Город между Раем и Адом

«Кто я тебе? Что же значишь ты для меня? Все иначе. Останови эти чувства во мне, во мне. Кто я тебе? Что же значишь ты для меня этой ночью? Будто мой сон, где играем в любовь, в любовь». До конца света шесть лет и двести семьдесят три дня. — Нет, ну по-моему, мы справились, — Сергей улыбнулся Лере, стараясь подбодрить её. — Да, похоже на то, — Лера улыбалась Сергею в ответ и думала, стоит ли говорить ему правду, — Разве что ты переигрывал чуть-чуть. — Ну извините, пожалуйста, — притворно возмутился священник, — Я МХАТ не кончал, актёрских навыков не имею. — Так уж и быть, я вас, прощаю, Сергей Вячеславович, но в следующий раз будьте поубедительнее. Лера сильнее вцепилась в руку Сергея, чтобы не упасть — ступеньки в здании были чересчур высокими, а она, как назло, надела каблуки. — Ты сейчас куда? — поинтересовался Лазарев, крепко придерживая Леру. — Я сейчас на встречу, — кокетливо ответила Лера, — С одним очень симпатичным кавалером. Только не завидуй. — А этот твой кавалер знает, что у тебя есть муж, и скоро будет ребёнок? — теперь уже Сергей поддразнил Леру. — Пока не знает, — Лера обернулась и, убедившись, что её больше никто не видит, стянула с пальца обручальное кольцо, — Сделаю ему сюрприз, но как-нибудь потом. Сегодня я просто хочу расслабиться и ни о чём не переживать. — Кто заменяет-то тебя? — Никита Алексеев, — сообщила Лера, на секунду задумавшись, — Кучерявый такой, смазливый. Официально персонал церкви состоял всего из трёх человек — отца Сергея, отца Владислава и продавщицы церковной утвари Валерии. И если священники могли работать по очереди, то с Лерой перед её выходными связывалась церковная школа, чтобы предоставлять ей на замену своих учеников. Таким образом, ученики получали неплохую практику, и Сергей надеялся, что однажды кто-то из них окажется на месте Влада. Лишь бы не пришлось ждать семь лет. — А, Никита славный парень, мне он нравится, — Сергей открыл перед Лерой дверь, пропуская её вперёд. — Мне тоже. Надо, кстати, Саше позвонить, — внезапно вспомнила Лера, — Наберу его ближе к вечеру, если буду не сильно пьяной. Всё, давай, удачи тебе на работе, я побежала. Лера поцеловала мужа в щёку и, стуча каблуками, устремилась к дороге. — Давай, до завтра, — крикнул Сергей Лере вслед. Прохладный августовский ветерок приятно освежал, и священник с удовольствием подставил ему лицо. Кажется, только сейчас мужчина смог спокойно вздохнуть. Сергей медленно шёл в сторону церкви и наслаждался каждым своим шагом. Наконец-то он всё сделал правильно.

***

В комнате было темно, лишь слабо мерцал торшер возле кровати. Впрочем, этого света мужчинам хватало для того, чтобы видеть измождённые, но довольные лица друг друга. — Давай чуть помедленнее. — Так нормально? — Да, так хорошо, — простонал Серёжа, закатывая глаза от удовольствия, — Так хорошо. — Смотри на меня, — приказал Дима и сильнее прижал руки Серёжи к кровати. — Я на тебя и смотрю, на кого же мне ещё смотреть? — Смотри прямо в глаза, — Кузнецов наклонился ниже и поцеловал Лазарева в мягкие губы. Резкий звонок в дверь заставил мужчин оторваться от процесса. Человек по ту сторону всё чаще давил на кнопку и уходить, судя по всему, не собирался. — Это чё ещё за хуйня? — Кто бы это ни был, я его убью к хуям собачьим, — Дима встал и, пошатываясь, вышел в коридор. Серёже не оставалось ничего, кроме как последовать за ним. — Чё, кто там? — спросил Серёжа шёпотом, чтобы его случайно не услашали за дверью. — Блять, это Аня! — воскликнул Кузнецов, упёршись в крохотный глазок. — Аня? — переспросил Лазарев неверящим голосом, — Чё она тут делает? — Я чё, ебу, что ли? — заворчал Дима и уже дотронулся до дверной ручки, намереваясь открыть. — Ты хоть трусы надень, — остановил Диму Серёжа, — Дебил, блять. — Щас, Ань, погоди, пять сек буквально! — крикнул Дима и побежал в спальню за трусами. Быстро надев футболки и шорты, мужчины вернулись в коридор и включили свет. Дима, наконец, открыл дверь, и девушка вошла. — Это просто какой-то пиздец, — с порога заплакала Аня, — Сука, я с ним нормально разговариваю, а он вообще не понимает по-человечески. Чтоб он сдох в своём гадюшнике, уёбок, ненавижу его, блять. — Даня опять тебе чё-то сделал? — тут же взбесился Кузнецов, — Я щас поеду к нему и заставлю его тебе ноги целовать. А у меня дар убеждения имеется, ты знаешь. — Не надо, Дим, не связывайся с ним, — взмолилась Аня, продолжая всхлипывать, — Только хуже сделаешь, не надо. — Ты чё, так и будешь это всё терпеть? — Серёжа приблизился к девушке и снял тёмные очки с её глаз, — Тебе самой, что ли, кайфово с такими фонарями ходить? — Можно, я у вас переночую? —вопросы Серёжи Аня предпочла оставить без ответа, — Одну ночь всего, пока он не перебесится. — Конечно, без базара вообще, —разрешил Дима, — Пойду, постелю тебе на диване. — А мы пока пойдём, поищем чё-нибудь холодное, да? — Серёжа протяжно вздохнул и обнял подругу, — Ну всё, хорош реветь. Пошли. Вскоре все трое устроились на кухне. Аня сидела, приложив к фингалу лёд, и молча смотрела на то, как виски наполняет стакан. — Давай, облегчи душу, — Дима подвинул стакан ближе к Ане, — Чё смотришь, пей. — Мне нельзя. — Чё такое? — удивился Серёжа, — Печень, почки, с сердцем что-то? — Нет, тут такое дело, в общем, — Аня занервничала, но деваться ей было, видимо, некуда, — Я беременна. — Ну ты, мать, даёшь, — охренел Кузнецов и, взяв стакан, глотнул виски, — Чё делать-то собираешься? — Не знаю, блять, — девушка заревела с новой силой, — Уже третий месяц пошёл, аборт я проебала, ребёнка не хочу. Мне так хуёво, что проще сдохнуть и не мучиться. — А чё вы, блять, без резинки трахаетесь? Ты же девочка большая уже, знаешь, откуда дети берутся. — Вот тебе легко пиздеть, твой-то Серёжа не залетит, — разозлилась Аня, — Даня мне не разрешал с резинкой. Говорил, типа, ощущения не те. — Ну ничё, я твоему Данечке прострелю пару конечностей, и он такие ощущения для себя откроет! — Наверное, придётся ребёнка в роддоме оставить, — пожала плечами Аня и принялась вытирать глаза, — Другого выхода я не вижу. — Так может, ты это, нам его отдашь? — внезапно оживился Дима, и, судя по интонации, он не шутил, — Ты будешь матерью по документам, а воспитаем мы с Серёгой. Нет, а чё, давайте попробуем так. Я детей всегда хотел, да и Серёга, вроде бы, тоже. — Дим, ты чё, ёбнулся? — и так порядком удивлённый Серёжа сейчас реально охренел от этих слов, — Тебе, походу, завязывать надо с вискарём. Серёжа отобрал у Димы стакан и начал жадно пить, чтобы прийти в себя. Стоило же до такого додуматься! — А по-моему, хорошая идея, —девушка встала на сторону Димы, — Я вообще не против. — Да идите вы оба нахуй с такими идеями, — Серёжа вскочил и быстрым шагом ушёл с кухни. Как в тумане, мужчина добрался до балкона и схватил коробочку с дешёвыми сигаретами. Зажигалка привычно щёлкала и никак не хотела давать огонёк. Пальцы Серёжи дрожали то ли от волнения, то ли от холодного осеннего ветра. Нет, конечно, когда-то в его мечтах были дети, но мечты эти выглядели совсем иначе. Он не раз представлял себе, как уедет куда-нибудь далеко отсюда, выйдет замуж за какого-нибудь джентльмена и заведёт с ним сына или дочку, а то и сразу обоих. Вот только любовь смешала все карты, и теперь наивный мечтатель живёт в засранной российской двушке с известнейшим криминальным авторитетом города. Короче говоря, выводы печальны. Не то место, не те обстоятельства, не та история. И что самое худшее — Лазарев понимал, что рано или поздно он на это согласится. Его уговорят, и он долго будет жить в иллюзиях счастливого будущего. Ночь выдалась трудной.

***

Предавшись воспоминаниям, Сергей и не заметил, как дошёл до церкви. Знакомая фигура на крыльце дала священнику понять, что спокойно приступить к работе ему не удастся. — Вы поглядите, кто вернулся! — съязвил Влад, едва коллега приблизился к нему, — Наш верный семьянин Серёжа Лазарев! Что, заделали с подружкой ребёночка? — И тебе хорошего дня, — Сергей попытался подняться по ступеням наверх, но его резким движением схватили за руку. — Ох надо же, ты ещё и колечко надел, — уставился на обручальное кольцо Топалов, — Я думал, что никогда увижу его на тебе. — Ты слишком много обо мне думаешь, — ехидно ответил Сергей, освобождаясь из-под цепких пальцев Влада, — Смотри, как бы Регина ревновать не начала. — Держи свои вот эти мерзости при себе, — поморщился Влад. — А что, хочешь сказать, я неправ? — Сергей пожал плечами, радуясь, что смог стереть с лица Топалова мерзкую улыбку, — Ты же как пёс меня у дверей поджидаешь, чтобы скорее обсудить мою личную жизнь. Вот только тебя она совсем не касается.  — Ты своей личной жизнью позоришь церковь, — процедил Влад, окончательно разозлившись, — Так что меня, как священника, она очень даже касается. — Я, конечно, понимаю, что для тебя работа — это способ «поиграться в Бога» или что-то вроде этого, — Сергей сделал паузу, прикидывая, как бы закончить мысль, — Но знаешь, что? Пора бы уже смириться с тем, что ты никак на меня не повлияешь. Мне даже немного жалко тебя, вот правда. Ты ведь не осознаешь, насколько ты на самом деле бесполезен. — Себя пожалей, — Топалов сжал руки в кулаки, но Лазарев даже не дрогнул, — Или ребёнка, которого будут воспитывать педик и старая клуша. — Какая же ты сволочь, — произнёс Сергей, смотря противнику прямо в глаза, — Неудивительно, что от тебя жена рожать не торопится. Не медля больше ни секунды, святой отец распахнул дверь церкви. Запах воска сразу ударил в нос. У прилавка стоял кудрявый паренёк, и Лазарев тут же к нему направился. — Добрый день, отец Сергей, — поприветствовал ученик священника, отадавая свечки какой-то женщине.  — Здравствуй, Никита, — кивнул Сергей и осмотрел прилавок, — Как ты тут, справляешься? — Вроде да, — Никита схватился за бумажку с криво написанными на ней цифрами, — Предоставить вам отчёт? — В конце дня покажешь, — отмахнулся священник, — Работай спокойно. — Отец Сергей! — окликнул мужчину Никита, когда тот уже собирался покинуть зал, — Можно с вами поговорить? Ну, в смысле, не сейчас, а позже, когда я здесь со всем закончу… — Ты хочешь исповедаться, я правильно тебя понимаю? — уточнил святой отец, про себе надеясь, что он ошибается. Парниша, который выглядит как невинный ангел, не должен оказаться демоном во плоти. Хотя готовность признать свой грех — это первый шаг к искуплению. — Ну что-то типа этого, да, — Никиту тут же бросило в жар от волнения, но дороги назад уже не было. — Тихо, ты чего так трясёшься, — Сергей зашёл за прилавок и аккуратно сжал плечи Никиты в попытках унять мелкую дрожь, — Мы поговорим, и всё наладится. Я обещаю, что не стану тебя осуждать. — Даже если я этого заслуживаю? — Никита, наконец, осмелился поднять голову и установить со священником зрительный контакт. — Даже если ты этого заслуживаешь, — заверил Сергей своего ученика, по-прежнему держа его за тонкие плечи, — Осуждать вправе только Всевышний, так что оставь этот выбор ему. — Хорошо, отец Сергей, — Никита так тяжёло дышал, словно только что вынырнул из воды, — Спасибо вам большое, я тогда подойду, когда вам… Когда нам будет удобно. — Ты можешь подойти сразу после смены, но боюсь, ты в таком состоянии нормально не поработаешь, — Сергей удручённо покачал головой, всё ещё смотря Никите в глаза, — Давай-ка лучше поговорим сейчас, пока народу нет. — Прямо сейчас? — Никита, не рассчитывавший на такой ответ, запаниковал, — Я даже не знаю, я как-то ещё не подготовился, не настроился, что ли… — Поверь мне, ты никогда не будешь достаточно готов. Это просто надо сделать, чтобы перестать изводить себя. Тебе ведь надоело мучиться? — Очень надоело, — глаза Никиты затянулись прозрачной пеленой, — Вы не представляете, как сильно мне это мешает жить. — Открой мне свою душу и освободи её от страданий, — священник отпустил плечи Никиты и сел на табуретку возле стены. Никита опустился на свой стул и сложил руки на коленях. Парень открыл рот, но не мог выпустить оттуда ни звука. Сергей терпеливо ждал, понимая, как тяжело даётся исповедь. Он успел привыкнуть к отчаянию на лицах, которые он видел перед собой в минуты раскаяния. И всё же, никто не был пропитан страхом так сильно, как этот молодой паренёк с кудрявыми волосами и белоснежной кожей. Что же ты натворил, Никита? — У меня есть девушка, — наконец, медленно произнёс парень, — Ульяночка. Мы с ней вместе уже больше года, у нас серьёзные отношения, всё такое… Практически все истории про дам сердца имеют один и тот же предсказуемый конец. Похоже, Никита собрался признаться в измене, однако переживает он так, будто совершил убийство. — Продолжай, — мягко подтолкнул ученика Сергей, — Не волнуйся. — Я знаю, что Ульяна меня очень сильно любит, хотя я не совсем понимаю, за что… Сергей придерживался мнения, что любят не за что-то, а вопреки чему-то, но промолчал — говорить такое вслух было бы крайне неуместно. — В общем, у нас всё идеально, я даже не помню, когда мы в последний раз ругались. Нет, ну всякое бывает, но по мелочи, а так, чтобы крупные ссоры, такого давно не было. Никита явно боялся переходить к самой сути, и поэтому оттягивал момент. Впрочем, Сергей был не в силах потребовать иного изложения мыслей — он, всё же, не психолог. — Я благодарен ей за всё, что она для меня делает, но я не уверен, что смогу быть с ней и дальше, — Никита вобрал в лёгкие как можно больше воздуха и зажмурил глаза, — Кажется, мне нравится другой человек. Последнее предложение, сказанное Никитой, прозвучало как конец всей истории. Неужели сам факт симпатии к кому-то ещё не даёт юнцу покоя? — Ты винишь себя в том, что тебе нравится другая девушка? — уточнил Сергей, решив, что Никита ничего более не скажет. — Не девушка, — прошептал ученик себе под нос, — Есть один парень, который… — Говори, всё хорошо, — поднажал Сергей, ощутив, что пауза затянулась. — Да ничего, забудьте об этом, — сдался Никита и умоляюще взглянул на священника, — Отец Сергей, мы можем сделать вид, как будто этого разговора не было? Теперь всё резко встало на свои места. Все детали паззла оказались на месте, и наконец-то сложился готовый портрет. Вот только ученик, изображённый на портрете, так сильно походил на своего наставника. — Никит, послушай меня, — святой отец очень осторожно подбирал слова, — Мы можем контролировать свои действия, но чувства к другому человеку — это то, что нам неподвластно. И нашей вины, а тем более, греха в этом нет, понимаешь?  — То есть, Господь не накажет меня за то, что мне нравится… не девушка? — Конечно нет, ты что, — Сергей аккуратно взял ученика за запястья и пощупал пульс, — Господь любит тебя, а те, кто считают иначе — глупые и ограниченные люди. Но мы же не будем таким доверять, правда? Когда-то давно и его запястья пульсировали от страха, а сердце билось так, что чуть ли не рвало грудную клетку изнутри. Только вот он оставался со своим страхом наедине, и никакого духовного наставника у него не было и в помине. «Как человек, который прошёл через всё это сам, я обязан ему помочь». — Не будем, — по щекам потекли слёзы, но священник видел, что это были слёзы облегчения, — Спасибо вам, отец Сергей, я не знаю, что бы я без вас делал, правда. Спасибо. — Помни, что я всегда рядом, и я готов поддержать тебя в любой момент, — заверил Сергей Никиту, — И мой тебе настоятельный совет — расскажи об этом своей девушке. Да, будет тяжело, но ты же не хочешь причинить ей боль? — Я расскажу, — горячо пообещал Никита, — Я обязательно расскажу, когда сам во всём этом разберусь. — Где блондинка? — раздался грубый голос. Опиравшийся на прилавок мужик выглядел весьма озадаченным. — Добрый день, сегодня я вместо неё, — улыбнулся Никита, быстро проморгав слёзы, — Чем могу помочь? — Пробей мне иконки на машину, — мужик вытащил из кожаной куртки кошелёк и начал собирать в руку мелочь, — Только нормальные, сечёшь? Мне тут баба продала одни, и нихуя они не помогли. Так что, это самое, давай, хоть ты постарайся. Сергею больше нечего было здесь делать, и, напоследок взглянув на приободрившегося ученика, вышел из-за прилавка. Голова его слегка кружилась — то ли от столь откровенной беседы, то ли от запаха воска. Священник добрался до туалета и склонился над раковиной, чтобы умыть вспотевшее лицо. Из зеркала на него смотрел мальчик лет тринадцати. Волосы его были всклокочены, а глаза вытаращены от страха. За спиной малец прятал какой-то задрипанный журнал с накаченным мужчиной на обложке. — Держись, приятель, — сказал Сергей и подмигнул отражению, — Жизнь будет тяжёлой, но Господь нам поможет, и всё закончится хорошо.

***

— Да брось, Лер, ерунда это всё, — отмахнулся Саша, стараясь голосом не выдать самодовольной улыбки, — Ничего ты мне не должна, забудь вообще об этом. Главное ведь что, главное, чтобы ребёнок здоровым родился. Да ничё, потом заскочишь как-нибудь. Или может, я к вам в церковь забегу через пару дней, посмотрю, короче. Всё, давай. Давай, пока. Малиновский завершил вызов и обернулся к лежащему рядом мужчине. Священник смотрел в одну точку, не шевелясь. — Лера твоя звонила. Сказала спасибо за то, что денег дал на клинику. — Я понял, — ответил Сергей, без каких-либо эмоций. Со стороны казалось, будто он глубоко задумался о чём-то. — Раз уж я такой хороший, помог с денежками, всё такое… — Саша придвинулся ближе и начал пальцем водить по голому плечу Сергея, — Я же могу надеяться, что ты исполнишь моё маленькое желание? — В смысле? — словно очнулся от раздумий Сергей, — Какое желание? — А ты чё так напрягся-то сразу? Я имею в виду, что я как бы хочу быть крёстным этому ребёнку. Или ты против, Серёж? Священник прекрасно видел, что в Саше играла обида. Родственники не дали ему в своё время стать крёстным отцом, и он ограничил общение со всеми, кроме брата-близнеца. Похоже, Саша решил во что бы то ни стало, получить заветный статус. — Я сильно сомневаюсь, что крёстному можно спать с отцом ребёнка, — Сергей, чтобы не встречаться с Сашей взглядом, уставился в потолок, — Давай лучше не рисковать, окей? Всё-таки, крещение — серьёзный ритуал, где всё должно быть по правилам. Теперь, когда священник заключил сделку с Господом, не зная всех условий, ему следует быть особенно осторожным. — Да по каким таким правилам? — нахмурился Малиновский, явно не ожидавший отказа, — Я изучал вопрос крещения, и нигде не написано, что отцам нельзя трахаться с крёстными своих детей. — По мне, так это негласное правило, которое, ну я не знаю, разумеется само собой, что ли. — Короче, ясно мне всё, — Саша отвернулся и демонстративно скрестил руки на груди, — Ты просто не доверяешь мне, вот и ищешь всякие там отмазки. Сергей действительно предпочёл бы на роль крёстного кого-нибудь другого, но как назло, ни у него, ни у Леры других вариантов не было. Так вышло, что они оба не общались с родственниками мужского пола, а в друзьях у них числился один Билан, которого не стоило рассматривать даже в контексте шутки. — Ну посмотрим, — выдохнул, в конце концов, священник, — До крещения ещё надо дожить. — Тебе что, так трудно сказать: «Да, я согласен»? — Я же сказал, посмотрим, — отрезал Сергей, уже порядком замученный этим разговором, — Не дави на меня, я этого терпеть не могу. — Ладно, потом разберёмся, — успокоился Малиновский, видимо, решив, что он всё же добился своего, — Только не сердись. Я люблю тебя. За три месяца Сергей очень сблизился с Сашей, и всё же, слово «люблю» из его губ звучало так непривычно, словно его произносил незнакомец.  — Я тебя тоже, — Сергей, чтобы больше ничего не говорить, тут же нашёл чужие губы своими. Целовать Сашу определённо было приятнее, чем спорить с ним о крещении. — Погоди, — будто бы вспомнив о чём-то, Саша прервал поцелуй. — Что такое? — Надо Грише ответить. — Прямо сейчас? — лицо Сергея изказилось недоумением. — Ну, он же ждёт моего сообщения, — Саша вновь взял в руки телефон, — Мы с ним обсуждали кое-что, и Лера меня отвлекла. Я быстро, пять минут буквально. — Что же у вас там такое срочное, — заворчал возбудившийся святой отец. — Да по работе. Бизнес, знаешь ли, дело серьёзное. Хотя «Грилекс» — это даже не бизнес, это скорее стиль жизни. Саша ещё долго что-то бормотал, стуча пальцами по экрану мобильного, но Сергей уже не слушал его.

***

— Какого хрена молоко почти закончилось?! — Макс гневно сверлил взглядом бутылку, на дне которой плескались остатки, — Вот ты объясни мне, почему она пустая? — Только не надо истерику закатывать, — отозвалась Света, даже не повернув головы от компьютера, — Спустись вниз и купи себе молоко. — Меня ноги туда уже не понесут, — Макс закрыл холодильник и подошёл к раковине, — Щас я сделаю себе молочко. Вода тугой струёй полилась в бутылку. Наполнив ёмкость доверху, Макс закрыл кран и вернулся за компьютерный стол. — Фу, убери это от меня, — поморщилась Света. Макс раскинулся на стуле и начал пить. Мутная жидкость стекала по подбородку прямо на голый торс и вскоре добралась до штанов. Кожаные штаны обтягивали ноги так сильно, что казалось, будто они вот-вот порвутся прямо на Максе. — Блять, Иисуса замарал, — вздохнул Макс, рассматривая металлический крестик на цепочке, — Не волнуйся, папочка тебя почистит. С этими словами Макс засунул крестик в рот. Язык плавно скользил по очертаниям Христа, пока не впитал в себя всё молоко. — Пришёл ответ из главного офиса, — оживилась Света и открыла письмо, — Сбежавшая из Украины Анна Корсун, бла-бла-бла, чё там дальше, вот! Была обнаружена в штате Мэриленд, в связи в чем дело о её розыске передаётся американскому отделу! — Ну красота же, — улыбнулся Макс, деловито закинув ноги на стол, — Мышка сама бежит в мышеловку! Там-то её в два счёта раздавят. — Да, это было глупо с её стороны, — фыркнула Света, теребившая свой собственный крестик на шее, — Выходит, Украина теперь свободная страна? — Получается, так, — кивнул Макс, облизывая губы, — Даже жалко, что последнюю мразь прикончим не мы. — Это да, — согласилась Света, и вдруг в её глазах вспыхнул огонёк, — Но у меня есть замечательная идея. Света увлечённо зашумела клавишами, и через несколько секунд на экране появилось досье. — Это тот ублюдок, который назвозь проткнул чувака бильярдным кием? — Именно, — довольно ответила Света, — Он уничтожил всё российское охотничье подразделение, и полиция передала его дело всему СНГ. Прошло уже три месяца, а его так никто и не нашёл. — Ну давай изучим дело, раз ты у нас такая смелая, — Макс убрал ноги со стола и подвинулся ближе к компьютеру, — Виктор Белан, в настоящее время известный как Дима Билан, гражданин российской федерации, год рождения тысяча семьсот двадцать первый… Ебать, это сколько ему лет сейчас? — Двести девяносто девять, — быстро посчитала Света, — Долго же его поймать не могут… — Походу, у нас тут рекордсмен. Самым старшим, кого я помню, было, ну не знаю, сто двадцать, сто тридцать, где-то так. — Так что, подарим ему на юбилей чесночный тортик? — задумалась Света, накручивая на палец белокурую прядь, — Или насадим его на осиновый кол, как пытались русские? — Я бы такого, конечно, насадил, — ухмыльнулся Макс и провёл мышкой по чёрно-белому фотороботу, — Чё, правда будем ловить этого бешеного? — Только представь, как охуеют все остальные отделы, когда мы схватим самого опасного вампира двадцатого века! — От волнения Света чуть не стёрла пайетки на рукаве своего блестящего красного платья, — Да мы станем круче американцев! После такого наш отдел будет называться главным, и все будут подчиняться нам, а не Калифорнии! — Слава Украинским охотникам! — крикнул Макс, выбрасывая вверх руку, сжатую в кулак, — Какие наши действия, командир? — Пакуй чемоданы, мой сладкий, — Света расплылась в торжественной улыбке и наклонилась к Максу, — Мы летим в Россию.