Полет буревестника

"Порой даже случайно оброненная фраза ведет нас к истине" Слова, вычерченные над входом в библиотеку Лазоря

      Архив Змиулана еще никогда не подвергался таким испытаниям, в этом я была полностью уверена, разбираясь в рухляди, гордо именуемой летописью клана Драгоциев. Рядом со мной плевалась Василиса, погребенная под кипой пыли. Из всей этой горы виднелись лишь ее рыжие пряди. — А вы знали, что век назад в наших краях нашли какой-то пруд, показывающий будущее? — Эртур время от времени баловал нас всякими интересными замечаниями. — И по слухам, назвали этот пруд Туманным. — И чье будущее показывал этот пруд? — спросил кто-то, чтобы поддержать разговор. — Ну… тут как-то странно написано… «и тот, кто окунется в глубины водные, тот испытает на себе силы сего места, а платящий цену кровную сможет разглядеть будущее сего ступившего. Да не простое, а самое для себя желанное. И увидит он в водах алых, обагренных то, что…» — Мара, угомонись уже. Мы все поняли, что ты умеешь читать, — голос Рэта долетал откуда-то сверху — парень забрался почти под потолок, спуская нам партии свитков. — Лучше помоги сдвинуть ту книжку весом в половину Вельги. — Не сравнивай меня с этой… — я окинула взглядом пожелтевший, скомканный том, — исторической древностью.       Огнева странно посмотрела на нас и чихнула, отчего эхо прошло аж до самых дальних стеллажей. Эртур поплелся помогать Рэту. Я уже хотела пойти следом, чтобы вдоволь насладиться зрелищем. Видеть, как эти зазнайки тягают без стрел такие тяжести, было весьма забавно. — Вель… постой, я хотела кое-что сказать, — Василиса перехватила мою руку, перейдя почти на шепот. — Что? — я услышала, как кто-то взвыл. Наверное, том оказался действительно тяжелым… — Давай пройдем в комнату Фэша сегодня ночью.       Секунду ее слова складывались у меня в голове, наполняясь смыслом. А потом я пару раз хлопнула ртом, как выброшенная рыба. — Мы идем веселиться сегодня ночью… а твое предложение как-то не похоже на веселье.  — Вот именно! Послушай же, другого такого шанса не будет, — Огнева затрясла мою руку, видимо, пытаясь выбить согласие из нее. — Ла-а-адно, давай подумаем, что можно сделать, — на самом деле, я надеялась, что уже к середине вечера ключница и не вспомнит о своей бредовой идее. А если и вспомнит, то я буду уже не в том состоянии, чтобы совершать осмысленные действия. — Спасибо.       На пол что-то оглушительно грохнулось. Сначала мне казалось, что это плитка пошла трещинами и мы вот-вот полетим вниз. Но оказывается, это всего лишь парни стащили свой маров том. И теперь от переизбытка эмоций чуть ли не скакали над ним. — Мы скорее разнесем тут все еще больше, чем приберемся, — проворчала я, обращаясь к Огневой.       Разумеется, Рэт услышал меня. — Что такое, Вель? Хочешь, чтобы я взял для тебя вон ту чудесную… гобелену, — он кивнул в сторону огромного полотна подвешенного и, видимо, на век похороненного здесь. С посеревшей ткани скатывалась паутина и еще какая-то дичь, похожая на рвоту треугла.       Я отчаянно помотала головой, заранее зная, что стоит бежать прямо сейчас. Этот ведь и правда полезет… а потом завернет меня рулоном и выставит на самом видном месте. — Иди ты к маре, — крикнула я, уворачиваясь от его рук, пропахших старой бумагой и пылью. Каждый наш шаг отражался стократным отзвуком по всему переплетению зал, отчего казалось, что по архиву скачет стадо тонкорогов.       Все смеялись — и думать забыли о каком-то наказании… И, барахтаясь в объятиях Рэта, давясь смешками и волоча ногами по полу, я отчетливо поняла — какие мы еще дети. И мара, как же не хотелось взрослеть. — На кого ты похожа, — Захарра присвистнула, оглядывая меня с ног до головы.       Я пожала плечами, смахивая с волос ошметки чего-то серого и пушистого. Хоть бы не плесени… — Там что, тобой полы протирали? — Нет. Просто кое-кто решил, что будет забавно замотать меня в погребальный саван! Б-р-р, до сих пор трясет…       Василиса не сдержала усмешки. Она шла рядом и светилась своим чистым личиком и ровным хвостиком. — Вель, он же не знал, что это… Мы разобрали, когда только увидели на нем инициалы… — Не надо это обсуждать, прошу вас.       С неба светило солнце, разбрызгивая во все стороны медовое вязкое тепло. Казалось, весь замок купается в нем, отогревая свои толстые стены после суровой зимы. Первые уроки прошли, и теперь повсюду сидели ученики, наслаждаясь короткой передышкой. Особенно усердные даже пытались что-то заучить, пока все остальные просто подставляли лица жаркому лету.       Мы вышли на одну из полянок, устроившись прямо на поваленной коряге. Я достала из сумки зеркальце и принялась вытаскивать из волос остатки мышиного гнезда. Девочки тихо переговаривались о чем-то своем, время от времени заливисто смеясь.       И все было вполне неплохо, пока на поляну не вышла компания Феликса. Я тут же заприметила их и вся подобралась. Внутри все вытянулось в струнку настолько тугую, что можно было сыграть пару баллад. Захарра с Василисой тоже притихли, обменявшись взглядами. — Эй, пташка! Говорят, ты теперь под крылышком? — Феликс оскалился, медленно подходя к нам. — Думаешь, если окрутила беднягу Рэта, то стала первой марой в замке?       У меня забилась жилка на шее и стало очень жарко в груди. — Я бы не назвала Рэта беднягой. Ты его когда последний раз видел, щегольчик? Он светится, как новенький эфлар, — Захарра незаметно сжала мою руку. — А вот ты стал каким-то бледным… кошмары мучают?       Послышались жидкие смешки. Феликс раздул ноздри так широко, что в любой миг из них мог повалить пар. — Молчала бы, малявка. А то и тебе достанется.       Захарра резво поднялась и подошла к Драгоцию почти вплотную. Феликс был не очень высоким, отчего девчонка легко смотрела прямо ему в глаза. — А я тебя не боюсь. И никто тебя не боится. Ты просто… — их лица замерли в сантиметрах двадцати друг от друга, — смешон.       Мне показалось, что произойдет нечто страшное. У Феликса на лбу вздулась венка, и весь его вид говорил о крайней степени бешенства. Захарра же, напротив, сохраняла ледяное спокойствие, только во взгляде у нее метался холодный огонь, уж очень напоминающий о близком родстве с Фэшем.       Мы все застыли в одном растянутом миге. — Ты права, — Феликс наклонился к Захарре еще ниже. Со стороны могло показаться, что они собрались целоваться, — ты права, малышка Драгоций. Я люблю хорошие шутки. И скоро, я чувствую, шутка будет, что надо… мы посмеемся от души. Правда, пташка?       Я вздрогнула от его прямого насмешливого взгляда. Так смотрят, если знают о чем-то сокровенном… В животе неприятно потянуло. — Не думаю, что у нас схожее чувство юмора, — как можно спокойнее отозвалась я.       Феликс мрачно усмехнулся, послал Захарре последний надменный взгляд, а потом развернулся и дал своим команду — проваливать. Вся поляна выдохнула с облегчением. Драгоций на негнущихся ногах подошла к нам, грузно опустившись на землю. Я заметила, что ее руки мелко подрагивают. Василиса поежилась, но так ничего и не сказала. А мне хотелось найти Рэта, устроиться у него в руках и не вылезать оттуда весь день…       С наступлением темноты от переживаний остался только горьковатый привкус во рту. Я крутилась перед зеркалом, насвистывая незатейливую мелодию. — Красная или синяя? — из всех украшений, кроме папиного браслета, у меня была лишь парочка атласных лент.       Обычно, девчонки вплетали их в волосы, завязывая в немыслимые узелки, петельки и прочие невообразимые конструкции. Получалось мило. У меня же выходило как-то стремно. Будто букетик полевых ромашек хотят спрятать за тяжелой парчой. — Точно, я придумала, — из шкатулки мне в руки лег василек, пахнущий лесом. Казалось, ему только недавно отрезали стебель, и цветок еще не успел понять, что завянет через пару дней.       Из зеркала на меня посмотрела бледная девочка с острым личиком и длинными темными волосами. Красавицей такую не назовешь… Зато глаза стали чуть синее, а на щеках появился румянец. Вот бы Рэт тоже это заметил, ему же нравятся голубоглазые... — Эй! — под окном раздался задорный голос, — девчонка в башне, тебя спасти?       Я высунулась на улицу чуть ли не вся целиком. Мне махал Рэт, завернутый в привычную черную мантию и похожий в ней на темного колдуна. — Тут не водится огнеящеров, Драгоций. — А я не про них… знаешь, в мире полно вещей пострашнее, — часто его шутки казались мне чересчур мрачными и пропитанными какой-то… тоской. — Давай прыгай. Я замедлю тебе время.       Я встала на подоконник, чувствуя, как ветер треплет волосы, а под ногами скрипит дерево. Мара, месяц назад мне бы и в голову не пришло, что я буду сбегать из комнаты на ночь глядя с парнем. С Рэтом Драгоцием. Сердце на секунду сжалось, когда под ногами зашелестела пустота.       Я даже не успела как следует испугаться. Мое тело зависло в метре от земли, как будто увязнув в огромной зефирине. А потом Рэт ловко перевернул меня, чуть придержав за плечи, после такого спуска нещадно штормило. — А кто окно должен закрывать? — парень укоризненно покачал головой, — сразу видно, опыта ночных прогулок у тебя немного. — Да, я была послушной девочкой.       Перед глазами, наконец, исчезли белые круги, которые знатно усложняли ориентацию. — А сейчас что? Плохая? — Рэт накинул мне на волосы капюшон, одним махом уничтожив все намеки на прическу. — Нет. Сейчас я просто твоя.       Он перестал улыбаться и очень внимательно посмотрел на меня. Так как будто не понял до конца — шутка ли это. А мне захотелось проглотить свои последние слова, затолкать их так глубоко, чтобы век держать взаперти.       Но я лишь скомкано улыбнулась, и мы пошли туда, где лилось ночное веселье. Каждый думал о своем, хотя и друг о друге.