Рюноске Акутагава
22 декабря 2019 г., 15:18
— Снова нас в пару поставили! — беззаботно сказала Т/и, рассматривая шумных прохожих. — Вот интересно, почему люди не видят в тебе ничего странного? Ты вон как одет: какой-то нелепый черный плащ и эта белая фингалетина на шее! Кстати, а ты видел мультик про Черного Плаща, блюстителя порядка, ночного стража?
— Раздражаешь, — бросил Рюноске, угрожающе посмотрев на напарницу, — если не заткнешься, я тебя убью.
— Злой, злой пес мафии!.. — фыркнула Т/ф. — Только ты этого не сделаешь. Никто этого из мафии не сделает, пока я могу пользоваться своей силой. Ты же понимаешь, что она нужна боссу? Конечно понимаешь, что за вопрос… Это тебя и злит, что убить меня ты не можешь.
Акутагава только недовольно цокнул языком, игнорируя все слова Т/и, которые лились на юношу беспрерывным потоком. Хоть он и пытался не обращать на них внимания, но иногда он улавливал некие обрывки фраз, которые становились полной бессмыслицей. Он подмечал, что болтливость девушки играет интересную функцию: вроде говорит что-то важное, а информация теряется.
— Патрулирую с тобой улицу, — покосилась Т/ф на Рюноске, — нет бы дать нам что-то дельное… О, Тигр-кун, привет! Не думала, что встретим мы тебя здесь! Ты один?
— Здравствуй… — нервно ответил Ацуши, взглядом разыскивая кого-то, кто мог бы ему сейчас помочь.
— Да не нервничай ты так! — Акутагава помрачнел, не понимая, как эта особа может так общаться с врагом. — Тебя мы трогать не будем… Этот, — Т/и указала на напарника, — сегодня только лаять может, но не кусаться! Ты так и не ответил, один ли ты… Наверное, с Рампо! Кажется, он где-то у кондитерского магазинчика был в трех улицах отсюда.
— Ох, спасибо, — Накаджима улыбнулся, но напряженности в его голосе и позе не стало меньше, — тогда я… пойду?
— Иди, иди! Как-нибудь заглянем к вам с Ящерами! — Ацуши невольно сравнил Т/и с наивным ребенком, только наивность ее была на уровне его наставника — Дазай вел себя как дурачок, но им не являлся вовсе. — И передай суициднику от нас приветик!
— Мы могли бы его убить… — Рюноске был недоволен поведением Т/и. — А ты просто поговорила с ним, как с…
— Мы никого убивать не будем, — четко проговорила Т/ф, напоминая, почему этому одиночке стоит быть послушным и пушистым. — У нас задание патрулировать улицы и искать мелкие шайки, а не создавать дебош. Сегодня, Рюноске Акутагава, ты мой подчиненный. Не забывай, что я выше тебя по званию.
— Решила давить на меня авторитетом? — хмыкнул тот. — Только на меня такое не действует.
— Если авторитет не помогает, есть много интересных способов, чтобы заставить тебя подчиняться… — Т/и понимала, что заходит на запретную почву. — Просто не создавай проблем, хорошо? Кстати, как Гин? Мы с ней так давно не виделись… У нее парень появился что ли, раз она ходит слишком воздушная?
— Парень? — пророкотал Рюноске, из-за чего Т/и резко превратилась в привычную дурочку.
— А ты себе девушку не нашел? Такой статный и холодный, наверное, столько женского внимания тебе перепадает! — Т/ф пошла в переулок, где могла прятаться всякая шваль. — Как там ее… Та дура в костюме все слюни по тебе пускает… Имени ее я не запомнила. Похожа она на какую-то непутевую секретаршу, которая бесстыдно влюбилась в своего начальника.
— Ты испытываешь мое терпение?.. — поинтересовался Акутагава, равнодушно смотря на то, как бледнеют лица мелких воришек. Они узнали в этой паре одних из опаснейших мафиози Портовой Мафии, которые не знали жалости.
«Приказа убивать не было, — Т/и проверила на месте ли оружие, — так что просто разгоним, попугаем… Только Рю-чан с этим вечно перебарщивает. Все же он невероятен, не понимаю, почему он такой ледник…».
— Что вы тут делаете? Какие-то вы старые для шайки подростков, вам не надоели эти бороды? — с привычной улыбкой сказала Т/ф, приближаясь к мужчинам. — Наверное, вы смогли подружиться с кем-то из наших, раз такой сброд находится тут. Или я ошибаюсь? Покажите разрешение Портовой Мафии. Или у вас его нет?
— Парни! — закричал какой-то мужик, кидаясь на мафиози. — Уходите!
— Смешной, — хмыкнула Т/и, одним мощным ударом отправляя нападавшего в стену, — и слабый. Ты не против? — Т/и посмотрела на Рюноске, тот только скрестил руки. — Вот и хорошо. Синдром Мимикрии!
Т/ф растворилась в пространстве, спокойно начиная избивать мужиков. Ее способностью было становиться невидимой и скрывать другие предметы. Только в ее способности было одно но, которое она скрывала от своих коллег, особенно от Акутагавы: она не видела ничего, когда входила в эту форму, потому что весь свет проходил через нее, и картинка поэтому не отображалась. Она могла только чувствовать телом, запоминать местонахождение противника, анализировать, куда тот мог сдвинуться, но не видеть.
— Нужно доставить их в трущобы, — сказала Т/ф, снова становясь видимой. — Но кто-то должен остаться патрулировать… Не сделаешь?
Акутагава ничего не ответил, только призвал свой Расемон. Через мгновение он скрылся с нарушителями, оставляя Т/и одну. Она вздохнула, снова выходя на оживленную улицу. Никто ничего не заметил, просто люди продолжали идти своим путем: кто-то в магазины, кто-то на работу или с нее, кто-то просто гулял… Иногда Т/ф хотелось такой беззаботности, но образ сильного, опасного члена Портовой Мафии не предоставлял возможности жить так, как бы хотелось.
Т/и часто вспоминала, как попала в мафию. Тогда она переместилась в другой мир, девушка не растерялась, начиная анализировать ситуацию и искать выход. Потом же, когда за ней гналась полиция, требуя документы, Т/и воспользовалась своей способностью — это было ужасно, когда ты теряешься в пространстве, ничего не видишь, звуки приходят приглушенно. Но тогда Т/ф поняла, что может выжить, развивая свою способность.
Сначала она научилась ориентироваться в пространстве без зрения, потом запоминать местность и высчитывать глазом, сколько шагов до того или иного объекта. Она часто воровала, чтобы выжить, но потом ей заинтересовался какой-то мужчина в белом халате, неухоженный, но спокойный, вселяющий некое уважение.
Они часто пересекались, но Т/и не предавала этому значения. Потом же на Т/ф напал Рюноске, она его не испугалась, но была настороже, все же непонятная черная штука, что вылезала из него, не вызывала доверия. Этот бой, в котором Т/и боролась за свою жизнь, давался сложно, но тогда она поняла всю прелесть своей способности, потому что, каким-то чудом, ей удалось выйти победителем с таким сильным противником.
«Не зря меня папа отправлял на курсы самообороны!», — такая ликующая мысль была в голове Т/и, когда она сидела у вырубленного Акутагавы.
— Удивительно, что ты справилась с ним, — в проулок прошел тот самый мужчина в белом халате, — ты ему так на гордость наступила…
— А нечего нападать на беззащитных девушек! — фыркнула Т/и, вставая на ноги. — Он же работает на Вас? Что нужно?
— Решил проверить тебя, и ты прекрасно нам подходишь, — Т/и стало не по себе от улыбки этого мужчины, — все равно тебе идти некуда и жить негде. Предлагаю вступить в ряды Портовой Мафии.
— Портовая Мафия? — Т/ф задумалась, делая некоторые выводы. — Почему бы и нет?
С этих слов начался ее жестокий, кровавый путь. Т/и верила, что рано или поздно сможет от них уйти, сможет зажить спокойной жизнью, но кое-что случилось непредвиденное — она влюбилась. Да и в кого? В самого жестокого мафиози? Хладнокровного убийцу? Да, она попала в этот мир примерно семь лет назад, в мафии она шесть лет, любит Акутагаву четыре года. Именно после двух лет работы на Портовую Мафии Т/ф поняла, что уйти не сможет.
Сейчас же, когда у Т/и был статус и сила, она патрулировала улицы, что, конечно же, ей не нравилось, но спорить с Мори всегда было себе дороже. Иногда Т/ф казалось, что их босс делает абсурдные вещи, но со временем она начала понимать его шаги, смогла научиться глобально думать, анализировать текущее положение на уровне сильнейших людей, коими являлись сам Мори Огай, Дазай Осаму и недавно объявившийся враг — Федор Достоевский.
— Ты что-то долго, — улыбнулась Т/и, услышав, как за спиной раздался нездоровый, но любимый кашель. — С этим ничего не сделать? Все же кашель твой отвратен, — Т/ф не считала его противным, но он вызвал у нее неописуемое волнение и страх за жизнь любимого человека.
— С этим ничего не сделать, — равнодушно ответил Рюноске, а точнее просто повторил бесцветно вопрос напарницы в утвердительной форме.
— Ох, какие мы хмурые, — хмыкнула Т/и, — неужели тебя оскорбляли эти парни? Или ты их убил? Акутагава, я чувствую запах крови от тебя, и это неспроста! Ты не можешь просто подчиняться приказам и не создавать проблем?! Вот почему ты такой проблемный? Приказа убивать не было, ты же понимаешь, что мне придется доложить об этом Мори?
— Ты этого не сделаешь, — хмыкнул тот, будто на мгновение, оживая, — потому что я часто слышу эту угрозу, но в силу она никогда не претворялась.
— И что ж мне помешает это сделать сегодня? — огрызнулась Т/и, просто уходя в сторону остановки. — Я домой. Сам составишь отчет, если не хочешь, чтобы босс прознал о твоем неповиновении.
Рюноске задумчиво посмотрел на удаляющуюся спину, прежде чем отправиться в противоположную сторону. Там был его дом, где его ждала сестра. Он знал, что та сегодня должна была быть весь день дома, но когда он открыл дверь, то понял, что в квартире никого давно не было. Он чертыхнулся, но ничего не предпринимал, все же Гин была сильной — сама справится со своими проблемами.
Хоть Гин оставила приготовленный ужин в холодильнике, Рюноске не притронулся к нему, невольно вспоминая о словах напарницы: «У нее парень появился?..». Он цокнул языком, открывая форточку.
Теплый, но свежий воздух пролетел в комнату, будто заставляя все вокруг засветиться новыми красками. Акутагава подошел к столу, смотря на стопку чистых белых листов. Он сел за стол, начиная выводить ровными буквами отчет о сегодняшнем патруле. Писал он спокойно, будто ничего вокруг него не существовало. Он даже не заметил, что Гин вернулась домой.
Девушка заглянула в комнату брата, снова отмечая, насколько сильно тот был сосредоточен: хмурил свои тонкие брови, кривил губы в еле заметном раздражении, сидел ровно, смотрел в лист, чуть грызя ручку. Гин не решилась его отвлекать, она посмотрела на новое сообщение, которое минутой позже заставило ее сумку завибрировать.
«Т/и-чан написала… — Гин улыбнулась, уже чувствуя интересную и увлекательную затею этой непоседы. — В смысле?.. — только ее текст огорчил. — Обычно же босс… Только не говорите, что она сама решила не брать с собой брата?! Дура! Она же не владеет силой, чтобы защитить себя, никто не знает, какая она беззащитная… И что мне делать? Могла бы меня взять!».
— Чего встала в проходе? — хрипло спросил Рюноске. — Это сообщение от Т/ф? Дай прочитать.
— Нет, — Гин прижала телефон к себе, упрямо смотря на брата. — Это тебя никак не касается. Хорошо? Ты ел?
— Значит, она пошла на миссию одна? — вздохнул тот, уже чувствуя некую обиду. — И почему она не захотела сегодня идти сама к боссу… Что-то есть такое, что тебя тревожит? Ей что-то угрожает?
— Да… — Гин отступила, все же решив, что упрямство не стоит жизни подруги. — Она никому не рассказывала, но ее сила имеет большой дефект. И я волнуюсь, что она не сможет вернуться…
— Давай ближе к делу, — отрезал Рюноске.
— Она ничего не видит, когда пользуется «Синдромом Мимикрии», — ответила Гин, нервно поправив волосы. — Все навыки и сила — тяжелый труд. Она научилась полагаться на свою память и на другие органы чувств…
Рюноске задумался, посмотрев на пол. Он не знал, почему так зол на эту девушку, которая когда-то смогла его победить. Может, это задетая гордость? Такой недостаток, а она его обошла. Или же ему было неприятно, что столько лет работали в паре, а она молчала, скрывала? Но ничего предпринимать не хотелось… Умрет — ее вина. Т/и же сама все скрывала от других, теперь пусть платит, но что-то неприятное и жгучее все равно разрывалось в груди Акутагавы.
— Мне надо отнести отчет боссу, — равнодушно сказал Рюноске, снова посмотрев на листы, в котором красовалось имя Т/ф. — Буду поздно.
Гин улыбнулась, кивая. Она слишком хорошо знала брата, чтобы утверждать, что тот привязался к Т/и также, как и к ней. Хоть он и безжалостен, но что-то человеческое в нем было, и это грело душу.
Рюноске давно уже шел по направлению к базе, он смотрел перед собой, из головы никак не вылетали обрывки фраз Т/и и ее вечная улыбка. Он вспоминал все намеки, которые вылетали из этого болтливого рта: «А ты любил физику? И биологию? А ты знал, как они связаны?», «Интересно, почему лучи должны проходить через хрусталик? А если свет все же проходит через хрусталик, но изображение не проецируется, то человек обязательно слеп? Значит, что весь глаз становиться слепым пятном… Как же это странно!», «Ты когда-нибудь думал, что люди, пишущие о нас, эсперах, делают глупые ошибки? Они никогда не задумываются, что для человеческого организма все эти способности несут какой-то вред или же патологию, никто не отменял законы физики и биологии».
«Болтать она только и могла... Вечно полезную информацию прятала в пустом трепе о всяких мелочах, которые никого бы и не заинтересовали, кроме нее… — Акутагава вздохнул. — Глупо, как же глупо. На душе не спокойно… Может?.. Нет».
Он упрямо шел к боссу игнорируя желание сорваться с места и отыскать одну дуреху, которая так старалась выглядеть сильной, что заигралась совсем. Рюноске прошел в кабинет Мори, уже давно привыкнув преодолевать такой путь — он просто не замечал, как ноги несли его сюда.
Огай смотрел в окно, что-то анализируя. Это было видно по его позе: сложенные перед подбородком руки, нахмуренные брови, пустой взгляд. Акутагава ждал, когда на него обратят внимание. У него не было привычки вырывать людей из дум, он просто терпеливо дожидался, когда человек все обдумает.
— Как прошло патрулирование? — после семиминутной тишины Мори подал голос, оживая. — Я был удивлен, что Т/и пришла ко мне без отчета и отправилась на раннее подготовленную для вас миссию. Обычно ты ее не отпускал.
— Я защищаю ее до тех пор, пока она нужна вам, — ответил Рюноске, отдавая бумагу. — Что за миссия?
— Она ничего не сказала?.. — после этого Мори замолчал еще на минуты четыре. — Ей нужно проникнуть в архив и добыть некоторые документы… Интересно, как она сама справится с врагом.
— Если нужно, я отправлюсь ее оберегать, — помолчав несколько секунд, ответил Акутагава, пытаясь казаться равнодушным, будто он делает это только для блага мафии.
— Не правильно говоришь, — хмыкнул Мори, — ты же понимаешь, что это ее выбор, и если она решила погибнуть так, то вмешиваться я не вправе.
«Значит…», — Рюноске вздохнул, понимая, что от него требуют.
— Я хочу ее спасти… Так как мне найти Т/ф-сан? — он ненавидел признавать, что к кому-то не был жесток, что ему просто есть дело до других жизней. Это видело всего три человека: родная сестра, Мори и Дазай.
Мори кинул под ноги подчиненного папку, отворачиваясь от него. Рюноске поднял ее и вышел, смотря адрес. Он вздохнул, понимая, что может не успеть.
«Но она не слабачка! — подумал Акутагава. — Как же она меня тогда поразила… Не думал, что какая-то девушка сможет меня победить. Ничего особенного, но Расемон ее не чувствовал. Будто она стала призраком… Когда я очнулся, то увидел ее спокойные глаза, которые были непроницаемы. Но внезапно, будто по команде, она заулыбалась, начиная без умолку со мной болтать».
И это раздражало Рюноске, пока он не остался без нее на четыре месяца — Т/и Огай отправил на миссию в Европу. Тогда-то он понял, что без ее щебетания, улыбки ему становилось пусто в груди. Будто что-то очень важное вырвали из его жизни: он не заметил, как Т/ф стала ему больше чем напарником, коллегой.
Но слабость грозный пес мафии показывать не хотел, поэтому скрывал свои настоящие чувства, не подпускал к Т/и других мужчин. Все бы хорошо, только он понимал, что такого кровавого и безжалостного никто не сможет любить. Он просто боялся принести себе боль, но он и не догадывался, что его чувства взаимны.
Только сейчас он рвался спасти любимую девушку, которую ему не хотелось убить из-за ее недостатков, таких не свойственных ему самому. Он был уже у нужного здания и видел, как оно почему-то полыхало в огне. Акутагава не помня себя, кинулся в пекло. Он надеялся, что Т/и сейчас не в своей невидимой форме. Он просто спешил подняться на верхний этаж, но внезапно его оглушил звук выстрела.
— Расемон! — взревел Рюноске, наполняя легкие вредоносным дымом. Он закашлялся, снова прикрывая рот и нос рукавом.
Только он хотел продолжить путь, как на него с лестницы упала Т/и, она кубарем покатилась. Но след, что она оставляла за собой, ввел Акутагаву не просто в ужас, а вызвал самый настоящий страх.
— Боже… — слетело с губ Рюноске, когда он увидел несколько дыр от выстрелов в теле Т/и, он подхватил ее на руки и помчался на выход. Он надеялся, что Т/ф не потеряла слишком много крови, не наглоталась дыма, но он не чувствовал в девушке никакой жизни.
Но стоило им выйти на свежий воздух, подальше от горящего здания, Т/и закашлялась. Каждая ее судорога тревожила раны, кровотечение возобновлялось.
— Рюноске… Эти… док… енты… отдай их боссу… — она протянула папку, которая была запачкана кровью.
— Сама отдашь… — сказал Акутагава, крепче прижимая Т/и, спеша доставить ее в госпиталь. Он перемещался с помощью своей способности.
— Не выйдет… Времени нет… Но я люблю те… — договорить Т/ф не успела, проваливаясь в темноту, чуть подрагивая. Слова Т/и врезались в сознание Рюноске, он повторил эту фразу, понимая, что уже поздно.
«А может?..», — мысль, которая пришла в голову мафиози была унизительной для него, но он хотел вновь услышать слова о любви от этой девушки, сказать о своих чувствах, он не хотел позволять ей больше так рисковать.
***
«Жива? — промелькнуло в голове Т/и, она не могла раскрыть глаза, но боли никакой не было. — Или это был сон? Лучше бы сон… Я же призналась ему в любви? Теперь все пойдет… Черт! Это просто страшный сон… Да, ничего необычного. Просто сон». — Уже проснулась? — Т/ф вздрогнула, услышав знакомый голос. — Как себя чувствуешь? — Осаму… — Т/и разлепила глаза, посмотрев на шатена угрюмым взглядом. — Что ты здесь делаешь? — Ох, я вообще-то на работе, а ты — в агентстве, — ответил тот. — И каково это, оказаться в объятиях смерти? Ах, почему меня там не было! С тобой я всегда готов совершить самоубийство! — Во-первых, я не суицидник, как ты… — проворчала Т/и, вставая с кушетки. — Уверена? — хмыкнул тот. — Ты же знаешь, что не способна ни на что без напарника, все же такой недостаток… — Заткнись! — Т/и прикусила губу, понимая, что тот просто прав. — Что я здесь делаю? Где Рюноске? Дазай хмыкнул, присаживаясь на корточки перед девушкой. Он был рад, что она не умерла. Все же он видел в ней себя, хотя это и бесило. Не понимает, чем отличаются добро и зло. Просто живет так, как ей удобно. Не видит разницы в работе мафиози или детективом, но хочет обычности. — Больше без него не ходи на миссии… А лучше переходи к нам! — он улыбнулся своей наивной, но все равно опасной улыбкой. — Он принес тебя сюда, отдал те документы, только бы тебя вытащили из объятий смерти. — Не могу, — вздохнула Т/и, — ты же не глупый? Вот и сам поймешь, почему я не ухожу из мафии. — Любовь иногда играет с нами… — кивнул тот. — Хорошо. Вечером он за тобой придет… — Нет, я уйду сейчас, — Т/ф встала с кровати, — у вас не найдется чего-то, что мне можно надеть? Дазай кинул ей в руки платье, а сам вышел. Он улыбался, потому что знал, что эти двое друг друга исправят. И, может, такие опасные мафиози как они будут на их стороне. Сейчас же он знал, что Т/и уйдёт, знал, что будет сидеть в баре и пить, думать о его словах. Так было всегда. И он был прав, Т/и незаметно выбралась из здания и пошла в любимый бар. Она шла не спеша, думая обо всем, что произошло за последние часы. «Значит, я не выполнила задание босса… Ох, что же будет? Он же дал понять, что эти документы были очень важны, но Акутагава обменял их на мою жизнь, — она помрачнела, — но моя жизнь не стоит ничего, если я не могу такую легкую работу выполнить. И что мне делать? Нужно еще Рюноске оправдать, только вот у меня права голоса не будет, только наказание». Она залезла в карман платья, обнаружив несколько купюр. Она улыбнулась, благодаря в мыслях Осаму за такой подарочек. Здесь и на выпивку хватит, и на такси. Она села на любимое место и ей без лишних слов принесли ее любимое вино. Т/и сделала первый глоток, снова погружаясь в свои мысли. «И я ему призналась в любви… Можно списать на бред из-за боли, но Рюноске мне не поверит, — Т/и хмыкнула, — но он все равно пришел ко мне на помощь, хотя дым ему был вреднее, чем мне. И те мужики… устроили расстрел, друг друга поубивали, меня хорошенько зацепили. Какое глупое сердце… Из-за того, что он пожертвовал важными документами ради меня, оно начинает учащенно биться». — Иногда ты мне напоминаешь Накахару, — раздался привычный бесцветный голос Акутагавы. — Тебе не идет алкоголь. — А ты знал, что красное вино полезно для здоровья? — тихо спросила Т/и. — Оно благоприятно влияет на сердечно-сосудистую систему, расслабляет? — Не ищи этому оправдания, — отрезал тот. — Почему меня не дождалась? — Сам же знаешь… — отмахнулась Т/и, опустошая очередной бокал. — Скажи, ты кого-нибудь любил? — Я не такой уж и бессердечный, — замявшись, ответил Акутагава. — Может, останешься сегодня со мной? — Почему бы и нет? — Т/и удивилась, но приняла предложение, понимая, что большего от этого человека не дождется. Может, они не будут произносить слова любви друг другу, не будут открыто показывать людям, в каких они отношениях, но они нашли любовь, нужность друг в друге. Именно не громкие слова, не розовые очки являются первоначальником крепких, трепетных отношений, а что-то потаенное, скрытое в сердцах двух любящих людей. Может, они слишком разные и несовместимые, но, как говорится, противоположности притягиваются. А любовь познается не в счастье, а в трудностях, как и дружба, а значит, Т/и и Рюноске найдут в друг друге прекрасное чувство, о котором поется во многих приданиях.
