Полет буревестника

"Люди... очень любят искать чудовищ вокруг, когда как лучше бы присмотрелись к себе. Мой хвост им видите ли не сдался!" Русалка Арэль.

      Когда послышался дикий визг со стороны болот, миновало уже пятнадцать минут с исчезновения Рэта. Малевалы беспокойно заржали, прижав уши. Меня пробрала дрожь: не оставалось сомнений, что пролилась кровь. Я видела, как волна неуверенности коснулась лица каждого, но тут же была погреблена под непроницаемой миной. Конечно, кто из Драгоциев признается в слабости? Одна я, не стесняясь, поерзала в седле и плотнее укуталась в плащ. Великое время, отчего так тревожно…       Раздался еще один вой. На этот раз куда более надрывный, но он тут же оборвался, словно лопнувшая струна. Рок поморщился. Все стихло. Это мог быть кто угодно, мало ли дичи бегает в лесу? Да и Рэт не стал бы биться в волчьем обличии, куда резоннее было бы использовать стрелу… Но руки сами начали перебирать край сбруи, а внутри все требовало одного — сорваться в галоп и нестись вперед.       «Они обхитрили нас, берегись меня».       Человеческий голос, перемешанный с хриплым рычанием, почти вдавился в череп, поразив своей остротой. Я зашипела, схватившись за голову, перед глазами плясали красно-белые кляксы, а во рту встал привкус желчи. Это был он, его голос звал меня в мыслях, продираясь сквозь звериный. — Что с тобой? Вельга? — кто-то попытался удержать меня за плечо.       Я покачнулась и чуть не свалилась с седла. Воздух пронзил волчий вой, далекий и раскатистый. Он несся над лесом, словно птица по небу, но ничего приятного не сулил. Даже при получении метки мне не было так страшно и не было такой удушающей неизвестности, как сейчас… боги, только бы все обошлось.       Я поймала взгляд Рока. Он вздрогнул, впервые на моей памяти, отвернувшись первым. Теперь никто не улыбался, и слабый огонек неуверенности тлел в воздухе. Из темных болот веяло смертью, а синие странники плясали, освещая путь к ней.       Рэт в опасности, теперь я была уверена в этом. Он связался со мной, но не ответил ни на один мысленный сигнал. Драгоций предупредил о ловушке и о том, что стоит остерегаться его… Мысли сложились в ровную линию и впервые стало ясно, что надо делать. — Рэт не выходит на связь, а я не могу определить его местоположение. Значит, он все еще в часовом облике, — спина Рока неестественно выпрямилась.       Я спрятала лицо за волосами, сейчас никак нельзя показывать чувства. Конечно, он не отвечает, ведь волк никогда не признает человека. Сразу вспомнилась та прогулку в Драголисе, когда Рэт поймал огнежара, зажав его в клыках. Тогда он смог напугать меня, просто выпрыгнув из кустов... время, что же ждет нас теперь. — Тогда мы так найдем его. Пускай гончую по их следу, — угрюмо хмыкнул Войт. — Надо привязать коня Рэта, а самим идти в болото.       Я мысленно возразила ему: малевал создан для полетов и долгой изнурительной езды по широким трактам. Он не пролетит по лесистому болоту, скорее увязнет в трясине. В лесу никто не обгонит волка. Но гончая уже взяла след, завыла и потянула за собой всю свору. Я прикусила язык, решив не говорить об опасности. Рок не навредит Рэту, даже, если мои догадки верны. Сын Астрогора скорее приволочит его за шкуру в замок, где посадит сторожить темницы. Но вот остальные… Я не верила им и не знала, как кто воспользуется ситуацией. Никто не должен прикрывать твою спину, кроме тебя самого, милый… Но сегодня этим придется заняться мне. Да хранит время от твоих клыков.       Страх куда-то пропал и единственное, что я ощущала сухую, как порох уверенность. Осталось только дождаться подходящего момента. Конь подо мной сердито фыркнул, будто чувствуя, какую мару готовит ему наездница.       Гончая вырвалась вперед, мелькая среди кочек и бурьяна. Малевалы огибали стволы деревьев, срывались на быструю рысь, но все равно не поспевали за ней. Их копыта месили воду и черную жижу, пока сладкий запах гнили не окутала все вокруг. Изо рта Уголька пошла белая пена, я пару раз подгоняла его стременем, но он лишь бессильно раздувал ноздри. — Марово болото! Где только носит эту псину? — почем зря ругался Феликс, стараясь совладать с конем, — блохастый прохвост, вот увидите все у него отлично. Просто дурит нас. — Точно, он просто хотел заманить нас в болото и от души повеселиться. И куда убежала эта тварь? — Дир стал вглядываться под копыта, ища след гончей. — Если Рэт решил посмеяться над нами, то я лично спущу его волчью шкуру, а потом отхлестаю и спину, — Войт звучно ударил малевала плетью.       Только Рок хранил угрюмое молчание, но его губы беззвучно шевелились. А этот все эферит, отметила я. Наконец, можно было попридержать поводья. Все настолько увлеклись спорами и руганью, что совсем забыли обо мне, блеклой тенью мелькающей рядом. Даже Рок полностью занялся дорогой, сведя брови к самой переносице.       В следующую секунду над болотами вновь пронесся собачий визг. Но этот был куда ближе и страшнее. Все притихли, вслушиваясь и озираясь. Вот он, мой шанс. Насколько можно правдоподобнее, я выпустила поводья и тоненько запищала. Малевал, почувствовав свободу, тут же сорвавшись в галоп. Меня подбросило, а руки ели успели вцепиться в гриву. Я ударилась бедрами о седло, чувствуя, как все саднит. — Дура! Держи коня, — Феликс бросился мне наперерез в попытке схватить уздечку.       Но я лишь сильнее прижалась к спине, направляя Уголька прямо в темные дебри. Рука Драгоция больно схватила за плечо, буквально выворачивая его. Но он опоздал. Пряжка плаща щелкнула, высвобождая меня из хватки. Войт, кажется, пустил под копыта Уголька жалящий эфер, но обезумевшее животное даже не обратило внимания. Я уносилась в топи, а за спиной летели проклятья и угрозы. Но все без толку — они не пойдут за мной сейчас, когда пропал Рэт. Астрагор никогда не простит, если в погоне за девчонкой, сгинет старший ученик. Правда, кто-то все же несся следом. Я слышала то приближающийся, то смолкающий топот копыт, но сил обернуться не было. Только вперед, пока страх не заставил меня вернуться.       Не знаю, сколько продолжалась эта скачка, и куда нас занесло. Все тело предательски ломило от постоянных толчков, а седло невыносимо натерло кожу даже под слоем ткани. Уголек чувствовал себя и того хуже: из его черной пасти валились клочья пены и желтой слюны, а копыта стали спотыкаться о коряги и камни. Но главное, мы отбились от преследования, и теперь нас окружала тишина Драголиса. Я огляделась. Вокруг снова рос лес, а запах болот остался позади. Я была одна. И никто не успеет помочь, когда случится беда. Но зато теперь все в моих руках, а Феликс, Войт и прочие ничего не решат. Не знаю, какая из мыслей пугала меня больше.       Я ослабила поводья и позволила Угольку перейти на шаг. Слух обострился до предела, стараясь различить малейший хруст веток или шелест травы. Но кроме уханья филина вдали, его ничто не тревожило. Мышцы напряглись, словно лоскуты натянутой ткани. Все тело подобралось, готовое ощериться на врага. — Выходи! Я знаю, что ты пришла за мной, — голос на удивление прозвучал твердо. — Нет смысла прятаться.       Возможно, я пугала пустоту, растрачивая силы впустую. Но Астрагор учил нас использовать каждый шанс на успех, предрекая, что он может статься последним. — Ты же хочешь показать мне, какой трофей добыла? Так не стесняйся! Я жду. Уверена, ты жаждешь воспользоваться им. Или мне самой тебя найти? Я хорошо умею искать, — последние слова сами вырвались из меня, — спроси свою подружку! Вот бы с кем я с удовольствием сыграла.       Треск веток раздался за спиной, но мне хватило реакции опередить его. — Вред! — не разбирая цели, я послала в метнувшуюся тень красные искры. Малевал неистово заржал, пытаясь встать на дыбы, но успокоился, придавленный моими коленями.       Тень изменила траекторию, уходя от атаки, мягко опустилась на землю и сверкнула янтарем глаз. Это был волк. Его пасть исказилась в страшном оскале, обнажив кинжалы клыков. Каждый с мой большой палец величиной. В тот раз он показался мне меньше, а его взгляд таил тень человека. Но сейчас это был просто зверь, жаждущий крови, и все. Это не Рэт, успокоила я себя, это пустая оболочка, лишенная хозяина.       Малевал беспокойно забил копытом, прикусив удила. Если конь лягнет, то запросто может и хребет сломать, поэтому не стоит подпускать его близко. Я перехватила стрелу, не сводя взгляда с волка. Он стал медленно обходить нас, примеряясь для прыжка. От него несло болотом и шерстью, и совсем не чувствовалась мята. — Шок! — я ударила первой, заставляя зверя заплясать по всей поляне. Уголек лишь подстегивал его, попеременно наступая копытами. Крик, шум и вой стоял знатный. — Боль! — чужой эфер полетел со спины. Я почти успела отбить его, но не до конца. Плечо как будто вышибли из сустава. Из глаз покатились злые слезы. Малевал беспокойно заржал, встав на дыбы. Здоровая рука не смогла удержать в седле все тело, и я полетела назад. Перед глазами только и мелькнула лошадиная спина с широким седлом.       На миг перехватило дух. Где-то на грани сознания пронеслась совсем дурацкая мысль, что Утро бы так не сделала, не подвела бы меня. Спину и таз отшибло до белой пелены перед глазами, сначала даже показалось, что больше мне не встать. Я смотрела вверх, на небо, и не слышала ни единого звука, словно в ушах засели комья ваты. Стало так спокойно и легко… звезды сегодня были непривычно яркие.       Резкое ржание вернуло меня обратно. Я, морщась, приподняла голову. Уголек пытался ударить волка копытом, а тот целился в незащищенную спину. Каждый замах казался роковым, но хищник ловко уклонялся. Только долго наблюдать за ними было нельзя, ведь у меня своя битва. — Ты жалкая, — допплер вышел из тени, представ во всей моей красе. Красы было не густо. — Мне даже не пришлось хитрить, сама пришла. — Что ты с ним сделала? — откашлявшись, спросила я. — Не о том думаешь, — в мою сторону полетела огненная спираль. Но отбить ее не составило труда. Эта змея была не сильнее меня, а ее движения казались до жути предсказуемыми. Наверное, Рэт мог бы мной гордиться… мысли о Драгоции вызвали внутри лютую злость, как тогда с Маришкой. И я увереннее сжала стрелу, посылая вперед каскад атак. Больше никакая мара не встанет между нами. — Скоро здесь будут Драгоции, — найдя перерыв в череде ударов, прокричала я, — а меня отправили выманить тебя и задержать. Или ты думала, что самая хитрая?        Блеф сработал, и эта змея пропустила следующий эфер. По ее щеке расползлась ссадина. — А может их приезд вовсе не понадобится, и я успею сама хорошенько отделать тебя. — А может это тебя разорвут на части! — кто-то терял терпение, а вместе с ним и инициативу. Получи по второй щеке, мерзавка.       За нашей спиной раздался треск, как будто разорвали холщовую тряпицу. Волк все же сумел вцепиться в спину Уголька и теперь старался подмять его. Надо действовать быстро, если меня окружат с двух сторон, то никакая хитрость не поможет. За спиной взмыли крылья, накрыв поляну размытыми тенями. Я оторвалась от земли метра на полтора, сразу почувствовав себя уверенней. — Сложновато будет рвать меня на части в небе.       В ответ на губах доппелра заскользила насмешливая улыбка, до дрожи похожая на мою. Стало не по себе. — ГРОМ! — эта мара крутанулась, пуская эфер в сторону Уголька. Я успела лишь отлететь в сторону, пораженно наблюдая за происходящем.       Сквозь пелену ужаса проступало еще одно чувство — восхищение. Эфер был красивый. Сотни переливающихся разрядом, сотканных в один сплошной поток, обрушались на малевала. Их сопровождал нарастающий рокот, словно предрекая скорый триумф. У меня так ни разу и не получилось создать удар такой силы. Возможно, я бы постаралась защититься, будь атака направлена на меня, но так тело безвольно застыло, словно увязнув в густой патоке. Уголек истошно заржал, когда лавина молний погребла под собой его мощный круп. Волк успел метнуться в сторону и прокатился по траве. Запахло паленой шерстью вперемешку с озоном. К самому горлу подступил ком желчи.       Уголек сходил с ума. За его спиной развернулись перепончатые крылья, и по ним тут же прошлись голубые разряды. С места малевал попытался подняться в воздух, оттолкнувшись копытами. Его спина изогнулась, как будто расплавился позвоночник. Я поспешила отлететь подальше, но Уголек уже несся на меня, совершенно не разбирая дороги. Мое тело только и успело, что нырнуть вниз, до хруста выгибая суставы. Сверху промелькнули копыта похожие на кухонные чугунные горшки и, должно быть, такие же тяжелые. Одно из них было так близко, что на лицо посыпалась сырая земля. Но беда миновала.       Я поняла, что последнюю минуту даже не дышала. Облегчение прошло через все тело искрящимся разрядом, даже захотелось рассмеяться. Но тут что-то потянуло меня вниз. Это были когти, вцепившиеся в штанину. Я только сейчас поняла, как близко подлетела к земле, перестав контролировать обстановку. Свободная нога что есть силы ударила по волчьей морде, вызвав тихий скулеж. Я часто задышала, бессвязно трепыхаясь всем телом. До меня, наконец, дошло, что все серьезно, это не тренировка и она не завершится, стоит Року дать сигнал. Нет, это жизнь и если я проиграю, то останусь гнить в этом болоте. Внутри как будто проснулся кто-то другой. Это была уже не я, это было все самое мерзкое и звериное, прячущееся в нас и проявляющееся при первом дыхании смерти.       Я уже не думала, не анализировала и не пыталась хитрить. Все тело превратилась в один раскаленный нерв. Крылья перестали висеть в воздухе белесыми тряпками и со свистом вцепились в зверя. Мы стали снижаться, попутно превращаясь в один сплошной клубок когтей и клыков. Я чувствовала, как перья вонзаются во что-то мягкое, а под штаниной становится тепло и влажно. Запах крови ударил в ноздри, вызвав тягучую слюну.       Неожиданно ногу перестало тянуть, но, не успей я расслабиться, как одно из крыльев превратилось в серебряное месиво. Тонкая мембрана затрещала под острыми клыками, лопаясь. Как листик на ветру я полетела куда-то в сторону, еле успевая подставить под удар здоровое плечо. Еще миг и руки уперлись в холодную жирную землю, под ногтями собралась трава и грязь. Только тут я вспомнила про стрелу и кое-как стащила ее с запястья. Второе крыло неудачно завернулось подо мной, похожее на гробовой саван. — Вред! — выкрик и волчий прыжок произошли в одно мгновение. Зверь пошатнулся, но траекторию не изменил, приземлившись прямо на меня. Я чувствовала его тяжелое дыхание, плотное настолько, что стискивало грудь. В глазах, сияющих расплавленным янтарем, не было ничего человеческого, только кровь. — Рэт! Остановись, — пискнула я, придавленная его весом, — слышишь меня! Это Вельга.       Капли слюны упали на щеку, а потом блестящий нос опустился к самой шее. Я затихла, казалось, даже сердце перестало стучать. Но волк лишь втянул воздух у самой бьющейся жилки, а потом уткнулся в ключицы. Ко мне пришло понимание, продиктованное интуицией и высшими силами, меня признали.