Нас больше чем один. Знакомство

Ночь. Безлунная, всепоглощающая своей небесной чернотой. Только фонарные столбы дают возможность видеть дорогу, освещая редкие проезжающие машины. Дома шумно, нескончаемый гам голосов и запахов, здесь же — прохлада, шум засыпающего города. Но самым главным всё же остаются запахи, дом кажется пропитанным горьким шоколадом с тошнотворной горчинкой гвоздики Дино. От неё свербит в носу, из-за чего хочется разодрать лицо и приглушить всё кровью. Пальцы аж зудят от того, как хочется применить в ход ногти, но омега до последнего держал все свои желания на цепи, скуля в подушку до последнего, пока поздно ночью не сбежал из дома хотя бы просто пройтись и развеяться. Шатен одинокой хрупкой тенью шагает бездумно по чёрному провалу между домов, петляя в бетонных лабиринтах. Нет дневной суеты, нет многолюдности и раздражающих звуков. Нет ярких остатков феромонов. Услада уставшему организму. Тсунаёши, улыбаясь краешком губ, жмурится, подставляя прохладному ветерку лицо. Длинная толстовка не препятствует ветерку охлаждать разгорячённую плоть и Тсуна чувствует себя как никогда счастливо. Спрятав руки в карманы толстовки, он бредёт по тротуару мимо торгового центра и думает уже сворачивать к дому, прекращая успокаивающую прогулку. Он уже вроде как достаточно успокоился и возможно сможет уснуть. — Эй, куколка! Парень не оборачивается, скорее всего он даже не услышал, зарывшись в собственный мысленный мир, игнорируя напрочь реальность. Визг тормозов — и Саваде перекрывают дорогу на переходе. Тсуна останавливается, склоняет голову набок и прикусывает нижнюю губу в лёгком недоумении. Ангел уже начинает жутко хихикать и канючить новую игрушку, понимая точно в отличии от Тсунаёши, зачем им преградили дорогу. — Да это же никчёмный Тсуна! — выкрикивает альфа с заднего сидения, чуть ли не вываливаясь из открытого окна машины. — Народ — это настоящий джек-пот! — оборачивается он к тем, кто в машине. Гул смешков, смешивающихся с музыкой из колонок. — А ничего такой, — Тёмные глаза высокого альфы, что вышел из машины, маслянисто обласкали ровно стоящего омегу. — Куколка, поехали с нами. Повеселимся, обещаю! Ты никогда ещё не развлекался так! — Да? — дрожащими от сдерживаемого оскала губами спрашивает Тсуна, до которого стало доходить, что от него хотят. А он уже начал бояться, что заскучает. — Но мне это не интересно. Омега стоит спокойно, только плечи слегка подрагивают, из-за чего можно подумать, что он боится. Шатен знает эти взгляды, видел не раз и не забудет никогда, особенно самые первые, — чужая похоть пробуждает в нём собственного ненасытного хищника, что никак не может насытиться чужими страданиями. Желательно именно теми, какие эти отбросы хотят навязать ему. — Ты не понимаешь, от чего отказываешься, куколка. — Всё тот же альфа продолжает его уговаривать и смотрит не на самого шатена, а за его спину. Шаги окружающих его мужчин заставляют поморщиться Тсунаёши. Ничего нового, даже слегка скучно. — Садись, никчёмный! — улюлюкает узнавший его. — Всё равно силёнок не хватит! Больнее будет! — и хлопает ладонью по двери. — Ангел, повеселиться хочешь? — спрашивает шатен неизвестно кого, откинув голову и уперев взгляд в чёрный провал бескрайнего неба. — Ты мне позволишь?! — чуть ли не пищит Савада, складывая руки в умоляющем жесте и переступая ногами. — Он долбанутый? — хмыкает тот альфа, что вышел из машины. Его не особо прельщает перспектива, но худосочные ровные ножки омеги не дают передумать. — Вроде в школе за ним не замечал… Альфа сплюнул на асфальт, когда Савада начал непонятно из-за чего хихикать. — Шизик. — Ну-ну, — его ткнул брат, сидевший на переднем сидении. — Чокнутый или нет, а хорошенький. И, судя по всему, девственник. Как думаешь: двоих за раз примет или нам стоит быть ласковыми в его первый раз? — он игриво пошевелил бровями. — Вы так говорите, будто всё решено! — заливисто смеётся Тсунаёши, прерывая их, и радостно улыбается. — А вы не думали, что это я вас лишу анальной девственности? А? — проговаривает он и начинает хитро хихикать, невинно прикрыв рот ладошкой. Все, кто находился вокруг него, засмеялись. Издевательски, с ноткой презрения. Они уже предвкушали своё превосходство, не видя причин бояться именно им. Отсмеявшись, альфа, что единственный вышел из машины, оскалился и голодным похотливым взглядом упёрся в покрытые дымкой цвета индиго глаза шатена. — Кончайте с ним, — махнул он рукой. И в то же мгновение его начали обвивать тоненькие, как украшения на изящных хрупких шеях омег, золотые цепочки. Оторвав от себя взгляд, альфа вскинул голову и ошарашенно посмотрел вперёд. Тошико, Акира и Сора, что должны были не дать омеге уйти, если бы он задумал убежать, точно такими же глазами смотрели на него, ничего не понимая. Страх и паника начали протягивать свои когтистые лапы к хрупким человеческим душам, сковывая их. — Что за хуйня, Юске?! — выкрикнул Сора, начиная отцеплять от себя цепочки-змеи, что упорно ползли по нему, но не начинали сковывать. Альфа с тёмными глазами с гневом впился в лицо улыбающегося шатена и быстрыми размашистыми шагами начал к нему подходить, протягивая руку к нежной сливочной шейке. — Как всегда, — кисло вздохнул Тсуна, уперев руки в бока. В этот же момент чужая рука попыталась его схватить, но сжала только воздух. И в то же мгновение мир перед Юске треснул, будто разбитое стекло, открывая вид на бескрайнее туманно-красное пространство, где свисают с неба тонкие золотые цепочки. Гомон криков испуганных людей, альфа смотрит по сторонам и видит своих друзей и брата с мелким племянником, которого они первый раз взяли с собой покататься, которые висят опутанные теми самыми цепочками в воздухе. Недоуменно Юске осматривает себя. Он, как и они, с разведёнными руками и ногами болтается мешком не очень далеко от ворсистого красно-коричневого пола. Собственный панический вскрик глушит какая-никакая гордость, но она трещит по швам, когда в его голову упирается что-то мягкое, а щёки трогают нежные руки. Альфа глубоко вдохнул и навострил уши, услышав тоненький голосочек. — Какой мужественный самец! — А мне поменьше нравится! — громко хихикает кто-то чуть в отдалении. Юске поворачивает голову и видит, как его племянника держит за плечи и начинает их мять совсем голенький золотоволосый омежка, но с непонятными большими выпуклостями в районе груди. Альфа с круглыми от удивления глазами не может оторваться от такого прекрасного, но в то же время ужасающего существа. — Фу! Боже, Ангел, убери этих футанари! — Юске поворачивается вперёд на возмущённый вскрик, хотя готов поклясться, что несколько секунд назад там не стояло никакого дорогого даже с виду дивана с тем самым шатеном на нём. Омега полулежал на мягкой обивке и с яростью смотрел на тень с голубыми огнями вместо глаз. С другого конца, там, где были ноги Тсунаёши, сидела ещё одна такая, но только с красными огнями. — Ладно, привереда! — тень расплылась в улыбке, но смотрелось это как будто кто-то вырезал её на месте губ. Руки Ангела обняли Тсуну за шею. — Но члены я им уменьшать не буду! — капризно продолжил он, заглядывая в карамельные глаза. — А долго они их ублажать будут? — скучающе спросил Демон, укладывая ноги Савады на свои и по привычке начиная их легонько поглаживать. — Тот наш, судя по всему, одноклассничек, и он уже поплыл. По мне так стоит уже их таранить. Отпустив Тсунаёши, Ангел придирчивым взглядом окинул связанные тела. Поморщив носик, он хмыкнул, и в то же время созданные его желанием иллюзии прекрасных миниатюрных юношей расплылись в хищных оскалах. На крохотных ладошках с тонкими музыкальными пальчиками удлинились и загнулись чуть желтоватые когти, зрачки стали кошачьими щёлочками. Округу огласил утробный рык, из-за чего Демон расплылся в блаженной улыбке. — Извини, но сегодня без плетей и кнута, — опустил его фантазии Ан, заставив слегка поморщиться. — Ты и так на Дино отыгрался. — Ладно, ладно, — махнул он на него рукой. — Но кляпы наколдуй, не очень хочется сегодня крики слушать. — Я тоже так думаю, — кивнул на реплику Демона Тсуна. — И так за день Ламбо с Реборном своими перепалками достали. Вот, кто действительно дети малые. — Под головой шатена тут же образовалась мягкая подушка. — Спасибо. — Не за что, — умильно надул губки Ангел, глядя, как Савада расплывается в блаженной улыбке. — Какой сценарий будет? Они пока только от одежды их избавят и немного плоть пошкрябают. — Ну, то, что их ждёт проникновение без смазки, — это и так понятно, да? — Задумчиво тянет Дем, постукивая по губе пальцем. — Это даже не обсуждается, — кивает Ан. — Тсуночка, пожелания будут? — он садится на колени и облокачивается руками о диван в районе торса шатена. Савада задумывается, протягивает руку и укладывает голову Ангела себе на живот, начиная поглаживать его по голове. — Кровь, — после небольшой паузы говорит он. — Хочу её запах… И, пожалуй, двойное проникновение одноклассничку. Главного можно под машинку со щупальцем отправить потом ещё. — Хорошо, — мурчаще откликается Ангел. Тсунаёши слегка заинтересованно наблюдает, как иллюзии рычат, кусая и царапая хрипящих людей, что бьются в путах, пытаясь освободиться. Запах страха и крови с ноткой возбуждения — все же они не звери, чтобы просто так насиловать, — жертва должна почувствовать унижение даже от того, что сама от этого возбуждается. — Может подрочить? — склоняет голову набок Савада. — А то уже даже дискомфортно со стояком. — А ты что хотел? — пожал плечами Демон, что с не меньшим интересом наблюдал за разыгрывающейся фантазией Ангела. — Течка — это не пустой звук. Тсуна поморщился. — Эх, если сделаю это, то на пять минут блаженства всего, — насуплено вздыхает он. — Как хорошо раньше было являться асексуалом. — И это говорит человек, в голове которого живёт Ангел? — подкалывает его демон и сжимает на мгновение его голень, когда иллюзия снимает одного из альф с цепей, а тот пытается от них уползти, но его хватают и, кажется, выворачивают плечо. Тсуна с напускной обидой скрещивает руки на груди. — Хочу дрочить. — Если ты сейчас этого не сделаешь, это сделаю я, — шикает на него Ангел, что смотрит за всем так увлечённо, будто по телевизору показывают мелодраму. — Они сейчас его трахнут! Смотрите, смотрите! Нельзя пропустить первое проникновение! Это же самое важное! — И правда… — заворожённо посмотрел туда, куда указывает пальцем Ангел, Тсунаёши. — Ого… — не отстал от него Демон. — Вот это размер. Как только влез так слёту? — Уи-и! — запищал Ан от переизбытка чувств. Демон, хмыкнув, покачал головой на реакцию Ангела. Нужно будет потом ему не забыть подтереть память этим попавшим под горячую руку альфам.

***

Шатен, окрылённый и воодушевлённый, чуть ли не мурча в голос подходил к дому — сегодняшнее происшествие лучше успокоительно избавило его от стресса, вызванного течкой. Закрыв за собой калитку, он остановился, почувствовав внимательный взгляд, но интуиция не трубила об опасности, и он спокойно развернулся. Реборн сидел на крыльце в простых домашних мягких штанах, светлой футболке, что на пару размеров была больше положенного, и накинутой на плечи пижамной курткой. — Хорошо погулял? — спокойно спрашивает он, поднимаясь на ноги, когда Тсунаёши подошёл к нему поближе. — Отлично, — кивает Савада, улыбнувшись ему. — А ты меня тут ждал? — склоняет он голову на бок. — Курил, — отрицательно качнул головой альфа, незаметно принюхиваясь, и морщится, когда не может ничего уловить. — Открой запах. Шатен тоже в этот момент пытался уловить запах сигарет, но потерпел фиаско. — Зачем? — спрашивает шатен, но просьбу бездумно выполняет — ему это ничего не стоит. — Я должен следить за твоим моральным обликом, — спокойно отвечает репетитор и успокаивается, не уловив в какао с корицей никаких других примесей. — Можешь скрывать, — альфа стискивает на секунду кулак, впиваясь ногтями в ладонь. Тсунаёши пожимает плечами на такую причуду киллера, думая, что об этом мог попросить скорее Емитсу — всё же перед ним он играл ветреного омегу, что думает только об альфах и шмотках — тот мог и подсуетиться. Молча они зашли в дом и, пожелав друг другу приятных снов, разошлись по своим комнатам.