Полет буревестника

«Мы любим желать то, чего у нас нет, и совсем не видим того, что есть. А потом уже не отличаем одно от другого» Захарра Драгоций, смотритель Зодчего Круга

      Остаток лета прошел спокойно, похожий на лоскуток ясного неба, окруженного черными тучами. После всех событий мы только этого и хотели: наслаждаться размеренными деньками и забыть про свалившиеся неурядицы. За эти полтора месяца многие в замке догадались, что один из старших учеников нашел себе подружку, но нам с Рэтом было как-то все равно. Ничего предосудительного мы не совершали, так что старшим быстро наскучили, а младшие побаивались к нам лезть. Особенно после того, как Драгоций осадил самых напористых. Да-да, я сейчас говорю о Кае и его прекрасных шуточках.       Василиса с Захаррой, наконец, перестали умолкать при моем приближении и заметно расслабились. Мы стали проводить вместе куда больше времени и даже пару раз устраивали общие тренировки. Василиса показывала нам тиккеровку, а мы завороженно следили за полетом мантисс и вслушивались в их шепот.       А еще близился праздник Урожая, который отмечался на Остале испокон веков, особенно среди Духов. Обычно в этот день к нам приезжали знатные господа, и весь замок преображался, теряя привычную мрачность. Но что будет в этом году, никто не знал. Если с эфларцами удастся договориться, то может учитель и решит устроить большое торжество.       Все слухи и страхи вокруг ночной охоты подутихли, и я смогла немного успокоиться, да и Рэт перестал тупить взгляд. Все-таки долго винить себя в чем-либо он не умел, и оттого довольно быстро пришел в себя. Остальные участники тоже лишний раз не трогали нас. Видимо, каждый сделал свои выводы и примирился с ними. Один лишь Рок стал как-то по-новому смотреть на меня. Не могу описать точно, но его взгляд чуть изменился… став более заинтересованным, что ли? Рэт как-то поделился, что Рок единственный тогда не злословил в мою сторону и не потешался над «женской придурью». Он даже ничего не сказал нам с Рэтом, когда стала ясна близость между нами, кроме короткого: «учителю, кончено, плевать, но пока вы ведете себя в пределах разумного».       Только Феликс не уставал донимать своими язвами, но делал он это весьма осмотрительно, когда Рэта не было рядом. Мне было все равно на большинство его острот, так что парню приходилось стараться в поисках действительно обидных шпилек. Один раз он даже достиг цели, лениво сообщив, что в ту ночь разглядел у меня на ноге длинные рваные раны от когтей и спросил, так ли приятно было их получить. Но в остальном Феликс молчал, даже не напомнив о нашей сделке.       В общем, это были золотые дни, на смену которым пришел промозглый сентябрь.       Я спешила на лекцию по выстраиванию ложных и обманных ветвей будущего. Ее вел Рэт, поэтому можно было чуть опоздать в пределах разумного. Разумным считалось зайти в класс не позднее самого Драгоция, который терпеливо ждал меня на лестнице. И его терпения хватало еще минуты на полторы. Я ускорилась и наконец, разглядела знакомую макушку. — Ты задерживаешь пару на четыре минуты, — наигранно строгим голосом оповестил Рэт. — Ой, кто тут говорил, что на уроках есть лишь одно правильное время, и оно отображается на его часах.       Я уже привычно прижалась к его плечу и осторожно задела ногтями край мантии. Но Драгоций нехотя отстранился. — Сегодня стоит поторопиться, ко мне подослали одного змееныша. И иди-ка в класс первой. А я подойду через пару минут.       Я усмехнулась, тоже мне, конспиратор, но спорить не стала. В классе, действительно, поджидал небольшой сюрприз. На втором ряду сидел скучающий Примаро, а все ученики испуганно зажались в самый конец. Надо бы незаметно проскочить куда-нибудь в уголок, хотя Рэту это не понравится. Он привык, что на его парах я сижу впереди и не спускаю с лица заинтересованной мины. — А, Вельга… думал, ты появишься вместе с Рэтом, — Примаро как всегда отличился прекрасным чувством такта.       По рядам прошлись тихие смешки, и все тут же обратились в слух. — С чего бы… понятия не имею, где его носит, — выдавила я. Не хватало еще отчитываться перед классом. — Ну конечно! А кто по вечерам у фонтана сидит, — крик донесся откуда-то с задних рядов, но кому принадлежал, я понять не успела. — И кто же, Дин? — все сразу стихли, за моим плечом показался Рэт. — Я надеялся, что в мое отсутствие вы найдете дело посерьезнее, чем обсуждать сплетни. А могли бы повторить прошлый конспект, так как начнем мы с его проверки.       Теперь тишина сменилась разочарованным гулом. — Иди, — Рэт подтолкнул меня к партам, — хватит топтаться в дверях. — А разве опрос начинают не с опоздавших? — Примаро подпер щеку рукой и сонно щурился, — так, просто уточнение.       Я кожей чувствовала, как у Рэта скрипят зубы. Еще немного и начнет обрастать шерстью. — У меня своя методика. Я начинаю с тех, кто… — Но я могу ответить, — мара, зачем мне было вмешиваться… но почему сначала говоришь, а потом только думаешь, — прости, — совсем тихо добавила я, пришибленная хмурым взглядом. — Помнишь, как также отвечала мне на экзамене? Ты же тогда тоже вызвалась первой, —       Драгоций покачал головой… вообще-то это он меня вызвал, — ладно. Начнем с Вельги. Он отступил к кафедре, поманив следом. Мне вдруг показалось, что я очень провинилась перед ним, хотя в чем именно сказать не могла. Если только в том, что не вовремя открыла рот.       Рэт задал пару вопросов с прошлой лекции, ответить на которые было нетрудно. — И ложное будущее никогда не должно затмевать вероятное. Для этого мы помечаем его одной огненной полосой, а после того… — я прервала ответ, увидев встающего Примаро. — Ты хотел что-то спросить? — голос Рэта прозвучал почти дружелюбно.       Драгоций кивнул: — Хотел дополнить ответ Вельги и спросить, может ли наше будущее впитывать в себя черты часодейного обличия? — захотелось куда-нибудь исчезнуть, — вот я, например, замечал, что после того, как освоил перевоплощение, стал больше любить солнцепек и могу часами неподвижно сидеть там. А ты, что скажешь, Рэт Драгоций? Ведь твой облик более внушителен и силен.       Мне было хорошо видно, как Рэт вцепился в край стола, а его взгляд заострился. Время, и не разобрать же: говорит чудик наугад или действительно что-то знает. — Ты задал весьма скользкий вопрос, и я постараюсь ответить хладнокровно. Часовой облик — это тень, которую отбрасывает наша временная параллель. Тень никогда не сможет заползти в будущее хотя бы потому, что ее продвижение крайне предсказуемо, а завтра хаотично и имеет тысячи отражений. Нет, часовой облик — это всего-то возможная ветвь вероятности, в которую мы можем погрузиться на краткий срок. — Я слышал, что бывали случаи, когда превращение становилось доминантом и вытесняло человека из его собственного коридора… И, кажется, сейчас отвечала Вельга. Может, дадим ей закончить?       Рэт обернулся ко мне и наклонил голову. Видимо, ему самому хотелось услышать мои мысли, а у меня их не было… только звериный рык и стекающая кровь по ноге, будто снова наступила та ночь. — Тогда будущее человека просто разрушается. И остается всего лишь животное, — только бы не столкнуться с ним взглядом, — надеюсь, я ответила на твой вопрос? — Исчерпывающе. — Садись уже… Открывайте записи. Сегодня поговорим о нефиксированной судьботочке в клубках.       Я проскользнула за свое обычное место, все еще сгорая от волнения, как назло Примаро уселся рядом. Рэт начал лекцию, и весь класс наконец-то заполнил размеренный скрип пера. Я больше не стала искушать судьбу и взялась записывать под диктовку. К тому же, рассказывал Драгоций действительно интересно, хоть и было видно, как он напряжен. Захотелось подойти и обнять его, прижать к себе и не отпускать, пока Рэта не отпустят воспоминания. — Откуда ты столько знаешь про часовой облик? — я наклонилась к Примаро. — О таком нигде не говорили… — Многие часовщики во время последней войны покинули родной коридор, приняв личину воплощения. И тогда один умный, но весьма коварный Дух придумал способ навек заточить их там. Не стоит труда понять, сколько бед принесли его труды и сколько талантливых мастеров променяли жизни на звериные шкуры. О, это был отъявленный мерзавец, — во взгляде Примаро впервые показалось что-то похожее на злость. Может, кто-то из его семьи пострадал тогда… Я стала припоминать даты войны. А ведь прошло уже века три, не меньше.       Надо разузнать побольше об этом Духе… может, это как-то свяжет нас с эррантией. — Хорошо, что сейчас про этот метод забыли. — То, что создают подобные негодяи, живет вечно.       Остаток лекции прошел спокойно. Ученики медленно покидали класс. Примаро ушел одним из первых, попрощавшись со мной и едва кивнув Рэту. Я дождалась, когда последние ребята выйдут за дверь, и подошла к Драгоцию. — Вот же, белобрысый змееныш, — рассерженно прошипел он, сам напоминая пресмыкающееся. — Всегда знает больше остальных. — А мне кажется, ему просто «повезло» нарваться на нужные вопросы. — Ему всегда везет! — резко одернул Рэт, но быстро взял себя в руки, — прости, не хотел срываться. — Пойдем на свежий воздух, а то ты скоро обрастешь иголками.       Мы спустились в мой небольшой садик, усевшись прямо напротив родного окошка. Деревья уже пожелтели, а некоторые и вовсе успели облысеть. Осень в Змиулане походила на огненные всполохи, такая же короткая и красочная. На клумбах доцветали желтые ромашки, астры и золотые огни. Природа переживала последние краски, готовясь стать девственно белым холстом. — Завтра к нам приезжают эфларцы. И господин учитель хочет, чтобы ты помогла ключникам разместиться, — Рэт одарил меня пронзительным взглядом, демонстрирующим крайнюю степень скрытого раздражения. — Так что кого-то ждет прекрасная возможность завести новых друзей. — М-м-м, слышала, бронзовый ключник весьма неплох, а Василиса отзывалась о нем исключительно приятно, — я не смогла удержаться от небольшой провокации, — думаю, мы быстро поладим. — Воспитанник Черной Королевы, ставший ключником при таинственной гибели предшественника? Да уж такой внушает исключительно приятные впечатления. — Значит, скоро мы пойдем в этот замок, — я поежилась, против воли вспоминая все предостережения.       Как там говорила Гелла… беги куда угодно, но успей до раскрытия тайны… — Да, и это огромная честь, оказанная учителем. Эфларцев давно пора отстранить от всех экспедиций, отобрать ключи и самим забрать спрятанные сокровища, — Рэт говорил все ожесточеннее, — но пока мы вынуждены считаться с их мнением, слушать зодчих и притворяться, что слово РадоСвета имеет какое-то значение. — Думаю, они с не меньшим рвением желают нам добра и процветания.       Рэт усмехнулся, и черты его несколько смягчились. А ведь он, действительно, считает всех эфларцев врагами, хотя они его даже не тронули… Но теперь понятно, какие настроения царят среди старших, а кто их сеет еще яснее. Астрогор всегда умел вселять ненависть. — Еще… Не забудь лично встретить хрустальную ключницу и выслушать все, что она скажет. Поверь, жалеть тебе не придется, как и дорогим эфларским гостям.       Теперь настал мой черед кривиться. Перспектива пересекаться с Маришкой больше одного раза в год отталкивала. К тому же, я еще помнила, как эта дура опозорила меня перед всем Змиуланом. Но дела, есть дела. Тут не до личных счетов. — Если настаиваешь… Но тогда ты поможешь мне начертить схему часового маятника для Войта. — Время, ты меня используешь. Я ведь только на прошлой неделе исправлял твои каракули. — Что поделать, если детали часовых машин особенно меня любят. Зато Войт так долго рассматривал тот чертеж, а потом даже спросил, сколько ночей он занял. Я сказала, что научилась чертить во сне. — Тащи сюда листы. И карандаш. Хотя нет, карандаш я свой возьму.       Мы разместились в одной из беседок, где Рэт тут же взялся за мой злосчастный чертеж, склонившись над ним. А я сидела и с улыбкой рассматривала, как темные завитки падают ему на лоб, и Драгоций постоянно сдувает их. Все-таки есть плюсы и от отношений со старшими учениками. Во всяком случае, чертят они мастерски.