Полет буревестника

— До сих пор не пойму, как вы, стрелочники, сражаетесь. У вас же ни мечей, ни кольчуги… ни даже ножичка нет. — У нас есть слово. Разговор, подслушанный на торговой площади.

      Утро выдалась пасмурным и прозяблым, в такое только греться под одеялом или сидеть у камина. Но я заставила себя встать и уже подошла к птичнику, заклинаясь в следующий раз не спорить с Захаррой. Вокруг еще плавал белесый туман, а на траве поблескивали росинки. Змиулан окутала таящая дрема, похожая на загустевший кисель.       Луноптахи сонно вертели головой, встречая меня настороженными взглядами. За неделю птицы успели привыкнуть к моему присутствию, но все еще напрягались, стоило войти в загоны. Звездочка и Утро приветливо заурчали, хлопая крыльями. Противная птица Феликса постаралась клюнуть, когда я прошла мимо, а Ветер после исчезновения Фэша стал молчаливым и вялым.       Я наэферила воду в ведро и взяла швабру. Лунаптахи жили в башне, окна которой выходили на горы и Драголис. Отсюда виднелись бескрайние дали, утопающие за горизонтом: горные хребты острые, как гребни огнеящера, освещенные поднимающимся солнцем.       Я стала водить шваброй по каменному полу. Сначала подобное занятие казалось унизительнее любого другого опробованного наказания. Уж лучше получить хлыстом по спине, чем взять в руки половую тряпку. Но со временем я стала терпимее. Оказывается, не только феи пригодны для уборки, тот, в ком течет духовая кровь, справляется ни чуть не хуже… Но господину учителю лучше не знать об этом. — Великое время! Она действительно не соврала, — я резко обернулась, чудом не налетев на ведро. Прямо в окне со стороны улицы завис Рэт Драгоций. Он присел на подоконник, и за его плечами взметнулись темные тени. — Ты не похожа на фею, даже со шваброй в руках. — Как ты меня нашел? — Да Захарра еще пару дней назад проговорилась о каком-то вашем споре и его плачевном итоге…но что ты проспорила, мне так и не выдали, — он усмехнулся и ловко спрыгнул на пол, складывая крылья. Луноптахи завертели головами, а белоснежная красавица Рэта подсунула голову ему под руку. — Как мило с ее стороны. И с твоей. Пришел пожелать доброго утра? — Пришел напомнить о первом нашем занятии. Так что бросай швабру и пойдем тренироваться. Хотя уверен, Феликс умрет со смеху, если ты замахнешься на него этой штукой… — Веником? — учтиво подсказала я, — придётся подождать, пока я домою пол. — А время отмотать не пробовала? — Это против правил, умник. — Тогда мы немного схитрим, — Рэт лукаво улыбнулся, мягко выхватывая из рук швабру, — наэферем ей ветку будущего, пускай сама тут разбирается.       Я согласно кивнула, довольная таким исходом. Провести время с Рэтом хотелось многим больше, чем оттирать птичий помет. Драгоций взмахнул стрелой, вычерчивая над шваброй координаты новой параллели, пока та не подскочила в воздухе и не заскользила по полу сама. — Да ты прирожденный фир! — восхитилась я, наблюдая за резвыми движениями щетки, — не хочешь устроиться на неполную ставку? — Заманчиво, но у Астрагора на меня другие планы, — Рэт криво усмехнулся, и что-то мрачное проскользнуло в его взгляде, — ну все, вызывай крылья и полетели!       Две серебряные тени развернулись над лопатками, и я, погладив свою девочку, вылетела в хмурое утро. Рэт оказался рядом, разрезая воздух крыльями. Наконец можно было разглядеть их: они оказались больше моих и выглядели связкой наточенных кинжалов. Их цвет играл зеленными переливами, а края походили на серебристые спицы. — Вон тот полигон, — Рэт махнул в сторону широкого поля, отделенного от прочих построек высокой живой изгородью.       Мы приземлились, и я заинтересованно завертела головой: в этой части замка мне еще гулять не доводилось. — А нам ничего не будет? Это поле не выглядит ухоженным. — Не беспокойся, Рок разрешил оттачивать тут эферы старшим. И ты даже представить не можешь, что это место повидало с тех пор, — взгляд Рэта затуманился. Наверное, он сам был участникам многих связанных событий и ему есть что вспомнить. — И вас ни разу не наказали? Я думала, правила в Змиулане равны для всех, — конечно, страшим делали некоторые поблажки… но, мара, всех остальных секли почем зря. — Надо знать, как их нарушать, а самое главное — когда.       Рэт выхватил стрелу и нацелил ее конец на один из стволов. — Вред! — хлестко бросил он, и я почувствовала, как ударная волна опалила лицо, хотя эфер прошел мимо. На нас посыпалась сухая кора. — Теперь ты.       Я послушно направила стрелу и зажмурилась. В голове билась только одна мысль: не оплошать. Боевые эферы давались мне через раз, хотя я прекрасно знала теорию и неплохо умела направлять силу. Но вот интереса, увы, они не вызывали. Многим больше хотелось изучать клубки, строить новые ветви вероятности, прокладывать маршруты… — Вред! — повторила я, сорвав со стрелы сноп искр. Ствол лишь немного поцарапался, а Рэт цокнул: — Слабовато. Но хотя бы направление задано верное. — Думаю, Феликс вызовет во мне больше неприязни, — сердито парировала я. — Знаешь, учитель всегда сравнивал боевые эферы с мечом без рукояти. Они подпитываются нашими эмоциями, самыми сильными и яростными. Подумай о том, что ненавистно тебе, что хотелось бы забыть, заставь себя вспомнить все в мельчайших деталях и вложи все чувства в одно слово. Не бойся быть сильной, — Рэт отошел подальше, давая безмолвную команду повторить атаку.       Не бойся быть сильной. Волна раздражения и понимания прошла через меня. Я всегда оглядывалась назад, в каждом своем шаге тут же искала след. Но в боевом часодействе надо уметь терять контроль над чувствами, позволяя им горячей лавой сочиться из груди.       Я закрыла глаза, уже зная, что буду вспоминать. Лес, ночь и горящее озеро. Черное пламя взмывает ввысь, ревя необузданным зверем. В нем горят все события той ночи: весь страх и вся беспомощность. Остается только гнев. Он искрами уходит в небо, оставляя в его брюхе черные прорехи и опаляя сами звезды. — Вред! — крикнула я, ударяя стрелой. Слабо, можно сильнее. Один за другим эферы полетели в дерево. — Вред! Вред!.. Жар!       Последняя атака черными искрами ударила в ствол, оставляя сажу и вмятину. Я тяжело перевела дыхание, чувствуя, как по лбу скользят капли пота. Плечи задрожали, а в душе, как будто пошел пепельный дождь — так пусто там стало. — Лучше. Но стоит выбрать что-то личное. Вспомни вред или боль, которые были причинены именно тебе — так эфер выйдет мощнее, — Рэт нахмурился, — и тебе надо найти свое слово. Подумай на досуге, какая атака кажется тебе самой страшной. Может, в прошлом что-то сильно напугало тебя, и тогда эти воспоминания пригодятся нам. — А у тебя есть такое слово? — Да, у всех старших есть. Астрагор помогает нам отыскать его в прошлом, — Рэт против воли скривился. — У Феликса — это град… не морщься, это не так страшно по сравнению с остальными. Дир насылает на своих врагов буран, Рок — мрак. — Кажется, я догадалась, какое твое слово, — и ты уже показывал его мне, сам того не желая, — то черное пламя было твоим личным эфером, верно? — Да, мое слово — это шторм.       Мне захотелось взять его за руку и все рассказать. Шторм. Буря. Это отчасти и мое слово. Именно его я шепчу про себя, когда становится совсем туго или когда за спиной разворачиваются крылья… «В твоей крови много бушующего моря, но вот тихой гавани в ней не ищи», — сказал как-то отец, и голос его таял в памяти огарком свечи.       Мы продолжили занятие. Рэт еще долго гонял меня по всему полигону. То ему не нравилась моя стойка, то пальцы слишком вяло сжимали стрелу, то голос казался слабым. Через часа два я вконец вымоталась и потребовала перерыв. Драгоций дал добро и даже наэферил с кухни две чашки чая с холодным сырным пирогом — так как завтрак мы пропустили. Я наслаждалась едой, понемногу откусывая от своего куска и запивая его крепким травяным чаем. А Рэт отвлекся на свой браслет: видимо, кто-то писал ему. — У меня будет урок через час, а еще кое-кто попросил о встрече, — невозмутимо выдал он. Мне не понравилось, как свелись его брови и каким интересом загорелись глаза. — Ну тогда иди, конечно. А я еще потренируюсь, у меня занятия только вечером. — Хорошо. Теперь будем встречаться раза два в неделю, но не думай, что я оставлю тебя без задания. Как дойду до комнаты — отправлю на браслет теорию и план ежедневной практики. Приходить тренироваться можешь сюда или в любое другое место, где нет любопытных глаз.       Я сухо кивнула, следя, как Драгоций резво поднялся, отряхнул брюки от крошек и, бросив короткое «пока», оставил меня. Он ни разу не обернулся, степенно удаляясь по тенистой аллее. Я обняла колени и постаралась унять разбушевавшееся подозрение, но оно продолжало рвать на части. И вскоре оказалось, что интуиция меня не подвела: Рэту действительно писала девушка.