Полет буревестника

— Подумаешь, что я до этого болот не видывал? Трясина, коморье да собачий холод… бояться там нечего. Последние слова неизвестного путешественника.

      Я все же забылась беспокойным и коротким сном. У меня был час-полтора, чтобы хоть как-то восстановить силы и морально подготовиться к грядущему. Рэт тут же посоветовал мне отдохнуть, а сам он отправился на собрание, устроенное Роком. — Все важное, я тебе передам, а лишний раз показываться учителю лучше не стоит, — Драгоций поморщился каким-то своим мыслям. — И пожалуй, тебя стоит проводить в твою комнату. А то завтра слухов итак будет достаточно.       И вот я сижу у себя в кровати, даже не сняв помятое и пыльное платье. В руке до сих пор зажат гребень, которым мне хотелось расчесать колтуны на затылке, но почему-то я даже ни разу не провела им по волосам. За окном трещали цикады и пахло летом. Казалось, весь мир тонул в его пряном сумраке, как в одеяле. Только я теперь знала, как обманчиво такое спокойствие и сколько опасностей таится в густой темноте. Даже здесь, в родных неприступных стенах.       Я села на подоконник. Какая-то мысль упорно вертелась в голове, никак не желая проявляться… как будто было что-то важное. Я оглядела комнату, окутанную тенями: кровать, стол, заваленный свитками, почти потухший камин… взгляд сам вернулся на стопу книг. Мара. Это же еще те пособия, по которым я готовилась к последнему экзамену.       Перед глазами встал лист, вымоченный в пролитых чернилах. Тот самый, которым я с гордостью ткнула в лицо Рэту и заявила, что это клубок допплера. Горло зацарапал сухой смех. Вот так просто я чуть не разменяла свою жизнь, став таким же скомканным черновиком. Меня трясло, как будто в лихорадке. Я уже не могла нормально стоять, поэтому села прямо на каменный пол и постаралась отдышаться. Интересно, а если бы это существо не ошиблось этажом? А если бы оно напало на меня раньше? Мара, стояла бы я здесь сейчас или бы уже плавала в безвременье? — Вельга, — свет луны перестал проникать в комнату.       Я прищурилась, разглядывая темный силуэт на подоконнике. Вдоль позвонков против воли пробежал холодок. — Так и знал, что за тобой стоит зайти. Мара… ты что, ревешь?       Конечно, это был Рэт. Он ловко спрыгнул в комнату, только и было заметно, как за спиной мелькнули смазанные тени. — Н-нет, тебе кажется, — сиплым голосом отозвалась я. — Ну-ну, — он подошел ко мне и потрепал за ухом. Видимо, это должно было выглядеть милым, но получилось, будто собаку приласкали. — Драгоции не плачут. — Помнишь, как ты завалил меня на экзамене? — поспешила перевести тему я.       Рэт присел рядом, притянув к себе коленку. Между его бровей пролегла складка, выражавшая, глубокий мысленный процесс. Какое-то время парень молчал, а потом задумчиво хмыкнул. — Как думаешь… это все я виновата? Может, та глупая шутка приманила его?       Драгоций посмотрел на меня со смесью насмешки и жалости. В любой другой ситуации это бы знатно взбесило, но не сейчас. — Вельга, ты же, вроде, ученица самого крутого Духа Осталы, а мелишь ересь, похлеще какой-нибудь астраградской гадалки. Допплер… это тебе не крыса, чтобы приманить его куском сыра. Скорее всего, это какой-нибудь затерянный, который где-то увидел тебя… возможно, на том самом озере… запомнил, а потом принял знакомую личину. Вот только мара его задери, что эта тварь делала в Змиулане и как сюда проникла.       Рэт говорил это все таким обыденном тоном, словно речь шла о заржавевшей шестерни. Я поежилась, представляя, каких трудов стоило такое спокойствие.       Наконец, на браслет пришло сухое сообщение от Рока с требованием через полчаса спуститься в конюшни. Рэт согласился подождать меня снаружи, дав время переодеться и перестать быть похожей на болотную мару. Напоследок я чуть затормозила перед зеркалом.       В волосах все еще путался тот самый василек. Пораздумав секунду, решила оставить его и, накинув шерстяной плащ, поспешила к выходу.       В конюшне уже слышались голоса и тихое ржание. На площадку вывели шесть поджарых малевалов, оседланных и вычесанных. Не сказать, чтобы их вид радовал меня. Намного больше седла я любила птичью упряжь для луноптаха, а вместо каменистой дороги — небесный простор.       Я затравленно оглянулась. Феликс о чем-то тихо переговаривался с Диром, но, заметив мой взгляд, умолк. Рок еще не явился, а значит, в запасе было немного времени. Рэт уверенно подошел к одному из малевалов и дал тому обнюхать руку. Вот кого совсем не пугала ночная выездка. — Это твоя лошадь?       На меня посмотрели очень недобро. Мара, ну что опять-то не так? — Это конь, Вельга. К тому же, посмотри на седло, оно женское.       Даже в вечерней прохладе я поняла, что краснею. А этот идиот еще и посмеиваться начал. — Да они одинаковы! — Кони и лошади? — невинно поинтересовался Рэт. — Седла, — задыхаясь, выпалила я.       Драгоций не выдержал и тихо рассмеялся, да еще так заразительно, что я тоже не удержалась. Малевал топтался на месте, считая себя, видимо, самым разумным существом на поляне. — Да, дружок, эта леди — прирожденная наездница. Проследи за ней, хорошо? — Рэт похлопал коня по бархатной спине и развернул его боком, чтобы мне было удобнее забраться на эту глыбу.       С третьей отчаянной попытки я, покачиваясь, устроилась в седле, кое-как разбросав ноги. Какой изверг придумал женские седла? Честно, вы хоть раз видели это орудие пыток? Ты либо слетишь с него, не вписавшись в поворот, либо сломаешь шею, вписавшись. — Мара, почему у нас нет женских стрел или часолистов, но до сих пор есть эта гадость? — тихо пробубнила я. — Потому что в этом замке воспитывают леди? — также тихо усмехнулся Рэт, — хотя… забудь, что я говорил такое.       Тут на поляне показался Рок и Войт. Вместе с ними все голоса стихли, и стало как-то неуютно. Тут-то все и вспомнили, что впереди нас ожидает непраздная прогулка. — Будешь держаться рядом с Войтом, — ко мне подошел Рок со сведенными хмурыми бровями, — и выполнять все его указания. Радуйся, что сейчас у учителя полно забот и совсем нет времени выяснять детали твоего пребывания в башне.       Я промолчала, хотя внутренне испытала облегчение. Но Астрагор ничего не забывает, поэтому наш разговор просто отложится до подходящего момента. — Загонщиком буду я, Феликс и Рэт. Дир и Войт прикрывают нас, а Вельга просто не отстает. Допплера надо схватить живым, но это необязательно. И да, скрывается он на границе со Столеттами, поэтому времени у нас до рассвета. По малевалам.       Выпрямив спину, я оглядела остальных всадников. Руки стали крутить поводья, будто пытались завязать их узлом. Кто знал, что принесет сегодняшняя ночь… Войт хмуро подъехал ко мне и сквозь зубы потребовал не путаться под копытами. Видимо, роль сопровождающего его не устраивала. Остальные выглядели возбужденными и решительными. Ну что же, Драгоции всегда были охочи до чужой крови.       Рок взмахнул стрелой, в ту же секунду вода в пруду рядом с нами засеребрилась и пошла кругами: открывался часовой переход. Я давно догадывалась, что пруд у конюшен не просто утоляет скакунам жажду. — Спустите гончих, — по его команде невидимые слуги освободили двух странных существ.       Астрагору часто приводили каких-нибудь невиданных тварей, пойманных в далеких параллелях. А эти явно были нездешними. Я присмотрелась к их поджарым телам, покрытым гладкой шерстью, которая на хребте складывалась в гребень. Их морды были плоскими и вытянутыми, а янтарные глаза пылали в ночи, как выброшенные угольки.       Гончие утробно зарычали, а потом первые сиганули в воду, пропав там. За ними в пруд поскакали все остальные. Рэт дал мне знак, пропустив перед собой, мой малевал тут же понял свою задачу и прыгнул в воду. Я зажмурилась, чувствуя, как меня проносит сквозь пространство.       Пахло мокрой листвой и землей. Вокруг шумели черные силуэты деревьев, почти неразличимые в ночном небе. Где-то пел свиристель и хрустели ветки — даже в кромешных сумерках Драголис переполняла жизнь. Под копытами моего коня затрещали ветки и примялись кустики земляники. Он сорвал бархатистыми губами пучок молодой листвы, довольно фыркнув. — Не знаю твоего имени, поэтому прозову Угольком, — я похлопала лоснящейся бок, надеясь, что меня поняли. — Вельга! Возьми это и порежь руку, неглубоко, — Рок передал мне в руки продолговатый предмет, — запах крови привлечет допплера.       А вместе с ней и прочих ночных тварей, подумалось мне. В руки опустился обычный обрядный нож с заточенным искривленным лезвием. Я чуть надавила лезвием на кожу, тут же распустив алые узоры. В воздухе повис запах железа. На ноже вспыхнули руны, стоило моей крови опоить его. Их бледно-голубой свет отбросил на поляну уродливые тени.       Гончие тут же взволновано прислушались и стали рыть носом землю. Берут след. Наконец, одна из них оторвала морду и протяжно завыла, а потом ломанулась сквозь бурьян. Рок создал несколько белых шаров, освещающих нам путь, после чего малевалы кинулись следом, ведомые всадниками.       Я чувствовала, как по ногам и рукам хлещут ветки, а волосы, как знамя, мечутся за спиной. Уголек скакал очень резво, не обращая внимания на возникающие преграды. Он перепрыгивал камни и кусты, сносил грудью сухие коряги, огибал деревья. Мне оставалось только держать равновесие и каждый раз прикрывать глаза, когда казалось, что падение неизбежно. Остальные же умудрялись как-то переговариваться и улюлюкать. — Ей не уйти! Они почуяли ее, — кричали впереди, и звон голосов разносился по всему Драголису.       Какие-то тени выскакивали из-под копыт и разбегались в кусты. Вдали мне чудились синие огни, но стоило нам приблизиться, как те гасли, зажигаясь вновь через несколько секунд. Это были блуждающие путники, заманивающие встречных в топи и трясину. Один раз под коня Феликса бросился какой-то зверь, но его смяло копытами так быстро, что мы даже не успели ничего разглядеть. Драголис пытался остановить нас, но мы неслись во весь опор по его лесистой твердыне.       Гончие остановились и вновь припали к земле, потом, круто развернувшись, понеслись в темные кручи. Деревья стали редеть, а в воздухе повис приторный запах гнили и разложения. Я слышала, как копыта Уголька уходили под воду, ноги мне омочили холодные капли. Синих огней вокруг стало больше, они пристально следили за нами, медленно смыкая свои ряды. — Мы забрели в Бескрайние топи, — отдышавшись, сказал Войт, — тут очень близко Столетты, а этой твари что-то не видно. — Рано поворачивать назад, — пожал плечами Рок, — допплер близко, иначе остроскалы не пошли бы в воду.       Все зашумели, решая, как быть дальше, а я начала осматриваться. Бескрайние топи когда-то тоже были лесом, а потом чары Драголиса покинули их, забрав с собой и жизнь. Теперь тут на многие километры все гниет и уходит в вязкую трясину. В воздухе летает жалящая мошкара, забивающаяся в глаза и нос, а стоит ступить на землю, как ноги уходят по щиколотку в сбитый торф. И мы только на самом краю. Что же ждет нас дальше? — Рано или поздно он не выдержит и выйдет к девчонке, допплеры не могут сдержать жажду. Поэтому подождем его здесь. — Он мог не распознать запах, или затаиться где-нибудь. Чем дольше мы будем стоять, тем больше внимания соберем. Надо идти дальше. — Малевалы не пойдут в болото, скоро нам так придется спешиться. Кто-то один должен разведать, что таится впереди.       Я краем уха прислушивалась к разговорам. Интересно, какой идиот согласится ступить ночью в топи, кишащие хищными тварями и озлобленным допплером.       Разумеется, одного такого я знала. И он не стал долго молчать. — Я пойду, — усмехнулся Рэт, — мое превращение лучше всего подходит для этого.       О нет, остановите его. Кто-нибудь. Я не выдержала и подъехала к остальным, безмолвно умоляя Драгоция одуматься. Он равнодушно посмотрел на меня и дернул плечом, затем освободил ноги из стремян. Захотелось остановить ему время. — Смотрите, кто-то хочет забрать себе всю славу, — как всегда не смолчал Феликс, но останавливать Рэта не стал. Впервые его замечания не бесили меня. — Это же опасно, — не выдержала я, — не лучше ли нам дождаться рассвета. В темноте выследить допплера очень сложно. — Не учи нас охоте, — Войт презрительно отмахнулся, — и ты всего лишь приманка, так что не открывай рта лишний раз.       Я покраснела, хотя понимала, что этот зануда прав. Мое мнение тут всем глубоко безразлично, а теперь еще и Рэт раздраженно скривился. Конечно, посмела усомниться в его решении перед другими. Я отвела коня, смиряясь с неизбежным. В конце концов он уже тысячу раз бегал в звериной шкуре, что может пойти не так? — Мне хватит часа. Если я не объявлюсь за это время, то твари тут нет. Уезжайте, а я догоню вас в пути, — Драгоций обратился в поджарого волка, тряхнул головой, словно ломая невидимого врагу шею, и принюхался.       Я подняла голову кверху, где хранили молчание тысячи звезд. Примаро как-то сказал на одном из уроков, что их столько, сколько душ на Остале, а когда человек прекращает свой путь, его звезда срывается и тает в дали. Храни его, обратилась я к безмолвному огоньку, не падай раньше срока.       Волк исчез в топях, хлюпая лапами по трясине.