Вперед, Чэн-Чэн!

Хуа Чэн уставился на него, как на полнейшего идиота, но все же задумчиво повторил: — Я тигр… Плечи Ши Цинсюаня затряслись от едва сдерживаемого смеха. — Не верю, — его золотистые глаза лукаво сверкнули, — покажи! Ну это уже ни в какие ворота! Хуа Чэн какое-то время с каменным выражением лица глядел в сияющие глаза напротив, и единственное, что выдавало его смущение, — уши залило бледно-розовым. Но, с другой стороны, а что он теряет? Оскалившись, Хуа Чэн низко зарычал. — Громче! Больше страсти! — Ши Цинсюань хлопнул его ладонью по плечу. Хуа Чэн набрал в легкие побольше воздуха. Он — тигр, свирепый и… И в последний момент Хуа Чэн проглотил готовый сорваться с губ полурык-полувыдох. Он оттолкнул согнувшегося почти пополам от смеха друга с яростным возгласом: — Какого черта?! Это что, и был твой план? — Ахахах, прости, прости! Конечно, нет! Просто у тебя такое забавное лицо, ахахах! Я не смог удержаться, — попытался отдышаться Ши Цинсюань и снова взглянул ему в глаза. — Сам не верю, что чуть не поддался твоим абсурдным речам. — Ты что ли думаешь, я просто так предлагаю тебе порычать? Такая практика, без сомнений, помогла бы тебе расслабиться, — на симпатичном лице Цинсюаня мелькнула почти детская обида, но та быстро сменилась выражением крайнего восторга. Ши Цинсюань задумчиво прищурился, а Хуа Чэн озадаченно смотрел на него, нетерпеливо притопывая одной ногой, будто самый настоящий кот, виляющий хвостом. Потом выдохнул, зачесав волосы назад, и все еще недоверчиво спросил: — Ладно, что ты предлагаешь? — Раз уж ты не хочешь порычать… — губы Ши Цинсюаня растянулись в хищной улыбке. Хуа Чэн собрался стоять на своем до конца — не хватало ему еще побывать в роли циркового животного для полного счастья! — но тут, почуяв неладное, насторожился. И, как оказалось, не зря… Ши Цинсюань демонстративно ударил кулаком о ладонь: — Иде-е-ея! — с сияющими глазами протянул он. — Не-е-ет, — тут же застонал Хуа Чэн, закрывая лицо руками. Хотя он находил эксцентричные идеи Ши Цинсюаня довольно креативными, но! Они подходили далеко не всем трезвым людям и часто заканчивались всякими эксцессами — что, впрочем, совсем не удивительно. — Только не это, пожалуйста, давай я лучше порычу? Ши Цинсюань снова прижал его к стене туалета, уперев ладони по бокам от головы горячо любимого друга. — Нет, — отрезал он, так и сияя, от чего в душе Хуа Чэна заворочалось предчувствие новой катастрофы. — Ты сейчас пойдешь туда, — он мотнул головой в сторону зала, — и прогонишь из своего тела всякое стеснение через танец на пилоне! Хуа Чэн ни то от шока, ни то от ужаса потерял дар речи. А Ши Цинсюань воспользовался моментом, пока тот пытался осознать всю «гениальность» очередной идеи, и принялся активно толкать его к двери. Хуа Чэн не сопротивлялся, придя в себя только у самого выхода из туалета, и тут же уперся в стену руками и ногами. Ши Цинсюань недовольно запыхтел, не в силах вытолкнуть Хуа Чэна за дверь, и в конце концов вынужден был отойти. Но его пыл ничуть не остыл, Ши Цинсюань притопнул и грозно выкрикнул: — Ты это сделаешь! — Нет, — замотал головой Хуа Чэн. — Даже не думай! Это… Это… — Хуа Чэн, — ласково позвал его Ши Цинсюань, снова принявшись наступать, — ты и так нравишься «Его Высочеству». Все, что тебе осталось, чтобы быть счастливым, — это стать немного увереннее и раскрепощеннее! Этот аргумент прозвучал довольно-таки здраво, и Хуа Чэн даже задумался. Но в итоге все равно замотал головой. — Я не умею. — Не умеешь? — повторил Ши Цинсюань, приподняв брови. Хуа Чэн раздраженно поправил куртку. — Конечно, не умею! С чего бы мне уметь нечто подобное? Ши Цинсюань приложил указательный палец к подрободку с каким-то многозначительным «О», повисшим в воздухе. Хуа Чэн уже было расслабился и собрался вернуться в зал просто так, когда Ши Цинсюань весело и звонко хлопнул в ладоши, слегка подпрыгнув от переполняющей его энергии. — Ничего страшного, что не умеешь! — воскликнул он, указав рукой на себя. — Я умею! Мы можем станцевать вместе! — Что? — пораженно спросил Хуа Чэн, перейдя почти на шепот. — Ты умеешь танцевать на пилоне? Ши Цинсюань неловко захихикал, и по лицу Хуа Чэна расползлась кривая ухмылка. — На кой-черт тебе потребовалось учиться чему-то подобному?.. — Главное не то, зачем мне это понадобилось, а то, зачем это нужно тебе! — ткнув пальцем в грудь Хуа Чэна, Ши Цинсюань с загадочным видом приблизился, почти зарылся носом в шелковистые пряди на висках друга и в самое ухо шепнул: — Впрочем, наши цели не сильно отличаются… А затем он чуть отстранился, закусил губу и стрельнул глазами в определенную сторону, словно выискивал кого-то. Его лицо расцвело озорной улыбкой. — Так, хватит вопросов! Меньше слов — больше дела! Пойдем-пойдем! Хуа Чэн от удивления даже не стал сопротивляться, когда крайне воодушевленный Ши Цинсюань снова вывел его на танцпол. В отдалении, за барной стойкой, он быстро нашел взглядом Хэ Сюаня. Тот словно не замечал громыхающей вокруг музыки и, равнодушный к окружающему хаосу, помешивал свой клубничный коктейль. Хуа Чэну подумалось, что Хэ Сюань даже не подозревал о том, что ему уготовано…