единственный способ временно прекратить думать о нем и немного отдохнуть, правда, потом мне начинают сниться сны. – Взгляд Майка был затравленным, отсутствующим. – Мы столько всего вместе планировали, Борди. И для группы, и для нас. Столько планов, столько обещаний. А теперь у меня остались одни сожаления. Роб не то чтобы стал ему нянькой, но и уйти, оставив друга одного, не мог. Только не сейчас, когда ему было известно: в прошлый раз, когда он уехал, все пошло прахом. И вот теперь Майк снова не спал, и Роб сел в кровати, откинул волосы со лба и потянулся за очками. Перед тем, как вставать, он постарался морально подготовиться к встрече. Слушать, как Майк без остановки говорит по ночам о Честере, было тяжело. Именно по ночам он принялся выкладывать ему свои секреты. Именно тогда Роб узнал, что их с Честером роман начался куда раньше, чем он предполагал. Однажды ночью Майк признался, что впервые поцеловал Честера еще на вечеринке по случаю выхода Hybrid Theory. И рассказал, как сокрушила Честера его свадьба с Анной: это было как раз в тот период, когда разваливался его брак с Сэм. И как Майк убедил его записать One More Light и отправиться с ним в тур. Именно по ночам им завладевали чувство вины и гнев. Казалось, что под покровом темноты Майку легче говорить обо всем этом. Когда Роб встал с кровати, ему показалось, что в доме прохладно, и он потянулся за халатом и тапочками. Сунув длинные руки в рукава и сложив пижамный верх, он завязал пояс, надел полосатые тапки, открыл дверь спальни и прислушался. Слушать он умел хорошо. В доме стояла полная тишина, и он понял, что Майк в студии. Он сделал четыре шага по коридору и, даже не став стучать, зашел и увидел его на диване. Он сидел, откинувшись головой на подушки и держа в руке чашку. Хорошо хоть там не виски. - Привет, - негромко сказал он, остановившись у края стола. Майк не поднял на него глаз. - Я тебе тоже чашку принес, - отозвался он и, не глядя, махнул в сторону стола. Этот сценарий повторялся уже столько раз, что Майк, не задумываясь, наливал чашку чая и для своего гостя. В свой чай он клал ложку меда, но Робу всегда приносил несладкий, зная, что тот пьет его без подсластителей. Роб окинул взглядом Майка. У него был уже не такой изнуренный вид, и Робу было приятно думать, что этому поспособствовал именно он. Он заставлял Майка есть, набираться питательных веществ, давал ему овощи, а иногда даже отваживался приготовить мясо. Майк ел все, что тот ставил перед ним на стол, но, когда оказывался предоставленным самому себе, предпочитал фастфуд. За все годы, что они были знакомы, Роб еще ни разу не видел, чтобы друг так наплевательски относился к питанию. - Спасибо. – Он взял чашку, сел рядом с Майком и принял ту же позу. Он чувствовал себя уставшим, потому что их режим сна на тот момент был абсолютно сбит. Роб знал, что Майк сам заговорит с ним, когда захочет этого, а может быть, они просто отключатся вместе на диване. Так бывало уже не раз. Иногда Робу хотелось, чтобы Майк просто взял и лег к нему в кровать: бывали такие ночи, когда было очевидно, что ему необходимо чье-то присутствие рядом. По здравому размышлению ему не хотелось, чтобы так вышло. Раз между ними не было чувств, Роб не жаждал стать человеком, рядом с которым Майк окажется исключительно из-за чувства одиночества. Ничего не могло бы быть больнее, чем сблизиться, а потом узнать, что Майк не чувствует к нему того же, или, еще хуже, сделал это, чтобы забыть прошлые отношения. Казалось, что Майк не стал бы так поступать, в конце концов, он и Анне правду рассказал, чтобы остановить развитие этого сценария. Но Роб тщательно сдерживал свои эмоции, не давая себе нарушать границы между собой и Майком. Если им и суждено было их перейти, то только по инициативе Майка. - Он мне снова снился, - наконец тихо признался Майк, приподнял голову и отпил чая. – Когда это происходит, все кажется таким реальным. Будто протяни я руку, и смогу до него дотронуться. Я его повсюду чувствую здесь, в этой комнате. Потому и прихожу сюда. – Он обвел глазами помещение, и Роб понял, что ему везде видится Честер. - Вы тут много времени проводили, - осторожно ответил Роб. В студии и правда теперь все ощущалось иначе с тех пор, как Честер ушел. Не то чтобы казалось, будто там водится привидение, нет, Честер никогда не стал бы их пугать. Пожалуй, можно было бы сказать, что там ощущалось его присутствие. Казалось, комната битком набита воспоминаниями о нем, и Роб понимал, почему Майк не может от нее оторваться. То, что было у них с Честером, еще не закончилось. Майк многое еще не отпустил и, возможно, никогда не отпустит. Эта мысль нагоняла на Роба тоску, когда он подолгу задерживался на ней. Ему было невыносимо думать, что Майк никогда не сможет освободиться от гнета трагического финала их отношений. - Да, - с отсутствующим видом сказал Майк, снова откинул голову на подушку, вздохнул и повел свободной рукой в сторону Роба. – Извини, что разбудил тебя. – Он снова и снова прокручивал в голове сон, пытаясь отделить то, что ему приснилось, от того, что случилось на самом деле. – Мы с ним сегодня поссорились. Роб встревожился, услышав, какое время употребил Майк, и посмотрел на него. - Это было во время работы над последним альбомом. Я сказал ему, что ему надо в реабилитационный центр, а он и слышать не хотел об этом. – Майк помолчал, сглотнул и смахнул слезу. – Мы пытались записываться в этой студии, и я понял, что он выпил. Снова. И из-за этого мы поссорились. Ему не хотелось работать, а мне хотелось. И он пытался справиться со всем с помощью алкоголя. Иногда это принимало отвратительные формы. Он никогда не говорил мне об этом, но я-то знаю: этот его рецидив случился по моей вине. Как и всегда. - Это тебе приснилось или случилось на самом деле? – мягко спросил Роб, уставившись в потолок. Иногда было трудно различить, что было на самом деле, а что Майк выдумывал с горя. - И то, и другое. Роб протянул руку, взял Майка за ладонь. Она была холодной. - Не вини себя за его решения, Майк. – Роб старался говорить тихо, успокаивающе. Этот сон был не просто сном. Майк переживал во сне что-то, что случилось в реальности, нечто такое, что ему хотелось исправить. Роб хотел сказать что-нибудь еще, но не знал, что. Именно так, по большей части, и шли все их ночные разговоры. Майк говорил, пока не выдохнется, а он слушал. - Я просто все время думаю, а что бы я мог изменить, сделать по-другому? И знаю, знаю, что… ничего не мог бы. Я понимаю, что ты прав. Понимаю, что не могу изменить случившееся. И что моей любви к нему было недостаточно. – Майк утер слезу, потом еще одну. Хоть все и начало сдвигаться с мертвой точки, и днем казалось, что ему становится лучше, потеря Честера не переставала изводить его резкой болью. Всегда что-нибудь царапало его по незажившей ране, и на следующий день ему приходилось восстанавливаться заново. Роб склонился вперед, поставил свою чашку и чашку Майка на стол и, расцепив их руки, осторожно приобнял друга и притянул к себе. Они уже привыкли так сидеть, и Майк быстро расслаблялся в таком положении, хоть и оставался таким же холодным, как и его ладонь. Роб медленно, монотонно поглаживал его по предплечью. - Нельзя так, Майк. Ты себя мучаешь. Думаешь, Честеру бы этого хотелось? Думаешь, он хотел бы, чтобы ты страдал? Только в такие мрачные моменты Роб испытывал настоящий гнев из-за всего, что случилось. Из-за того, что Честер решил сбежать и бросить их всех разбираться с последствиями своего поступка. Ему было жаль, что он не высказался раньше, не сказал им, что знает об их отношениях. Не сказал Майку, что он в курсе того, как трудно Честеру, и что, по его мнению, тот слишком на него давит. Ему было жаль, что Честер оставил их всех собирать осколки и задаваться вопросом, почему это произошло. Он знал, что гнев – часть процесса исцеления, но, когда он слышал, как Майк в отчаянии говорит такие вещи, в нем вспыхивала жажда его защитить. Забрать у него всю боль, вылечить его. Но только сам Майк мог исцелить себя. Это ставило Роба в тупик, и осознание собственного бессилия причиняло боль, хоть они и провели вместе уже несколько недель. Майк плотно сомкнул веки. - Это только по ночам, Борди, - шепотом сказал он. – Так трудно мне приходится только по ночам. Ночью, когда темно, он становится ко мне ближе. Когда темно и тихо. У нас столько всего происходило по ночам. Мы друг другу столько всего обещали. Понимаешь? – Он закусил губу, вспоминая тихие ночные номера отелей, где они лежали вместе, тайком, переплетясь друг с другом, сердца у них колотились, и они обменивались сотнями обещаний. В этой студии, в темноте, они тоже во многом друг другу клялись. Прямо в этой звукоизолированной кабинке для записи вокала, где они занимались любовью столько раз, что Майк не в силах был сосчитать. Роб придвинулся ближе и невесомо коснулся губами его волос. Все эти признания были болезненными для него, но он отодвигал в сторону собственные чувства, чтобы дать Майку поддержку, в которой тот так отчаянно нуждался. Не о себе сейчас ему надо было думать. - Я понимаю, - тихо сказал он. – Понимаю, Майк. Майк закрыл глаза. Ему делалось легче от того, что его поддерживают. Роб, сидевший рядом, был таким надежным, и он ценил всю глубину их дружбы. Они всегда были близки, и именно поэтому, когда Роб пропал, это стало для Майка такой горькой пилюлей. Но все это было уже позади. - Я знал, что, когда выпущу EP, все эти мысли вернутся, - признался он, открыл глаза и посмотрел на компьютер. – Но я недооценивал то, насколько это будет тяжело. Майку приходилось трудно, но и Робу было тяжело наблюдать за всеми его эмоциональными перепадами, которые начались, когда вышли первые три песни из альбома. Начались интервью, выходы в свет, теги в социальных сетях, вопросы, положительные и негативные комментарии. Несколько раз Майк пытался читать то, что писали ему фанаты, и по большей части они проявляли понимание, но Роб знал: тот факт, что его чувства выставлены на всеобщее обозрение, раздирает его изнутри. - Ты повел себя храбро, Майк. Ты показал, что чувствуешь, и людям это помогает справляться. Я бы так не смог. Я не выношу, когда люди копаются у меня в голове. - Ну так ты всегда был замкнут. – Майк положил голову ему на грудь и снова прикрыл глаза. Роб под его щекой был таким теплым, и ему захотелось понежиться лицом о его мягкий халат, прикрывавший сильные мускулы, но он сдержался. - Знаю, это, в числе прочего, доводило Чеза. Ему нравилось общаться с фанатами, но я знаю, иногда это его выматывало. То, что он всегда был у всех на виду. Я-то мог держаться чуть позади, но теперь, когда его больше нет, мне придется выходить на передний план. И я точно не знаю, то ли это поможет мне, то ли сделает все еще сложнее. - Неопределенность во всем было так сложно вынести. Раньше Майк всегда был во всем уверен. Но потом Честер умер, и все потеряло смысл. – Может, вы с Брэдом и правы. Может, пора просто остановиться. С минуту Роб раздумывал над его словами. Это было правдой, они с Брэдом пытались уклониться от всего, связанного с Linkin Park. - Я не говорил, что нам надо насовсем все бросить. Я имел в виду – на время. Пока мы не разберемся во всем, что случилось, и не придумаем, как жить дальше. Майк ничего не сказал. Когда они в последний раз собрались впятером, будущее казалось им столь же безнадежным, как и в прошлом ноябре. Сидеть на месте, не заниматься творчеством, все забросив, было не в его натуре. Так у него и получился тот артворк: у него была непрестанная необходимость, жажда что-то делать, и Майк придумал способ, как справиться с этим в одиночку. Но теперь все это стало чем-то более серьезным, чем рисунки, сделанные в гараже, или наброски в студии. Теперь у него вышли песни, от него чего-то ждали, задавали вопросы о том, что он планирует делать дальше, что будет с Linkin Park. И отвечать он мог только за себя. Он не пытался что-то утаивать от своих товарищей по группе, но на встречи лейбл вызывал только его одного. Встречи по поводу мерча, промо. А теперь начались и встречи по поводу выступлений, и он знал, что ему надо рассказать об этом и Робу, и остальным, пусть даже это будет страшно. Избежать этого было нельзя. - Мне надо тебе кое-что сказать, - тихо начал Майк. Сердце у него заколотилось. – Мне предложили выступить в Identity L.A. И я еще не решил, буду ли это делать. – Майк услышал, как Роб медленно делает вдох. – Знаю, вы не готовы. И знаю, что буду выступать один. Иногда мне кажется, что я могу это сделать, а иногда не могу и представить себе концертов без него и вас всех. Я до сих пор не решил, буду выступать или нет. С минуту Роб помолчал, размышляя, и наконец сказал: - Если не хочешь этого делать, ты не обязан. Ты никому ничего не должен. Даже лейблу. Майк кивнул, царапнув нечесаной бородой по халату Роба. - Мне столько всего надо решить. Я-то хотел просто выпустить песни, а теперь мне талдычат о том, что их надо продвигать. Делать на них деньги кажется чем-то ужасно неправильным. Но они гнут свою линию, а я не знаю, что делать. Они снова замолчали, и на этот раз тишина была неловкой. Нажива на всем, что было связано с Честером, казалась им чем-то неправильным. Когда их пятерых пригласили в Warner через две недели после смерти Честера для беседы о резком всплеске интереса к группе, это было так, будто реальность отвесила им пощечину. Руководители Warner говорили им: «Подумайте о Талинде и детях. Деньги от мерча и скачивания музыки идут в пользу его семьи. Разве вам этого не хочется?» Потом они побеседовали впятером, наедине, у Брэда на кухне, обсуждая корпоративную жадность, и в итоге решили, что, раз уж все это поможет семье Честера, не нужно пытаться вставлять палки в колеса. Но на этот раз все было по-другому, и Роб знал, как претит Майку мысль о том, чтобы заработать хоть что-то на собственной скорби. Он попытался собраться с мыслями, потом заговорил: - Мне кажется, тебе, Майк, нужно делать все то, что надо, чтобы почувствовать себя лучше. Каждое твое решение, каждый шаг либо способствует этому, либо сталкивает тебя обратно. Знаю, мы говорили об этом на собраниях группы, и Брэд, возможно, больше никогда не захочет выйти на сцену, как и я. Но точно я не знаю. Меня это ужасно пугает. - Меня тоже. – Майк фыркнул и потер глаза. - Да, но ты-то записал целый альбом, - продолжал Роб, - и собираешься его выпустить. Мне кажется, в глубине души ты хочешь попробовать. Я это вижу. Что бы кто ни говорил, в том, что у тебя появилось желание двигаться дальше, нет ничего плохого. Какими бы ни были твои резоны, я знаю, ты ничего не сделаешь без того, чтобы обдумать это со всех сторон. И, если ты решишь выступать со своими песнями и кричать всему миру о своей любви к нему, я тебя поддержу. Может быть, буду держаться за сценой, но я буду рядом. Обещаю. Майк тихо вздохнул. - Ну вот, теперь и ты даешь ночные обещания. Ночные обещания так же важны, как и дневные, понимаешь? Не давай обещаний, если не сможешь их сдержать. Не говори мне, что будешь там, за сценой, если не собираешься этого делать. Не говори, что будешь рядом, если сам возьмешь и уедешь. Не поступай больше так со мной. В груди Роба заворочалось чувство вины. Он думал, они уже оставили эту тему, но, возможно, он недооценивал то, насколько Майка ранило его исчезновение. - Никуда я не уеду, Майк. Я буду рядом, пока нужен тебе. – Он почувствовал, как Майк приобнимает его за талию. – Обещаю. Майк кивнул, и ему показалось, что груз, давящий на плечи, стал чуть легче. - Помоги мне рассказать обо всем Брэду, - шепотом сказал он. – Я не смогу один. - Хорошо. – Майк сидел, приникнув к нему всей своей тяжестью, и Роб почувствовал, что ему трудно бороться с чувством усталости. Они делили одно тепло на двоих, Майк расслабился и, казалось, вот-вот готов был отключиться. Постараюсь не отрубаться, пока он не заснет. На случай, если я снова ему понадоблюсь. Все будет в порядке. Слышишь, Честер, все будет хорошо. У нас все будет нормально.