Девочка Ректора

Проснувшись через два часа, я чувствовала себя ужасно сонной, но счастливой. Я не понимала, что сейчас чувствую к Булаткину, ведь буквально вчера убивала себя его обращением ко мне, но сегодня рано утром растаяла от одного его поцелуя. Правильно ли это? Встав с кровати, я услышала недовольное бурчание соседки. – Ты куда в такую рань? – возмущалась она, зарываясь головой под подушку. – У меня же поход сегодня, – спокойно ответила я. – Ты недавно вернулась, какой тебе поход? Где ты вообще была половину ночи? – Гуляла, – частично правду ответила я, решив промолчать про Егора Николаевича. – Одна что ли? Ночью? – удивилась блондинка, облокачиваясь на локти, чтобы взглянуть на меня. – Ну, да, – отвечаю я, безмятежно пожимая плечами. – С ума, что ли сошла? Бессмертная? – Если бы, – усмехнулась я, направляясь к ванной комнате. – Кстати, к тебе вчера Артём заходил пару раз, – крикнула Кристина, когда я уже почти закрыла за собой дверь. – Зачем? – спросила я. – Хотел поговорить, не знаю. Я не лезу в ваши отношения, – рассмеялась она. – Да нет у нас никаких отношений, – возмутилась я. – Да, поэтому он вчера был такой нервный. Поссорились что ли? – Ты же не лезешь в наши отношения, так не лезь, – сказала я, выделяя слово «отношения». Что Кристина себе возомнила? Я и Артём? Смешно. Что подумают остальные? Что я сплю с учителем ради оценки? Чёрт. С Егором, получается, ради диплома. Марта, твою мать, успокойся, вы ещё не спали. Ещё? Собирая вещи, я перепроверила портфель несколько раз, чтобы ничего не забыть. Сегодняшняя ночь научила меня многому. – Главное, не проснись в палатке с каким-нибудь красавчиком, – говорила подруга, провожая меня. – С красавчиком ладно, лишь бы не с медведем, – рассмеялась я. – Настроение хорошее? С чего бы это? – Почему у меня не может быть хорошего настроения? Просто погода замечательная, – сказала я чистую неправду. – И с этой замечательной погодой ты сейчас идёшь в поход? – Что? На кого ты намекаешь? – испугалась я, подозревая, что Кристина как-то узнала про Булаткина. Может, она ночью за нами в окно подглядывала? Да нет, бред какой-то, это паранойя называется. – Кого-кого, Артёма, конечно. – Он идёт с нами? Он мне ничего не говорил, я не знаю. – Неплохо, неплохо, подруга... – Что? – удивилась я. – Неплохо делаешь вид, что тебе всё равно. Иди уже, – смеётся блондинка, выталкивая меня за дверь. – Да пошла ты, – в шутку успеваю крикнуть я, прежде чем она успела захлопнуть дверь. Я сегодня планировала извиниться перед Артёмом, но, скорее всего, он спит в это время. Но тогда я затяну всё это ещё на сутки... Я достала лист бумаги, и написала записку Артёму, извинившись за своё вчерашнее поведение и пообещав, что обязательно поговорю с ним, как только вернусь, я оставила записку в косяке двери, а затем поспешила на выход, ведь сейчас могла опоздать. У меня было буквально пять минут. Подойдя к университету, я увидела, что почти все первокурсники уже расселись по автобусам. Чёрт, я так ни с кем и не познакомилась со своего потока. Надо оставить это целью на ближайший день. – Матвеева, – окликнули меня, из-за чего я подпрыгнула на месте от неожиданности. Булаткин слишком резко оказался возле меня. – Да? – спросила я, стараясь не смотреть ему прямо в глаза. Мне было ужасно неловко. – Ты поедешь со мной, потому что мест в автобусе уже не осталось. Вот если бы не опоздала... – Ладно, – перебиваю его я, пожимая плечами. Побыть с Егором Николаевичем наедине всю дорогу? Да я только «за»! – Пойдём, – холодно ответил он. Его тон не понравился мне, и неужели это из-за того, что я перебила его? Или в целом из-за его отношения ко мне? Мы подошли к его машине, и когда я уже хотела открыть дверь и сесть на переднее сидение, Булаткин окликнул по фамилии какую-то девушку. – Соловьёва! – Да, Егор Николаевич? – спросила она, невинно хлопая глазками. – Не хочешь поехать с нами? – Да, конечно, – ответила она с широкой улыбкой, а затем поспешила в нашу сторону, говоря что-то своим подругам, которые заходили в автобус. – Марта, сядешь назад? – спросил у меня Булаткин, на что я просто кинула на него безразличный взгляд и спокойно села на своё место. На самом деле, в этот момент моё сердце рухнуло вниз. Будто все мои мечты жестоко разбили о реальность. Глупая, я поверила в счастливую сказку? В то, что я действительно ему понравилась? Да он взрослый мужчина и просто играет моими чувствами, в то время, как я живу иллюзиями! В чём был смысл вчерашнего поцелуя? Он решил, что я прощу ему всё, что угодно, если он так нежно притянет меня к себе и ласково коснётся своими губами моих? Чёрт, а ведь так и произошло. Дура, дура, дура. Я смотрела вперёд, где Егор Николаевич нагло заигрывал со своей студенткой. Я эту Соловьёву видела впервые, но уже успела возненавидеть её только за то, что она согласилась на его предложение. А про то, как она сейчас строит ему глазки и задёргивает юбку повыше, можно написать отдельный роман. Детективный. Я сидела сзади и закипала от злости на саму себя, что вновь повелась на его уловки, на Булаткина, который постоянно шутил, и на Соловьёву за её громкий смех. Но кульминацией стал взгляд Егора Николаевича. Он посмотрел на меня, ухмыляясь, а затем положил свою ладонь на ногу брюнетке. Меня сейчас стошнит. Я отвернулась к окну, лишь бы не видеть всего этого. Зачем он это делает? Понятно, что это театр одного актёра для единственного зрителя. Зачем он так со мной? А может он до всех первокурсниц домогается в аудитории, а затем целует на рассвете? Судя по тому, как Соловьёва обращается к нему на «ты», это их не первая встреча. Интересно, где была последняя. В постели? Настроение было окончательно испорчено. Я достала наушники из портфеля, и, закрывая глаза, погрузилась в свой вымышленный мир, где я и Егор никогда не встретились. Машина остановилась, резко затормозив. Я полетела вперёд, больно ударяясь головой о сидение. Наушники вместе с телефоном благополучно упали на пол. – Чёрт, Марта, всё нормально? Мы просто не заметили, что ты уснула, – ухмыльнулся Егор, бросая загадочный взгляд на другую девушку. Другую. – Всё просто прекрасно, – с сарказмом ответила я, собирая свои вещи, пытаясь поскорее покинуть его машину. Общество этих двоих я не вытерплю ещё ни на минуту. Я вышла на свежий воздух первой, и оглянулась. Оказалось, что мы приехали первыми. Прекрасно. Эти двое продолжат дальше заигрывать друг с другом, а возможно даже уединятся за ближайшим деревом, а я так и буду стоять здесь, как дура, наивно поверившая в любовь. Я, в свои восемнадцать лет, решила, что поцелуй что-то значит. Смешно, правда? Я стояла возле машины, раздражённо смотря на дорогу. Вообще, зачем я согласилась на этот поход? На что я, чёрт возьми, надеялась? – Так, вы пока поговорите, а я пойду, сделаю селфи... с деревом, – сказала девушка, отходя от нас на максимальное расстояние, чтобы не услышать наш разговор. Я посмотрела на Булаткина, а затем просто демонстративно отвернулась. – Марта, – позвал он, хватая меня за локоть. – Что? Что, Марта? Идите к своей Соловьёвой! – крикнула я, махнув рукой в сторону девушки. – Ты меня ревнуешь что ли? – ухмыльнулся он, убирая мои волосы с лица. – А вы меня, Егор Николаевич, держите за полную дуру? «Марта, сядешь назад?», – подражая ему, повторила я. – Противно от ваших слов. – Прости, я виноват. Просто захотел, чтобы ты меня приревновала, и больше не перебивай меня, – тихо сказал последнюю фразу он, прямо прошептав мне её, касаясь губами мочки моего уха. – С чего вы взяли, что я буду вас ревновать? – сказала я, тяжело сглатывая. Нельзя вестись на его чары, но он так и манит меня к себе. Я больше не могу держаться. Но почему я чувствую, что лечу в пропасть? – Ты злилась, что тогда, в машине, моя рука касалась коленки Соловьёвой, а не твоей. Я же видел твой взгляд. Ты меня не обманешь, малышка, – сказал он, разворачивая меня спиной к машине, а затем резко вдыхая мой запах духов. – Вам показалось, – из последних сил сопротивляюсь я. – Думаешь? – спрашивает он, а затем делает то, чего я точно не ожидала. Он прижимается своими губами к моим губам, вновь целуя так нежно и страстно одновременно. В это время я не замечаю, как его рука проскальзывает в мои трусики, из-за чего я вздрагиваю от неожиданности, когда его холодные пальцы касаются моей плоти. С моих губ срывается глубокий стон, когда он грубо врывается в меня двумя пальцами. Я выгибаюсь ему навстречу, хватаясь за его плечи, чтобы не потерять равновесие. Он доводит меня до безумия. – Я почти ничего не сделал, а ты уже такая мокрая, – шепчет он. Аромат его духов и слишком сексуальный голос дурманят голову. Я готова на всё, лишь бы он дал мне почувствовать наслаждение, снять всё то возбуждение, которое зародилось во мне чуть ниже живота, но он выходит из меня также резко, из-за чего с моих губ слетает недовольный стон. Я поворачиваю голову, жутко краснея, и тут же встречаюсь взглядом с Соловьёвой. Она подмигивает мне, а затем снова отворачивается, продолжая разговаривать по телефону.

***

Мы шли в течение часа вглубь леса. Я не хотела ни о чём думать, только наслаждаться красотой природы и свежестью воздуха, которого нет в Москве. Мы уехали не так далеко от города, но всё равно, здесь, я чувствовала себя живой и свободной, будто здесь нет моих страхов. – Привет, меня зовут Маша, – неожиданно услышала я женский голос возле себя и оглянулась. Я заметила, что мы шли последними, прилично отстав от остальной группы. – Ой, привет, а я Марта, – ответила я немного со смущённой улыбкой, ведь не ожидала, что хоть кто-то из этих людей захочет познакомиться со мной. – Я просто увидела, что ты идёшь одна и решила, что ты тоже ни с кем здесь не знакома, – сказала Маша, невинно пожимая плечами. Она мне понравилась сразу. Её глаза были большими и светло-зелёными, как два изумруда, а её щёчки постоянно краснели, когда она говорила. Она была открытой и самой настоящей. – Когда все успели так сдружиться друг с другом, у меня до сих пор ощущение, что я вижу всех этих людей впервые, – озадаченно ответила я, когда мы, наконец, догнали всех остальных, и увидели, что все первокурсники обращались друг к другу по имени и громко что-то обсуждали. – Понятия не имею, – сказала она. Около пяти минут мы шли молча, но неизвестно почему, в компании этой девушки, мне было уютно даже молчать. Первым делом, чем мы занялись, когда добрались до большой поляны, на которой ежегодно проходила вторая часть «Посвящения», так это стали ставить палатки и походную кухню, да собирать хворост для костра. Я пошла, помогать девушкам, готовить обед на всех, когда парни, шутя и прикалываясь, ставили палатки. Я не заметила, как быстро прошёл день. Я постоянно находилась в движении, делая что-либо. После обеда мы играли в различные игры с мячом, затем провели несколько конкурсов, чтобы узнать друг друга лучше. И вот, наконец, поздно вечером, все мы собрались у костра, чтобы попеть песни. Эту атмосферу невозможно описать словами. Группа людей, которые буквально недавно ничего не знали друг о друге, обнявшись, пели песню под гитару, сидя в одном из лесов Подмосковья, кромешной ночью. – Всё-всё, ребята, расходимся. Уже второй час ночи, а нам завтра ещё возвращаться домой и готовиться к первому учебному дню. Расходимся по палаткам! – крикнул Егор Николаевич, и все, недовольно посвистывая, разбрелись по своим местам. Ещё днём нас разделили, и мне предстояло провести ночь с некой Ириной Тодоренко, но когда я подошла к своей палатке, я увидела страстно целующегося парня с девушкой. – Простите, но сегодня я ночую здесь, – тихо сказала я. – Нет, сегодня здесь спим я и мой парень, – рассмеялась Ирина, просто вешаясь ему на шею. – А где должна ночевать я? – Ну, можешь лечь на моё место. Пятая слева четырёхместная мужская палатка. Парни будут рады тебя приютить, – сказал он, а затем эти двое засмеялись слишком громко. Почему люди так поступают со мной? Конечно, я могла что-то ответить или пойти пожаловаться к кому-то из руководителей, но я не стану этого делать. Только потому, что я ничего не значу в этом мире. Я сидела уже примерно час, прижав колени к своей груди, дрожа от холода на пеньке. Ведь мои вещи так и остались в той палатке, а желания возвращаться туда у меня не было. Ещё неизвестно чем сейчас занимаются эти двое. Я смотрела на луну, погрузившись в свои мысли, чувствуя себя такой же одинокой, как она. На небе ведь миллионы звёзд, а она одна не похожа ни на одну. – Матвеева, тебе, не спится что ли? – услышала я голос Егора Николаевича и закрыла глаза. Только его здесь не хватало. – Есть такое, – тихо ответила я, решив промолчать о том, что мне и спать-то негде. – Я тоже люблю смотреть на ночное небо, представляя, что люди, которые уходят от нас в этой жизни, превращаются в звёзды и смотрят на нас оттуда глубокой ночью, когда мы так уязвимы. – Никогда об этом не думала, – призналась я, но мой хрипловатый голос выдавал меня. – Ты замёрзла? Возвращайся в палатку, пока не заболела. – Я не хочу, – решила соврать я. Булаткин подошёл и сел рядом со мной, заключая меня в свои объятия. Он весь день не обращал на меня внимания после той ситуации у машины. Я не понимаю, что ему нужно от меня. Я ничего не знаю, я просто запуталась. – В чём твоя проблема, Матвеева? – Вы о чём? – О тебе. Почему ты не такая, как все? Ни с кем не общаешься, вся такая закрытая и замкнутая в себе. Почему ты не доверяешь людям? – А как им доверять, если они умеют только вытирать об меня ноги? Только врать мне и обращаться со мной, как с вещью? – Не драматизируй, – усмехнулся он, а его слова вызвали во мне бурю эмоций. – Не драматизировать? Вы говорите мне не драматизировать? Думаете легко жить в семье, в которой вас не любят? С теми людьми, которые считают вас никем? Я не умею постоять за себя, а люди этим и пользуются! Знаете, почему я сижу здесь? Не потому, что я люблю ночь и вышла полюбоваться на звёзды, а потому что меня выгнали из палатки, чтобы устроить в ней любовное гнёздышко! – Пошли, разберёмся, кто так сделал? – сказал он, вставая и хватая меня за руку. – Да не хочу я ничего! Я устала бороться! Просто отстаньте и оставьте меня одну, – крикнула я, – пожалуйста! – Ладно, вставай, – сказал Булаткин. – Я же сказала, что никуда не пойду. – Я же не оставлю тебя ночью в лесу. У меня в палатке есть ещё одно место, пошли.

***

Егор Николаевич укрыл меня пледом, прижал к себе, обняв за талию, и тогда я засомневалась, правильно ли поступаю. Я боюсь. И уже не его, а своих чувств к нему, ведь с каждым днём я влюбляюсь всё больше и больше. А не погубит ли эта любовь меня?