Шепот страха
2 мая 2020 г., 15:07
Холодный осенний ветер пробирал неприкрытое теплыми тело Тэхена. И лишь сейчас, находясь далеко от квартиры, из которой он выбежал словно из запертой коробки, Ким понял, что в порыве отвращения и страха забыл свой теплый кардиган в доме Чонгука. Хмурясь от неприязни, пронизывающей нутро с морозным воздухом, парень накрывает дрожащие плечи замерзшими руками, пытаясь хоть немного согреться.
–Тэхен? — голос, раздавшийся позади, прозвучал словно сигнал спасения. Парень обернулся, откликаясь на собственное имя, и в пасмурном, пропитанном сыростью воздухе увидел стоящего в бежевом пальто и уютном вязаном шарфе Хосока.
В сознании Кима отчего-то мелькнуло странное разочарование. «А ты хотел увидеть кого-то другого?». Парень делает шаг к Хо, и его обдувает холодный воздух, заставляя сжаться от холода.
— Почему ты раздетый? — в глазах Чона мелькает волнение и переживание, он тут же снимает с себя пальто, оставаясь в мягкой толстовке и накидывая теплую вещь прямо на плечи замерзшего парня.
— А ты? — Тэхен делает шаг к Хосоку, поднимая на него обескураженный и взволнованный взгляд, но тот лишь отнекивается, тут же произнося:
— Я в порядке, пошли скорей, тебя срочно нужно согреть.
Хосок крепко сжимает руку Тэхена, тут же направляясь уверенным шагом в торговый квартал. Опуская взгляд на их сомкнутые руки, Ким больше не чувствует той теплоты и уютности, что была раньше. Хо крепко держал его, но создавалось чувство, будто, если разомкнуть пальцы, рука Кима тут же выскользнет из длинных пальцев Чона. В его прикосновениях не было той стойкости и крепкости, которую он ощущал, беря за руку Юнги.
— Куда мы идем? — Тэхен поднял взгляд на Хосока, слегка взволновано поджимая губы.
— В наше кафе.
— Оно разве не закрыто сегодня? — Ким нахмурился в легком недоумении.
— Закрыто, — на лице Хо мелькнула ухмылка. — Но у меня остались ключи после ночной смены.
Ким мимолетно кивнул ему, почувствовав в груди странный жар. Он не хотел оставаться наедине с Хосоком, и эта мысль губила в нем все те чувства, что он когда-то испытывал, находясь рядом с парнем.
Подойдя к тянущейся улице, где на противоположной стороне дороги находилось небольшое здание их кофейни, Хо лишь сильнее сжал ладонь Кима, осторожно перейдя дорогу и остановившись возле замкнутых дверей здания. Достав из карманов джинсов ключи, Хосок отворил дверь, тут же проведя Тэхена внутрь, но вместо того, чтобы расположить его за одним из столов, он крепко сжал его руку, проведя к небольшой двери подсобки.
Эта комната была сделана специально для отдыха персонала: здесь был небольшой диван и парочка пустых полок. Раньше Ким никогда здесь не бывал, он просто не понимал в какое именно время ему нужно отдыхать, обеденных перерывов в кафе не было, и официанты просто изредка подменяли друг друга, когда дни были слишком загружены.
— Присаживайся, я достану одеяло, — Хосок опустил Тэхена на слегка потертый диван, тут же взяв с нижней полки мягкое черное одеяло.
— Спасибо, — Ким почувствовал невероятное тепло, когда толстая ткань накрыло его плечи, но затем поднял взгляд на Хо и медленно взял его за руку, смущенно проговорив: — Сядь со мной.
Хосок лишь улыбнулся, тут же разместившись возле Тэхена. Ким накрыл вторым концом замерзшие плечи Хо, пытаясь не смотреть в его глаза. Они были слишком близко, Хосок медленно приобнял Тэхена за талию, прижав того к себе, но как только парень развернулся, чтобы попросить его убрать руку, губы Хосока тут же накрыли собой приоткрытые губы Кима. Хо целовал медленно, сжимая тонкую талию Тэхена и медленно проскальзывая под его тонкую кофту, обводя кончиками пальцев идеальные изгибы. Ким хотел отстраниться, хотел этого больше всего на свете, но жар, что разгорелся в груди, он просто не мог контролировать. Хосок был невероятно нежен и осторожен, и Тэхен знал, что этот человек действительно защитит, утешит и не никогда не предаст его, но почему он противится своим же чувствам, почему он хочет любить его… но не любит.
Чон бережно сминает чужие губы, огибая тонкими пальцами чужую талию и медленно опуская Тэхена на мягкую поверхность дивана. Нависая сверху, он заглядывает в чужие глаза, вновь опускаясь к расслабленным губам, но в этот момент чувствует легкий толчок в грудь.
— Нет, перестань, — голос Тэхена хрипит, он видит, как Хосок в недоумении отстраняется, и невероятный стыд окутывает тело Кима, словно не любить Чона — его самый страшный грех. — Прости, Хосок, я… я не могу.
— Послушай, — беря в свои руки тонкие пальцы Кима, Чон придвигается все ближе, останавливаясь в сего паре сантиметров от любимых губ и тихо произнося: — Ты нравишься мне.
— Ты мне нет, — Тэхен опускает взгляд в надежде не видеть тех чувств, что словно разбиваются в глазах Хосока. — Прости меня…
— Нет, за что ты извиняешься? — Хо тихо усмехается, отстраняясь от Кима, словно давая ему сделать глубокий вдох. — Ты не должен извиняться за такие вещи. Прости меня за это все.
— Все в порядке, мне… нужно идти, я не предупреждал маму о том, что задержусь, — Тэхен убирает с себя одеяло, но, поднимаясь с кровати, его руку тут же ловят теплые пальцы Хо.
— Подожди, на улице холодно, я не позволю идти тебе в одной футболке, — Чон задумчиво хмурится и, вставая вслед за Кимом, берет оставленное на стуле пальто, протягивая его парню.
— Нет… я до сих пор не отдал тебе прошлое пальто, — Тэ в смущении опускает глаза. — Мне стыдно за это.
— Не волнуйся, — Хо улыбается, накидывая на Кима свою вещь и нежно поправляя ее вдоль плеч. — Отдашь в следующий раз. Как встретимся на работе.
Хосок потрепал Тэхена по волосам, и от этого жеста парню стало невероятно уютно, словно никакой неловкости между ними отныне не существовало. Чон проводил Кима до первого поворота, а затем по настояниям Тэ вызвал себе такси. Они попрощались простыми улыбками, с легкостью и безмятежностью, вот только по дрожащим зрачкам и коротким переглядываниям было ясно, что у каждого в груди все еще остался осадок тяжести и неловкости от недавно сказанных слов.
Ким останавливается перед дверями собственного дома со странной тяжестью, неожиданно сдавившей его грудь. Он не верил, что сможет вот так запросто начать с Хосоком общаться, как и прежде, что-то в недавнем ответе его тянуло назад, тянуло подбежать к парню и поцеловать его, и от собственных чувств Тэхену стало невыносимо отвратительно.
Опустив голову, парень отворил двери собственного дома, а включив в темной прихожей свет, тут же оледенел от страха и ужаса. На холодном полу в тусклом свете лампочки лежала его мама. Ее глаза были прикрыты, подушечки пальцев опирались на пол, а грудь медленно и еле уловимо вздымалась вверх. Тэхена пробил дрожащий холод волнения, он тут же бросился к матери, осторожно прижимая ее к себе. Тело женщины было бледным и безвольным, словно кукольное.
— Мама… мама! — подрагивающими руками Ким выудил из кармана телефон, набирая номер больницы, проговаривая срывающимся, хриплым голосом адрес дома. — Прошу, приезжайте быстрее, ей плохо!
Сбросив трубку и откинув телефон на пол, парень нежно прижал тело матери к себе. Скорая приехала спустя пару минут с громкими сиренами и большим количеством врачей. Они положили женщину на носилки, осторожно вытащив на улицу и уложив ее в машину. Тэхен был рядом с матерью, крепко держа ее за руку, скользил взглядом по ее бледному лицу, коря себя за то, что не был рядом, когда ей так нужна была его помощь. Грудь тут же сжалась от невыносимой боли и волнения, и парень лишь сильнее сжал руку матери, смотря на ее закрытые веки.
Как только в промерзших окнах машины показалось здание больницы, на глаза Кима упала туманная пелена. Люди, раскрывшие тяжелые задние двери скорой, расплывались в тусклом облике страха, и весь мир закружился перед глазами ржавой, поскрипывающей каруселью. Когда маму забирали врачи, Тэхен пытался вырваться к ней, но несколько медсестер крепко держали его за руки, пытаясь остановить. В ушах отдавался крик собственной мольбы, а тело медленно погибало под натисками боли и волнения. Он слышал лживое «Успокойтесь! Все будет хорошо!», но лица врачей сияли неуверенностью и сомнением в собственных словах.
Кима вели в больницу вслед за матерью и, как только дверь в палату закрылась, парень словно бы лишился сознания, опустив плечи и голову, позволив делать с собой все, что угодно. Его посадили на мягкие кресла в коридоре, принеся небольшую кружку с ромашковым чаем.
— Выпей, парень, тебе станет легче, — Тэхен поднял взгляд на одного из врачей, чье лицо тут же озарила добродушная улыбка, но Ким не принял из его рук напиток, опустив взгляд на холодный кафель в надежде остаться наедине с самим собой.
Жизнь в больнице кипела где-то за гранью сознания Кима, он выжидал, когда из палаты выйдет врач, просидев на одном месте до поздних сумерек. Сердце отбивало удар за ударом каждый раз, когда по ту сторону двери слышались тихие голоса. Парень пытался разобрать хоть что-то, но звуки доносились лишь обрывками, и тревога накрывала его новой волной. Дверь палаты открылась, лишь когда стрелки часов уже давно перевалили за полночь.
Тэхен не медлил — вскочив на ноги, он тут же подбежал к врачу, задавая срывающимся хриплым голосом всего один самый важный вопрос: «Как она?».
— Все в порядке, — хирург улыбнулся в легком удивлении, не ожидая увидеть после столь длительной операции кого-то в коридоре. Он похлопал Кима по плечу, словно хваля его терпеливость. — Твоя мама очень сильная женщина, которая стойко продержалась всю операцию. Она сейчас под наркозом, поэтому сегодня ей лучше хорошенько выспаться и отдохнуть.
— Я могу подождать ее в палате? — Ким посмотрел на врача с мольбой, словно боясь, что тот не согласится, заставив его идти домой.
— Нам запрещено впускать в палаты посетителей сразу после операции, — мужчина поджал губы в легком сочувствии, но затем, оглядев опухшее от соленых слез лицо парнишки, невольно улыбнулся, тяжело вздохнув. — Ее положат в палату номер пятнадцать, знаю, как сильно сейчас нарушаю правила, но ты прождал здесь почти весь день, поэтому, думаю, это будет честной наградой для тебя.
Глаза Тэхена засияли надеждой, а сердце запылало благодарностью. Дверь операционной открылась, и в большом темном помещении Ким увидел пару медсестер и врачей, тянущих за собой каталку. Проводив лежащую под капельницей маму взглядом, он был готов сорваться с места вслед за ней прямо сейчас, но крепкая рука мужчины-врача остановила его.
— Не стоит, там сейчас будет долгий процесс подключения и проверки всего технического оборудования, тебе лучше не мешаться у них под ногами. — Ким заглянул в добрые глаза хирурга и тут же кивнул ему. — Пойди лучше съешь чего-нибудь, выпей ободряющего кофе или даже вздремни на мягком диване в холле, твоей маме ничего не угрожает, поэтому так же, как мы позаботились о ней, позаботься сейчас о себе.
Тэхен представлял, как ужасно выглядит, с опухшими глазами, покрасневшими губами, неопрятной, мятой одежде и хриплым сухим голосом, ему было противно от самого себя, но сделать что-то с этим он просто не мог.
Кивнув врачу и проводив его широкую спину взглядом, Ким пошел медленным и растянутым шагом прямо к нужной палате. Дверь небольшой комнаты была приоткрыта, и парень невольно заглянул в нее: медсестра подключала оборудование, проверяли температуру и давление, а затем записывали это в небольшую книжечку. Врач, стоявший неподалеку, внимательно наблюдал за женщиной, изредка переводя взгляд на индикатор пульса. Тэхен понимал, что это может затянуться минут на десять, но все равно не хотел никуда уходить и сейчас, сев на небольшую лавочку прямо напротив нужной двери. Его тело ощутило невыносимую усталость, тянущую его ко дну.
Перед глазами пронеслась кинолента из воспоминаний, где мама лежит на холодном полу умиротворенно и бездыханно, и в сердце вновь кольнула боль, а в ушах загудел собственный голос: «приди ты еще позже, и тогда…».
Как только врачи вышли из палаты, прикрыв за собой дверь, Тэхен огляделся по сторонам, надеясь, что его никто не увидит и, медленно пройдя внутрь, он прикрыл дверь, не оставив даже тонкой струи света.
Он упал на колени прямо перед кроватью матери, его молитвы о прощении смешались со стекающими вдоль щек слезами. Как он мог забыть о том, что было действительно самым важным в его жизни? Как он мог оставить самого дорогого человека один на один с болезнью, не знающей, что такое пощада.
— Мама… молю, прости меня, прости…
***
Тэхен сидел возле кровати матери всю ночь, так и не в силах сомкнуть глаз, изредка в палату заходил врач, что позволил Киму остаться, прося парня о том, чтобы он хотя бы немного поспал. Ким кивал головой, обещая обязательно поспать, но каждое сказанное обещание было лишь пустым, бесполезным звуком. Женщина открыла глаза следующим утром, поначалу она не могла даже говорить без сильной хрипоты в голосе и глубоким, тяжелым дыханием. Тэхен ни на секунду не отходил от нее, принося воду, читая любимые книжки и с упованием выдумывая истории из колледжа, он пытался улыбаться и чаще держать ослабевшую руку мамы. Медсестры часто спорили с парнем, выпроваживая его из палаты, когда время приема посетителей заканчивалось, вот только, в защиту парня всегда вступались врачи. Дни проплывали незаметно, и с каждым новым утром надежда на скорую выписку становилась все реальнее. Тэхен не перестал ночевать в больнице даже после того, как медсестры приходили в палату с улыбающимися лицами и положительными анализами, обведенными на листах в ламинированных папках. Ким ездил домой только чтобы сменить одежду и принять душ, а затем вновь ехал обратно, не желая оставлять мать одну даже на одну лишнюю секунду. — Все просто замечательно, Мисс Ким, Ваше состояние быстро улучшается, думаю, еще немного, и вы вновь сможете поехать домой, — медсестра улыбалась, смотря на женщину и видя в ее глазах те же искорки счастья. Тэхен сжимал ладонь матери, не веря в сказанное, в голове вертелись одни и те же мысли: «скоро все закончится… скоро мы вновь вернемся домой». Ким встал с мягкого стула, чтобы проводить медсестру, но та попросила его выйти вслед за ней. Закрыв за собой дверь палаты, Тэхен вопросительно посмотрел на девушку. — Послушайте, я понимаю, как сильно вы волнуетесь за маму, но я прошу вас сегодня поехать домой, — медсестра с теплотой смотрела на Кима, произнося нежным уговаривающим тоном. — Вам нужно выспаться, к сожалению, в нашей больнице нет пустых кроватей, поэтому я настоятельно прошу вас сегодня переночевать дома. Одну ночь. Тон, которым говорила с ним девушка, звучал умоляюще и нежно, словно она пыталась уговорить маленького ребенка отдать ей конфету, которую он так хотел, но не должен был кушать. От этого Киму стало невероятно стыдно, он понимал, что каждая ночь, проведенная в больнице, грозит персоналу выговором, но при этом не мог заставить себя бросить маму. «За одну ночь ведь ничего не случится, верно?», «Это всего лишь одна ночь и мы вновь будем рядом». — Хорошо… одну ночь.
