Полет буревестника

"Чтобы часовое превращение сработало, на миг вам надо стать животным. Но, если этот миг растянется, животное обернется зверем." "Часовые превращения. Курс для продвинутых"

РЭТ

      В нос ударил запах человека. Он отдавал молоком и костром, привкусом крови и хлеба. Волк поморщился. Их трогать нельзя, они его стая. Тут же голову вскружили десятки звуков, разрывающих даже эту мертвую землю. Где-то квакала болотная жаба, зудела мошкара, пела пустельга. Девушка с серыми глазами с ужасом смотрела на него, словно отдавала в когти огнеящера. Не тронь ее, она моя, сказал голос, и волк послушно отвернул морду.       Одна из гончих взвыла, пустившись по следу, а другая осталась со стаей. Волк мог бы проломить им череп одним верным ударом, но нельзя. Он помнил, что эти твари подчиняются угрюмому вожаку-вороне. Волк пустился следом за гончей, перепрыгивая через кочки и сухие коряги. Лес принял его в свои объятия, словно потерянного сына. Тут было его место, и тут ему нравилось многим больше, чем среди людей. Но в его голове вечно раздавался голос, напоминающий, кто он. Рэт. Это имя преследовало, как лосиная вошь, заползало в уши и не позволяло вдоволь разгуляться.       Широкие лапы приминали землю. Вокруг плясали синие огни, то подлетая к самой пасти, то вновь заманивая вглубь. Волк пару раз ощерился на них, клацнув зубами, но голос шепнул, что они неопасны. Пришлось поверить: голос никогда не врал и всегда преследовал его. Сбоку промелькнула молодая косуля, волк учуял ее терпкий сладкий запах. Пасть сразу наполнилось слюной: захотелось догнать и повалить ее в болотистую жижу. Нет, беги дальше, снова велел голос. Волк послушался.       Вдали его звали братья и сестры. Они выли на луну, обещая прекрасную охоту, и волк хотел бежать к ним. Но голос и тут настиг его. Пришлось продолжить путь.       Гончая взбеленилась, предвкушая скорую кровь. Она легкой тенью выпрыгнула на лесистую поляну, где лапы колола росистая трава. Волк остановился, что-то не понравилось ему. Он тоже учуял запах, от которого загривок встал дыбом, а по хребту прошла дрожь. На поляне сидела та самая девушка с серыми глазами, а подле нее человеческий детеныш. Они о чем-то говорили, но волк услышал лишь обрывки: «ты не должна была пугать ее!», эти слова принадлежали ребенку, «она не заслуживает жизни», ответила ему девушка, «не тебе судить ее, а теперь уже ничего не поправить».       Гончая ворвалась на поляну, растянувшись в смертоносном прыжке. Слишком медленно. Ее брюхо опалило синее пламя сероглазой девушки. Гончая взвыла от боли, и весь лес содрогнулся. Ей не пережить эту ночь, слабых лучше добить, подумал волк.       Голос позвал его, приказав уйти, снова отдать власть над телом ему. Волк почти послушался, как и всегда, но тут сероглазая девушка увидела его. Она принадлежит голосу, вспомнил зверь, хотя пахнет и иначе чем та. Волк прижал уши, не понимая, как быть. Голос требовал подчиниться ему, вонзая тысячи игл под шкуру. Он почувствовал, как его мышцы и кости шевелятся под шерстью, а зубы мельчают. Так всегда было, когда голос побеждал. Но сероглазая девушка улыбалась, а ее рука коснулась влажного носа.       Рэт удивился, обычно обратное превращение занимало считанные секунды, а тут потребовалось многим больше. Почему-то зверь не захотел уйти сразу. Ну и ладно. Главное, что сейчас он победил. Допплер уже никуда не денется, а вместе с ним и странная девчонка в венке. Интересно, не о ней ли, говорила Вельга. Парень уже выхватил часовую стрелу, как давящая боль ударила в виски. Дымка превращения заклубилась с новой силой, а он терял над ней контроль. Рэт никогда не встречался с подобным: чтобы кто-то прерывал его обратную трансформацию. Девчонка, это ее рук дело, понял он, чувствуя исходящую от нее силу. Драгоций сумел запустить пару спиралей такой мощи, что землю сотрясло, а воздух на миг сперло. Но мара не отпустил его, а лишь усилил тиски. Перед глазами все поплыло, а нос обжег запах васильков. Серебристый часовой вихрь сомкнулся над ним, как лавина, погребая под собой.       В нос ударил запах кабана, слух уловил далекое уханье филина. Рэт чувствовал, как кожу пробивают сотни игл-шерстинок. Они обхитрили нас, берегись меня, успел мысленно крикнуть он, представив знакомые серые глаза и мягкие черты. Услышит ли она его, разберет ли полукрик-полурычание. Но подумать об этом Драгоций не успел. Его бледно-голубые глаза превращались в янтарные.       Голос снова позвал его. Волк пришел на его зов, оказавшись вновь на поляне. На него смотрел детеныш, а рядом с ним стояла знакомая девушка. Они улыбались ему, и их сердца спокойно бились, не чувствуя угрозы. Зря, голос хотел им зла, поэтому они чужие, даже эта сероглазая. Их надо взять. Волк уже ощерился, выставив зубы, но тут девочка шагнула к нему. В нос ударил запах молока и солнца, запах детенышей. Ее ручка смело коснулась его шерсти, оставляя в ней цветок. — Ты свободен, — сказала она, — теперь он замолчит.       Волк почти не расслышал ее, ведь произошло нечто ужасное: голос пропал. Надо найти его в глубинах мыслей и ощущений, ведь он всегда был рядом, цепью держал и направлял, подчинял. Уйди, прошелестел слабый вой на самом краю сознания, выпусти меня. Но волк был сильнее голоса, теперь он стал вожаком. Слабые не могут подчинить сильных, таков закон.       Сероглазая девушка дотронулась до цветка, и его приторный аромат накрыл всю поляну. Словно сладкий дурман проник в голову, вконец заглушая голос. Волку стало тепло, а чужие руки обвили его шею, зарывшись в шерсть. Девушка прильнула к нему, и все внутри задрожало от ее ласки. Захотелось припасть на задние лапы, как будто перед ним предстала молодая волчица. Она принадлежала голосу, но теперь вожак он, значит, она тоже его. Старый главарь не смог отстоять границы. — И долго он таким будет? — спросила девушка. Но что за странный запах исходит от нее. Раньше он был иным… — Пока цветок не засохнет. Не знаю, его дух силен, и я слышу, как он сопротивляется. Скоро тело снова вернется хозяину. Но пока… — Но пока он мой, — сероглазая тихо рассмеялась, — а потом — ему уже не понадобится. — Ты же не собираешься?.. — Нет, конечно, нет. Кем бы я была, воспользуйся подобным. К тому же, он может узнать ее. — Я не хочу, чтобы ты еще раз угрожала или атаковала ее. Она еще ничего не сделала, мы не должны карать невиновных. Еще раз, и Родион все узнает. Ему это не понравится. Довольно того, кем ты стала.       Сквозь пелену разговора волк почуял запах гончей. Она бежала к ним, легкая словно лебединое перо. Припала в траве и стала красться, уверенная, что никто ее не слышит и не чувствует. И люди, действительно, не заметили опасности. Но он заметил, а гончая угрожала его стае. У тебя другая стая, шептал голос, но ноздри кольнул запах цветка, заглушая его. — Ты можешь идти, я все поняла. Дай мне немного времени, и скоро я догоню тебя, — его девушка была раздражена, ее сердце билось чаще. — А что с ним? Почему не отпустить его сейчас? Он все равно скоро вспомнит все.       Гончая замерла в кустах, она думала, что волк не тронет ее. Но хищник никогда не отпустит хищника. Волк освободился от рук, ощущая непривычный холод, словно шерсть попала под ливень. Он приготовился к прыжку, мышцы налились тяжестью, готовые подбросить все тело ввысь. — Я знала его в прошлой жизни, а сейчас он стал другим, как и я. Рэт Драгоций немного задолжал мне, а теперь настала пора платить, — Рэт, это имя было ему знакомо… Оно пахло человеком и домом.       Гончая прыгнула на них, но волк успел перехватить ее в полете и повалить на влажную землю. Его зубы вонзились в мускулистую шею, покрытую плотной шерстью, лапы придавили к земле. Гончая сопротивлялась, она взвилась под ним, щелкая белоснежными клыками. Но по небу покатилась кровь, а зубы пронзили слой кожи и мышц. Она не хотела сдаваться, лязгая пастью и стремясь скинуть его с себя. Глупая, он уже победил, победил, когда голос перестал шептать ему свои наказы. — Видишь, тут полно тварей, желающих моей смерти. А он защищает меня. Разве это не правильно? Тогда он не смог помочь мне, а сейчас расплачивается. — Не забудь, что скоро он вновь станет одной из этих «тварей, жаждущих твоей смерти». А второй раз я не стану спасать тебя от Драгоциев. — Ступай. И дай мне насладиться зрелищем.       Гончая все же лягнула его в бок, расцарапав живот. Но постепенно ее силы истощались, а вместе с ними и тяга к жизни. Волк редко мог растерзать кого-то и насладиться вкусом крови. Голос не давал ему такого права, словно ему претил ее привкус. Но сейчас некому остановить его. Гончая затихла, уставившись вверх остекленелом взглядом. Волк выпустил ее шею, напоследок вонзив клыки. Огляделся. Детеныш исчез, а его девушка стояла рядом, и в человеческих глазах плясал восторг. Она тоже была хищницей. — Давно тебе не давали того, что хочется, дружок? Этот Драгоций держал тебя в железном захвате… Но теперь ты наверстаешь упущенное. Мы наверстаем.       Волк слизнул с пасти кровяные капли и довольно прищурился. Голос внутри метался и выл, словно это ему разорвали глотку, но теперь его можно не слушать. — Тебе нужно имя. Часовое имя, которое укрепит твое время в этом теле. И я дам тебе его, — ее рука потрепала загривок, — Тэр. Прими его.       Волк протяжно взвыл, когда синяя вспышка озарила его, а потом на смену ей пришла свежесть, словно в морду ему дунул прибрежный ветер. Эта волна прошлась по всему телу, окутывая его родным запахом мяты и новым… сладким и душистым. Манящим, так пахло его новая сущность. Тэр тряхнул мордой, ему никогда не было столь вольготно в этом теле. Далекий голос звал его по-старому: Рэт, Рэт… Но теперь имя не било по нему каленым железом, а лишь чуть скрипело на зубах. Тэр был сильнее. — Готов к дикой охоте? Вот Драгоцию будет весело наблюдать за нами… Он же все слышит и видит, вот только заперт в своем теле, как в раковине. Жалкая участь, — девушка раскатисто рассмеялась, — слышишь, как сюда мчат всадники? Знаю, ты их давно услышал.       Волк действительно уже давно заприметил чужую человеческую стаю, но та была далеко. Намного больше его интересовал прячущийся неподалеку беляк. — Мы не станем с ними биться, они сильны, но среди них прячется овечка. Слабая и заблудшая овца, которую давно пора остричь. Это сильно бы расстроило Рэта, поверь мне, ему бы очень не хотелось видеть и чувствовать, как эта овечка гибнет в твоих клыках.       Волк протяжно завыл, голос снова взбесился. Он как будто пробился через туман, и теперь одолевал его. Пусти, уйди, не тронь ее, бушевал голос, как не в себе. И иглы чужой воли вновь вонзились под кожу. Волк почувствовал, что забывает свое имя. Вместо него просыпается голос. — Ну-ну, — девушка коснулась цветка, — не сейчас. Ты, конечно, освободишься… Но не сейчас, немного позже. Когда ее кровь уже остынет. Тэр, не слушай его.       Голос слабел, сладкий аромат душил его. Тэр ощерился, расслышав приближающийся топот копыт.       Наступило время волков…