Рождённые под знаком Кипариса

      Тэхен пришел домой с невероятной усталостью, будто протекающей по всему телу с циркуляцией крови. Закрыв за собой дверь, он оставил пакет с продуктами на тумбочке, снял обувь и повесил пальто Хосока на крючок, задерживая на нем нечитабельный взгляд. Он смотрел на кофейного оттенка вещь чуть больше минуты, а затем, неуверенно коснувшись ее носом, вдохнул таящий приятный аромат, схожий со свежестью моря. Он чувствовал странное тепло, окутывающее его с ног до головы, стоило просто подумать об этом человеке. Перед глазами вставал уютный образ Хо, такой надежный, заботливый и… любимый. Сейчас, размышляя об этом чувстве, Тэхен отчасти не верил в то, что смело мог называть его «любовью». Ему всегда казалось, что это чувство вызывает зависимость, жажду или трепет, в то время как сейчас у него в груди была лишь прозрачная тонкая ткань из чужой ласки, тепла и нежности. Ким осознал это чувство, лишь оставшись с Хо наедине. Он улыбался ему, не управляя собственными эмоциями, держал за руку, смотрел в глаза и целовал, но при этом не чувствовал того трепета, что так жаждет сердце.       – Сынок? – из маминой комнаты донесся хриплый, сонный голос. – Ты уже дома?       – Да, мам, – провожая взглядом висящее пальто, Тэхен с мягкой улыбкой заглянул к лежащей на кровати и только что открывшей глаза женщине.       – Я, кажется, забыла написать тебе список продуктов, прости, – она подняла извиняющийся взгляд на сына, но тот лишь покачав головой, не переставая нежно улыбаться.       – Все в порядке, я сам все купил.       – Значит, сегодня мы побалуем себя новыми блюдами, – она рассмеялась, привставая с кровати и протягивая руку сыну, безмолвно прося помочь ей встать.       – Да, надеюсь я не облажался с продуктами, – Тэхен улыбнулся, помогая подняться с кровати, крепко придерживая ее за слабую, худую руку.

***

      Они сидели на кухне с только что приготовленным Ттокпокки, от которого исходил невероятно аппетитный аромат и горячий пар. Тэхен брал палочками один из кусочков и, остужая, тут же протягивал его маме, на что та только широко улыбалась, припоминая, что будто бы только вчера точно так же кормила своего маленького Тэхен-и. От воспоминаний детства, о которых мама вспоминала с нежностью и заботой, на душе расплывался необъятный океан из тепла. Они сидели так до самого вечера, разговаривая о том, что только могло прийти в голову. Киму ужасно не хватало таких посиделок, он всегда утопал с головой в проблемах с работой, деньгами и лекарствами, совсем забывая о том, ради кого он это делает, бессовестно забывая о самом важном, что только может быть в его жизни.       – Еще сделать? – мама улыбается, отдавая сыну последний кусочек блаженного блюда, и тот видит, как сильно ей хочется сделать для него что-то еще, ведь она так мало может себе позволить.       Ким кивает матери, видя в ее глазах счастливые искорки. Она аккуратно встает со стула, подходит к плите и тут же высыпает на нее кусочки сыра для очередной порции Ттокпокки. Тэхен смотрит на нее с безудержной нежностью, следя за осторожными движениями рук и тонких длинных пальцев, но минуты беззаботности разрушает знакомая мелодия звонка, доносящаяся из заднего кармана джинсов. Кровь тут же холодеет в жилах, и парень дрожащими руками берет в руки телефон, выходит из кухни, прикрывая за собой дверь, и нажимает на кнопку «принять».       – Да?       – На старом месте через пять минут. Время пошл, - голос по ту сторону был сравним с рычанием дикого зверя, что сдерживал себя, будто бы боясь спугнуть свою жертву.       В голову тут же ударили страх и тревога. Сбрасывая трубку, Тэхен торопливо надел на худые плечи кардиган, смачивая пересохшее от волнения горло вязкою слюной, негромко информируя все еще находящуюся на кухне мать:       – Мам, у меня с докладом неполадки, нужно в университет заехать, ты ведь не против?       – Конечно, сынок, надеюсь, ты успеешь к ужину, я приготовлю Кимчи, – в женском голосе звучит теплота и нежность, и тело парня будто бы ломалось, рассыпаясь на мелкие крупинки из боли.       – Я, наверное, вернусь поздно, можешь ложиться без меня.       Он не услышал, что сказали ему в ответ, выйдя в этот момент из дома и прикрыв дверь. Направляясь к остановке, Тэхен поймал проезжающее мимо такси, называя потухшим голосом адрес района. Всю дорогу его тело подрагивало в страхе, перебиваемом болью и печалью. Ким смотрел на проплывающих мимо детей и взрослых, беззаботно шедших домой, не обращающих никакого внимания на проезжающего в такси объятого тяжестью и мукой парня. Все они, находящиеся по ту сторону стекла, казались людьми из другого мира, другой параллели или вселенной, и прямо сейчас Ким готов был отдать все, лишь бы оказаться по ту сторону с такой же улыбкой и беспечностью в глазах.       Обставленная редкими старыми и обшарпанными домами улица встретила Тэхена тишиной и легким туманом. Ким стоял прямо напротив деревянной двери, один на один с ожиданием ада. Открыв дверь и войдя в сырой, тянущийся проулок, парень тихо на мгновение испытал облегчение, что находится здесь совершенно один. Вокруг была сплошная тишина, над головой серое небо, а под ногами его изгнанные остатки. Тэхен стоял на месте, глядя на старую дверь будто в ожидании приговора, и спустя всего пару мгновений послышался пробирающий до мурашек скрежет колес и хруст раскалывающихся под тяжелыми шинами камней, схожий с звуком ломающихся костей.       Деревянная дверь открывалась медленно и неспешно, Чонгук ступал по промерзшей от дождя земле с опущенной головой, делая шаг за шагом, будто борясь с самим собой, но спустя секунду поднял голову, окинув парня продолжительным, тяжелым взглядом, и Ким понял – его цепи сорваны и звери спущены.       Тэхен помнил лишь короткие обрывки. Удар, потом еще один. Сильная боль в боку, а затем в ребрах. Чонгук бил намного сдержаннее, в сравнении с последней встречей его сила, казалось, уменьшилась вдвое, словно он ужасно устал или вымотался. Ким упал на землю, когда Чон резким движением повалил его; окинул равнодушным взглядом и, кажется, впервые за время их договора заговорил.       – Не смей больше смотреть на меня таким взглядом, не смей говорить обо мне то, чего не знаешь! – Чонгук выплевывал слова, не переставая бить Тэхена в грудь, а затем по лицу.       – Что ты, черт возьми, возомнил о себе!?       Чонгук приподнял Тэхена за шиворот футболки, во взгляде отражалось вовсе не лицо Кима - там, за зрачками, чужой силуэт, покрытый туманом и презрением. И сейчас болезнь, владеющая сознанием Чона, казалась намного страшнее. Видеть в тумане злости и ненависти чужое лицо, избивать человека, не чувствуя жалости и милосердия, терять здравомыслие в порыве бешенства - не это ли зовется проклятием? Когда теряешь контроль, не можешь подпускать к себе людей и живешь с монстрами, что рушат жизнь и помыкают, разве не это настоящий ад? Возможно Чонгук не сам выбрал этот путь, но при этом он и не пытался противиться ему.       – Мне так жаль тебя... – Тэхен поджимает губы, и его глаза начинают поблескивать от нарастающих крупинок слез. Жалость… какое же подлое это чувство. Оно подавляет в нас презрение, пробуждая снисходительность к человеку, которого могли бы ненавидеть всей душой.       – Я ненавижу тебя! – из уст Чонгука вырывается крик, схожий с рычанием, но затем он опускает голову, говоря совсем тихо, еле уловимо и абсолютно спокойно. – И я не прощу тебя за то, что чувствую, смотря в твои глаза.       Чонгук медленно нагинается, обводя слегка испуганное лицо Тэхена пустым взглядом, и спустя всего лишь мгновение его губы соприкасаются с шершавыми, покусанными губами Кима. Чон целует жадно, страстно, словно боясь раствориться, так и не узнав, какого они вкуса. Чонгук опускает руку вниз по талии, пытаясь не просто целовать, а вдыхать чужие губы, ощущать их всем нутром.       Тэхен давит на грудь Чонгука, пытается отстранить от себя, но крепкое телосложение парня не поддается напору хрупких рук Кима. Он надавливает, ощущая нарастающую в груди ненависть и презрение, распаляющую в о всем его существе злость и ярость. Чон отстраняется под напором отталкивающей силы, но, пытаясь подняться на ноги, медленно пятится назад до тех пор, пока не спотыкается об осколки разбитых кирпичей, падая на грязную поверхность земли с приглушенным звуком.       Тэхен морщится, в отвращении сплевывая мерзкий привкус, оставленный поцелуем Чона. Внутри начинает клокотать странная ярость, разгорающаяся подобно спичке, а взгляд наливается гневом. Ким хочет выкрикнуть те пылкие слова, что уже давно хранятся в его душе, но неожиданно перед его глазами появляется пистолет, который держат холодные, бледные руки. Тэхен не может отвести взгляда от металлического предмета, а затем, где-то над ухом, а возможно и в его собственной голове звучит голос:       – Ну же, ты можешь покончить с этим прямо сейчас.       Поднимая глаза, Тэхен видит перед собой Юнги, чьи глаза безжизненно остановились на месте, глядя холодным и мрачным взором прямо на Кима. Мин протягивает к нему еще ближе тяжелое холодное оружие, и парень тут же испуганно отшатывается, таращась в недоумении и страхе.       – Ты можешь, Тэхен, - этот голос… словно тягучее желе, дает осознание того, что Юнги не просто говорит, он настаивает. – Прямо сейчас.       – Нет… я не могу, – Тэхена накрывает волна ужаса, он прикрывает глаза, и в глубокой тьме перед ним предстает бездыханное тело Чонгука: в его груди дыра, проделанная беспощадной пулей, а вокруг бордовая лужа теплой крови. Будто сцена из фильма ужаса, она поглощает Кима, заставляя того чуть ли не закричать. – Я не буду, нет!       Юнги делает глубокий вдох, не сводя пристального взгляда с Тэхена и крепче сжимая пистолет, после чего поднимает его прямо в сторону обездвиженного Чона, в этот момент снимая с негромким щелчком предохранитель. Сердце Тэ падает куда-то в пятки, он молча смотрит на дуло пистолета, что целится прямо в голову Чонгука.       – Сделать это? – Юнги смотрит бесчувственно и холодно, по его глазам ясно – он не шутит. – Я сделаю это для тебя.       – Нет… – голос пропадает, опускаясь до хриплого шепота. И именно в этот момент Юнги спускает курок. – Нет!       По усыпанному грязью «коридору» не проносится оглушительного звука выстрела. Открывая глаза и не переставая дрожать всем телом, Тэхен видит все так же лежащего Гука. Без крови, с равномерно поднимающейся и опускающейся грудью, живого и невредимого. Переводя взгляд на Юнги, Ким вглядывается в безразличные глаза, безвольно опущенный пистолет и спокойный уверенный стан парня, что всего пару секунд назад готов был убить человека.       – Какого черты, Юнги!? – голос Кима вырвался с невероятно громким вскриком ужаса и злости.       – Я видел, ты хотел, чтобы я сделал это, и если бы в нем были патроны... – Юнги резко тряхнул пистолетом, и из него с оглушительным ударом о землю выпал пустой магазин*. – Я бы сделал это без доли сомнения, – поворачивая голову, Юнги прямым взором смотрит в испуганные глаза Тэ. – А этот твой Хосок смог бы?       На мгновение среди них повисает тяжелый купол молчания. Не отводя друг от друга взгляда, каждый думает о чем-то своем. Ким поджимает губы, медленно опуская глаза вниз и не понимая, что именно творится в его душе, но затем он задевает лежащее тело Чона, дергаясь в страхе.       – Ему нужна помощь! Юнги, он…       – Он просто без сознания, – Мин подходит к лежащему телу Чона, небрежно проверяя пульс, а затем приподнимает голову, проводя кончиками пальцев по затылку. – Даже крови нет, видимо, удар пришелся на затылок, очнется спустя пару часов.       Тэхен наблюдал за аккуратными и даже какими-то профессиональными движениями рук Юнги, немного успокоившись после его слов. Мин поднял тело Чонгука, подперев одной рукой шею, а второй взяв под изгибы колен. Ким опустил голову, пытаясь найти опору, с помощью которой смог бы подняться на ноги, но, ухватываясь дрожащими руками за выступающие углы кирпичей, в ногах прошла сильная пульсация, заставив обмякшее от усталости тело Тэхена пасть обратно на землю.       – Не поднимайся, – Юнги нахмурился, посмотрев на обессиленного парня с упреком и холодом. – Я отнесу Чонгука в машину, а затем вернусь за тобой.       Мин тут же направился к шершавым дверям, что выходили на пустынную дорогу, крепко держа на своих руках бесчувственное тело Чона. Тэхен смотрел им вслед с неутолимой жаждой подняться и сбежать, бесследно исчезнуть и навсегда забыть эти два силуэта. Ким никогда не видел в Юнге человека, способного заставить кого-то ощутить тепло от невесомых прикосновений и долгих взглядов, этот парень казался самовольным, беспощадным и невероятно холодным. Вот только… прямо сейчас он возвращается к Тэхену со странным огнем волнения в глазах, осторожно приподнимает его на руки, пытаясь следить за каждым своим движениям, чтобы не причинить Киму лишнюю боль, стараясь идти медленно и плавно, прижимая хрупкое тело к себе и не смея посмотреть в напуганное лицо парня. И от этих странных, бережных касаний длинных тонких пальцев исходит та самая глубокая властность и страсть, которую Тэхен не смог почувствовать в руках Хосока.       Оставляя Тэхена на переднем сидении автомобиля, Юнги сам пристегивает его ремнем безопасности, снимает с себя пиджак и тут же накрывает роскошной вещью дрожащее искалеченное тело. Достав из бардачка носовой платок и небольшую бутылку с водой, Мин аккуратно смочил тонкую ткань, тут же выжав ее и осторожно вытерев влажной поверхностью фарфоровое личико, мимолетно обводя взглядом заливающиеся румянцем щеки и поблескивающие, словно кристаллы, глаза.       – Я… сам могу это сделать, – Тэхен, приспуская пиджак, протягивает руку к платку, но Мин останавливает его, сжимает свободной рукой протянутую к нему ладонь.       – Позволь мне хотя бы это.       Пользуясь легким замешательством парня, Юнги вытирает с румяной щеки остатки пыли и засохшей крови, укладывает мокрую и грязную вещь обратно в бардачок и напоследок улыбается уголками губ смущенному парню. Прикрыв за собой дверь с тихим хлопком, Мин обогнул капот мазды, сев на водительское сидение и тут же заведя мотор.       Тэхен отвернулся к окну, когда они тронулись. Поведение Юнги никак не хотело укладываться у него в голове. В Мине было намного больше загадок и ни одного ответа, словно комната с тысячью дверями и пустой связкой ключей. Но еще больше вопросов у Кима было к Чонгуку. Повернув голову назад, парень столкнулся с безмятежным лицом Чона, что лежал на заднем сидении.       – Юнги, – Тэхен поджимает губы, не в силах спросить то, что так мучает душу. – С ним все будет хорошо?       – Не волнуйся, с ним случались и ситуации и похуже, – Юнги хмыкает, разворачивая руль и выезжая на ровную гладь дороги.       – Именно поэтому ты носишь при себе пистолет? – вопрос, заданный хриплым голосом, загнал Мина в легкий ступор.       – У Чонгука много врагов, как он может доверять кому-то, если ему врет даже собственный брат?       – У него есть брат? – Тэхен невольно приподнял брови, удивленный полученной информацией.       – Скажем так, его мать родила сына от другого мужчины, в то время как была в браке с отцом Чона. Она сразу сказала тому парню, что не намерена бросать мужа и оставаться с ним даже из-за ребенка, и тот согласился, переехал в другой город. Муж этой дамы все же узнал о любовнике спустя два года, но даже несмотря на все оборванные связи, он не хотел оставлять неверную женщину в своем доме, и именно в этот момент она призналась, что беременна, – Юнги сделал паузу, припустив окно и сделав глубокий вдох вечернего воздуха, наполненного осенней свежестью. – Как ты понял, это был мальчик. Мысль о том, что женщина, которую он совсем недавно готов был выгнать из своего дома, носит под своим сердцем его наследника, затмила всю злость и отвращение. И, знаешь, Чонгук родился с золотой ложкой во рту. Его детство, как и вся дальнейшая жизнь, должна была быть идеальной, но у каждого есть весы «равновесия», и сколько счастья будет в твоей жизни, столько и несчастья. Болезнь Чона, излечима… если ей сопротивляться. Но этот парень решил выбрать смирение, чем и погубил свою жизнь, став бессердечным ублюдком, и, в конечном счете, превратившись в одного из тех зверей, что живут в нем.       – Но… как именно его брат может лгать ему? – Тэхен прикусил нижнюю губу, пытаясь сложить в единое целое все те кусочки пазла, что ему только что подкинул Юнги.       На лице Мина расцвета невесомая улыбка, он всего лишь на мгновение повернулся к Киму, и на его лице было выражение, схожее с неизбежной пропастью, к которой уверенно движешься без сомнения и страха. Это лицо стало новой загадкой и новым секретом.       Тэхен опустил голову, вновь и вновь прокручивая в голове недавний рассказ. Наверняка каждый завидовал этому парню, видя его фотографию в каких-либо журналах или по телевизору в передаче новостей о детях с бриллиантовой судьбой, совсем не задумываясь о том, что таится в их прошлом. Поворачиваясь к окну, Тэхен видит знакомую улицу. До его дома остается всего пара проулков, но как только Юнги безмолвно поворачивает руль в противоположную сторону, Ким в удивлении приподнимает брови, переводя взгляд на парня.       – Куда мы едем? – Тэхен невольно напрягается, понимая для себя, что этот вопрос нужно было задать намного раньше.       – Ко мне домой, – Юнги ответил холодно и безразлично, отчего Ким помедлил спорить с его решением. – Нужно наложить компресс Чонгуку и осмотреть твою ногу, я подозреваю, что это перелом.       Тэхен опустил глаза на лодыжку, которой всю дорогу боялся даже пошевелить. Возможно Мин был прав, ему нужно привести себя в порядок прежде, чем заявляться домой в таком виде, и для начала хотя бы просто умыться и выстирать футболку. На темных штанах было сложно разглядеть кровь, в то время как на светлой толстовке она тут же бросалась в глаза. Синяки и ссадины на руках побаливали, но, в отличие от прошлого раза, эта боль была намного терпимей.       Юнги остановил машину возле небольшого частного дома. Снаружи он выглядел очень аккуратным и ухоженным. Район, в котором он располагался, не был одним из самых богатых или еще чем-либо примечательным. Казалось, будто Мин специально выбирал что-то тихое и неприметное для жилья, которое мог звать «домом».       – Посиди пока здесь, я отнесу Чонгука в дом, а затем вернусь за тобой, – Юнги дождался кивка, а затем, отстегнув ремень, вышел из машины. Подойдя к дому, парень отомкнул дверь, и только после этого вернулся обратно к машине, вытаскивая с пассажирского сидения Чонгука и осторожно занося обмякшее тело ко входу, скрывшись вглубине спустя пару секунд.       Ким расстегнул ремень безопасности, оглядевшись по сторонам. Несмотря на то, что солнце только начинало клониться к закату, улица была пуста и безмятежна, словно кроме Мина здесь никто больше не жил.       Юнги вернулся к Тэхену спустя пару минут и, аккуратно подняв его на руки, настолько бережно и нежно, словно держал на руках не человека, а хрустальный графин, отнес Кима в дом. Внутри было невероятно уютно и тепло, Чонгук лежал на темном мягком диване и, то ли от темноты, то ли от легкой головной боли, но Тэхену показалось, словно его ресницы задрожали. Посадив парня на удобное кресло, Юнги опустился перед ним на колени, осторожно взяв тонкими пальцами его лодыжку.       – Я в порядке, – Тэхен залился румянцем, пытаясь опустить ногу на пол, но стоило Юнги на нее слегка надавить, как парень тут же скривился от колкого прострела в мышцах.       – Просто посиди спокойно, – Мин опустил взгляд, бережно надавливая на мышцы, и Тэхен тут же скривился. Опустив ногу обратно на пол, парень поднял на Кима внимательный взгляд, слегка улыбнувшись. – Это всего лишь растяжение, ничего серьезного, нужно просто дать мышцам расслабиться. Если не будешь сегодня перегружать ногу, до завтра все пройдет.       – Как ты это понял, всего лишь немного надавив на лодыжку? – Тэхен в недоумении и восхищении смотрел на Мина.       – Сначала я подумал, что это перелом, потому что ты не мог даже ногой пошевелить, но затем, стоило мне надавить, ты всего лишь кривился, а при переломе ты бы уже давно кричал мне на ухо и бил за нестерпимую боль, – Юнги усмехнулся, видя нахмуренное лицо Кима.       – Я бы не стал так делать.       – Ты говоришь сейчас это, потому что сидишь с растяжением, а не переломом, – Мин пожал плечами, встав с колен и немного стряхнув с них пыль. – Когда у человека перелом, первое время он не чувствует боли, создается ощущение, что у него всего лишь ушиб, но затем она становится невероятно сильной, отчего при воздействии силы, даже самый крепкий невольно выкрикнет.       – Ого… – Тэхен был действительно поражен, в первую очередь именно тем, что Юнги был последним человеком, от которого он мог ожидать нечто… подобное.       – Не смотри на меня так, – Юнги усмехнулся, разворачиваясь и направляясь к небольшому шкафу, что стоял, подпирая собой широкую стену. – Я будто в Нарнию тебя проводил.       Взяв с полки аптечку, Мин подошел к лежащему на диване Чонгуку, доставая из небольшого белого коробка бинты и мази.       – Тэхен, сними пока обувь, перевязка Чонгука не займет много времени, – он на секунду перевел взгляд на Тэ, а затем тут же вытянул бинт, смочив его специальным раствором, но прежде, чем перевязать голову, Мин медленно и осторожно ее приподнял, смазав макушку мазью. Юнги старался аккуратно и неспешно перевязывать голову Чонгука. Закрепив напоследок бинт специальным скотчем, парень убрал ненужные препараты обратно в аптечку и поднялся с колен, направившись прямо к Тэхену.       – Ты хорошо справился, – казалось, Ким был удивлен собственными словами так же, как и Юнги. Он не ожидал произнести подобного вслух. Смущенно поджав губы и опустив глаза, Тэхен так и не заметил легкую сияющую улыбку на лице Мина.       Опустившись перед Кимом на колени, Юнги тут же осторожно взял его за тонкую лодыжку, протерев ушибленное место сначала специальным раствором, а затем нанеся на кожу тонкий слой мази. Юнги быстро и аккуратно растирал поблескивающую жидкость, бережно придерживая ногу Тэхена, после чего взял небольшой лоскуток бинта и обмотал им только что обработанную мазью кожу.       – Готово, – Юнги поднял голову, улыбнулся парню лишь кончиками губ, а затем случайно задел взглядом синеватые пятна на коже возле ключиц. – А теперь… подними футболку.       Мин поднялся с колен, глядя прямым и холодным взглядом прямо в удивленные глаза Кима. Он медленно покачал головой в отрицании, тут же пряча взгляд и поджимая пересохшие губы. Он знал, что Юнги был неумолим, но не хотел раскрывать все ужасы, что таило его тело, не хотел отдать связку ключей от шкатулки с секретами и его ночными кошмарами.       – Доверься мне.       И почему-то именно Мину он готов был доверить все тайны и страхи, все свои болезни и переживания. Тэхен поднял взгляд, всматриваясь в глаза, что не спускали с него своего взора, видя в них то самое слово, зовущееся «Доверием». Ким крепко ухватился за низ футболки, осторожно ее снимая. Белая, покрытая пятнами ткань медленно открывала чужому взгляду бесчисленное количество потемневших побоев и царапин. От подобного зрелища тело тут же бросало в жар от ненависти и злости, от беспощадного чувства презрения к человеку, что посмел сотворить это.       Юнги поджал губы, стараясь не выдавать бешенства. Опустив взгляд, он взял тюбик мази, выдавив на подушечки пальцев, и медленно приблизился к фарфоровой коже.       – Только не бойся, – прошептал он, пуская этим шепотом слабые мурашки.       Пальцы Мина скользили по светлой, усыпанной пурпурными гематомами коже парня, касаясь ее сначала медленно и невесомо, а затем уже более смело, оставляя на каждом ушибе поблескивающий слой мази. Смотреть на чужие ушибы для парня было не впервые, вот только фиолетовые синяки и покрытые засохшей кровью порезы на хрупком теле сжимали его будто изнутри. Он никогда не испытывал к этому парню что-то большее, чем безразличие, но сейчас, смотря на последствия всех побоев, что Ким прячет под длинными кофтами, Мин ощущает медленно разгорающуюся вновь ненависть.       Тэхен прикрыл глаза от прохладных пальцев Юнги, что так нежно и бережно скользили вдоль его тела. Пряча взгляд и стараясь даже не дышать, Ким отводил глаза, пытаясь скрыть разгорающийся внутри жар, его щеки начали медленно заливаться краской, а сердце биться сильнее. Он не чувствовал боли, словно все рецепторы сосредоточились только на тонких пальцах Мина.       – Вот и все, – убрав руки, Юнги поднял взгляд, скользя им по смущенному лицу парня. – Будет лучше, если ты снимешь эту футболку, грязь только воспалит твою кожу. Подожди немного, я принесу что-нибудь из своей одежды.       Юнги тут же отпрянул от Тэхена, подошел к небольшому шкафу и достал серую толстовку, протянув ее Киму.       – Это должно подойти.       – Спасибо тебе, – Ким улыбнулся и принял мягкую толстовку. Вещь была невероятно теплой и уютной, казалось, что из-за большого размера в ней можно было утонуть.       – Тебя отвезти домой?       Мин сделал всего пару шагов к парню, но Тэхену показалось, что тот оказался перед ним запредельно близко. Поджав губы и опустив взгляд, Ким невесомо кивнул, и Юнги осторожно приподнял легкое тело на руки. Крепко прижавшись к парню, Тэхен старался скрыть сильное смущение, но вмиг покрасневшие щеки выдавали его с потрохами.       Юнги посадил Тэхена на переднее сидение, вновь пристегнув его и накрыв ноги пиджаком. Сев за руль, Юнги завел мотор, плавно выезжая на широкую дорогу, и, петляя между домов, направился прямо к нужной улице.       Всю дорогу они лишь молчали, Ким устало смотрел в окно, ощущая себя просто отвратительно. На улице начало темнеть, солнце двигалось к закату, отчего мир медленно терял свои краски, покрываясь темнотой сумерек. Тэхен вспомнил о маме, он не был уверен, что она сейчас спит, и совершенно не хотел, чтобы она видела его в таком состоянии. Лучшим решением было дождаться ночи, но и в то же время он боялся оставлять ее засыпать одну.       Машина остановилась возле нужного дома, и в момент, когда Юнги хотел выйти из автомобиля, Ким нежно взял его за руку, повернув голову и заглянув прямо в глаза.       – Не нужно, я сам смогу дойти, – Тэхен попытался быть убедительным, но губы расплылись в какой-то неуверенной и печальной улыбке.       Юнги кивнул, не решаясь противоречить, проводил Тэхена тусклым взглядом, следя за тем, как тот растворяется в сгущающейся осенней ночи.       – До встречи, – голос, прозвучавший еле уловимо, словно биение колокольчика.       Эти слова были последним, что сказал Тэхен, и его силуэт, его потухшие глаза и печальная улыбка в тот самым день были последним, что видел Юнги. Вот только никто не знал что это самое «до встречи» могло больше никогда не настать.