Город между Раем и Адом

«Где ты скитаешься, но где скрываешься? Ты от людей возьми меня с собою. Я тот безумный, видимо. Я могу быть с тобой. Просто ты одинокий остров На море, где так часто тонули корабли. Может, судьба тебе поможет, И ты не будешь больше отшельницей любви». До конца света шесть лет и триста пятьдесят семь дней. — Охренеть, я вот честно, даже не думал, что ты мне позвонишь. Не, ну как не думал, я надеялся, конечно, но чтобы реально… Можно же на ты? Ровно неделю назад произошло то, что кардинально изменило сознание простого служителя храма. Весть о скором конце всего сущего обрушилась на священника как гром среди ясного неба. От мучительного ожидания божьей кары стыла кровь в жилах, а скулы сводило немым криком. А ведь прошло лишь семь дней из отведённых семи лет. Навязчивые мысли кружили в голове словно пчелиный рой, казалось, ещё немного, и она расколется напополам. Сегодня Лазарев сменил привычное церковное одеяние на элегантный костюм, чтобы отвлечься от суеты и провести свой заслуженный выходной с человеком, который в нём заинтересован. И пусть весь мир подождёт. — Да, давай на ты, — кивнул Сергей, понимая, что свидание всё-таки предполагает неформальное общение, — Мне тебя как, Сашей называть? — Можешь Сашей, — Малиновский улыбнулся и наклонился ближе к собеседнику, — Но вообще, я люблю, когда меня называют Алекс. — Звучит как какой-то, не знаю, — слегко замешкался Лазарев, — Как сценический псевдоним, что ли. — Это и есть мой сценический псевдоним. Я ведь раньше это, артистом хотел стать, у меня даже парочка песен была… — Добрый день, — прервала беседу подошедшая к столу официантка, — Вот ваше меню, пожалуйста, выбирайте. — Добрый день, спасибо, — Сергей открыл меню и задумался, — Так, что я возьму… — На цены даже не смотри, — голос Малиновского был полон уверенности, — Вот чё хочешь заказывай, я оплачу любой каприз. Сергей от такого щедрого предложения поморщился. Иногда он позволял бывшему платить за себя, но это происходило как-то более естественно. Сейчас же было видно, что Саша из кожи вон лезет, чтобы показать своё материальное положение. Священник никогда не осуждал девушек, которые жили исключительно за счёт толстых кошельков своих кавалеров, но чувствовать себя одной из них было не особенно приятно. — Я буду буженину и греческий салат, а из напитков… — Сергей перелистнул страницу, — Давайте двойной эспрессо. — А чё как скромно, это же не ланч, — недоумевающий Саша обернулся к официантке, — У вас есть блюдо от шефа? — Да, наше сезонное блюдо от шеф-повара — жареный лосось с рукколой под сырным кремом, — ответила официантка; каждое слово буквально отскакивало от зубов, — Я лично пробовала, очень вкусно. — Значит, принесёте этого лосося, — приказал Малиновский, — Запишите ещё креветки с лимонным соком, яйцо пашот и жаркое из ягнёнка и, я думаю, мы будем пить шампанское? — Я шампанское не пью, — покачал головой Сергей, — Если хочешь, закажи себе, я не буду. Лазарев действительно не очень жаловал шампанское — бывший привил ему прочную любовь к коньяку и виски. Да и вообще, какой священник может позволить себе напиться с утра? — Может тогда тебе этот взять, как его, ну из вашей церкви… Кагор, во! Взять тебе кагор? — Саша засмеялся громче, чем положено в общественных местах, — Наверное, всё остальное пить Бог запрещает? — Сегодня Бог велел мне выпить кофе, — не оценив шутку по достоинству, святой отец поджал губы. «Ладно, наверное, это он просто волнуется, всё-таки, первое свидание», — успокоил себя Сергей. В конце концов, он и сам порой мог ляпнуть глупость. Чего только от него не слышал в своё время Кузнецов, даже вспоминать стыдно. — А мне принесите шампанское, — настоял Малиновский, — Самую дорогую бутылку. — Это всё? — уточнила официантка, дописывая названия блюд в блокнот. — Да, — ответил Сергей. — Буженина, греческий салат, двойной эспрессо, блюдо от шеф-повара, креветки с лимонным соком, яйцо пашот, жаркое из ягнёнка, и самое дорогое шампанское «Дом Периньон». — Да, всё верно. — Заказ принят, ожидайте, — девушка улыбнулась и, забрав меню, отошла. — Ты какой-то напряжённый, — забеспокоился Малиновский, увидев смятение на лице Сергея, — Я знаю, как можно снять стресс, вот реально, способ просто шикарный. Лично я бы занялся этим сразу после ресторана, но на полный желудок лучше не надо. — Понятно, — Сергей даже не рискнул задать наводящий вопрос. — Я имел в виду баню, — пояснил Саша, видимо, догадавшись, как двусмысленно прозвучали его слова, — Ух, Серёж, я так бы тебя пропарил, клянусь тебе, я в этом деле мастер. Настоящая русская баня снимает любой стресс. — Ну да, я так и понял, — соврал священник, — Ты там о песнях что-то говорил, у тебя песни есть какие-то, что-то такое, да? — Я не могу молча-а-ать, не-е-е могу, ведь я люблю, и это сводит с ума-а-а! — внезапно затянул Малиновский, — Чё, как там дальше было… Сводит с ума, сводит с ума, блять, нет, не помню. — Может, и не надо? Не, я как бы не против, чтобы ты пел, просто на нас уже все оборачиваются… — Пусть оборачиваются, мне-то чё, — возразил Саша и окинул взглядом сидящих в зале, — А знаешь, вообще правильно, пусть смотрят и завидуют, что мы такая красивая пара. — Прям вот уже пара? — фраза показалась Сергею немного преждевременной. — Ну не трио же, — Малиновский вновь залился громким смехом, — Не, если хочешь, можем третьего пригласить… Я шучу, Серёж, шучу. Мама говорит, что чувство юмора у меня отменное, и я согласен с этим полностью. — Я так понял, с песнями у тебя всё, покончено, — шутку священник решил не комментировать. — Это да, но когда-то я прям мечтал стать артистом. У меня, между прочем, был реальный потенциал. Я, считай, пою неплохо, со слухом у меня тоже чётко всё. «Хорошо поёшь, падре. Если сравнить вот конкретно вас двоих, ты пел намного круче, честное вампирское. Ты в детстве в музыкалку не ходил?» — В этом, кстати, мы с тобой похожи, — не преминул похвастаться Сергей, — Меня и за слух хвалили, и за голос, и говорили, что мне на эстраду надо. Только разница между нами в том, что я никогда не хотел быть певцом. Вот так, наверное, и пропадают таланты. — Пропадёт один талант, зато появится другой, — оптимистично подметил Саша, — Главное, не заставлять себя делать то, что не хочется только потому, что у тебя есть способности. Если душа не лежит, то нахер надо. — Это да. Я даже на пианино раньше играл, но так давно, что не помню уже ничего. — Я за своё сажусь иногда побренчать, ну так, чисто для себя. Хочешь, и для тебя сыграю что-нибудь. — Почему бы и нет? — пожал плечами Сергей. Идея-то была неплохая. Сложно сказать однозначно, нравился ли священнику Александр или нет. Безусловно, он очень симпатичный — Сергей любовался его широким загорелым лицом, гладкой кожей и ровными белыми зубами. Да и крепкое телосложение полностью соответствовало вкусу святого отца. В общем, за внешность Лазарев поставил кавалеру плюс, но всё остальное было под большим вопросом. — Я, короче, смотри, чё думаю — надо найти все черновики с моими текстами и толкнуть кому-нибудь из наших селебрити. Чё добру-то пропадать, в самом деле. — Ты думаешь, кто-нибудь это купит? — засомневался Сергей, — Нет, я, конечно, в шоу-бизнесе вообще не разбираюсь, но мне всегда казалось, что у всех артистов есть, ну, какие-то свои, проверенные авторы. — Пора бы им сменить своих проверенных авторов, — Малиновский усмехнулся, довольный собой, — Дайте мне пять минут, и я договорюсь хоть с Элтоном Джоном. — А как так получилось, что ты песни писал, писал, а сам так ничего и не выпустил? — полюбопытствовал Лазарев, про себя отметив, что сэру Элтону Джону только песен Малиновского не хватает для полного счастья. Алекса Малиновского, если быть точнее. — Ты понимаешь, я уже планировал ехать на студию, но я столкнулся с тем, что мне тупо не хватило денег. То есть всё, что я копил, этого всего было недостаточно. И вот тот бизнес, который у меня сейчас есть, я изначально на это пошёл, чтобы заработать на запись своих песен. Однажды я просыпаюсь и чётко говорю себе, что это то, чем я по жизни хочу заниматься. Я отказался от творчества и сосредоточился только на бизнесе, теперь это моё дело, теперь это моё всё. — Ваш греческий салат, эспрессо, яйцо пашот и «Дом Периньон», — официантка поставила поднос на стол и начала аккуратно расставлять заказанное, — Остальное будет готово чуть позже. — Спасибо, — слегка улыбнулся Сергей и подвинул тарелку поближе к себе. — Так, ну что, яйцо выглядит очень даже вкусно, надеюсь, не разочарует, — оценил своё блюдо Саша, — Давайте с остальным там как-то побыстрее, не заставляйте уважаемых людей долго ждать. — Мы сделаем всё, что в наших силах, — пообещала девушка и, взяв со стола поднос, направилась на кухню. — После того, как я начал работать с людьми, я никому не верю на слово, — Малиновский тряхнул рукой, и из-под пиджака сползли золотые часы, — Засекаю время, и если они будут долго возиться, то я попрошу у них жалобную книгу. — Ты всегда так делаешь? — святой отец был немало удивлён. Он не помнил, когда в последний раз ходил в ресторан, но ему бы точно не пришло в голову устраивать разборки из-за времени обслуживания. «Сука, чё так долго», — максимум, что мог сказать Сергей в такой ситуации, да и то себе под нос. — Конечно, это мой принцип. Я считаю так — каждый человек в своей сфере должен быть профессионалом. Если ты работаешь кое-как, значит, это не твоё, иди вон, трассу подметай или газеты продавай в метро. — У тебя, я смотрю, всегда всё под контролем, — Лазарев даже предположить не мог, чем вызвано столько дотошное отношение к окружающим. Ты не Бог, Алекс, так что даже не пытайся им притворяться. — А как иначе-то, — напустив на себя важный вид, Малиновский принялся разделывать яйцо, — Ты пойми, что если я не буду всё контролировать — никто не будет. Это жизнь, такая, какая она есть. — Расскажи о своём бизнесе, что ли, — Сергей опустил вилку в салат и подцепил кусочек сыра, — Я читал твою визитку, там про валюту что-то было… — Это не просто валюта, это криптовалюта, — Саша просиял так, словно с нетерпением ждал, когда его об этом спросят, — У меня есть брат, Гришаня, может, помнишь его? Мы на крещении с ним вместе были. — Это который твой близнец? — в память Сергею врезался такой же накачанный мужик в татуировках. — Да, да, я его имел в виду, — обрадовался Малиновский, — Ты знаешь, что у близнецов особая связь, какой нет больше ни у кого?  — Я что-то слышал о таком, но мне тяжело себе представить, как это. У меня просто никогда не было ни сестёр, ни братьев. — Серёж, вот реально, я тебе сочувствую. Ну хоть друг-то у тебя есть? Такой, с которым ты прям много лет по жизни идёшь. — Был у меня такой друг, — признался Сергей и решил не развивать эту тему дальше, — Так что там с Гришей? — Да, значит, с чего всё началось, — после того, как речь зашла о брате, Саша заметно оживился, — Подходит ко мне, короче, Гришаня, и такой, говорит: давай бизнес мутить. Я сначала не догнал, что к чему вообще, типа, Гриш, ты чё, какой бизнес? Он мне и начал задвигать, что тема просто пушка, и что такого до нас ещё не делал никто. — Ты есть вы, как это правильно сказать, первопроходцы? Создатели вот этой криптовалютной… чего-то там? — Мы предпочитаем называть себя отцами-основателями, — Саша вальяжно раскинулся на стуле, — Наша блокчейновая платформа уникальная, то есть, у неё вообще нет никаких аналогов ни в одной части мира. Вот реально, я не знаю, что бы я делал без Гришани. Без него я бы просто был никем. — Окей, допустим, я понял, что есть какая-то очень крутая платформа, — священник застыл над тарелкой, переваривая сказанное, — Как вы на ней зарабатываете? — Для того, чтобы заработать на платформе, мы привлекаем партнёров, которые потом зарабатывают вместе с нами. — Да, точно, я вспомнил, — Сергей глотнул эспрессо; он оказался довольно вкусным, — Ты ко мне когда подошёл, сказал, что вы с братом ищете партнёров. Я ещё удивился, вроде я не экономист, не финансист, и в бизнесе я полный ноль. «Наглая ложь, Лазарев Сергей Вячеславович. В криминальном бизнесе вам равных не было». — Нет, Серёж, смотри, в чём фишка: платформа «Грилекс» доступна для всех желающих, — речь Саши стала сумбурной из-за яйца, которое он активно жевал, — Если человек хочет заработать, то он уже нам подходит. — Хорошо, тогда так: в чём состоит задача ваших партнёров? — продолжал допытываться Сергей, — Что они делают на этой платформе? — Объясняю на пальцах, — Малиновский положил столовые приборы в тарелку, чтобы было удобнее жестикулировать, — Каждый, кто хочет стать партнёром, вносит стартовый капитал в размере пять пятьсот. После того, как мы зарегистрируем этого партнёра, он должен в определённый срок привести ещё двоих. Те, в свою очередь, приводят ещё двоих с тем же стартовым капиталом, и так далее. — Мне казалось, что примерно по такой же схеме работают пирамиды. Не знаю, как там всё сейчас, но раньше я слышал вот тоже что-то такое, похожее. — Нет, нет, ты не понимаешь, — Саша выдавил снисходительную ухмылку, — Это совсем другое. Сразу видно, что в финансах ты абсолютно не разбираешься. Без обид. — Зато я неплохо разбираюсь в своём деле, — проигрывать в условном соверновании Сергею не хотелось, — Ты же на это в людях обращаешь внимание? «А вот это чистая правда. Я не знаю о Боге всего, но я знаю о нём больше, чем любой другой человек». — Я тебя умоляю, на тебя я бы и так обратил внимание, — Малиновский игриво приподнял бокал, — Ты мне понравился сразу, вот как только я тебя заметил. Когда ты опустил мелкого в эту вашу бочку с водой… — Это называется купель, — перебил собеседника Лазарев с победной улыбкой на лице. «Один-один». — Ну да. Когда ты опустил мелкого в купель, я решил — вот закончится это всё, и я пойду знакомиться. — Удачное место ты для знакомства выбрал, конечно, — фыркнул Сергей и насадил на вилку оливку из салата. — Не, ну, а чё, оригинально, — ничуть не смутился Саша, — Кто бы к тебе ещё подкатил в туалете церкви, как не я? И ведь не поспоришь. — Да уж, ты момент не упускаешь, я смотрю. — Это да, это про меня, — гордо задрал нос Малиновский, — С тех пор, как моя платформа сделала меня полностью независимым, я не упускаю ни единого шанса. Мне плевать, если меня кто-то осуждает, вот честно, насрать вообще. Я делаю то, что хочу, и советов ни у кого не спрашиваю. Ну, кроме брата, он для меня святое. — Короче, живёшь на полную катушку, — подытожил Сергей, — Соришь деньгами направо-налево и клеишь священников. — Ну так в этом же и смысл! Разве не круто быть свободным человеком? Давай так: вот прямо сейчас реши, куда мы с тобой поедем отдыхать. Похуй, сколько это стоит, похуй, как добираться, и всё такое. Твоё желание — закон. «Какой прыткий, однако. Ещё даже первое свидание не закончилось, а он уже совместный отпуск планирует. Словно Саша и есть тот самый избранный, которому сообщили о конце света. Он-то куда так торопится?» — Я, если честно, вообще об этом не думал, — святой отец выглядел растерянным, — Даже не знаю… Прям любое место могу назвать? — Любое, по деньгам ограничений нет. Если ты сам не понимаешь, чего хочешь, просто закрой глаза и тыкни пальцем в глобус. Куда палец укажет, туда и полетим бизнес-классом. — Ага, с моим везением мы окажемся где-нибудь в Антарктиде, — не удержался от сарказма Лазарев, — Нет, спасибо, такие приключения не для меня. — Может, в Майами рванём? В последнее время я прям одержим этим местом. — Далековато, — протянул Сергей, хотя он не имел ничего против Майами. — Без проблем, давай поближе. Как насчёт Сочи? Я не про эти засранные пляжи и отели, где народу столько, что не продохнуть. Я имею в виду, нормальный отдых. Снимем себе большой дом с бассейном, покатаемся на яхте… — У тебя есть своя яхта? — Пока нет, но мы можем взять её напрокат, — в голосе Саши появились мечтательные нотки, — Будем рассекать по волнам, купаться в открытом море, смотреть на дельфинов… — Я никогда не видел дельфинов, — священнику стало немного грустно, — Только на картинках. — Значит, решено, Серёж. Как только ты выходишь в отпуск, мы летим на море, — решительно заявил Малиновский и секунду спустя, рассмеялся, — Или покупаем билет в дельфинарий, одно из двух, выбирай. Лежащий на столе телефон внезапно завибрировал, и на дисплее высветилось имя Влада. Странно, с чего бы ему звонить? Если бы кто-то спросил у Сергея, что вероятнее — встреча с инопланетянами или звонок от заносчивого коллеги, то он бы крепко озадачился. Похоже, в церковь нагрянула беда. — Извини, щас, секунду, — Лазарев нажал на кнопку принятия вызова, — Да? — Какой бы гадостью ты щас не занимался, бросай всё и пулей беги в аптеку, ты меня понял? — раздался голос на другом конце. — Что случилось?! — предчувствие, к сожалению, священника не подвело. — Этот твой совсем одичал, мне пришлось его в кладовке запереть, — Влад не счёл необходимым назвать имя, но не надо быть гением, чтобы догадаться, кого он имел в виду, — Он срочно требует шприцы, но мы с Лерой вообще никак не можем сейчас с работы сорваться. — Так, а что с ним, ты можешь сказать конкретнее? Зачем ему шприцы?! — Да я понятия не имею, что за херня с ним творится, — Топалов, судя по интонации, был просто вне себя от гнева, — Слушай сюда, ко мне на исповедь с минуты на минуту придёт владелец заводов, и если из-за этого урода что-то пойдёт не так, я клянусь, я вам обоим голову оторву. Не дожидаясь ответа, Влад сбросил исходящий вызов. Сергей как ошпаренный вскочил со стула. — Чё стряслось-то? — заволновался Саша, — Ты куда? — Мне срочно надо в аптеку, там… «Там шприцы для вампира, который сидит в кладовой храма и страдает неизвестно от чего. Отличная, блять, история».  — Короче, долго объяснять, я и сам ничего толком не знаю, — святой отец, кажется, был в шаге от нервного срыва, — Спасибо за свидание, прости, я побежал. — Так давай я с тобой, мне не сложно. — Не надо, правда, не надо, — умоляющим тоном остановил Сашу Сергей, — Я позвоню тебе, как освобожусь. Всё, давай. Лазарев стремглав кинулся к выходу. Из окна было видно, как он перебежал дорогу на красный — автомобиль едва успел затормозить. Малиновский выставил перед собой руку и взглянул на часы. Скоро официантка должна донести заказанные блюда. Как же будет неудобно смотреть ей в глаза… Саша достал мобильник и, напечатав брату СМС, залпом опрокинул бокал шампанского. «Дом Периньон» был хорош, а вот настроение резко стало паршивым.

***

Ворвавшись в церковь, Сергей тут же побежал к двери кладовой. Она и вправду была закрыта — священник подёргал её, и та не поддалась. — Дима? — Падре? — послышался голос с другой стороны, — Ты здесь? — Я здесь, всё хорошо, — попытался успокоить приятеля Лазарев, — Всё хорошо, я рядом. — Ты шприцы принёс? — Да, — Сергей закивал, хоть это было и ни к чему, так как Дима его не видел, — Я не знал, сколько купить, и взял четыре штуки. — Под дверь просунуть сможешь? — спросил Билан, — Если даже нет, всё равно сделай это, а не то я щас сдохну, нахуй. — Сейчас, — святой отец достал шприцы из карманов и аккуратно стал просовывать их в небольшую щель внизу. Дима больше ничего не отвечал. Из кладовой доносились лишь стоны и хрипы, которые, признаться, пугали священника. Лазарев стоял вплотную к двери и прислушивался к звукам изнутри. — Падре? — Да? — мигом отреагировал Сергей. — Необязательно сторожить меня оттуда, — усмехнулся Дима, — Но я буду рад, если ты придёшь ко мне чуть попозже. — Ладно, — согласился святой отец, — Я буду недалеко. Сергей, не задерживаясь у двери, вернулся в зал. Топалова он там не приметил — стало быть, Влад сидел в комнате для консультаций и обрабатывал «богатенького Буратино». — Как он там? — забеспокоилась Лера из-за своего прилавка, — Пришёл в себя или не очень? — Я дал ему шприцы, и он затих, —Сергей пожал плечами и опёрся рукой о стеклянную витрину, — Вы уж меня напугали, я пока бежал, весь взмок. Чё произошло-то? — Да я сидела спокойно, работала, прибежал Дима с круглыми глазами, мол, срочно шприцы нужны, — принялась объяснять Лера, — Оказалось, у вампиров есть периоды, когда им срочно нужна кровь, и чтобы никому вокруг не вредить, они делают уколы самим себе. — То есть, если бы я не принёс шприцы, он бы навредил кому-то? — это новое знание священнику совершенно не понравилось. — Мог бы, поэтому он и попросил Влада запереть его в кладовке. — Что-то мне неспокойно, — признался Сергей, — Мы держим в церкви того, кого нужно изолировать от людей. Ты только вдумайся, как это звучит.  — Серёж, ну что поделать, вот такая у него особенность. Вряд ли он сам от этого всего в восторге, как считаешь? — Да уж, наверное, — протянул Лазарев и оглянулся назад, туда, где находилась кладовая, — Лер, ты пойми, я не осуждаю его за то, что он не в силах контролировать. Просто для меня безопасность прежде всего. Если с кем-то что-то здесь случится, я понесу за это ответственность. И тогда я буду виноват перед законом, перед Богом и перед самим собой. — Ни с кем ничего не случится, — возразила Лера, — Дима же в курсе, что с ним происходит. Он сам исключил все риски, вон, сидит взаперти, никого не трогает. Скоро он выйдет, и всё станет как обычно. Лазарев замолчал, пытаясь представить, насколько Билан потенциально опасен для общества. Конечно, жалко того, чья жизнь порой резко превращается в кошмар, но в первую очередь надо думать о комфорте прихожан. В конце концов, это прямая обязанность святого отца. С другой стороны, Лера права — Дима не стремится навредить окружающим, так что не стоит порицать мужчину за то, как устроен его организм. Вероятно, Билан и сам страдает от возможности причинить кому-то боль. Так кто больше нуждается во спасении — толпа верующих или один вампир? Правильный ответ известен только Господу, и как прискорбно, что он не даст Сергею ни единой подсказки. Священник столько раз порывался выгнать вампира из церкви, и вот теперь, когда у него появился реальный повод, ему совершенно не хочется этого делать. Он понятия не имеет, почему не может его отпустить. — Ну, дай Бог, чтобы всё с ним в порядке было, дай Бог, — Лазарев зашёл за прилавок и сел рядом с Лерой, — Как у тебя-то дела? Много народу сегодня? — Утром больше было, сейчас поменьше. Это ладно, это неважно, ты мне лучше расскажи, что как там у тебя. — А что у меня? — улыбнулся священник, — Я вроде жив, здоров, всё как всегда. — Ты мне давай, зубы не заговаривай, — улыбнулась Лера в ответ, — Карты на стол, Сергей Вячеславович! Как прошло свидание с Александром Александровичем? — Быстро, Лерчик, очень быстро. Даже не доели ничего, как Влад позвонил, я сразу сюда ломанулся. — Ты его прям в ресторане бросил? — Ну, а что мне оставалось делать? — Сергей беспомощно развёл руками, — Неудобно, конечно, но раз уж форс-мажор… — Нет, Серёж, всё правильно, — согласилась Лера, — Я бы на твоём месте так же поступила. Как Александр-то отреагировал, нормально? — Он со мной хотел пойти, я ответил, не надо, ну понятно, почему. Я пообещал, что позже наберу его. — А ты наберёшь? — Не знаю, — вздохнул священник, — Там видно будет. — Что, не впечатлил бизнесмен своими бизнесами? — Слушай, я так и не разобрался, чем Саша занимается. Но впечатлить меня да, это он пытался, — Лазарев усмехнулся, вспоминая подробности прерванного свидания, — Вот он на всё сразу готов тратиться — на самую дорогую еду, на отдых на границей, да вообще на всё! — Ну вот, состоятельный мужик. Разве это плохо? — Да не в этом дело, Лер, — нахмурился священник, — Просто он так себя ведёт, как будто деньги — это, я не знаю, его главный козырь. А я не хочу, чтобы меня покупали, мне нужно, чтобы человек нормальный был. — То есть, у него с нормальностью проблемы? — Ну, это как посмотреть, — начал рассуждать Сергей, — Вот вроде бы и достоинства есть — он самодостаточный, целеустремлённый, что ещё, состоятельный, как ты говоришь… — Но? — Но уж чересчур он гордый, как мне кажется, и самомнения у него просто через край. Такое ощущение, что он себя ставит на одну ступень выше, чем других. — По-моему, все вы, мужики, такие, —беззастенчиво заявила Лера, — Только кому-то удаётся это скрывать, а по кому-то это сразу видно. — Но должны же быть какие-то грани разумного? — возразил священник, — В общем, сложно мне вынести вердикт, но нет такого, что он вот прям со всех сторон хороший человек. — Я думала, ты наоборот, любишь плохих мальчиков, — поддразнила друга Лера. — Нет, не люблю, — Сергей покачал головой и посмотрел Лере прямо в глаза, — С ними расставаться тяжело. — Всё, значит, это пройденный этап? Хочется обыкновенного семейного счастья с надёжным человеком? — Да, да, типичного женского счастья, крепкого плеча, вот этого всего, — подыграл Лере Сергей, — Как там ещё говорят? — Штаны в доме, — Леру аж передёрнуло от такого неприятного устойчивого выражения. — Ну вот, видишь, своих штанов мне мало. Мне чужие подавай. — Нет, а что, если он и есть тот самый надёжный, Серёж? — предположила Лера, — А то, что у него самооценка до небес, да все бизнесмены такие. Если человек прилично зарабатывает, он в любом случае этим выделывается, но это не значит, что всё, он плохой, и на нём нужно ставить крест. Тем более, ты сам сказал, что и достоинства у него какие-то есть. — Предлагаешь рассмотреть его получше, я правильно тебя понял? — Конечно, куда торопиться-то, — Лера в своей позиции всегда была уверена процентов если не на сто, то на девяносто девять точно, — У вас было всего одно свидание, даже не одно, а половина. Ты не успел узнать его как следует, а уже делаешь выводы. — Ладно, убедила. Я позвоню ему, как только с этим, — Сергей кивнул в сторону кладовой, — разберусь… — Вот, правильно, позвони, а то он подумает, что ты его кинул прямо во время ужина… или завтрака, ну что там у вас было. Да уж, если Саша подумает, что его самым бессовестным образом кинул сам священник, он просто потеряет веру в людей. — А ты всегда за то, чтобы давать второй шанс? — Нет, конкретных мудаков сразу надо нахрен посылать, — Лера решительно покачала головой, — И если ты заранее понимаешь, что ничего не сложится, тоже надо послать, но не так далеко, чтобы не обиделся. А если всё неоднозначно, копни поглубже, вдруг нароешь клад. Наверное, Лера сама не раз упускала подходящих ей мужчин, стремясь за идеалом. Точно Сергей этого утверждать не мог, но его догадка казалась ему очень логичной. — Тебе бы психологом работать, Лер, — Лазарев расплылся в улыбке, сдерживая смех, — Как тебя сюда-то занесло? Свечки, книжки, иконки… Нет, тебе точно надо было в психологию идти, вот это прям твоё. — Хочешь сказать, я в людях разбираюсь? — Лера улыбнулась, приняв слова друга за комплимент. — Нет, я имел в виду, что ты в чужих мозгах копаться любишь, — всё же не выдержал и засмеялся священник, — А в людях ты разбираться ещё научишься, это дело наживное. — Засранец ты, Сергей Вячеславович! — обиделась Лера. — Да как и ты, Валерия Львовна! Сергей, не отрывая глаз от подруги, погрузился в свои мысли. Как ни крути, а Лера правильно рассуждает — судить о потенциальном партнёре по такой короткой встрече не слишком разумно. Можно отвергнуть достойного человека и не находить себе потом места всю жизнь. Святой отец осознаёт, что «вся жизнь» — это всего лишь семь лет. Но даже семь лет могут стать вечностью, если наполнить их сожалениями. Нужно назначить ещё одно свидание и на нём окончательно всё для себя прояснить. Сергей надеялся, что полноценный разговор даст чёткий ответ на вопрос, что стоит делать с этим Сашей дальше — попытаться построить серьёзные отношения или же распрощаться навсегда. До Армагеддона осталось семь лет, и один день священник отведёт на то, чтобы разглядеть скрывающуюся под маской надменности душу. Если, конечно, там есть чему скрываться. Кто же ты такой, Александр Малиновский? — Здравствуйте, — к прилавку подошла девушка в бежевом платье, — Можно заказать услугу? — Конечно, вот здесь у нас все расценки, — Лера ткнула пальцем на приклеенный к прилавку листок с полным перечнем церковных ритуалов. — Мне нужно поминовение, — голос прихожанки был крайне неуверенным, — Что я должна сделать? — Поминовение, — задумчиво повторила Лера и достала маленькую разлинованную бумажку, — Пишите полные имена всех, кого хотите помянуть, без фамилий и отчеств. — Хорошо, я поняла, — девушка кивнула и, взяв лежащую перед ней ручку, начала выводить на листочке имя. — Только не пишите самоубийц и некрещёных, — предупредила Лера. Ручка выскользнула из пальцев и упала на прилавок, испачкав листок. — А как же… В смысле… Как же так? — Не положено. Что, не крестили усопшего? — Не успели, — на глаза мигом навернулись слёзы, — Доченька мёртвой родилась. — Я вам соболезную, правда, — искренне выразила сочувствие Лера, — Но правила для всех одни. Я не собираюсь вас обманывать и брать деньги за то, чего мы просто не имеем права делать. — Да, я понимаю, — закивала девушка, — Я понимаю, спасибо. — Может, вы хотите поговорить со священником? — решил спасти положение Сергей. — Хочу, — прихожанка жалобно всхлипнула, — Где мне его найти? На секунду Лазарев оторопел от такого вопроса, но тут же вспомнил, что костюм для свидания совсем не выдаёт в нём представителя своей профессии. — Вы его уже нашли, не переживайте, — Лазарев вышёл из-за прилавка, чтобы представиться, — Я отец Сергей. — Простите, не признала, — девушка так смутилась от своей оплошности, что перестала плакать, — Я просто не думала, что священники так красиво одеваются. — Нет, обычно я так не одеваюсь, — пояснил Лазарев, — Мне пришлось сорваться сюда в свой выходной, ну, и видит Бог, неслучайно. — Ну да, наверное, — робко согласилась девушка. — Смотрите, у нас здесь есть комната для переговоров, но она сейчас занята. Вы не против пообщаться здесь? — Нет, нет, всё нормально, я не против, — судя по интонации, бедняжка даже предположить не смела о том, что она может быть против. — Давайте, знаете как сделаем, — святой отец просиял, довольный своей идеей, — Мы вместо поминовения за вашего ребёнка свечку поставим. Вот это как раз не запрещено, а результат будет практически тот же самый. Заодно мы и поговорим о том, что вас тревожит. — Да, давайте так, — тонкие пальцы полезли в кошелёк и вытащили оттуда сторублевую купюру, — Спасибо большое! — Не надо, уберите деньги, — приказал Сергей и повернулся к наблюдающей из-за прилавка подруге, — Лер, это самое, дай мне свечку за сто пятьдесят. — На, — Лера достала из-за прилавка свечку и протянула её священнику. — Это за мой счёт, — уточнил Лазарев, — Я тебе отдам потом. — Да, я поняла. — Пойдёмте, — Сергей рукой указал прихожанке на расположенный неподалеку канун. Святой отец остановится в нескольких шагах от распятия со Спасителем, девушка последовала его примеру и не стала подходить ближе. — Сначала надо перекреститься три раза, — объяснил Сергей, увидев на лице девушки замешательство, — Вы ведь умеете это правильно делать? — Вроде бы умею, — прихожанка медленно перекрестилась, — Вот так же? — Да, только нужно смотреть на распятие. И поклон лучше бы чуть ниже, но в целом неплохо. Давайте ещё два раза. Девушка дважды повторила ритуал. Теперь можно было встать к распятию вплотную. — Я в церковь в последний раз ходила уже не помню когда, — призналась прихожанка, стыдливо опустив голову, — Меня крестили в детстве, потому что так вроде принято, но моя семья не особо, ну… — Не особо религиозна, — подсказал Лазарев. — Ну да. Я не знаю, может Бог злится на меня из-за этого? Может, поэтому моя доченька так и не родилась? Я не знаю, святой отец, я не знаю… Слёзы девушки медленно текли по щекам, как воск по длинным тонким свечкам. Чем дольше священник смотрел на неё, тем сильнее на сердце давила боль. Одно дело проникаться историями несчастных прихожан, вспоминая похожие случаи из собственной жизни, и совсем другое — видеть в ком-то себя. Правда, на самом Сергее лежит грех посерьёзнее, чем плохое посещение храма. Хотя чего уж там, в храмы без особой надобности он и не ходил. — Пути Господни неисповедимы, — ответил Сергей, понимая, что никакие изречения не затянут душевные раны, — Даже если Господь рассержен на вас, он всё равно присматривает за вашей дочкой в раю. Младенцы ведь безгрешные, они попадают в рай, можно сказать, по умолчанию. Откровенно говоря, после того, как приспешницы Бога и Дьявола навестили священника, он не был уверен уже ни в чём. Но продолжать службу всё ещё необходимо, так что придётся, как и раньше, пользоваться общепринятой истиной. — А вы мне поможете свечку поставить? — девушка вытирала слёзы, но они всё упрямо лились из покрасневших глаз. — Конечно, я вам помогу, — святой отец отдал прихожанке свечку, и та взяла её дрожащими руками, — Значит, смотрите, мы поджигаем фитилёк от любой другой свечки, но лучше от той, которая горит хорошо. — Поняла, — девушка выполнила указание, и на её свечке загорелся новый огонёк, — Теперь просто ставить и всё? — Нет, надо ещё снизу подпалить, чтобы держалось нормально. — Так? — Да, всё, теперь можно ставить, — разрешил Сергей. — А куда, в любое место или как? — уточнила девушка, держа над подсвечником. — В любую ячейку, да. Бледные пальцы осторожно поставили свечку вблизи самого креста. Остаётся только надеяться, что Господь не оставит её дочь. Это единственное, что сейчас имеет значение. — Вы даже не представляете, что чувствует женщина, когда теряет своего ребёнка. «Представляю, моя милая, ещё как представляю». — Так расскажите, — мягко предложил Сергей, — Не бойтесь мне открыться. Я вам клянусь, что об этом разговоре будут знать только трое — вы, я и Всевышний.

***

 — Чё, где она застряла-то? — Да в пробке стоит, там в центре не то авария, не то что, хуй пойми, короче, — Лазарев заблокировал телефон и убрал его в карман, — Сказала, что минут через двадцать доедет. Квартира пропиталась запахами еды и моющего средства. Здесь редко убирались так тщательно, но сегодня был особенный случай. — Пусть хоть посидит у нас подольше, последний раз её видим, считай. — Ну уж не последний раз, — нахмурился Серёжа. — Последний перед родами, я имею в виду, — исправился Кузнецов, — Она ведь завтра на сохранение ложится? — Вроде не завтра ещё, но буквально со дня на день, — Лазарев обернулся и окинул взглядом накрытый стол, — Слушай, может это, лучше убрать бухло? Если мы одни будем коньяк хлестать, это как-то, я не знаю. Ей же тоже хочется, наверное, прикинь, столько месяцев не пить.  — Да, Анька молодец, у меня бы уже, нахуй, крыша поехала в завязке, — Дима взял со стола бутылку и убрал её в шкафчик, — Ладно, чё. Будем как пенсионеры угощаться чаем и пироженками. — Ничё, потерпишь. Вот сын родится, тогда и погуляем нормально. — Бля, когда сын родится, мы разнесём все бары в городе, я тебе отвечаю! — Один отец-алкаш это херово, а двое отцов-алкашей — вообще пиздец, —съязвил Лазарев, и несмотря на улыбку, лицо его исказилось тревогой, — Дим, мне всё ещё кажется, что я под таблами, типа, это точно всё происходит с нами? — Ты чего опять загнался? — Кузнецов крепко сжал плечи возлюбленного и начал их медленно массировать, — Я тебе говорю, всё у нас получится.  — Да, я стараюсь как-то привыкнуть ко всему этому, но блять… — Серёжа резко замолчал, не зная, как закончить мысль, — Просто я тебя прошу, давай пока без резких движений, окей? — Мы же с тобой уже порешали всё это, — устало выдохнул Дима, — У меня на этой неделе последный сбыт, дальше всё, даём по тормозам. — Ты думаешь, этих денег нам хватит на троих? На сколько лет мы вообще уходим с рынка, ты в курсе, хоть примерно? — Да бабки пока не проблема, если чё, подсуетимся, — голос Димы звучал уверенно, и этой уверенности так не хватало Серёже, — Подработку найдём какую-нибудь, чтоб без договора, прорвёмся, в общем. — Окей, допустим, по деньгам вопрос закрыт, — кивнул Лазарев, осознавая, что рано или поздно эта тема поднимется вновь, — Но проблем всё равно ещё дохуя и больше. Я боюсь, что мы тупо не вывезем этого всего. — Посмотри на меня, — Кузнецов был непоколебим, — Да, легко нам не будет, но я тебе клянусь, что я сделаю всё возможное ради тебя и сына, даже умру, если надо. Серёж, ты мне веришь? — Да, — ответил Серёжа, и его щёки утонули в тёплых мужских ладонях, — Только не умирай, мне без тебя будет грустно. — Грустно? — возлюбленные незаметно для самих себя перешли на шёпот, — Скучать по мне будешь? — Немножко, — Лазарев блаженно закрыл глаза и потёрся щетиной о пальцы, держащие его лицо, — Совсем чуть-чуть. Тишина обволокла кухню, и лишь стрелки старых настенных часов перебивали её. Маленький огонёк надежды зажёгся в сердце и согрел его изнутри. Кто-то верит в Бога, а кто-то в любимого человека. В любом случае, жизнь без веры — не жизнь.

***

— Так, поглядим, что тут у нас есть, — Лера сосредоточено изучала только что поступивший товар, — Евангелие — понятно, Библия — само собой, и целиком, и два Завета отдельно. — Как странно, — Лазарев достал из коробки томик, — Молитвенников вон как много, значит, спрос на них большой. А люди всё равно наизусть помнят только «Отче наш», и то, не все. — О, новые романы привезли! — Лера провела ногтём по рельефной красной обложке, — Смотри, какая красота. Суровый круглолицый мужчина с усами и вправду выглядел красиво — дизайнеры постарались на славу. На голове мужчины блестела корона с драгоценными камнями, а его широкие плечи скрывались под длинной меховой мантией. — Ф. Б. Киркоров, — произнёс Сергей имя, написанное золотыми буквами наверху, — Интересно, что за автор такой. Никогда о нём не слышал. — Запутанная история любви между неопытной монахиней, католическим священником и Богом никого не оставит равнодушным, — прочитала Лера на обратной стороне, прищуриваясь из-за мелкого шрифта, — Книга Ф. Б. Киркорова за короткий срок стала бестселлером сразу в двух странах — России и Болгарии. Литературные критики назвали роман самым неожиданным религиозным произведением года. — Чего только сейчас не пишут, —неподдельно удивился Сергей, — Давай, помогу расставить всё это, что ли. Всё равно мне делать нечего. — Спасибо, Серёж, очень выручишь, — обрадовалась Лера и вручила другу увесистую стопку, — Значит, запомнай — всё самое важное, типа Библии, ставишь наверху, авторские издания пониже, брошюрки и свечки кладёшь за стекло. А я пока ценниками займусь, а то старые не подходят уже, всё дорожает, не успеваешь моргнуть. Вроде что надо, сказала, можешь приступать, в общем-то. — Как прикажешь, командир, — кивнул священник и принялся за работу, — Тяжёлые-то какие! — Выходной у тебя шикарный, конечно, — Лера достала из-под прилавка тёмно-зелёный маркер и начала старательно выводить на ценнике цифры, — За шприцами сгонял, девочку успокоил, теперь вот я тебя запрягла, прям ни минуты отдыха. — Да ну брось, наотдыхаюсь ещё, — отмахнулся Сергей, — Это же не последний мой выходной. «Может, и правда, стоит отдохнуть? Будут ли у меня выходные, когда я стану вечным священником?» Святой отец был, в принципе, не против взять перерыв. Ему сейчас ничего не мешало уйти домой или вернуться на свидание, но церковь словно бы удерживала его. Он был готов взвалить на себя любую работу, чтобы почувствовать себя кому-то нужным. Только сегодня Сергей облегчил жизнь сразу троим, и как же ему было приятно это осознавать. — Серёж? — Что такое? — Лазарев тут же обернулся к подруге. — Могу я поделиться с тобой чем-то личным? — Всегда, Лер, — ответил Сергей, ни на секунду не задумавшись. Лера улыбнулась, понимая, что у неё даже не было необходимости об этом спрашивать. Сергей доверял ей самые сокровенные тайны, так почему бы ей сейчас не сделать то же самое? — Я про это не говорила вообще никому, — Лера уставилась на свой маникюр, будто пытаясь избежать зрительного контакта, — Так что ты первый, кто узнает. Ну, не совсем первый, но… В общем, я недавно была у врача. — Господи, — Библия выпала у священника из рук. — Да нет, не пугайся так сильно. Я была у гинеколога, и он сказал, что у меня бесплодие. Там в щитовидке какой-то сбой, ну и как следствие, я не могу иметь детей. — Так это же всё лечится, наверное? — Сергей поднял Библию и сдул с неё слой пыли. — Ну по идее, должно лечиться, но это так долго и муторно, — Лера взяла одну из новых свечек и приклеила на неё ценник, — А рожать с каждым годом всё сложнее, особенно после сорока. У меня ещё и зрение хреновое, да и вообще, болячек хватает. — Здоровье превыше всего, Лер, — согласился Лазарев и поставил священную книгу на самое видное место, — Если будут осложнения, лучше не рисковать. — Похоже, мне просто не суждено стать матерью. — Лер, не опускай руки раньше времени, — Сергей подошёл поближе к подруге и легонько приобнял её за плечи, — Есть же столько способов завести ребёнка. Обратись в суррогатный центр, я не знаю, усынови кого-нибудь. Я уверен, что детские дома уже давно переполнены. — И ждут там именно меня, — усмехнулась Лера в ответ, — Старую одинокую продавщицу из местной церквушки. — Нет, они ждут меня — гея с условным сроком. Поверь, ты для них хороший вариант. — Ну да, на твоём фоне даже я выигрываю, — Лера протяжно вздохнула, — Вот чё им всем геи покоя не дают, других проблем что ли нет в стране? Когда уже исчезнет это закоренелое мышление? — Мне кажется, мы наоборот, катимся всё дальше от здравого смысла, — удручённо покачал головой Лазарев, — Я вот реально не удивлюсь, если скоро появится какая-нибудь реклама с лозунгами типа: «Голосуй за правящую партию, иначе злобные пидорасы заберут ваших детей». — Нет, Россия, конечно, страна интересная, но уж до такого маразма мы точно не дойдём. — Как знать, Лерок, как знать, — Сергей взял другую стопку книг и вернулся к полке. — Ты хочешь детей, да? — Лера зачем-то понизила голос, — Я всё хотела спросить, но как-то не решалась. Всё-таки для тебя это больная тема… Священник открыл рот, но не смог вымолвить не слова, всё, на что он был способен — беспомощно ловить ртом воздух. Взор помутнел, книжная полка расплылась перед глазами в тёмные пятна. Руки задрожали так, будто в последнее время не держали ничего, кроме стакана с алкоголем. Голова кружилась, а сердце сжималось так сильно, словно через него пропускали ток в двести двадцать вольт. Сергей не в первый раз чувствовал себя так хреново в церкви, но это не шло ни в какое сравнение с тем, что происходило в настоящий момент. До него только сейчас дошло, что весь этот разговор не имел никакого смысла. Бессмысленно планировать, бессмысленно рожать, бессмысленно воспитывать. Всё это так, сука, бессмысленно. Дети, которым ещё только предстоит появиться на свет, никогда не вырастут. Они не познают ни прелестей, ни трудностей взрослой жизни. Всё, что у них будет — это короткое беззаботное детство. После того злополучного вечера весь мир перевернулся. Лазарев даже не допускал мысли о том, что когда-нибудь он снова попытается завести ребёнка. Ему проще было думать, что он упустил возможность стать отцом раз и навсегда. И теперь Сергею пора определиться, кем он предстанет перед Богом — гордым одиночкой, любовником или семьянином? Если священник всё же заведёт детей, он не проводит их в первый класс, не станцует у них на выпускном и не погуляет на их свадьбе. Зато он подарит детям всю свою любовь и встретит конец света с теми, кто им дорожит. Стоит ли оно того? Нет времени рассуждать. Сергей осведомлён о планах Господа, но обсуждать их ни с кем нельзя. Молчи и оставляй ближних в неведении — отныне это главная заповедь. Полная планета мёртвых детей, ты этого хочешь, Всевышний? — Да, Лера, ты права как никогда, — Сергей стоял к Лере спиной и не оборачивался, чтобы подруга не увидела отчаяния на его лице, — Для меня это больная тема, и она такой останется навечно. Говорят, что время лечит, но это наглая ложь, ведь легче не становится. Знаешь, раньше я боялся ответить на этот вопрос сам себе, а сейчас я могу это сделать. Да, я хочу детей, очень хочу. Я научился быть святым отцом, но я понятия не имею, что значит быть просто отцом. Лера, проникнувшись такой речью, замолчала. Вскоре к ней за помощью обратилась сухонькая старушка, так что пришлось переключить голову на рабочий лад. Сергей направил взгляд на Библию и начал шёпотом читать покаянный псалом. Вскоре священник успокоился. Сердце забилось в привычном ритме, руки перестали дрожать. Надо бы святому отцу развивать в себе хладнокровие, иначе последние дни перед страшным судом он проведёт в комнате с мягкими стенами. — Видишь, Серёж, как совпало — мы все здесь в этом плане неудачники, — продолжила разговор Лера сразу после того, как старушка оставила её, — Я бесплодна, ты одного уже потерял, у Влада Регина чё-то тоже всё никак не родит… — Ну там, как говорится, Бог уберёг, — не удержался от шутки Сергей, хотя и понимал, что звучит она крайне непрофессионально, — Ничего личного, но их ребёнку я бы не позавидовал. — Лёгок на помине, — фыркнула Лера, заметив вошедшего в зал Топалова. Священник, остановившись неподалеку от прилавка, разговаривал с прихожанином — очевидно, он и был тем самым владелец заводов. Лазарев бы дал ему лет пятьдесят-пятьдесять пять. Бежевый костюм из плотной ткани сидел на мужчине как влитой. Состоятельность бизнесмена подчеркивали «Ролексы», блестевшие на правой руке. Похоже, Влад нашёл себе золотую жилу. — Ну и что, что он умер? — голос Топалова ещё никогда не звучал так приторно, — Вы оступились, с кем не бывает. Бог ведь милостив, вы знаете об этом? Он всё прощает, главное, честно исповедаться. — Правильно ли я понял, отец, что за каждый свой, скажем так, грешок, я должен жертвовать зеленью? — мужчина задумчиво провёл ладонью по вспотевшей лысине. — Вы совершенно верно всё поняли. Я вам вот что посоветую — вы все свои грешки отметьте где-нибудь, и по очереди за них раскаивайтесь. Допустим, сегодня за один грех, завтра за другой, через несколько дней за третий. — Боюсь, отец, наше знакомство надолго затянется. — И я всегда буду рад вас здесь видеть, — подхватил Влад, — Если вы запишете свои грехи на бумаге и принесёте мне, я возле каждого смогу указать примерную сумму пожертвования. — Нормально сообразил! Я как время будет, набросаю там, что вспомню… Ты давай тогда, отец, бывай, — бизнесмен хлопнул священника по плечу и направился к выходу. — Храни вас Господь, — пробормотал Топалов ему вслед, сминая в руке купюру. — Как ты тут интересно про грехи рассуждаешь, — Сергей подошёл к коллеге практически вплотную, чтобы никто не услышал их разговор, — А то, что алчность — один из семи главных грехов, ты это как вообще, помнишь? — Знаешь, почему этот выродок, — Влад кивнул в сторону кладовой, — всё ещё здесь? Не потому что мне его жалко или ещё что. Я бы выкинул его к хренам отсюда, но я этого не сделал только ради тебя. Так что на твоём месте я был бы со мной повежливее. Ну надо же, Топалов отказался от своего желания ради него, Сергея Лазарева. Какая честь, однако!  — Я не нуждаюсь в твоём царском снисхождении, — процедил Сергей, — Дай мне ключ от кладовки. Как же обидно, когда с тобой поступают по-человечески исключительно из расчёта на благодарность, а не потому, что ты, собственно, человек. Впрочем, от того, кто регулярно унижает твоё достоинство, ничего другого и ожидать не стоит. Мелочный ублюдок. — Забирай, — Влад, не отводя взгляда от глаз напротив, залез в карман и вложил ключ в ладонь Сергея, — Только ты там это, резких движений особо не делай, а то мало ли что. — Без тебя разберусь, — Сергей машинально сжал запястье Влада. — Даже не сомневаюсь, — Топалов выдернул руку, уже покрасневшую от боли, — Но если этот урод тебе глотку перегрызёт, потом не жалуйся. Лазарев не желал стоять рядом с Топаловым больше ни единой секунды. Он быстро пошёл к двери, надеясь, что бурлящая в нём ярость вот-вот затихнет, ведь сейчас надо думать совершенно о другом. Священник должен понять, что происходит за закрытой дверью кладовой. Каким бы страшным не казался момент истины, святой отец ни за что не станет мучить себя обнадёживающими мыслями. Вдох. Выдох. И опять приходится делать шаг навстречу неизвестности.

***

Повернув в двери ключ, Сергей осторожно вошёл в кладовую. Дима сидел, откинувшись на спинку старого жёлтого дивана, и тяжело дышал. На губах остались следы высохшей крови, белый костюм был весь в красных пятнах. На полу валялись грязные шприцы. — Ну, ты как? — спросил священник, не решаясь приближаться. — Нормально, у меня уже отходняк, — вампир сразу обратил внимание на то, как святой отец мнётся у порога, — Да ты садись, не укушу. Лазарев аккуратно опустился на краешек дивана. Резких движений со стороны Димы не последовало, и тогда Сергей сел поудобнее. Плечи и спина дотронулись до ткани на спинке, и священник поморщился, почувствовав телом катышки. — Мне Лера сказала, что это у всех вампиров бывает периодически. — Да, примерно раз в месяц, — Дима никак не мог выровнять дыхание, и каждое предложение давалось ему с трудом, — Обычно я заранее готовлю шприцы… Но из-за переезда как-то всё пошло не так. Я даже толком ничего не спланировал… У меня из личных вещей только кредитка… И старый мобильник в кармане. Ну, и зонт ещё, без него я никуда. — Ты же запер себя здесь, чтобы не навредить обычным людям, да? — Сергей решил сразу перейти к тому, что мучало его сильнее всего. — Я попросил Влада это сделать… Но в общем, да, это была моя инициатива, — Дима понимал, куда дует ветер, и в душе его зародилась тревога. — То есть, в теории, ты можешь причинить им боль? — Падре, к чему этот цирк? — впервые нагрубил священнику Дима, — Хочешь что-то сказать, говори прямо… У меня отходняк, а не отставание в развитии. — Ты когда-нибудь убивал людей? — голос Лазарева предательски дрогнул. Святой отец так боялся услышать ответ, но не задать этот вопрос никак не мог. Он должен знать правду, какой бы горькой она ни была. «Вообще, Дима Билан сам по себе довольно интересная личность. И ведь далеко не без грехов…» — Да, — кивнул Билан и опустил голову в пол, — Я работал ликвидатором. Когда преступников приговаривали… Ну, к смертной казни… В общем, меня запирали и не давали мне кровь. А потом, когда начиналась казнь… Меня выпускали, чтобы я разорвал преступнику шею. Отчаяние наполнило вампира так же, как вода наполняет пустой сосуд. Вот и всё, сейчас для него самого прозвучит приговор. Не смертный, разумеется, но разве от этого легче? — А другие случаи были? — не отставал Лазарев, — Помимо работы палачом, или как там тебя все называли. — Когда на меня всей толпой нападали охотники, я защищался как мог, всё кончалось летальными, ясное дело. Но ты же не станешь, например, винить девушку, убившую своего насильника? — Не стану, конечно, — Сергей про себя отметил, что Дима наконец выровнял дыхание, и речь его стала слаженной, — Нет, убивать людей нельзя, это негласное правило жизни. Хотя мы знаем, что на каждое правило есть исключение. Наверное, Богу бы не понравились такие рассуждения, но обвинить жертву обстоятельств Сергей просто не осмеливался. Помимо Библии ведь существует справедливость. Каждый человек имеет право на самооборону, и это аксиома. А если Бог соберётся осудить священника за его позицию, то пусть начнёт с реальных грехов. — Видимо, вся моя жизнь — одно сплошное исключение из правила, — горько ухмыльнулся Билан, — Грёбаный эксклюзив с кровавой драмой. — Как ты раньше с этим справлялся? — озадачился Сергей, — Шприцы ведь появились, ну, я не знаю, когда, но относительно недавно, а тебе уже… — Двести девяносто девять лет, — напомнил Билан, — Да, ты прав, когда-то приходилось искать другие решения. Сначала я пил кровь домашних животных, ну, не кошек и собак, естественно, а тех, которых пускают на мясо. Свиньи с излишком хватало мне одному, а коровой можно было угостить сразу пятерых вампиров. Бывало, соберёмся вместе в загоне, и брызги летят во все стороны… — Для тебя это, наверное, были лучшие времена. — Да, мне нравилось, когда ко мне не относились как к дерьму, — Дима почувствовал, как в груди закипает злость, — Это сейчас вон, в каждой стране своя охотничья организация. Считается же как, вампиры прокляты Богом, и все мы должны умереть. — Я не понимаю, — по Лазареву было видно, что он правда запутался, — Если вы должны умереть, тогда зачем Всевышний даровал вам бессмертие? — Чтобы люди искали способы убить нас своими руками? — высказал свою догадку Билан, — Не знаю, что Всевышний обо мне на самом деле думает, но точно знаю, что я очень скучаю по своим друзьям. — По тем, с которыми ты корову делил? — Да, это было весело, — Дима закрыл глаза, чтобы легче было представить ушедшие моменты, — Коллективное уничтоженное скота — это одно из самых светлых моих воспоминаний. — Потом тебя наняли, и ты перешёл с животной крови на человеческую, — догадался Сергей. — Да, я получил разрешение на убийство тех, кому уже по закону жить не полагалось. Когда развалился советский союз, смертную казнь отменили, и я потерял работу. — Так ты открыл для себя шприцы? — Не совсем я, моя девушка, — поправил Дима священника, — Ну, бывшая девушка. За три сотни лет у меня кого только не было, я всех даже вот не вспомню сейчас. Партнёры на одну ночь, постоянные любовники, люди, с которыми я строил отношения… Но Лена, она стала для меня особенной. — Судя по всему, она очень даже находчивая, — Сергей всё более заинтересовано смотрел на Диму. Почему священнику так важно, с кем этот беглец когда-то был счастлив? — После того, как казни всё, прекратились, я думал, мне придётся опять перейти на животных, но убивать бродячих псов и кошаков как-то не хотелось вообще. А Леночка, она у меня медсестрой работала в районной больнице. Она мне предложила сдать кровь, и выяснилось, что я могу её пить как любую другую. — Тебя удивило это открытие? — А не должно было? — задал Билан встречный вопрос, — Сначала ты твёрдо убеждён, что для того, чтобы как-то нормально жить, ты должен кем-то жертвовать, ну теми, кто долго уже не протянет. И вдруг оказывается, что всё это время лекарство было в тебе самом! — Значит, каждый месяц ты ходил к ней в больницу, и она тебе делала уколы? — Мы притворялись, что пробирки с кровью — это бокалы с вином, — Дима мечтательно улыбнулся, — Видел бы ты её, какая она была красивая! Лена же у меня моделью мечтала стать, но её родители были против, говорили ей идти в медицину, ну, она и пошла. — Тяжело ей было отказаться от мечты? — Да, конечно. Сначала она сильно расстраивалась из-за неудавшейся карьеры модели, я поддерживал её, как мог. А потом, в один из вечеров она сказала, что судьба сама привела её в эту больницу, чтобы она смогла мне помочь. И на родителей Лена больше не обижалась. — Надо же, как романтично, — Лазарев машинально подвинулся ближе к Билану, — Вы явно много друг для друга значили. — Она была моей спасительницей, и я благодарен ей как никому другому. В отношениях всегда так — один человек либо спасает другого, либо тянет на дно. Сергею не повезло. — Теперь ты покупаешь шприцы без неё? — Теперь ты, получается, мой спаситель, — взгляд Димы вмиг стал каким-то очень тёплым. — Скажешь тоже, — смутился Лазарев, — Здесь всех спасает Всевышний, я лишь его проводник. Повисла тишина, но она была не гнетущей. Вампир смотрел на священника, и в голове как надоедливая пластинка повторялся один и тот же вопрос. Готов ли святой отец руку протянуть помощи в следующий раз? Диме с первого дня пребывания в церкви казалось, что Сергей вот-вот выставит его за порог. Но как же невыносимо было об этом думать. «Будь для меня гостем, который не заставит пожалеть о том, что его впустили. Это всё, чего я от тебя хочу». Справедливое замечание, ведь быть порядочным гостем — его прямая обязанность. Билан улыбался Лазареву в лицо, делая вид, что всё в порядке, но сердце сжимались в комок от того, что священник может пожалеть о своём решении. Его больше пугала не перспектива остаться без убежища, а вероятность того, что он разочарует святого отца, своего падре. — Ты жалеешь, что позволил мне остаться? — Нет, — ответил Сергей и понял, что не соврал, — Раньше жалел, но теперь я понимаю, что поступил правильно. «Мы не в ответе за чужие грехи. Даже если нам кажется иначе». — Тебе придётся каждый месяц смотреть на это, — предупредил Дима священника, — Да, картина неприятная, но вон он я, и другим стать не могу. Как бы я этого ни хотел. — Со стороны это выглядит как абстинентный синдром, — подметил Лазарев, — Ну, ломка, грубо говоря. — Так и есть, — Дима согласно кивнул, — Только потребность у меня не в наркотиках, а в живой крови. Священник замолчал, но не потому что ему ничего не хотелось сказать. Напротив, у него возникло желание поделиться чем-то сокровенным в ответ. — Был у меня один друг, — наконец, произнёс Сергей, — Вот ты мне сейчас его напоминаешь. Жёстко на игле сидел. Его долго не могли из этого вытащить… — Без обид, но я не очень доверяю историям, которые начинаются со слов «один мой друг» и всё такое. — Ты думаешь, я говорю о себе? — Ну, а почему бы и нет? — вампир хитро прищурился, — Ты, падре, для меня тёмная лошадка. — Я так тебе скажу, — Сергей закусил губу, думая, как бы поточнее сформулировать мысль, — Обычно в храм идут работать по трём причинам. Первая — религиозное воспитание, вторая — жажда наживы, и третья — желание исправить ошибки прошлого. — Не сочти за грубость, но твой бывший наталкивает меня на мысль, что ты здесь исправляешь ошибки. — Он и есть моя самая большая ошибка, — священник и сам удивился, с какой лёгкостью он говорит об этом, — Я за свою жизнь наломал столько дров, что можно вон, построить ещё одну церковь. И наркотики занимали в моей жизни далеко не последнее место. Самые безобидные я употреблял, а те, что потяжелее, продавал на чёрном рынке. Да, вот до чего меня довели отношения с… не с тем человеком. Всё это невесело, конечно. Но когда я говорил про друга, я реально не имел в виду себя, Господь тому свидетель. — Ты молодец, падре, — Дима уже нисколько не сомневался в том, что Сергей был с ним честен, — Я горжусь тобой, честно. — Это за какие заслуги? — Лазарев явно не ожидал подобной реплики. — Ну, как же. Обычно это к тебе приходят исповедаться, а тут ты сам решился на настоящую исповедь, причём, на такую откровенную. Я считаю, что это повод для гордости. — Да, забавно вышло, — Сергей усмехнулся, — Так сказать, примерил чужую шкуру. — Так чё там с другом-то? — вернулся к прерванной истории Билан. — Друг пускал по вене так, что чуть не умер, — лицо священника вмиг стало серьёзным, — Валялся в грязи, слюнях, крови, где-то в подворотнях. Ну, и пришлось в клинику его положить, в наркологическую. Никто особо не верил, что он выберется, там прям уже последняя стадия была… — Выбрался в итоге? — Да, но разве что, с божьей помощью. Хорошо всё закончилось, он завязал с этой гадостью, на работу вышел, жена вокруг него носилась, следила, чтобы не сорвался, короче, хэппи-энд. — Как хоть звали-то бедолагу? — А это важно? — Лазарев чувствовал, что произнесённое вслух имя причинит ему боль, и он надеялся, что Дима не вынудит его это сделать. — Нет, — Билан равнодушно пожал плечами, — Мне, в принципе, без разницы. Вы всё уже, не общаетесь сейчас? — Оказалось, что мы слишком разные люди, — Сергей заставил себя улыбнуться, чтобы это не прозвучало так грустно, — Хоть мы с ним давно не в дружеских отношениях, я до сих пор благодарю Бога за то, что он тогда выжил. — Ты бы хотел, чтобы между вами всё было как раньше? — Слишком много воды утекло, — пояснил священник с прежней тоской в голосе, — Может, я бы и хотел, но как раньше уже точно не будет. — Падре, ты заслуживаешь самых лучших друзей, — Дима положил руку святому отцу на плечо и несильно сжал его. — Я полагаю, друг у меня есть, — всегда холодная рука вампира вдруг показалась священнику такой тёплой, — А лучший он или не лучший — это уже время покажет. Дима едва ли не прослезился от радости, нахлынувшей резко, словно волна ночного моря. Дыхание спёрло так, что трудно было открыть рот и произнести что-то внятное. Человек, к которому вампир так тянулся, впервые назвал его другом, и это слово для него было слаще любой крови, что он когда-либо пил. — Падре? — наконец, смог вымолвить Дима. — Да? — Прости, что испортил тебе свидание. Я так виноват перед тобой и перед Саней… ну, в смысле, Александром. — Ничего страшного, — покачал головой Сергей, — Ты же не нарочно это сделал. — Я сегодня всё, сука, порчу, — Дима расстроено пнул один из лежащих на полу шприцов, и тот покатился к противоположной стене, — Тебе испортил свидание, себе испортил очередной костюм… Завтра пойду за новым, потому что это, ну это жесть, это только выкидывать. Билан приподнял ткань в тех местах, где засохли кровавые пятна. — Снимай пиджак, — велел Сергей тоном, не терпящим возражений. — Зачем? — Давай, давай, — священник стянул с себя свой собственный чёрный пиджак и протянул его вампиру, — Примерь-ка вот это. — Ты серьёзно? — вампира не пришлось долго упрашивать, и через несколько секунд он уже застёгивал пуговицы на рукавах. — Смотри, как тебе идёт, — Сергей чуть отодвинулся, чтобы удобнее было разглядывать Диму в обновке, — Всё, теперь это твой пиджак, забирай без лишних разговоров. — Вообще-то, я ношу только белое, — Дима сиял как медный чайник, — Но ведь ты сам сказал, что на каждое правило есть исключение. Сергей смотрел на то, как блестели карие глаза Димы и понимал, что он не должен позволить им погаснуть вновь. — Хочешь дружеский совет? — Я хочу всё, что ты предложишь, — ответил Билан, не раздумывая, — Одежду, советы, истории про бывших друзей… Даже не спрашивай. — Тебе, наверное, мой совет покажется банальным, типа ты всё это знаешь и без меня, и так далее… — Ближе к делу, падре, — мягко перебил священника Дима, — Что ты хотел мне сказать? — Я хотел тебе сказать, чтобы ты не сдавался. Как бы не было трудно, продолжай бороться всем назло. Живи ради тех, кого ты потерял, как это делаю я. Скоро всё закончится, Дима, я обещаю. Сделай последний рывок, прежде чем пасть смертью, о которой ты даже не догадываешься. Давай встретим конец света вместе. — Пару лет назад я в клубе познакомился с парой, ну, с парнем и девушкой. Мы пили, болтали о всякой херне, в общем, хорошо проводили время. Не помню уже как, но разговор зашёл о вампирах. Я не палюсь, ясное дело, сижу, слушаю. И тут, значит, девушка говорит: «Если бы мой сын сказал мне, что он боится солнца, мне бы было очень стыдно, я бы это от всех родственников скрывала». Парень ей ответил, что если бы его сын такое ему сообщил, он бы лично его на солнце поджарил. Дима резко замолчал и зажмурился. Сергей делал так же, когда сдерживал слёзы, хоть и понимал, что порой их не стоит сдерживать. — Чем всё закончилось? — осторожно спросил священник. — Я вызвался купить девушке коктейль и сбежал, — по щеке Билана побежала слеза, но тот сделал вид, что не заметил этого, — Нет, я привык к этим охотничьим тварям, которые возомнили себя, блять, вершителями судеб, но меня же за врага считают совершенно обычные, даже милые на вид люди. Как после такого не сдаваться, скажи мне? Представь, каково это, когда весь мир тебя ненавидит просто за то, что ты дышишь. — Кому ты рассказываешь, — тяжело вздохнул Сергей, — Мне не триста лет, конечно, но я и за свои двадцать девять уже так за… мотался от этого всего. Каждый день я выслушиваю сам знаешь, от кого, что я мерзкий, грязный, испорченный, чё там ещё. Но я такой, каким меня создал Бог. — Встретились два изгоя, — голова Димы аккуратно сползла Сергею на плечо, — Теперь вместе будем выживать. — Звучит воодушевляюще. — Да уж, — хмыкнул Билан, — Спасибо тебе, падре. За всё, что ты для меня сделал. — Это мой священный долг, — Лазарев с притворной гордостью задрал нос, — Я же теперь этот твой… спаситель. — Знаешь, что я понял? — Что? — Сергей почему-то не на шутку разволновался. — Если парень предлагает своей девушке тройничок с мужчиной, то он делает его не ради девушки. Он просто хочет увидеть чужой член. Дима больше ничего не говорил. Он устало закрыл глаза, и Сергей решил его не тревожить. Надо бы позвонить Саше или написать ему СМС, но пока делать этого совсем не хочется. Хочется сидеть на диване рядом со странным импульсивным вампиром, который пахнет кровью и потом, смотреть на старые потрескавшиеся стены кладовой и молчать обо всём на свете. Именно здесь Сергей чувствовал себя таким значимым. Да, ещё совсем недавно он испытывал неловкость, когда его, казалось, незаслуженно называли святым отцом. Теперь же Лазарева не смущал свой статус, напротив, он им гордился. Он получал удовольствие, глядя на то, как прихожане после его наставлений загорались надеждой на светлое будущее. И оно неприменно наступит, если почтенно сложить руки и обратить взор на икону. Похоже, священник — это и правда призвание Сергея, и он не ошибся с выбором своей новой жизни. Но быть обыкновенным священником недостаточно для того, чтобы оказаться перед вратами рая. Нужно стать вечным священником, а это должность особенная — больше ни один из когда-либо живших людей не удостоится чести занять её. Господь заключил сделку именно с Сергеем, и это повергает мужчину в сладкий ужас. «Ты служишь Богу на протяжении этих семи лет в церкви, а когда попадаёшь в рай, точно так же служишь ему и там. Иными словами, ты полностью посвящаешь себя Всевышнему». Сергей мысленно нарисовал большое пушистое облако. Длинное белое платье облегало тонкие женские ноги. Аня стояла на этом облаке и держала на руках младенца. Лицо у девушки было серьёзным — то ли от скуки, то ли от одиночества. Тишина окутала Сергея так, что начало давить в ушах. Дима мирно сопел на плече святого отца и наконец-то его ничего не беспокоило — ни особенности организма, ни жестокий мир за дверью кладовой. Наверное, если вампир заснул на твоём плече, лучше его не будить. А то ещё сработает кусательный рефлекс, и поминай потом как звали. Так они и сидели вдвоём на старом жёлтом диване, и священнику начало казаться, что вокруг них остановилось время. Может, не стоит бояться конца света? Действительно, было бы странно предполагать, что Земле суждено существовать вечно. Рано или поздно смертные должны постичь Божий замысел. Да, это пугает, но в этом и есть суть мироздания. Осталось всего семь лет, и когда на дно больших часов упадёт последняя песчинка, начнётся суд. И после божьего слова перед честными и праведными раскинутся райские сады, а скверные и нелюдимые опустятся в самые глубины ада. Необходимо признать очевидное — великий суд страшен, но справедлив. «Если завтра Армагеддон, и двое лишь выживут, я знаю, как их зовут. Я знаю их имена». Тик-так.