Полет буревестника

— Я хочу жить, как придется… а всех несогласных послать к маре. Это и есть свобода. Слова неназванной девочки.

      Александр исчез, оставив в моих руках гладкий янтарный камешек. Я бережно сжала его в ладони, чувствуя забытое тепло. Там хранился осколок моего дома, истинного дома, затерянного в кружеве параллелей и почти недостижимого. Нестерпимо захотелось увидеть это воспоминание, услышать голос отца, снова почувствовать мягкость маминой руки. Стать девятилетней девочкой, у которой совсем другие заботы. Но я уже давно не она. И ее жизнь такая же чуждая, как и полузабытые имена родителей. — Вельга? — Рэт прокашлялся. Его голос походил на шелест ветра в жестяной трубе, такой же хрипатый и потерянный.       Драгоций все еще приходил в себя, чуть подрагивая у меня в руках. Его кожа потеряла всякую краску, а глаза наоборот блестели тающим льдом. Мной овладела трогательная нежность, какая бывает, если взять в руки выпавшего птенца. Я дотронулась до мокрого лба, заправляя темные кудри. — Тш-ш-ш, все хорошо. Теперь уже все хорошо. — Я все помню, Вель. Я чувствовал все, что чувствовал он, видел, слышал и делал. Мне казалось, что это никогда не кончится. Время, ты как? Тебе больно? — он попытался выпутаться и заглянуть мне в лицо, но я не дала. Не уверена, что выгляжу лучше и не стоит ему переживать еще и из-за этого. — Смотри наверх, видишь, сколько звезд глядят на нас оттуда? Когда-то я думала, что если очень сильно захотеть, можно добраться до них. Конечно, пришлось бы долго лететь, поднимаясь все выше и выше, крылья бы очень устали, а тело покрылось инеем. Но когда ты веришь, что цель достижима, путь к ней уже не так страшен. Помню, моя мама, услышав это, отвела меня ночью к пруду и сказала, что вот они, мои звезды. Я побежала в воду, где отражалось небо, но единственное, что ждало меня там, было холод и пиявки. Иногда мы мечтаем о звездах, а получаем холод и пиявок. Но все равно продолжаем засматриваться в небо.       Мы помолчали, каждый думая о своем. Вся накопленная усталость легла на плечи железной мантией, и нестерпимо захотелось заснуть прямо здесь, в лесу у горящего костра. — Мы найдем ее. Клянусь, больше она не навредит тебе, — в голосе Рэта послышались интонации учителя, — она заплатит. В следующий раз я не дам им обдурить меня. — Им? С ней был кто-то еще? — Ее защитила другая эррантия, принявшая вид девочки. Мне кажется, она была твоей знакомой, — Драгоций мрачно усмехнулся. — Ей бы я тоже с удовольствием свернул шею. — Значит, это правда, что Николь… навредила тебе? –не хотелось верить, что эта малышка способна на такое. До сих пор она казалась мне существом, лишенным жестокости и коварства. Но, наверное, я ее просто плохо знала. — Будь аккуратна с той травой, что получила от нее. А еще лучше отдай ее учителю, — хмуро посоветовал Рэт, — проклятье, ненавижу васильки. — Да уж, теперь будешь от них шарахаться, — у меня нашлись силы на улыбку, — что же этот лес так не любит нас? Что не поход, то катастрофа.       Рэт вымученно усмехнулся, а потом все же развернулся ко мне. Я вздрогнула под его пронзительным взглядом. Впервые в нем было столько смятения и тоски. Видимо, воспоминания об этой ночи будут еще долго терзать его. — Зачем ты искала меня? Я же предупредил, что это ловушка. — Я догадалась обо всем, это правда, — Рэт рвано вздохнул на этих словах, — и вообще, может ты хотел покусать Феликса? Тогда прости, что вмешалась. Но боюсь, он бы в ответ смял тебя под копытами. А потом весь замок бы шарахался от тебя. Если бы ты вернулся туда, конечно. — Астрагор учил нас, что нельзя возносить интересы других выше своих. А ты обжигаешься на этом и все равно лезешь, — в его голосе зазвучала непривычная теплота. — Я так делаю для очень узкого круга… И никогда не жалею. — Все надеешься долететь до звезд? — Драгоций странно повел рукой, будто хотел прикоснуться ко мне, но в последний момент передумал. Мне стало смешно, захотелось обнять его лицо ладонями и крикнуть, что уже все кончилось. — Или найти лужу, из которой уже не выплыть, — я сама взяла его за руку и крепко сжала, как в тот раз, когда мы сидели у костра и ждали Огневу.       Рэт неуверенно улыбнулся, так не похожий на себя обычного, а потом опустил взгляд. На его коленях возник часолист в темно-коричневой толстой обложке с хитрым теснением. — Я не знаю, какие слова извинений подобрать… У меня не очень много опыта в подобном, — я фыркнула, — зато знаю, что такое невозможно забыть. Помнишь, я поймал огнежара в Драголисе? Теперь он твой. Он похож на звезду, во всяком случае, света от него многим больше.       Мне в руки приземлился хрустальный шар, выплывший из хранилища часолиста. Он завис над коленями, а внутри со сложенными крыльями сидел огнежар. Он уже не бился о стенки и не клевал холодный панцирь клетки. Но его глаза жадно всмотрелись в мое лицо, словно птица пыталась заговорить. — В детстве я мечтала о таком питомце, — пальцы коснулись гладкого стекла, открыв серебряный замочек. — Но потом поняла, что светит он слишком ярко, а поет только о небе.       Рэт склонил голову, наблюдая, как я бережно сжала трепещущееся тельце и достала его из шара. Наши лица озарились голубым сиянием, как будто мы действительно поймали звезду. — Хочешь вернуть его лесу? — Рэт завороженно накрыл мои ладони своими, тоже ощутив жар маленькой птички. Его рука была больше моей и могла спокойно закрыть ее целиком. Огнежар тихо запищал, но клеваться не стал. — Может, это вернет нам его благосклонность.       Наши пальцы разжались, и птица стрелой взмыла вверх. Ее крылья жадно загребали воздух, а головка гордо задралась. Огнежар завис над нами и тоненько запел. Мы затаили дыхание, ловя его трель. Это было прекраснее любой скрипки или флейты, что когда-либо звучала при мне. И вряд ли что-то вообще могло сравниться с этой песнью, ведь посвятили ее свободе. Я мельком глянула на Рэта и заметила, как завороженно он внимает каждому звуку.       Но вот наша пташка улетела в ночной лес, в свой дом, искать родное гнездо. В небе словно стало меньше звезд, так потемнело вокруг после ее отлета. Магия ушла. — Скоро здесь будет Рок, я связался с ним и сказал, где нас искать. — Уж лучше бы нас отправили сразу в замок пешком, — желания видеть остальных охотников у меня не возникало, а уж отчитываться перед ними — подавно. — Угу, тебе сейчас только по лесу прыгать, — Рэт покосился на мою больную ногу, и взгляд его снова потяжелел.       Но больше я не позволила ему отстраняться, а сама села под бок. Чужое тепло тут же обожгло и разлилось по телу приятной истомой. Наконец, Драгоций отмер и накинул мне на плечи свой плащ. Моя голова скользнула ему на плечо, а дыхание становилось все более размеренным. Мы обсудили странного мужчину, разговор с которым Рэт не смог вспомнить — видимо, Александр способствовал этому. Я сказала, что сама не знаю его и также удивилась посторонней помощи. Драгоций не особо-то мне поверил, но допытываться не стал.       Приближение всадников было слышно издалека. Я лениво отодвинулась от Рэта, не желая создавать новые пересуды. Впрочем, чужой плащ так и остался на моих плечах. Ладони чуть вспотели, и живот неприятно скрутило — скорее бы очутиться в теплой постели и проспать пару дней. — Ты совсем мозги потеряла? — первым на поляну выскочил Феликс, на лбу которого появилась глубокая ссадина. Парень злобно уставился на меня, словно все это время ждал возможности высказаться. — Впрочем, это можно спросить у вас обоих. — Меня лошадь понесла. И как видишь, все обошлось. — Твоя лошадь недавно нашла нас. Вся ее спина в крови, шерсть обгорела, а глаза шальные, будто кто-то хлестал ее плетью часа три не переставая, — это сказал уже Рок. — Могу ее понять, — слабо усмехнулась я. Хорошо, что Уголек выбрался к ним, он точно не заслужил пропасть в каком-нибудь местном болоте. — Вы поймали эррантию? — спросил Рэт, до этого хранивший непроницаемое молчание. — Ее недавно вычислили, сейчас гонят Дир и Войт, но вряд ли у них получится настичь эту тварь. А задерживаться тут до рассвета мы не станем. — Но больше она к нам не сунется, это можно сказать точно, — Феликс хищно усмехнулся, — мы знатно покружили по всей округе. — Она намного опаснее, чем кажется. И за ней кроется кто-то намного более сильный, — Рэт остро взглянул на Рока. — И с чего такие выводы? — Убедился на собственной шкуре.       Больше мы не стали ждать и повернули домой. Дорога назад заняла весь остаток ночи и часть утра, а весь следующий день прошел в кабинете учителя. Он выслушал весь наш рассказ, заставив в мельчайших подробностях вспомнить вещи, которые хотелось бы забыть. А затем пообещал назначить Рэту дополнительные часы занятий для лучшего управления часодейным обликом. Мне же прописали курс временных переходов и отладки координат.       А через неделю рассказали о нашем участии в готовящейся экспедиции, совместной с эфларской делегацией.       Впереди назревало явно что-то интересное. И мне уже было немного не по себе.

Конец первой части.