О смерти, жизни и чувстве юмора

Было время - спиной стояли к стене Нынче время лицом к лицу нам стоять...

23 октября 1969 (утро). Ждать, не распыляя попусту нервы и силы, Райан выучился еще в той, постепенно блекнущей жизни. Года как вода, голова седа, спешат сменить друг друга счастье и беда… Холодная и тягучая, как целебная смола из Сильванести, тишина окутала дом, а сон до будильника был крепким, без лишних снов и мыслей. Проснулся Райан, по обыкновению, первым, швырнул в брата подушкой и ушел чистить перья. Николас Мильтон, Карамон Маджере, незаменимый, неразлучный, ненавистный брат пытался отжиматься от пола одной рукой и злобно пыхтел. - Я тебя ненавижу, Ник, - совершенно обыденные слова Райан сопроводил броском полотенца в сторону кровати. Попал. - А? – брат плюхнулся на живот и поднял вверх очень удивленные глаза, - ты опять? - Снова, дорогой братец! Карамон пересел удобней, на попу, и попытался сделать умное и понимающее лицо. - Рейст, не начинай… Сколько мы об этом спорили, пока охотились за Вратами в Бездну? Перед глазами, почти против воли, впервые за новую жизнь, встало прошлое. Далекая юность, собственное магическое Испытание. Властелин Минувшего и Грядущего, жуткий владыка Палантасской башни высшей магии, Маг Песочных часов, Рейстлин Маджере до сих пор гордился тем, что смог выдержать эту жестокую проверку едва-едва двадцатилетним, и даже проклятие Пар-Салиана не казалось ему избыточной ценой за власть. Он все же победил троих тел’квессир, отступников-темных магов. Он продал свое тело и силу Фистандантилусу, хоть сам об этом не помнил. Он без сил рухнул на пол, даже глаза открыть не мог, а когда все же сумел… Первым он увидел брата, сидящего в паре шагов, взволнованного, знакомого и совсем непривычного. В юности Карамон был неприлично красив. Стройный и широкоплечий, еще не обросший буграми мышц, в зрелом возрасте распиравших одежду, но уже очень сильный. Бронзовый загар, завитки каштановых кудрей, благородный горбатый нос. В тот день он был одет белым магом, и складки ослепительно-чистой мантии казались на нем доспехами. А сбоку, откуда ни возьмись, подступал маг-отступник, смертоносный, неживой, бессмертный красавец сильванести. А дальше все было быстро и просто, молодой маг не успел ни удивиться, почему это его брат-воин одет в мантию, ни собрать остатки сил, чтобы убить еще одного врага. Карамон уничтожил отступника походя, небрежно сплел сверкающую сеть, развеявшую черного мага без следа, а затем вновь заботливо склонился над братом. Словно не украл только что играючи то, за что настоящие мастера высшей магии платят собственной кровью… Иллюзорный Карамон Маджере, могущественный, прекрасный и отвратительно лицемерный в своей мягкой заботливости, вспыхнул и сгорел без единого звука, до последнего смотрел на Рейстлина с доброй улыбкой. В той жизни Рейстлин до конца сожалел, что уничтожил лишь иллюзию, да и ту не заставил помучиться. В этой жизни тонкая магическая материя все еще ускользала и-под контроля несовершенного детского тела, зато был самый настоящий, не насланный колдовством Пар-Салиана, Карамон Маджере и свои кулаки, локти и ноги. А ведь человека можно пнуть ногой, совсем как футбольный мяч в ворота. Мягкое, тяжелое, податливое тело, твердые ребра… идею стоило посмаковать. Торопиться никогда не стоит. - Выходит, мало спорили, брат, - Райан тоже уселся на пол и скопировал небрежно-доброжелательный тон брата, - сегодня ночью мама увидела, как я колдую. - И какое это отношение имеет… так… погоди… не мешай – на живом лице брата раздражение за секунды сменилось недоумением, шоком, удивлением, страхом, опять удивлением, - мама знает? Как она отреагировала, Рейст?! - Важно не то, как она отреагировала, а то, что она почему-то считает магами нас обоих! С чего бы это, а? - Ну, мы близнецы, все такое… Наши маги ведь удивлялись, что я не умею колдовать, помнишь? – озадачился Карамон. Ребра у человека, особенно у ребенка, довольно хрупкие, хорошо пнешь и пробьешь легкое, отстраненно отметил про себя Рейстлин, с трудом сдерживая душащую ярость. И вообще, куда труп девать? – Надо постараться уничтожить магией, конечно. Но помучить братца вновь хочется, как в далекой юности… Вдох, выдох. Спешка не доводит до добра. - О, не-ет, ты не понял, мама до полусмерти удивилась, что я могу колдовать, но считает очевидным, что одарен ты. Давай, вспоминай, что с тобой необычного случалось! - Да вроде не было ничего, - выдавил брат после долгого молчания. - Отвечай! - Да будь ты проклят! - огонь, полыхнувший сейчас в глазах Ника, не принадлежал ни мальчику из этого мира, ни благородному воину с Кринна. Рейстлину не было страшно, когда брат шел него со стилетом, даже когда он запечатал Врата в Бездну, но сейчас – да, сейчас Карамон Маджере был действительно страшен. - Долгие годы я терпел все твою бесконечную ложь, предательство, подчинялся тебе! Ты отрекся от меня, помнишь ведь? Или для тебя это было всего лишь частью великого плана?! Да ты вообще способен воспринимать людей как равных себе, а не как шахматные фигурки, а, Рейстлин?! Виски медленно и верно сжимало кузнечными тисками, а воздух почему-то загустел и с трудом проходил в легкие, как в прошлой жизни, во время приступов. Надо бы успокоиться, отрешиться от происходящего и вдыхать хоть немного, но каждое слово Карамона отдавалось в голове ударом грома: - Ты ведь ненавидишь все, что мешает твоим представлениям о правильном, брат? Сам выдумал проблему, сам прибежал ко мне скандалить, ничего не узнав! Неужели хватку теряешь? Стакан с ручками подпрыгнул на столе и задрожал с мелодичным стрекотом и правильным интервалом. Как же ломит мышцы, как болит голова… так, это же не приступ, откуда ему… Карамон? Да он сейчас всю комнату… или даже весь квартал… Брат давно уже вскочил на ноги, растрепанный, весь покрасневший, нелепый в своих спальных трусах, Рейстлина же чужая сила пригибала к земле, медленно пыталась раздавить. Итак, рука, нога, медленно и печально… Первый пинок пришелся Карамону по колену, и призванную силу не освободил, но ослабил достаточно, чтобы хватило сил вскочить на ноги и отвесить пару смачных пощечин. Рука у Райана Мильтона, заядлого футболиста и любителя лазать по заборам, оказалась тяжелой, а отчаяния, вложенного в жест Рейстлином Маджере хватило, чтобы эту руку приложить даже с избытком. Карамон удивленно охнул, пошатнулся и чуть не налетел на кровать, собранная же им сила в последний раз качнула книжные шкафы, опрокинула стул и пришла волной острой, как эльфийская стрела, головной боли. - Это и есть магия, да? – слабо поинтересовался Ник. В глазах прояснилось где-то через минуту, еще с пять братья лежали пластом на полу. - Верно понимаешь, - Райан хотел изобразить сарказм, да вышло, кажется, еще более задавленное неизвестно что. Овражным гномам насмех. - Чтобы я еще раз… - В том письме было четыре грамматических ошибки на десять страниц. Неплохо для любителя махать мечом, - Райан перевернулся на спину. Определенно, так лучше. - Что?! Значит, ты… - А ну, тихо! Еще одного призыва силы не переживешь ни ты, ни улица! Кстати, почему ты не распечатал письмо? - Рейстлин, - пожалуй, впервые в жизни Карамон почти полностью копировал интонации близнеца. Слушать со стороны почти себя же оказалось… странно, - мне не нужна магия, чтобы избить тебя. Давай, вставай, и дерись, как нормальный человек, откуда я вообще должен был догадаться, что надо распечатать нетронутое письмо с такой припиской?! - Знаешь, мне, конечно, понравилось пинаться, - Райан кинул взгляд на наручные часы, - но мы с тобой скоро опоздаем в школу, так что одевайся уже и марш на кухню, хоть яиц на бутерброд сварю! - Мой брат вспомнил о еде и согласился драться, с ума сойти… подожди, а что мама про магию сказала? - Вечером, все вечером! Декабрь 1969 года - О тебя я такого не ожидала, Райан… Молчание. - Думала, ты умней Ника… Хоровое деликатное молчание. - Или хотя бы сдержанней… Партизанское молчание. - Стоимость тех трех часов, на которые я отпросилась с работы, вы не получите карманными деньгами, это ясно? Пай-мальчик Райан наконец изволил поднять глаза от земли и подать голос: - Мамочка, я сделал все возможное, чтобы этот маленький инцидент не дошел до тебя… - Что? – Лилиан обернулась и едва не сошла с тротуара от возмущения, - и сколько извещений ты успел уничтожить?! - Ну… два. Хорошо, четыре. Это была необходимая мера, мне жаль! Николас старательно любовался окружающими небесами, архитектурами и машинами, чтобы не расхохотаться в голос. Выходило неубедительно. - А, значит тебе жаль, что меня вызывают в школу, но подраться с одноклассником тебе было необходимо?! - У нас были принципиальные разногласия. Нам налево, мамочка. В школе Лилиан не была почти три года, и была бы рада не приходить еще полтора, оставшиеся до выпуска двух безобразников. Действительно, чуть подзабыла дорогу… А вечер назад пай-мальчик Райан, любитель книг и почти круглый отличник, маленький хозяин и вообще мамина гордость… принес домой большой и красивый фингал. Красноту искусно замаскировал косметикой, позаимствованной на материнской тумбочке, отек снять не смог ничем. Допрос с пристрастием занял почти час, большую часть которого этот ребенок-вундеркинд пытался доказать с привлечением медицинской энциклопедии, что такого вида гематому можно получить, просто поиграв в футбол. Ну хорошо, в ворота врезался. Нет, уже не болит. Нет, перелома нет. Да, любимая мамочка, все прекрасно. - И даже не мечтай, после такого я не буду ради тебя записываться в публичную библиотеку... – посулила Лилиан уже у кабинета директора, и наконец-то попала в цель. Непробиваемый Райан сник. Директор школы, мистер Коннор, был на десяток с небольшим старше самой Лилиан. Приземистый и плотно сбитый, голубые глаза смотрят на мир из-под низких надбровных дуг. В кабинете накурено, чем, впрочем, не удивишь морского инженера, на столе, стульях и полу – бумажная география, но в шкафах – неожиданный порядок. Почетное место на стене, ровно так, чтобы любовались все посетители, занимали старинные колодки для порки. М-да, а нормальные люди туда предпочитают вывешивать школьные грамоты и полку для кубков. - Рад вас наконец видеть, миссис Мильтон! - голос у директора был почти приятный, сочный звучный баритон, гулко отдающийся от стен. Со стороны двери к огромному столу тоже был приставлен стул, явно для посетителей, но сегодня и его заняли бумаги. Что же, Лилиан не жалко постоять, будет повод быстрей уйти. Ничего нового она здеь не услышит. - Я надеюсь быстро решить это маленькое недоразумение, мистер Коннор. Что вы хотите со мной обсудить? - Маленькое?! Да я этого Мильтона из школы вышвырну, если он еще раз… А вот сейчас стало действительно громко. Завелся мистер Коннор с полоборота, ну да и Лилиан не вчера закончила школу, успела радостно послать в преисподнюю страх перед стариком математиком и его линейкой, которой хоть раз в неделю, но доставалось по рукам всем, в преисподнюю. Дальше были семь лет среди моряков, и орали эти ребята даже лучше. - Николас с первого дня учебы дерется, но его вы исключать не собираетесь, - отметила Лилс несоответствие. - Так этот м… Райан не просто дрался, он за деньги дрался! Вау. Такого Лилиан не ожидала, даже когда полюбовалась на младшего сына, тоже изволившего нацепить под скулу орден и даже когда наконец отняла повестку. - Они что, на деньги играли? - Нет, поганец решенными задачами торговал, да только в цене не сошелся, - спокойный тон Лилиан, отработанный на шэфе, действовал и на директора. Мистер Коннор все еще пускал пар из ушей, но лаву и серные облака из себя не изрыгал. - И все? – на фоне попыток разобрать настольную лампу и убрать квартиру магией достижение смотрелось блекло. Даже как-то обыденно смотрелось, - сколько я должна вернуть за ту сделку? А вот карманных денег дети теперь до перехода в среднюю школу не увидят. - Деньги у Мильтона уже отняли, а вам, миссис Мильтон, лучше бы внимательней следить за сыновьями! - Уже поговорила и еще добавлю. Райан что-то еще сделал? Или Николас? - Да ничего поганцы не делают, сидят носом в книги или одноклассникам мешают, - буркнул мистр Коннор, - пороли их мало, вот что! А ведь действительно, Ник в последнее время увлекся историей, бредит крестоносцами, мушкетерами и вполне современными линкорами, кто бы мог подумать. Лилиан мысленно отвесила пинка злюке-математику и его линейке. Хорошей такой, гибкой и стальной, полуметровой. Лилиан согласно покивала. - Слишком уж умный этот Райан, математик говорит – схватывает все на лету, пусть через класс переходит этим летом, сразу в среднюю школу. Как по мне, так с глаз долой… - дал волю мечтам господин директор. Ой, вот не надо такие песни заводить, по рукам? Габриэль очень мало рассказывал о своей, магической школе, слишком мало времени прошло между первым, эээ, «магическим выбросом» у Ника и его смертью. Но запомнить, что маленьких магов берут учиться тогда же, когда всех детей переводят в среднюю школу, в одиннадцать лет, Лилиан успела. - Мальчики очень дружны, мистер Коннорс, не хочу их разлучать, - завела сладенькую трель Лилиан, которой вечная изобретательность сыновей давно поперек горла встала, - каждый ребенок имеет право на полноценное образование, не будем торопить события… больше ничего необычного? Обретенное могущество разом прибавило Райану лет десять, а то и все двадцать. Местами. Можно ведь надеяться, что он не подсовывает учителям морок вместо контрольной работы, можно? - Сами смотрите за детьми, миссис Мильтон, здесь не благотворительная воскресная школа! - Была рада с вами поговорить, мистер Коннор, до свидания, - согласно закинула сумку на плечо Лилиан. Ну действительно, кого этот человек хотел вывести из себя? *** Николас смерил взглядом закрывшуюся дверь, затем брата. - Я совершенно точно ошибся, когда начал учить тебя драться… В прошлой жизни Рейстлин подходил с удивительным прагматизмом ко всем жизненным навыкам, хорошо-отлично-блестяще осваивая все, что считал необходимым и игнорируя все остальное. Гулять целый день по лесу и часами копаться в травах? Ага. С небрежным изяществом держаться на лошади и не падать даже без сознания? Можно. Прочесть пару-тройку толстых томов за ночь? Да сколько угодно! Взять в руки оружие, или хоть уворачиваться от ударов научиться? Да ну, для этого есть брат-воин. В этой жизни, побушевав на запрет магии, брат приучился спускать пар в рукопашной. С завидным азартом проигрывал Нику самое меньшее трижды в неделю, утробно рычал, горячо уважал пинки ниже пояса, подсечки и прочие бесчестные приемы. Маг, одно слово, никакого благородства. - А я не предупреждал тебя, еще давно? – вскинул брови Райан, - рассказывай уже, что опять вычитал о своих крестоносцах, вижу же, с утра страдаешь. - Вообще-то о самураях.