Полет буревестника

" Волки и огнеящеры похожи в одном - и те и те не признают никакие цепи." Льюи Шейн, укротитель часодейников.

Волк Тэр/Рэт

      Она трепыхалась под ним, легкая, как детеныш косули. Свернуть ей шею было не сложнее, чем перегрызть сухую ветку. Но Тэр остановил себя. В нос ему ударил запах. Тот самый запах, что вскружил голову на поляне, правильный. Они хоть и были похожи с той, другой, как капли росы, но что-то их различало.       Голос все сильнее пробивался к нему, заставляя время от времени крыситься и огрызаться на бывшего вожака. Но пока Тэр мог побороть его власть над собой. Правда, стоило ему придавить эту девушку, как голос отчетливо прошептал знакомое тягучее имя. А потом его жертва сама повторила его, вызывая в волке непонятные сомнения. Вельга. Так звали сероглазую волчицу, которая порой бегала с ним во снах. Эти сны посещали волка, пока его не тревожил голос. Еще там были высокие каменные стены, которые невозможно перепрыгнуть, постоянное тиканье и запах молодой мяты. — Убей ее, — приказала другая, — убей ее, Тэр, и я отпущу тебя. — Рэт, — Вельга перестала сжимать полоску металла на запястье и потянулась к нему. Из ее глаз исчез страх. — Тебя так зовут, а она придумала тебе ложную кличу.       И у нее в волосах блеснуло что-то синее, пахнущее домом и стаей.       Волк резко отпрянул, уловив в кустах приближающиеся шаги. В воздухе запахло мужчиной. И этот запах был как мираж, который щекотал память, но в последний миг пропадал в мороке. Из груди вырвалось глухое рычание. Вельга отползла, шаркая ногами по палой листве. Ее глаза стали еще больше, а грудь металась так часто, что походила на загнанного рысака. Волк ощерился, готовясь к появлению нового врага. — Кто бы мог подумать, что сбор трав окажется таким интересным, — на поляну вышел молодой мужчина. И этот уже не казался легкой добычей. Волк почувствовал, как по холке прошелся неприятный зуд, будто бы ледяные капли. — Давно не виделись, малышка Драгоций, — между тем продолжил человек беззаботным голосом. — И да, я пришел помочь тебе, Вельга.       После этого поляну поразила огненная вспышка. Хвост словно в кипяток опустили, так нещадно его скрутило. Волк жалобно взвыл, пустившись кругом. Но если ему лишь слегка подпалило шерсть, то сероглазую девушку пламя обступила плотным кольцом. — Ненавижу Драгоциев! С какой радостью я разделаюсь со всей вашей семейкой! — заорала та, — и сделаю это в твоей шкуре!       Но вскоре ее разобрал кашель, а потом дым с огнем полностью заглушили и его. Волк прижал уши, встав между Вельгой и мужчиной. Голос в голове слышался все отчетливее, и его команды становились с каждым разом все тверже. — Кто вы? — Вельга выставила вперед руку со стрелой. — Может отзовешь своего стража? Он может и покусать. А потом найдем местечко поспокойнее и пообщаемся по-родственному. — Вы ее убили? — Ты про свою милую подружку? Вряд ли, такая пакость плохо горит. Думаю, господин учитель поможет тебе в этом многим больше, — мужчина сверкнул в темноте белыми зубами.       Вельга нахмурилась, но потом ее рука со стрелой дрогнула. Девушка облизала губы, будто решаясь на что-то. — Постойте… Я вспомнила вас. Вы Александр! И вы были другом моего отца, — из ее голоса исчезла тревога, и волку это не понравилось. Мужчина казался ему тем еще прохвостом. — А я тебя сразу узнал, хотя ты и сильно изменилась, Вель. Стала такой похожей на Нейрис, но взгляд у тебя от Верда. — Великое Время, я думала, что вы пропали вместе с отцом, — Вельга часто задышала, как будто кто-то гнался за ней. А потом подошла к волку и опустилась рядом с ним на колени. — Он наш друг, часть семьи. И он поможет нам, — ее глаза покраснели и чуть опухли.       Голос шепнул, что за мужчиной стоит следить, но драться с ним пока не надо. Волк встряхнул загривок, но все же отступил. На его морде сверкнуло два осколка янтаря. — Ты вся продрогла и выглядишь, словно кто-то лупил по тебе на протяжении часа. Пойдем, у меня близко разбит лагерь.       Волк специально пошел между ними, держась чуть позади мужчины: так чтобы можно было вцепиться тому в спину. Но Вельга то и дело оборачивалась и трепала по жесткой холке, как будто прося повременить.       Минут через семь они дошли до расчищенной поляны, где стояла тряпичная нора с тлеющими огоньками у входа. Пахло человеком, травами и жареной куропаткой. Волк вспомнил, что давно ничего не ел, а охотился, казалось, вообще в прошлой жизни. В рот набежала тягучая слюна, но голос напомнил, что место его рядом с людьми. — Так, присаживайся на то бревно. Сейчас обработаем раны и перекусим, — мужчина ушел в нору, а вернулся с мешочком, пахнущим пижмой и календулой.       Вельга послушно опустилась на гладкое бревно, обхватив плечи крыльями. Волк улегся подле ее ног, свернувшись клубком. Хвост все еще болел, и зверь принялся вылизывать его. Вокруг все тонуло в лесных звуках, и ночь медленно сменялась промозглым утром, а вместе с ним просыпались и разные голосистые пичужки. — Это же не обычный зверь? — Нет, — Вельга запнулась, — это один из учеников Астрагора в своем часовом обличие. И он не может вернуться обратно. — Занятно, — мужчина без страха сел на другой конец бревна, — и кто же его заколдовал?       Его рука дотронулась до шерсти, тут же вызвав рычание. Но она всего-то коснулась запутавшегося там цветка, а потом резко отдернулась. Стало так легко дышать, будто до этого в груди копошилась болотная жижа. Волк напрягся, стараясь свыкнуться с новыми ощущениями. -Это же василек, и он так похож на мой… Мы можем вытащить его? — Вельга заерзала.       Волк постарался лапой сбить что-то крохотное у себя с загривка, но оно лишь сильнее запуталось в шерсти. А зубами он не дотягивался. Ноздри снова забил приторный цветочный запах, от чего захотелось чихать. — Не стоит, василек скоро сам засохнет и Драгоций вернется. А пока я хочу поговорить только с тобой без лишних родственников. — Я очень волнуюсь за него. — Весьма необычно для нашей семьи беспокоится о родных, — мужчина положил себе на колени больную ногу Вельги и стал ее ощупывать, — это следы от волчьих клыков? — Это получилось случайно, и они совсем неглубокие. Это цветок так повлиял на него? — Время, какая же ты упрямая! Точно копия Верда в юности, хотя твой отец был еще и отменным негодяем. Что только Нейрис нашла в нем… И нет, цветок лишь поддерживал чары, что не давало Драгоцию вернуться. Я только слышал о подобных трюках, наш старик сам любил их проделывать. Он точно поможет мальчишке. — Ай! — волк тут же поднял голову, но мужчина всего-то облил ногу Вельги какой-то жидкостью. Это настойка пижмы, шепнул голос, ее нельзя пить, но можно лить на раны. — Терпи, ты ведь Драгоций, а мы не скулим. Крылья я залечить не смогу, так что спрячь их и накинь плед. — Я вот думаю, — Вельга все еще цедила слова, словно зубы ее впивались в губы, — почему вы не вернулись в семью? Ведь учитель, должно быть, искал вас. — В том-то и дело, что я вернулся в семью. И наш учитель далеко не так всесилен, как кажется всем в Змиулане, — голос внутри зароптал, словно мужчина украл у него тушу косули. Но тот всего-то источал из пасти непонятный вой. — Вы говорите так, словно знаете, кого посильнее. — Любовь всего сильнее, Вель. Запомни мои слова, девочка, и однажды они сослужат неплохую службу. Знаешь, что Верд сказал мне перед своим последнем путешествием? Нейрис тогда гуляла с тобой в саду, а мы стояли на веранде и курили. Любовь убивает время получше любого креста, сказал он, глядя на вас. — А потом взял и пропал, оставив нас одних, и из-за этого меня забрали. А ведь будь отец жив, то мог бы помешать этому, — в голове Вельги звучала обида.       Волк прижал уши и лизнул дрожащую руку. Эта девушка напомнила ему слабого детеныша, отбившегося от стаи, а таких могла задушить даже куница. — Он и защитил вас. Тебя и Нейрис. Отдал последний долг Ордену, а взамен Асторагор разрушил остатки семьи. Но учитель всегда очень искаженно награждал за верность. И то была не единственная поломанная им параллель. — А как же его предательство? Учитель сказал… сказал, что отец скрыл от него нечто важное. И теперь мне придется расплачиваться.       Ответа волк уже не услышал, голос заглушил все слова. Его воля снова меркла, уступая и забиваясь в угол. Запахи стали терять остроту, как и слух. Весь мир сузился до костра и поляны, а потом в голову хлынули воспоминания.       Рэт Драгоций сбросил морок, как полузабытый кошмар. Остался лишь липкий пот на висках, да тревожный зуд под кожей. Волк снова засыпал, окруженный серебристой дымкой. — Рэт? Время, ответь мне, — над ним мерцали две серые точки. Зрение никак не хотело фокусироваться, превращая мир в палитру мазков. — Эй, парень, не вынуждай меня мочить твою кудрявую голову, — звучный мужской голос раздался сбоку, но его обладателя было не видно. Рэт поморщился, приподнимаясь на локтях. — Аккуратно, не напрягайся так сильно, — мягкие руки придержали его.       Наконец, зрение восстановилось, и Рэт смог увидеть склонившуюся Вельгу. Воспоминания накинулись на него подобно стае цепных псов. Он захлебывался в несуществующим океане запахов, ощущений и вкусов. Во рту тут же кольнуло металлом. Время, я ведь теперь знаю, какова ее кровь на вкус, пораженно осознал Драгоций, и каково было сжимать ее жизнь в тисках. — Вижу, я тут лишний. Не хочу дожидаться прихода нашей семейки, — вещал незнакомый голос, обернутый непроницаемым полотном, — ты всегда можешь рассчитывать на меня, Вель. Я помогу тебе и дам совет. Возьми, эта янтарина хранит воспоминания о моем разговоре с Вердом, оно принадлежит и тебе тоже. Используй его как средство связи.       Рэт все же бросил косой взгляд на мужчину, сработали привычки, вбитые учителем. В нем было что-то от Фэша и от него самого: разворот плеч, положение головы, резкость в чертах. Он мог бы сойти за Драгоция, не улыбайся так искренне, отстранено подумал он. — Вы первый родственник, советам которого мне хочется довериться.       Засеребрилась дымка перехода, и они остались с Вельгой на поляне одни у догорающего костра. Ничего вокруг не напоминало об ушедшем спасителе.