Девочка Ректора

— Может тебя подождать? Мне не сложно, — сказал Артём, когда его машина припарковалась возле подъезда Булаткина. — Нет, спасибо, всё в порядке. Очень надеюсь, что останусь на ночь у него, — сказала с улыбкой я, но самой было противно от своих слов. Соврала один раз — придётся соврать ещё тысячу. — Как знаешь, но если что — звони. — Спасибо, Тёма, ты лучший, — сказала я, быстро поцеловала друга в щёчку и выбежала из машины. Обернулась возле двери, а Артём всё так и стоял на том же самом месте и смотрел мне вслед. Я помахала ему рукой на прощание, а затем быстро забежала в подъезд. Сделала глубокий вдох. Почувствовала ненависть и отвращение к себе, но выхода нет — стала подниматься в квартиру к Егору. Я нажала на кнопку звонка и стала ждать. Один. Послышались шаги в квартире. Два. Кто-то повернул замок. Три. Дверь распахнулась, а на пороге… стояла женщина лет пятидесяти. — Извините, милочка, вы к кому? — вежливо спросила она, осматривая меня. — Простите, кажется, ошиблась квартирой. Я обернулась, чтобы поскорее уйти отсюда и не сгореть со стыда, но неожиданно врезалась в кого-то. — Марта? — услышала я голос Егора, а затем непонимающе посмотрела на него. — Ох, так вы знакомы, — изумилась женщина на пороге. — Нет, — сразу ответила я. — Да, — одновременно со мной сказал Булаткин. — Да? — переспросила я. — Да, проходи в квартиру, я сейчас вас познакомлю. И всё тебе объясню, — отдельную фразу Егор прошептал мне на ухо, а затем, подталкивая за талию, затащил меня в квартиру и закрыл дверь. — Я — Марина Петровна, мать этого недоразумения, — смеялась женщина в каком-то детском и нелепом фартуке. Но она была такой доброй и милой, а чудесный запах в квартире домашней еды придавал всей обстановке чего-то такого уютного. — Мама, не позорь меня перед моей студенткой. — Бога ради, прости, дорогой. Я же не знала, что это чудесное создание твоя ученица. Решила, что дочка одного из твоих приятелей. — Я, Матвеева Марта, учусь на первом курсе исторического факультета. — Очень приятно, Николай Борисович, — с кухни вышел мужчина, представился, и пожал мою руку. — Мне тоже, но думаю, что мне стоит уйти. Извините, что помешала вашему семейному ужину. — Да нет, что ты, Марта, оставайся. Я потом подвезу тебя до общежития. Которое уже закрылось, чёрт возьми. — И правда, я столько всего приготовила, что хватит на всех. Пойдёмте за стол, — радостно говорила Марина Петровна. — Мам, сейчас я отдам Марте документы, за которыми она пришла, и мы сразу присоединимся к вам. — Да, конечно, — ответила она, а затем Егор взял меня под локоть и повёл в свою комнату. — Булаткин, блять, что это?! Почему ты не позвонил мне? — Прости, я забыл. Они приехали совершенно неожиданно, что я даже сам в шоке был. — Ты серьёзно, да? Я для тебя просто студентка? — Да, — спокойно ответил он, чем ужасно взбесил меня. — Студентка, с которой ты спишь? Которую ты насиловал несколько раз? — Не ори! Они — мои родители, а я для них — идеальный сын. — Так может мне пойти и разбить их иллюзии? — Не смей! Не забывай, что ты сейчас очень зависишь от меня. В моих руках деньги, которые тебе нужны, твоё будущее. — Будущее? — Один звонок и ты больше не учишься в университете, — усмехнулся он. — Какая же ты тварь, Булаткин, — зло прошептала я, смотря ему прямо в глаза. — Ты такая сексуальная, когда злишься. Будь мы сейчас одни, то я бы за секунду сорвал с тебя всю одежду и взял прямо здесь, — с хрипотцой в голосе и очень медленно говорил Егор, выделяя каждое слово. Он провёл языком по моей шее, а затем резко впился губами в мои губы. Я не ожидала такого напора с его стороны, поэтому стала отходить к стене, пока не уперлась в неё пятой точкой. Его руки опустились на мою талию. Скрипнула дверь, но в темноте я ничего не видела, а Булаткин вовсе и не собирался останавливаться. — Егор, подожди… Твои родители ждут нас за этой стеной, — еле проговорила я, отталкивая парня. Я громко втягивала воздух в лёгкие, которого отчаянно не хватало. — Ты права. Пошли, — сказал он, взял меня за руку, и мы вышли оттуда так же быстро, как и зашли. На кухне я мило улыбнулась всем, но думаю, что мой румянец на щеках выдал нас с Егором. — Откуда вы приехали в Москву? — спросила Марина Петровна, накладывая мне в тарелку салат. — Я родилась и жила в Пензе. — Ого, так ты наша землячка… — Правда? Я не знала, — сама удивилась я, потому что Егор никогда об этом мне не рассказывал. Хотя… зачем? Мы никогда с ним не разговаривали. Наши отношения всего лишь секс, жёсткий и бесчувственный. — А кто ваши родители? Может быть, я их даже знаю, — продолжала поддерживать разговор Булаткина, но вопрос о родителях ввёл меня в ступор. — Эм, вряд ли… Моя мама умерла, когда я была ещё ребёнком, а отец… Я просто жила у него в доме. — Прости, моя дорогая, я не хотела обидеть тебя этим вопросом, — говорила она с искренней жалостью. — Нет, что вы, вы не виноваты, потому что не знали об этом. Как у таких прекрасных родителей мог вырасти такой сын как Егор? Дьявол во плоти, о нём мне больше нечего сказать. — Не подскажите рецепт этой чудесной утки под чесночным соусом? — поинтересовалась я, чтобы сгладить все недопонимания, возникшие между нами. Ещё примерно час мы сидели все вместе за одним столом, дружно что-то обсуждая. Мне так понравилась семья Егора, что в какой-то момент мне даже не захотелось уходить. Я всегда мечтала именно о такой семье, о подобных семейных посиделках и разговорах. Мне очень жаль, что такого не было и никогда не будет в моей жизни. — Марина Петровна, этот ужин был просто чудесный! Я до сих пор остаюсь в некотором замешательстве от того, как вы можете так шикарно готовить, при этом, не являясь шеф-поваром какого-нибудь лучшего ресторана Москвы. — Ну, что ты, Марта, это просто наши семейные рецепты, переходящие от матери к дочери. — Я в изумлении, — серьёзно восхитилась я, так как эта еда напоминала мне ту, что готовила мама ради меня. — Вам помочь убрать со стола? — Не откажусь. — Простите, дамы, я не могу принять в этом участия. Срочно надо позвонить, — сказал Николай Борисович. — Что-то серьёзное, милый? — Не переживай, дорогая. Всё будет в порядке, — сказал отец Булаткина, быстро поцеловал жену в щёчку и вышел из кухни. Любовь этих людей до сих пор жива. Она осталась прежней спустя столько лет. Почему же мои родители не смогли сохранить такую крепкую семью? Ненавижу их за это, потому что вся моя жизнь — ад. Я чувствую себя сиротой ровно с тех пор, как дома вместе со свидетельством о браке появилось точно такое же о разводе. — Егор, а ты давай, не отставай, начинай мыть посуду. — Ладно-ладно, — поднял руки вверх блондин, пытавшийся минуту назад сбежать с кухни. Минут через пять Марина Петровна попросила принести из ванной комнаты губки для мытья посуды, и я ушла, оставив маму и сына наедине. Быстро справившись с поставленной мне задачей, я спешила вернуться на кухню, как услышала злой голос Марины Петровны и резко остановилась. Подслушивать плохо, но к чёрту эти правила. — Сынок, ты с ума сошёл?! Она ещё совсем ребёнок — восемнадцать лет! Ты погубишь её! — Мам, она просто моя студентка. Не начинай, — спокойно говорил Егор, а я удивилась его хладнокровию. — Не ври матери! Я видела, как вы целовались там в комнате! Как тебе не стыдно, сын?! Ведь твоя… Я случайно задела рукой вазу, стоящую на тумбе, но вовремя успела её поймать. Я зашла на кухню с невозмутимым видом, когда там уже была тишина. — Спасибо большое за ужин. Думаю, мне пора. — Давай подвезу тебя, — сказал Егор, но я отрицательно покачала головой. — Нет, спасибо, я уже вызвала такси, — наврала я и поспешила в коридор. — Уже уходите? Так быстро? Что даже не успеем посмотреть альбомы с маленьким Егором? — спросил Николай Борисович, с которым я столкнулась возле двери. — Да, извините, мне уже пора. Успеем в следующий раз. До свидания, — улыбнулась я. — Подожди! Давай хотя бы до машины провожу, а то уже ночь на дворе, — крикнул Булаткин и выбежал за мной. — Вернись в квартиру к матери. Она уже и так знает больше, чем надо, — сказала я и всхлипнула от досады. Интересно, Марина Петровна теперь считает меня шлюхой? — Тебе какая разница? Это уже мои проблемы. — Ты теперь не дашь мне денег? — Дам, сразу после того, как ты дашь мне то, что нужно. Я подняла на него свои глаза в слезах. Как этот человек омерзителен и любим мне одновременно. — Тебе ещё нужен секс от меня? — Да. — Когда? — Сейчас, — томно прошептал Егор и схватил меня за руку. Мы спустились на этаж ниже, и Егор сразу же посадил меня на подоконник. — Ты серьёзно? А если кто-то выйдет, — испугалась я быть замеченной. — Ночь на дворе. Все спят, — усмехнулся Егор, снимая футболку с меня. Дальше всё было как во сне. Егор очень тихо, но слишком быстро снял с меня почти всю одежду, оставив лишь нижнее бельё. Его засосы не оставляли на моей коже ни одного живого места. Он так сильно хватался руками за моё тело, что красные следы оставались на запястьях, талии, шее. В один момент он так грубо схватил меня за горло, прижав к холодному стеклу, что в моих глазах появились слёзы. В этот момент я желала лишь одного — чтобы пальцы Булаткина не разжимались. Но он убрал свою руку, а мне стало невыносимо больно дышать. Не успела я прийти в себя, как Егор расстегнул свой ремень и снял штаны. Я смотрела на него, будто в последний раз. Не знаю, откуда в моей душе была надежда, что это наш последний раз без моего согласия. Я не знаю, что изменилось, но было ощущение, что потом всё пойдет по-другому. Он резко и отрывисто врывался в моё тело, выгнутое в неестественной позе. Я больно ударялась об окно, но сдерживала свои стоны и крики, боясь разбудить соседей. Наш секс был каким-то диким и первобытным. Он входил в меня во всю длину, мои ноги дрожали, а я их почти не ощущала. Последний толчок и Булаткин кончил в меня. — На колени, — прорычал он. — Что? — переспросила я. — На колени, что непонятного? — Я не буду, — испугалась я, но Егор резко схватил меня за волосы и опустил на пол. Я закричала и заплакала, за что получила сильную пощечину по лицу. — Встань! Он поднял меня за локоть, бросил в меня моей одеждой и сказал: — Уходи! — Что? — Уходи! Я отпускаю тебя! В услугах шлюхи больше не нуждаюсь! — Это всё? Конец? — уточнила я. — Да! Проваливай. — Но… Я… — Мне похуй, что ты. Уходи блять, пока не привязал к этой батарее и не выебал во все щели. Я ошарашенно посмотрела на него, а потом просто убежала. Я не помню, как оделась на первом этаже и вышла из подъезда. Не помню, как в слезах брела до общежития. Я заблудилась, но мне было всё равно. В четыре утра Булаткин перевёл на мой счёт пятьсот тысяч рублей, которые я сразу отправила тем людям. Эти грязные деньги стоили моей чести и достоинства. Теперь я не просто никто, а мусор под ногами настоящих людей. Булаткину удалось сломать меня и растоптать. Я свободна, не так ли? Но почему так плохо на душе? В пять утра я поняла причину. Я люблю его.