Полет буревестника

"Она считала себя чистой после того, как надевала перчатки. А все руки искупала в крови." Из мемуаров придворного поэта

      Вокруг было темно. И тихо. Сразу вспомнился урок Рока, который тот проводил в первых казематах Змиулана. По слухам в них держали пленных фей во время первой войны… ноги обожгло раскаленным железом. Я взвилась и вслепую понеслась вперед. Что-то твердое и холодное ударило по коленкам, но это не могло сравниться с режущей болью. Я наощупь преодолела этот барьер и упала на холодные плитки. Тишину прорезали судорожные вздохи.       Да у меня же все ноги мокрые. С конца стрелы сорвался белый шар, освещая пространство вокруг.       Сапоги превратились в сморщенные лоскуты кожи. Их носы скривились, а голенище пошло уродливыми складками, словно кто-то бил ими по гранитной стене. Я стянула их. Слава времени, сами ноги не пострадали и лишь покраснели. Где же я? — Феликс? –голос потонул в тишине этого странного места, так и не получив ответа.       Драгоция рядом не было. Вот теперь стало страшно. Под босыми ногами чувствовался каждый кусок отколовшейся плитки или щебня. Они впивались в кожу острыми гранями, словно пытаясь слиться с ней. Я подошла к бортику пруда. Именно через него открылся переход. Мара, какая странная вода. Одна ее половина была синяя, а вторая зеленая. И она явно создана не для купаний, во всяком случае сапоги это купание не пережили… а что стало бы с голой кожей.       Интересно, получается переход был настроен только на одного человека, или он раздвоился во времени? А может Феликс сейчас вообще застрял в сети зеркальных переходов, как я в этой странной комнате. Надо было связаться с кем-нибудь из семьи. И не с кем-нибудь, а с Рэтом… очень хотелось услышать его. Но эта идея была едва ли осуществима, Драгоций сейчас в Расколотом замке, а значит в другом времени.       Никто из старших так и не ответил ни Дир, ни Феликс, ни Эртур. Переборов страх, я попыталась связаться с учителем, но и тот молчал. Осознание всего происходящего медленно наваливалось, забирая остатки уверенности. Я встала и начала делать круги вокруг бассейна. Походила между колоннами, разглядывая картины, нашла массивную створчатую дверь, но та была плотно закрыта. Все место напоминало заброшенный дворец… или замок. Я резко остановилась и еще раз подумала о Рэте. Только на этот раз представила его образ, коснувшись метки. Крыло сразу потеплело, и под пальцами набух контур.       Значит, меня действительно занесло в Расколотый замок. Я покачнулась и схватилась за колонну, чувствуя дурноту. Мара… неужели и вправду… «Вельга?» — голос в голове шел будто бы через завесу. «Рэт, вы все еще в замке?» «Да. А ты где? Что ты тут делаешь?» «Прошла через какой-то пруд, вы нашли комнату?» — слава времени, что они где-то рядом.       Значит, скоро найдут меня. А там даже сотня палок от учителя не так страшат. «Мы сейчас у ее дверей. Зодчий пытается открыть. Время, попытайся, как можно яснее передать то, что видишь через метку».       Я закрыла глаза, до боли смежив веки. В темноте возник бортик бассейна, картины и створки дверей — протяни руку и дотронься. Секунду Рэт молчал, а потом попросил передать образ двери поближе. «Ты в бронзовой комнате. Сейчас стоишь по ту сторону нашей двери», — пораженно зазвучал его голос. «Не дай мара, чтобы эфларцы увидели тебя. Прячься, а я пока поговорю с Роком».       События менялись так быстро, что я не успевала ни удивиться, ни испугаться. Меня несло бурным течением как сброшенный листок, оставалось только перепрыгивать с порога на порог. Я затравленно огляделась. Неужели это и есть одна из семи легенд замка? То, что сотни часодеев пытались разглядеть в будущем? Каждая комната хранит секрет. Я снова подошла к бассейну и заглянула в его раздвоенные воды. В горле набух ком. Эта мерзавка пыталась убить меня, открыв переход в маровой луже. И спасибо сапогам, что вместо моей коже расплавилась телячья.       Двери задрожали. Я накрылась крыльями, притаившись за колонами. Сейчас Рэт придет и вытащит меня отсюда. Скоро снова буду томиться в подземелье и радоваться жизни. Еще бы с Феликсом все было нормально… Хотя этот хорек заслужил небольшой трепки. — Невероятно, это и есть та комната, — звонкий голос Василисы отразился от стен, птицей пролетев по залу.       За девочкой появился Фэш и Маар, недобро косящиеся друг на друга. Потом вышел Миракл, Рок и последним показался Рэт. Он напряженно огляделся, но связываться со мной не осмелился. Я до боли сжала холодный мрамор. Как же хотелось выбежать к нему и спрятаться под темно-зеленными крыльями, и чтобы ни эфларцы, ни учитель не достали меня. — Время, а это что? — зодчий подошел к бассейну и аккуратно дотронулся до остатков моих сапог. Вот же дура. Я забыла спрятать их. — Вы уверены, что ввели правильные координаты и до нас тут никто не появлялся? — холодно спросил Рок. Проклятье, это надо же так подставиться. — Совершенно точно, господин Драгоций. Давайте отмотаем этим… сапогам время и убедимся в этом. К тому же, мне не терпеться узнать, что приключилось с их хозяйкой. — Хозяйкой? — Это просто кусок старой кожи, — вмешался Рэт, — в погоне за воробьем мы можем упустить огнежара. Сначала стоит разгадать секрет комнаты.       Я выдохнула, только когда зодчий кивнул и направился к бассейну. Следующий час прошел как в тумане. Все время казалось, что вот сейчас меня точно заметят. Каждый раз, когда кто-то направлялся в строну колонн, руки судорожно царапали камень. Один раз все столпились в метрах трех от моего укрытия, рассматривая какую-то чудную картину. Но потом все внимание перетянул на себя бассейн.       Один Рэт остался разглядывать старинную фреску, пока вся группа задумалась над чудотворной водичкой. Я путанно объяснила свое местоположение, и Драгоций подошел почти вплотную. Его рука невзначай коснулась гладкого крыла и провела по нему. Стало щекотно. — Рок сказал, чтобы ты сидела тут, как мышка. Выскочишь из комнаты последней, а там мы с тобой вернемся в замок через отдельный путь. Если время нам улыбнется, то эфларцы ничего не заметят, — одними губами прошептал Драгоций, после чего поспешил вернуться к группе.       У меня в конец затекла спина и ноги, а голые ступни неприятно холодил шершавый пол. Они что, решили утопиться в этом бассейна? Как можно так долго обсуждать, кому достанутся две несчастные пробирки. Хоть бы их мара разбила… Я пыталась как можно тише размять плечи, но никакие ухищрения не помогали. Оставалось только ждать, когда экспедиция завершится. Наконец, мои молитвы были услышаны и Рок предложил настроить обратный переход. Все медленно стали выходить из комнаты, бросая на прощанье долгие взгляды. Я уже хотела покрасться к выходу, как Огнева резко остановилась и вернулась к бассейну. Что же тебе неймется… Пришлось застыть на полушаге.       Василиса как будто кого-то видела. Она присела на бортик бассейна, вглядевшись в его воды. Жаль, было не видно, что же ее так привлекло. Но зато под кожу прокрался почти осязаемый кусочек льда. Он медленно скользил между лопаток, оставляя липкий след. Я втянула воздух, пахнущий полевыми цветами и зверобоем. В животе скрутился тугой узел, и через позвоночник прошли острые иглы. Это была Она.       На узорчатом бортике сидела Николь и что-то показывала Огневой. Я видела ее спину с двумя длинными светлыми косами. Рука легла на метку и застыла. Если позвать учителя, то ничего уже не исправишь, шепнул голос из глубины, и ты вовеки себя не простишь. Мне вспомнились всезнающие глаза Примаро, рука Геллы, Фэш и Василиса, застывшие вместе, смеющаяся Захарра — все они как будто поселились в сознании, безмолвно наблюдая за мной. Их судьбы натянутыми струнами зависли на концах пальцев — сожми руку, и нити оборвутся.       Я отшатнулась. Мне не хватало воздуха и хотелось разорвать грудь. Нет, нет, нет. Ты не должна сомневаться, не должна повторять чужих ошибок, вспомни свои клятвы, учителя, Рэта. Подумай, что бы он сказал сейчас? Драгоций бы уже снес голову этой эррантии за все хорошее. Мне показалось, что где-то послышался треск: так рвались мои нервы. Николь все еще сидела на бортике, но в любую минуту девочка могла раствориться в воздухе. Иногда стоит изваляться в грязи, но сделать то, что должно. И если Астрагор попросит, принести ему на завтрак вырванное сердце. Пускай и свое собственное.       Я закрыла глаза, касаясь метки. Нити разлетелись на лоскуты. Вот и завершение истории — змей вонзил зубы в собственный хвост. «Она здесь, учитель. Эррантия стоит передо мной». «Прекрасно, Вельга. А теперь ты убьешь ее».       Я не успела ответить, как что-то наотмашь ударило меня. А дальше наступила пустота.       Я хотела пошевелить руками, но они все время ускользали. Мое тело сделало выпад вперед так стремительно, что поток воздуха прошелся по лицу. Что-то липкое коснулось живота, а потом растеклось по всем внутренностям, превращая их в холодный студень. Метка жгла плечо, словно клеймо, и мне хотелось содрать ее вместе с кожей. Но потом как будто чья-то рука сжала все мои кости разом, выдавливая из тела душу. Это был Астрагор. Его невидимая хватка держала меня, а потом он, словно змей, заполз в сознание. После этого я стала просто наблюдателем. Меня как будто и вовсе не было, только полутень, плавающая на грани осязания.       Василиса что-то закричала, поднимая голову от бассейна. Николь обернулась следом, и на ее детском личике отразился испуг: неужели все поняла? Астрагор вызвал стрелу и без слов пошел к ним. — Вельга! — крик Огневой заглушил первый прицеленный эфер.       У нее еще был шанс убежать. Пока Дух будет изживать эррантию, ключница может догнать эфларцев, а там ей один путь — на родину. Но она не побежала. — Это Астрагор занял ее тело, — тихо сказала Николь, — тебе пора уходить. — Нет! Вельга, ты меня слышишь? Борись! — Василиса тоже схватилась за стрелу, но исход поединка был решен с самого начала.       Я горько усмехнулась. Борись. Учитель всегда получал то, что хотел; так, как хотел… А сколько мошек он раздавит, продвигаясь к своей цели? Скольких людей сживет со свету? Ну, мы же не виноваты, что муравьи заползают под наши шаги. — Сейчас я убью твою эррантию, ключница. А потом заберу с собой в замок, где запру и не выпущу до конца обучения, — по залу пробежал мой глухой голос, — там ты и будешь дожидаться своего конца.       Я видела, как отчаянно Василиса бросилась в атаку. Ее стрела блестела темным золотом, пуская один эфер за другим. Но учитель лишь отмахнулся от них, а сам направился к эррантии. Николь так и сидела на бортике бассейна, недвижимая и спокойная. Но стоило Астрагору подойти, как девочка зачерпнула ладошкой воду и прыснула ей прямо в лицо Духу. Меня снова тряхнуло, и я почувствовала, как дрожат пальцы. Мои пальцы. А это значит… Я через силу согнула их. По губам скользнула слабая улыбка. А потом учитель вновь впился в меня, выгоняя из собственного тела.       Я затряслась под напором, но теперь власть уже не давалась ему так просто. Василиса и Николь устремились к выходу, за что их сложно судить. «Мара бы тебя побрала Вельга, дай мне закончить», — гремел в ушах голос Астрагора.       Но я как бешеная собака вцепилась в свой разум. Перед глазами заплясали черные и пурпурные пятна. Из носа текла кровь, красные ручейки стекали по подбородку. «Идите в безвременье! Учитель», — закричала я, — «вы не убьете ее моими руками».       Мне как будто дали дубинкой по спине. Позвоночник жалобно хрустнул, и тело вновь изменило. Астрагор больше не медлил. Он прицелено ударил по Николь какой-то черной дрянью, разъедающей плитки. Девочка повалилась на пол. Василиса застыла в метрах трех от двери.       Я попыталась вмешаться, но меня как будто поместили в плотную коробку. Астрагор сбавил шаг, вновь прицеливаясь. Второй удар выбил из Николь тихий вскрик, а потом руки эррантии стали таять, как свечной воск. Девочка беспомощно поползла в сторону Огневой, но с каждой секундой ее черты тускнели. — Николь, — Василиса кинулась на колени перед ней, снимая с шеи тиккер. — Василиса, выслушай меня… Когда будешь выбирать, то выбирай сердцем… Рада была свидеться… Сестра, — последнее слово ударило по Василисе сильнее любого эфера. Она выронила тиккер, и тот с глухим звоном покатился по плиткам. — Вельга, — Николь обернулась ко мне, будто знала, что я слышу ее, — ты все сделала правильно. Вернись к семье.       А потом ее тельце окончательно разлетелось в воздухе. Я чувствовала, как Астрагор довольно ухмыляется моими губами, и какой жесткой насмешкой горят его глаза. — Я всегда считал, что женщины слишком болтливы. Даже перед смертью, — с расстановкой начал он, — а теперь вы, мои дорогие ученицы, вернетесь в Змиулан и сполна ответите за свое неповиновение.       Он как будто говорил сквозь стекло. Я уже не слышала и не различала слов. Нет. Передо мной была только Василиса, сидящая на растрескавшемся полу и сжимающая тиккер. Двери в комнату раскрылись, и Миракл буквально вбежал внутрь. — Как вы это объясните, Драгоций? — бушевал зодчий, — вы и ваши ученики поставили под угрозу все договоренности между нашими планетами сегодня.       Кажется, всем уже было известно, что Астрагор в теле одной ученицы вырывал крылья второй. За спиной Миракла в зал степенно вошел Рок, который слегка поклонился мне, за ним почти вбежал Фэш, бросившейся к Василисе. И Маар. Но нигде не было Рэта… — Я не намерен ничего объяснять. Сейчас я с воспитанниками возвращаюсь в Змиулан, а вы, господин зодчий, — на Эфлару. Там можете рвать любые соглашения. На что мне клочок бумаги?       Василиса, шатаясь, встала. Ее лицо было бледным как маска покойницы. — Не смей! Ты убил ее! — она сделала шаг навстречу Астрагору, но ее придержал Фэш, — убил! Я не вернусь к тебе!       Звонкий удар повалил ее обратно на пол. Вся щека ключницы горела багрянцем. — Кажется, тебе не помешает пара десятков ударов вымоченными розгами… Что скажешь, племянник?       Фэш люто глянул в сторону учителя. В его голубых глазах плясали искры. — ВРЕД! — одно короткое слово послужило спусковым крючком. Фэш Драгоий поднял стрелу на своего учителя. А за ним встали зодчий и Маар.       Я вновь почувствовала, как Дух слабеет. Это был шанс. Перед глазами все завертелось, но на этот раз мое сознание медленно вытесняло пришельца. Я видела, как Рок разрывается на два фронта, как его эферы не успевают блокировать все атаки, часто которых попадает в Духа.       Кто-то со всей силы дал мне пощечину. Я подавилась воздухом, стараясь прокашляться. С щеки будто спустили часть кожи. — Прости, но так было куда быстрее избавиться от него, — надо мной навис Фэш, — и давно хотелось… Тебе надо бежать. Быстрее, выходи из комнаты, а там молись, чтобы Рэт не передумал помогать… Проклятье!       Драгоций едва успел отбить огненный эфер, летящий в нас. Затем его руки подоткнули меня. Я припала к стене и, придерживаясь, пошаталась к выходу. Вокруг все гремело. Тело было слабым и вялым, словно меня морили голодом дня три. Каждый шаг становился маленькой победой. У самых дверей я оглянулась.       Время, будь на нужной стороне. — Вельга? — родные руки подхватили меня, словно тряпичную куклу. Рэт сжал тело так крепко, что кости заныли. Но я лишь сильнее припала к нему, чувствуя, как горло дерут треуглы. — Мара, досталось же тебе…       Он несмело коснулся моих волос, а потом приподнял лицо. В голубых глазах было столько застывшей тоски. — Держись, — прошептал он, — скоро все кончится… ты правильно поступила.       Мне не хватило смелости спросить, в чем именно заключалась моя правота. В том, что выдала Николь или подняла стрелу на учителя?       За нашими спинами раздался грохот, кажется, сломалась одна из колонн. — Давай убежим, — я вцепилась в его плащ, словно Рэт мог раствориться, подобно Николь, — убежим так далеко, чтобы никто не смог дотянуться до нас. — Нет, — он грустно улыбнулся. — Я не побегу. Но ты, Вель, в Змиулан не вернешься.       Я застыла, пораженная его словами. Неужели наши дороги расходятся… пальцы побелели, и ткань едва слышно затрещала. Не отпущу. — Рэт… Нет, — я сама понимала, как он прав и нам действительно стоит на время забыть друг друга, но сердце мешало принять это. — Так правда надо? — Я отправлю тебя в Драголис, а Астрагор узнает, что ты… затерялась во времени. Это даст время. — Ты скажешь ему, что зачасовал меня?       Он ничего не ответил, а лишь склонился ниже. Его губы отдавали гарью и пеплом Во рту загорчило, но то была сладкая горечь. И кто знает, когда мне удастся почувствовать ее вновь. Я не отпускала Рэта, пока легкие не стало жечь.       Мы взглянули друг на друга. Время, храни моего волка от всех бед… и приведи его ко мне, серокрылой пташке. — Не забывай меня, — а еще лучше беги со мной. — Смеешься, — улыбнулся он, а потом махнул стрелой.       Готовый переход засветился в воздухе. Я замерла напротив воронки, а потом нырнула в нее.       Что-то кончается — что-то начинается.