Вперед, Чэн-Чэн!

Если встретите ошибки, исправьте их, пожалуйста, в ПБ! Ши Цинсюань протолкнулся через забитый танцпол и поднялся на небольшую платформу. В самом ее центре сверкал во вспышках фонарей металлический пилон. Он стоял в гордом одиночестве, пока Ши Цинсюань не взобрался на платформу сам и не утянул за собой Хуа Чэна. И хотя в крови Демона гуляло вино, его все же было недостаточно много для того, чтобы не обращать внимания на горящие от смущения щеки. Ши Цинсюань планировал исправить это недоразумение прямо сейчас. — Правую руку ставь наверх, — крикнул он, обхватывая сверкающую стальным блеском поверхность, — левая — на уровне груди. Вот так. Затем делаешь шажок правой ногой, замахиваешься левой, и-и-и поджимаешь ноги под себя, словно уворачиваешься от пули в голову, — Ши Цинсюань легко оттолкнулся и закрутился в воздухе. Он двигался так грациозно, словно был рожден для того, чтобы танцевать на пилоне. Хуа Чэн задумчиво кивнул. Являясь главой криминального мира в свои двадцать с небольшим, он владел боевыми искусствами, чтобы уметь защитить себя и близких в случае чего. Ши Цинсюань случайно узнал об этом, когда навестил друга не в нужное время и не в нужном месте. От пули его спасла только ловкость и поразительная скорость Хуа Чэна, который сначала оттолкнул Ши Цинсюаня с линии огня, а затем увернулся сам и молниеносно нанес ответный удар по противнику. Естественно, Цинсюань чувствовал признательность Хуа Чэну за спасение своей жизни — у него не возникло даже мысли, чтобы оборвать всякие связи с криминальным авторитетом. И эту признательность, к сожалению или счастью, он выражал в виде крайней озабоченности личной жизнью Хуа Чэна. Зная того еще со школьной скамьи, Ши Цинсюань тут же догадался, что его друг неровно дышит к их одногруппнику Се Ляню: при виде него Хуа Чэн на долгую секунду замирал, безотрывно глядя тем самым — особенным взглядом. Демон готов был стреляться от настойчивости, с которой Ши Цинсюань пытался сделать его жизнь счастливее, раздраженно отмахивался, а потом все-таки… сдался. Позволил Ши Цинсюаню кадрить для него Се Ляня, рекламируя его многочисленные достоинства как человека и парня в частности — словом, сводить их с Хуа Чэном. В глубине души тот был благодарен своему неугомонному другу, хотя из-за него не раз попадал в неловкое положение, как сейчас, например. Хуа Чэн длинно выдохнул, с вниманием глядя на Ши Цинсюаня. Тот сделал еще несколько плавных кругов вокруг пилона, поставил точку, перекатившись с носок на пятки и широко улыбнулся Хуа Чэну. — Ты запомнил? Хорошо, теперь повтори. Да брось, не смотри на меня так, разве есть что-либо на этом свете, что не подвластно чертовому гению Хуа Чэну? С этими словами Ши Цинсюань взял ладонь Хуа Чэна, чтобы положить ее на гладкую блестящую поверхность, но остановился прямо перед ней. Этот шаг Хуа Чэн должен был сделать сам. Потемневший взгляд Хуа Чэна намертво приковался к Ши Цинсюаню. Тот с очаровательной улыбкой вскинул подбородок, ничуть не испугавшись. Тем временем из-за барной стойки за ними наблюдал Хэ Сюань. Чуть ранее, когда Ши Цинсюань только взошел на платформу с дерзкой улыбкой, он просто не мог поверить своим глазам и взять в толк: как у его «лучшего друга» хватило на это мозгов?! Без сомнения — он придумал это просто для того, чтобы позлить Хэ Сюаня!

***

За несколько недель до настоящего времени… — Нам не следует встречаться, — во рту Хэ Сюаня разлилась ощутимая горечь. Он плотно сжал губы и отвел взгляд, опасаясь увидеть реакцию Ши Цинсюаня. Потому что иначе отказаться от него станет еще труднее. В тот день Ши Цинсюань пригласил его выпить в пабе, а потом еще и прогуляться в дремучем лесопарке. Периодически бросал на Хэ Сюаня такие взгляды, от которых у Черновода по коже бежали мурашки. Он с обреченным сожалением понял, что разговора все-таки не избежать. — Почему? — голос Ши Цинсюаня прозвучал тихо, даже как-то сломлено. Казалось, что он спрашивает самого себя, не осознавая, нет, не желая осознать очевидное: их встреча к добру не приведет. — Ты готов отказаться от своих чувств, потому что считаешь опасным меня? Мою семью? Не отрицай, Хэ-сюн, я знаю, что нравлюсь тебе. По глазам вижу. Хэ Сюань выдохнул, возмущенное восклицание так и не слетело с его языка. Ши Цинсюань был чертовски прав. Он влюбился сразу, как увидел веселого парня рядом со своим боссом. Искристую улыбку, по-детски открытую, невинную, он так и не смог выкинуть из головы. Их дружба приятно щекотала нервы, ведь Цинсюань был вторым сыном капитана полиции, от которого Хэ Сюаню частенько приходилось уносить ноги. Их общение заставляло сердце трепетать, а губы, забывшие, что такое улыбка после трагической смерти родителей, вновь начать улыбаться. Но это был тупиковый путь. Им пришлось бы скрывать свои отношения от семьи Ши, и даже преследование законом Хэ Сюаня не настолько… пугало. Черновод не считал себя хорошим человеком, но знал: ложь ни к чему не приведет. Разве что к семейной драме Ши Цинсюаня, которая, учитывая их статус, может обернуться личной трагедией. Слишком опасен криминальный мир, особенно для того, кто вырос в семье блюстителя порядка. Так или иначе, их пути разойдутся рано или поздно, и главное — не дать Цинсюаню наделать ошибок. Даже если это означало потерять дружбу этого солнечного Лучика сейчас, а не когда-нибудь… — Чушь, — ровно отозвался Хэ Сюань. Он старался звучать как можно холоднее, и, судя по вздрогнувшему, словно от удара, Ши Цинсюаню, у него это получилось. — Ты утомил меня своей назойливостью, Цинсюань. Думаешь, мне нужны твои чувства? Нет, такому безжалостному монстру как я чувства неведомы. Да я разрушу твою судьбу, стоит мне приблизиться. Лучше забудь об этом, ясно? Ши Цинсюань на секунду застыл, а после одними губами шепнул: — Ты же не думаешь так на самом деле. Я не боюсь тебя, Хэ-сюн, — и шагнул ближе к Хэ Сюаню, который тут же отшатнулся. — Ничего не боюсь… Только не отталкивай меня… — Гуй бы тебя… — сквозь зубы процедил Хэ Сюань. Он развернулся, намереваясь уйти сейчас, пока у него есть решимость. Но его запястье оказалось в цепких пальцах Ши Цинсюаня. — Стой, Хэ-сюн! — в звонком голосе за спиной отразились отчаяние и злость. — Ты еще даже представить себе не можешь, какой я упрямый! Мне все равно, чем ты занимаешься, что подумают о нас мой отец и брат, не уходи!.. Мне хорошо с тобой, и плевать на чьи-то предрассудки или мелкие трудности. Повинуясь движению чужой руки, Хэ Сюань обернулся, и сердце его пропустило удар, а потом забилось чаще. Зеленоватые глаза Ши Цинсюаня полыхали, словно накаленные до бела угли. Собрав последнюю волю в кулак, Хэ Сюань выдернул руку и широкими шагами унесся прочь… После этого Ши Цинсюнь ему не звонил, не писал рекордно долгое время. Сидя один в захудалой комнатушке, Хэ Сюань привычно гипнотизировал свой мобильник, лежа на матраце и гадая: сегодня позвонит или нет? В глубине души он совсем капельку надеялся на первое… Но прошло еще время, а Лучик так и не появился в его жизни. Глаза вдруг защипало, конечно же, от соринки — Хэ Сюань зажмурился и отшвырнул от себя телефон. Наверно, это все к лучшему… Зато его отчего-то вдруг приблизил к себе Хуа Чэн. Черновод стал важной фигурой, помогая управлять пешками в криминальном мире. И еще он смог позволить себе лучшую жизнь. Снял квартиру в центре города, нанял личного водителя. А все свободное время привычно забивал работой, чтобы всякие мысли не лезли в голову, и работал, работал, пока не начинал засыпать на ходу. Однако что-то в этой истории, казалось, нечисто. Хэ Сюаня настораживало, когда Хуа Чэн начал приглашать его расслабиться где-то в свободное от дел время… Сначала Хэ Сюань отказывался — какой смысл в таком «расслаблении», если он банально опасался своего босса? — но потом у него не осталось выбора: по изменившемуся тону Хуа Чэна с холодными стальными нотками стало понятно, что просьба встретиться превратилась в приказ. Крайне настороженный, он отправился в путь. Каково же было удивление Хэ Сюаня, когда рядом с боссом он увидел своего Лучика… Да, он видел их один раз вместе, но и подумать не мог, что все так… что они… да как вообще можно заподозрить этих двоих в дружбе?! В общем, мир Хэ Сюаня перевернулся с ног на голову. Второй сын капитана полиции и мафиозный босс в самом деле хорошие друзья? Что ж, это многое объясняло… Его Лучик опять помог ему, но на этот раз это вызвало не улыбку, а тяжелый вздох. Хэ Сюань совсем запутался в своих чувствах, и будущее казалось ему теперь таким туманным и пугающим. Все его планы полетели к чертям, когда Хуа Чэн в приказном порядке пригласил его в ночной клуб. И Ши Цинсюань… В его словах, обращенных как бы к Хуа Чэну, неизменно звучала завуалированная шпилька в сторону Черновода, в действиях считывалась обида и… глухая тоска. Хэ Сюань никак не мог выкинуть из головы слезный шепот: «Пожалуйста, не уходи… Ты еще не знаешь, какой я на самом деле упрямый!» — Что? — переспросил он, когда осознал, что его новый знакомый уже какое-то время пытался дозваться и решился-таки потрясти его за плечо — легонько, почти робко. — Прошу прощения, я немного осведомлен о вашей ситуации… — он кинул смущенный взгляд на Ши Цинсюаня, который что-то эмоционально втолковывал Хуа Чэну на танцполе. — Если ты действительно его любишь, не отступай просто из-за страха перед трудностями. Ведь они будут в любом случае. Хэ Сюань смерил скромного юношу оценивающим взглядом. Тот явно недооценивал масштаб этих самых «трудностей»! Или… — Ты хоть знаешь, кто такой Хуа Чэн? — Да, — просто ответил Се Лянь. — И… тебя это не пугает? — Хэ Сюань выразительно выгнул бровь. — Нет, — так же просто ответил он, а затем перевел взгляд на Хуа Чэна, и Хэ Сюань с удивлением понял, что лицо Се Ляня тронула смущенная улыбка. — Сань Лан добрый и честный. Если быть до конца откровенным, мне все равно, чем он занимается. В этот момент Хуа Чэн встретился долгим взглядом с Се Лянем, и щеки у того залило румянцем. Хэ Сюань с интересом разглядывал двоих юношей, переводя взгляд с одного на другого и обратно, пока Се Лянь не уткнулся в свой коктейль, тщетно пытаясь спрятать горящее лицо. Вот, значит, как… …Вечер обещал стать очень интересным. Может, этот парень прав и ему стоит довериться Лучику? Хэ Сюань отставил свой коктейль с чуть помятыми боками, глядя на платформу. В груди начала закипать ревность от понимания: не только его взгляд был прикован к точеному, такому чертовски привлекательному Цинсюаню… Тот излучал такую же непоколебимую уверенность, как в чащобе, когда признался Хэ Сюаню в своих чувствах. Это внушало какое-то неясное чувства беспокойства… Черновод нахмурился, размышляя, стоит ли подняться и сдернуть Ши Цинсюаня с этой платформы, сказав, что с него достаточно пить и лучше продолжить подобное дома? Он не успел до конца осознать эту мысль, когда его взгляд перекинулся на Хуа Чэна. Босс излучал чуть ли не убийственную ауру — тело подскочило вопреки воле Хэ Сюаня, едва не сорвавшись с места, когда Ши Цинсюань, и глазом не моргнув, потянул готового сравнять это место с землей Хуа Чэна за руку. Усилием воли Черновод заставил себя сесть обратно и взволнованно сглотнул, успокаивая себя мыслью, что Ши Цинсюань ведь бессмертный, правда? Его отец — глава полиции, брат — крутой адвокат, а лучший друг — король преступного мира! Пожалуй, только он мог спокойно держать руку Хуа Чэна, когда тот опасно не в духе. Однако прежде, чем он окончательно решил, как ему действовать, Хуа Чэн — чтоб его, Хуа Чэн! — выпустил из своей ладони руку весело улыбающегося Ши Цинсюаня и обхватил пилон. Хэ Сюань в очередной раз за вечер не смог поверить своим глазам. Он круглыми глазами уставился на Се Ляня, который в целом выглядел ничуть не менее удивленным этими двумя. Не могут же они быть… настолько пьяными?..