Полет буревестника

«Нет ничего необычного в способности видеть будущее. А вот правильно истолковать его - задача куда как сложнее» Из книги «Лучшие пророчицы уходящей эпохи» Лилит Мортиновой.

      Василиса с Фэшем продержались долго. В два раза больше, чем я бы поставила — назад их вернули только через три дня всех озябших, чихающих и злобных. Фэш еще и успел выхватить стрелу, как потом рассказывали, и чуть было не сотворил мгновенный переход. На удивление, Хронимара лишь пожурила их, завалив еще более рутинной работой. Теперь Василиса не просто приползала и падала, а еще и сразу отрубалась, так что все наши ночные разговоры сошли на нет.       Зато я знала, что девушка занимается с Александром, и тот учит ее делать янтарины. Это приятно грело душу, ведь тут была и капля моей заслуги. Надеюсь, черноключница когда-нибудь применит эти знания с пользой…       Я застыла на пороге и тщательно отряхнула снег. В последнее время с гор все чаще приходили бураны и погода портилась с каждым днем. Небо постепенно выцветало, как застиранное платье, и, бывало, ты просыпался от холода по ночам. А еще в лесу расплодились волки. Об этом между делом говорили охотники.       В сенях запахло травами и золой. Я не стала скидывать обувь и прошла в избу прямо так. Аннета сидела в кресле, завернувшись в шерстяной тулуп. Старуха совсем заплохела и беспрерывно кашляла. Я знала, что Хронимара сама варила ей отвары, но даже ей не перехитрить время. Руки у Аннет стали совсем немощными, а ведь всего месяц назад она с лихвой стегала меня палкой. Я сама прошла в комнату и села на карточки перед печью — надо ее хорошенько растопить. — Пришла все-таки, — голос у Аннет тоже стал тихим, как шелест песка. — Сейчас…       Я закончила с печью, и теперь кусачее пламя вцепилось в дрова. Оно терзало их, превращая древесину в тепло. — Подать вам что-нибудь?       Аннет кивнула на пуфик у своих ног, и я послушно уселась на него. Травница молчала, разглядывая прыткие языки пламени. — Протяни руку и дай мне ту пряжу.       Я передала ей серебристый шерстяной сверток. Аннет раскрутила его, и он оказался еще не дошитым полотном, надетым на спицы. Успеет ли она закончить его? Я покрутила головой, вышибая из нее подобные мысли. — Помнишь, что я тебе обещала? — ее узловатые пальцы ловко заводили спицами, и глухой стук наполнил комнату. Он успокаивал. — Погадать? — усмехнулась я. — Право… я пришла к вам не за этим. — А зачем же тогда? — Просто.       Глаза, окруженные морщинками, сузились. — Мало я тебя палкой стегала, коли ты возвращаешься.       Я промолчала, не зная, шутит ли она. — Закрой глаза и положи голову на колени… ну чего рот разинула, живее.       А ее крутой нрав никуда не делся. Эта мысль приятным теплом разлилась по губам. Я неловко пристроила голову на худых коленях, закрытых шерстяной юбкой. Было так непривычно, словно я задом наперед оседлала малевала. — Я из горных ведьм, — раздался голос сверху, — родилась в монастыре Агаты. Нас учили определять судьбу по звездам, по заячьим потрохам, по линиям на ладони и по узорам крыльев. Но лучше всего… — она зашлась сухим кашлем, — лучше всего взять прядь волос.       По шее прошлось что-то сухое, и я вздрогнула. Мои волосы отрасли за этот месяц, и теперь достигли лопаток, но это все равно не тот водопад, что был прежде… Аннета запустила в них руку и так потянула, что корни заныли. Я стиснула зубы, не проронив ни звука. — Не открывай глаз и запоминай все, что они тебе покажут.       Ее шепот ласково коснулся ушей, а потом на веки надавила чернота. Я потонула в липком мареве, словно оторвавшись от земли. Меня все несло куда-то вдаль, и во мраке стали проклевываться первые краски. Лес… поляна и серый волк. Он бежал куда-то, и я вслед за ним, легкая и невидимая. Под нами стелились травы, а все зверье расступалось… я поняла, что отстаю. Волк остановился, поджидая меня. Его глаза опалили янтарем. Он уткнулся мне в руки мордой и прижался к животу. Я гладила пропахшую шелковицей шерсть и знала, что он убежит. Его ждал лес. А меня… я не знала что, но что-то ждало и меня.       А потом картинка резко поменялась.       Василиса. Вокруг много посуды и разбросанной утвари — я сразу признала кухню. Она трет какой-то чан покрасневшими ладонями и косится на запертую дверь. Но вдруг рядом завихрилось кольцо перехода. Оно открылось прямо за спиной у девушки, и та даже вскрикнула. Из кольца показалась кучерявая макушка… синие глаза, я забыла, как дышать. Это был Рэт. Он пришел за Василисой… он пришел сюда.       Я встрепенулась так резко, что пряжа полетела куда-то на пол. Голова все кружилась, и сердце бешено отдавало в груди. Рэт. Хотелось плакать, смеяться и задушить кого-нибудь. — Тише, милая. Ты мне так всю хату истопчешь… — Великое Время, — я никак не могла овладеть собой, — это правда? То, что я увидела? — Коли правильно истолковала, то правда все это. — Время, — я не замечала хмурого и предостерегающего взгляда старой травницы, не замечала ветра за окном. Я вообще ничего не замечала.       Кое-как я нашла укатившуюся пряжу и вернула ее хозяйке, чуть не порвав и тут же извинившись. — Вельга, — Аннет покачала головой, — ты куда в пургу собралась? Не видишь, какой зверь за окном воет?       Снег летел так, что в обычное время я бы и носа за порог не сунула, но сейчас было плевать. Пускай хоть на деревню обрушатся все горные ветра, все лавины я все равно пойду. — Спасибо. Спасибо вам.       Во мне было столько чувств, столько благодарности, что все это переливалось горячим медом. Я потопталась в нерешительности, а потом еще раз бросилась к ногам травницы и крепко прижалась к ним, утонув лицом в юбке. Живо вспомнились все разы, когда она отчитывала меня, журила и загружала работой до мозолей, как она поднимала меня в предрассветный сумрак, как учила обращаться с травами, как была той, что всегда выслушает. Я знала, что этой зимой ее не станет. Но тепло ее рук, взгляд и голос — все это останется. — Тише, — Аннет погладила меня по спине. — Посмотри на меня.       Она приподняла пальцами мой подбородок и провела по щеке. — Ступай, — травница не сразу отпустила меня, — ступай, девочка. Коли так велит сердце, то ступай… но будь осторожна… иногда оно заводит нас в такую топь.       Я выскочила из избы прямо в пасть метели, ветер тут же укусил ноги. Руки озябли даже в меховых перчатках, а уши, наоборот, обожгло. Но я все равно приложила ладонь к окну и какое-то время наблюдала за пляшущим огоньком по ту сторону стекла. Аннет вновь вернулась за вязание. И казалось, мерное постукивание спиц слышится даже здесь.       Я развернулась и припустила к нужному крыльцу, ни разу не обернувшись. На кухню мне удалось прокрасться незамеченной через черный ход. Я проползла, молясь, чтобы Василиса оказалась там и чтобы то видение было будущим, а не прошлым. — Вель, — Огнева удивленно протерла глаза, — время, думала, ты мне уже примерещилась.       Она кисло кивнула в сторону горы посуды, той же, что я видела недавно. Пузатый чан, который терла Василиса, когда за ней пришел Рэт, лежал в отдалении. Возник порыв поскорее сунуть его в руки девушки. — Пришла проверить, как ты.       Я улыбнулась и тоже схватила первую попавшуюся утварь, ей оказалась старая медная чашка. — Тебе надерут уши, если тут застукает. — Значит, похожу с красными ушами.       Девушка усмехнулась и сунула мне вторую тряпку, пахнущую щелочью. Видимо, этим раствором натирали посуду. Сердце все ускорялось, и я пару раз чуть не выронила чашку. Василиса подозрительно косилась на меня, но молчала.       Наконец, она потянулась за чаном, а я перестала дышать. Все внутри перевернулось, и только одна мысль оставалась ясной, как зимнее утро — скоро мы встретимся. Ладони вспотели, и я даже не расслышала вопрос Огневой. Просто кивнула, и та вновь что-то повторила. Скорее бы. — … за спиной, — взгляд Василисы потяжелел, — я уже третий раз спрашиваю, чего такого ты высматриваешь за моей спиной.       Я удержалась от очередного кивка. — Там… стена… красивая.       Василиса обернулась и именно в этот миг комната пошла рябью. Я напрягла зрение, схватившись за стрелу. Сердце уже не просто стучало, а сорвалось в дикий галлом. — Что за… — начала было Огнева, но вот переход стабилизировался и засеребрился воронкой.       Я встала. Что сейчас будет… Рэт выглянул из кольца и первое, что увидел, мое лицо. Секунду он просто стоял и ничего не мог сделать, а потом рука парня медленно потянулась за стрелой. Я видела, как его пальцы перехватывают стержень, как губы начинают шевелиться, проговаривая эфер… все это слилось в один сплошной миг, растянутый на сотни. — Замри!       Не знаю, как так вышло, но я успела первой. Наверное, оттого, что знала о его приходе, а вот Драгоция никто не предупредил. Рэт покачнулся, его глаза только и успели раскрыться, а по губам пробежала судорога. Его время замерло. — Вельга, — тут же очнулась Василиса, — что ты с ним… — Иди, — я кивнула на переход, — уверена, за Фэшем тоже пришли, а без него тебе тут точно в клетке. Иди.       Василиса в нерешительности переводила взгляд с меня на застывшего Рэта и вновь на сотворенный переход. Я тоже не спускала взгляда с кольца — там был Змиулан, мой дом, так близко, что сердце начинало тянуть. — Что с ним?       Я мотнула головой, подходя к Драгоцию. Время уже начало возвращаться к нему, и пальцы мелко дрожали. С каждой секундой он все больше обретал над собой контроль. Я коснулась его лица, провела по холодной гладкой коже, а потом прижалась к его губам. Они были словно кусочками льда.       Надо было отпускать. Хронимара терпит двух Драгоциев скрипя зубами, что с ней станется, если на голову свалится третий — лучше не думать. Но… — Я не могу.       Василиса затопталась. Время уходило, и в любой миг сюда могли прийти посторонние. — Я не могу его отпустить, — мне пришлось отстраниться от Драгоция. — Василис ты должна сама…       Она уже открыла рот, но нас прервал звук шагов. Перед дверью кто-то застыл и послышался стук ключа о скважину. Василиса подобралась молодой косулей и приготовилась к прыжку. Я вжалась в застывшую фигуру Рэта, чувствуя, как напряжены его мышцы. — Уходи, — беззвучно прошептали губы, и Огнева прыгнула в переход рыбкой.       Тот заклубился и стал сжиматься, как пересушенная слива. Я закрыла глаза, плохо представляя, куда все катится. Было страшно, но какая-то часть меня замерла в предвкушении. В конце концов, время все решает за нас.