Саспенс

Поскрипывание карандаша навевает дрему, но мне не хотелось бы уснуть с онемевшими руками и получить некроз. Преувеличиваю, конечно, но мне явно неудобно. – Когда человека подвешивают таким бондажом к потолку – неужели ему не больно? – С хрена ли ты об этом задумался? – Мне бок натирает, когда я шевелюсь. Либо ты в этом нуб, либо у меня нежная кожа, ох-ох. – Хватит ерничать таким голосом. И я не нуб. Хоть Рома сидит где-то за моей спиной, я чувствую, как он смутился. Может, даже разозлился. Мне кажется, что он даже не решил толком, что со мной делать, поэтому держит пока в неподвижности – и, есть вероятность, просто дуется из-за того, что я недавно наболтал. Мне почти стыдно. – Может, ослабишь веревки? – Нет, – ему-то не стыдно. Что за глупая мстительность. – Мне действительно неудобно, – не могу сдержать ворчания. – Не мои проблемы. Ну, ладно, – с видом, будто делает одолжение, он подцепил узел на запястьях и начал распутывать. Остановился. – Эй? – Это слишком просто, – Рома оттянул часть веревок, теперь только руки остались зафиксированы за спиной. – Мне нравится, когда ты не можешь распускать руки. – Кто сказал, что мне хочется распускать руки? – возражение получилось каким-то неуверенным. Он хмыкнул, решив не отвечать, и развернул меня к себе. Хозяйски уселся на колени и обнял за шею, почти вплотную приблизился лицом, как в прошлый раз, требуя поцелуя. Но прошлый опыт был весьма печален. – Хочешь попрыгать? – я склонил голову набок, шепнул ближе к уху. Чем опять быть покусанным, лучше доведу его до полного гнева, это будет интересней. – Попры… – Рома оторопело уставился на меня, а потом с омерзением скривился. – Да вот еще. Слишком бурная реакция, будто еще не оклемался после моей болтовни. – А жаль. В такой позе ты был бы близко ко мне, заодно всю инициативу взял бы на себя, – протянул я и поморщился от щипка. – А то я сам не знаю. Странно, но это прозвучало совсем не враждебно. Я отстранился, чтобы увидеть его лицо, но тот отвернулся. Покраснел и что-то пробормотал, будто раздумывая. Кстати, приятно чувствовать его – тепло, тяжело, особенно когда он ерзает, поворачиваясь. А от него приятно пахнет. Не знаю, что это – может, запах с одежды – но поневоле втягиваешь в себя воздух, подаваясь ближе. И еще ближе… Мне вдруг показалось забавным обратить его внимание на одну вещь. – Ты сам так на меня сел. Скрытые желания, не? Может, ты как раз хотел бы попрыгать – а потом и групповое изнасилование? Извини, я не могу достать пары моих двойников, но как насчет просто секс… – он заткнул мне рот ладонью, зашипев. – Мне. Так. Удобно. – Рома поерзал и восстановил спокойствие, а у меня уже затекли колени. Будут саднить там, где упираются в пол, я уверен. Но почему-то эта жертва не кажется напрасной. – Может, все же развяжешь мне руки? – И что ты тогда сделаешь? – искреннее любопытство. – Например, я тебя обниму. Я сильнее тебя, так что свяжу тебе руки. Повалю на пол (надеюсь, ты не отшибешь лопатки), а потом трахну, – радостно проговариваю я. – Я же вижу, как ты этого хочешь, иначе бы ты так не терся задом. И хочется, и колется? Ну, у нас еще пара дней впереди. Я уже готов к очередному затыканию и злости, но Рома почти обнимает меня и распутывает узлы. С облегчением вздыхаю, вытягивая и разминая руки. – Все же ты нуб в связывании, – бормочу тихо, но так, чтобы он расслышал. – Заткнись, – он все еще обнимает. – Ну, что ты там хотел сделать. Попробуй. Рискни. Я почувствовал себя ребенком, долго и радостно вопившим о желании стать космонавтом – но вот этого ребенка запихнули в настоящий корабль и серьезно сказали полететь. Глупо, с недоверием и неловкостью. Но Рома не шутил, даже не улыбался, судя по голосу. Просто уткнулся в шею, выжидая. – Ну, как хочешь, – наконец, произнес он и начал подниматься. Как всегда, вероятность потерять желаемое подстегивает сильнее любых просьб, так что от следующего моего резкого движения он охнул и стукнулся затылком о пол. – Больно же, с-ка. Киваю. А он морщится, пока даже не осознавая, в какой позе находится подо мной. Ноги раздвинуты, руки над головой, футболка задралась. Определенно, мне это очень нравится; так нравится, что пододвигаюсь плотнее и упираюсь коленом между ног, наслаждаясь быстрой реакцией: – Только попробуешь, ясно? Никакой самодеятельности, – он облизнулся, будто губы пересохли (или как облизываются особо нервозные личности). – Мне интересно чисто… кхм… положение. Положение снизу? Роман, что творится в твоей голове? Даже подростковое любопытство не заходит так далеко – ну, я на это надеюсь. Однако я совсем не против. Сжимаю запястья над его головой, чтобы тот не мог оттолкнуться, резко передумав; наклоняюсь и выдыхаю на его губы, мягко прикусываю нижнюю, а потом целую. Он наконец-то расслабляется, приоткрывает рот, а кончик языка касается губ. Захватываю его своим, целуя с нежностью, но глубоко. Пара секунд – и он отдергивается, глубоко вздыхая; видимо, еще не привык. Опять облизывается, а я даю мгновение передышки, оценивая покрасневшее лицо и немного удивленный вид. Ему нравится, но он скорее язык откусит, чем признается. Когда целую снова, подхватываю его ногу под колено, задирая себе на пояс. Намек понят, и парень скрестил лодыжки чуть ниже, обнимая меня. Еще секундная пауза для него, только учащегося правильно дышать во время поцелуя, и я плотно прижался к нему, проехался пахом по промежности, вдавливая всем телом в пол, будто уже трахая. Не сомневаюсь, он оценил это, потому что громко выдохнул и стиснул ноги сильнее. Между нами всего два слоя одежды, и только они превращают происходящее в какую-то извращенную репетицию полового акта, где он, Роман, моя самка. …Мысли порой принимают странный вид под влиянием возбуждения. Провожу языком от губ до шеи, оставляю розоватые следы на коже от засосов. Теперь прерывистое дыхание парня греет мое ухо. Рома заведен, иначе бы он не подавался навстречу, потираясь при каждой «фрикции», не сжимал пальцы так возмущенно и нетерпеливо. Еще немного, и он попросит, чтобы я трахнул его по-настоящему, еще немного, еще чуть-чуть… Звонок в дверь. Гребаный. Звонок. В дверь. Рома моргает, будто очнувшись, и оторопело смотрит на меня. Бледнеет и с силой ударяет лбом мне по лицу, изворачивается и отпихивает, отползая к креслу, где неловко садится и сгибает колени. Бросает раздраженный взгляд в сторону двери, оттуда донеслась еще пара звонков. Затихло. Но он бы все равно не смог открыть – я успел заметить стояк под домашними джинсами. Заметив мой взгляд, Рома перестал сжиматься и просто растянул ноги по полу, устало откинувшись головой о сидушку. Все еще покрасневший, поверхностно дышащий, он представлял собой невовремя ускользнувшую добычу. – …Бля. – Это прозвучало на удивление в унисон с моими мыслями.