Девочка Ректора

Я не заметила, как согласилась погулять с Булаткиным по набережной. Он совершенно неожиданно постучался в мою комнату, а я, только успев открыть глаза, открыла ему дверь и с непониманием уставилась на него. — Прости, если разбудил, — мило улыбнулся Егор, из-за чего ямочки заиграли на его лице. — Ты что-то хотел? — спросила я, зевая. А затем утонула в этих голубых глазах, позабыв обо всём на свете, и совершенно упустив тот момент, когда кивнула в знак соглашения на его предложение. Я до сих пор не хотела никого видеть, но при этом мне было невыносимо грустно сидеть в своей комнате, находясь в прекрасной Испании. Пришлось устроить бардак в чемодане, чтобы найти джинсы, белые кроссовки и свитшот. Бросив мимолётный взгляд на себя в зеркало, я вышла в общую гостиную. — Мы почти пропустили ужин, но если ты хочешь, то можем устроить небольшой пикник прямо на пляже. — Было бы чудесно, — ответила я, улыбаясь, только представив всю эту обстановку. Только я, Егор, а между нами целые просторы океана. — Тогда сначала зайдём в ресторан, — улыбнулся Егор. Спускаясь к набережной, я перестала дышать. Сердце билось с невыносимой скоростью от одного звука волн, разбивающихся о берег. Я так завидую тем людям, которые каждый день могут любоваться красотой этих вод, а в тёплый период проводить на пляже целые дни. Я всегда мечтала увидеть своими глазами целый океан. Рядом с ним я чувствую себя беззащитной, ведь он такой огромный и необъятный, а я для него — всего лишь крупинка. — О чём ты так задумалась, красавица? — Что? — не расслышала вопроса я, полностью погружённая в свои мысли. — Когда ты сильно над чем-то размышляешь, твоё лицо становится соблазнительно загадочным. — Это что был комплимент? — улыбнулась я, ведь никогда не слышала от Егора подобных слов. Оскорбления — запросто, но не это. — Конечно. В таком прекрасном месте мне только и хочется, что сыпать комплиментами самую красивую девушку в моей жизни. — Не смеши. Только в одном университете несметное количество красавиц любого типа. — Они для меня — ничего. Я же поражён не только красотой твоего тела, но и души. — Что ты можешь знать о моей душе? — усмехнулась я. — Заметался пожар голубой, Позабылись родимые дали. В первый раз я запел про любовь, В первый раз отрекаюсь скандалить. Был я весь — как запущенный сад, Был на женщин и зелие падкий. Разонравилось пить и плясать И терять свою жизнь без оглядки. Мне бы только смотреть на тебя, Видеть глаз злато-карий омут, И чтоб, прошлое не любя, Ты уйти не смогла к другому. Поступь нежная, легкий стан, Если б знала ты сердцем упорным, Как умеет любить хулиган, Как умеет он быть покорным. Я б навеки забыл кабаки И стихи бы писать забросил. Только б тонко касаться руки И волос твоих цветом в осень. Я б навеки пошел за тобой Хоть в свои, хоть в чужие дали… В первый раз я запел про любовь, В первый раз отрекаюсь скандалить. Я была так поражена, когда Булаткин своим чарующе нежным голосом прочитал мне стихотворение. Я была так поражена, что первую минуту не смогла найти слов, чтобы хоть что-то ему ответить. — С каких пор ты читаешь стихи Есенина наизусть? — в итоге, спросила я первое, что пришло мне на ум. Я была серьёзно обескуражена. Что это с ним? Я не понимаю, что за колоссальные изменения в его поведении. Где подвох? — С тех самых пор, как впервые увидел тебя. Как ты быстро выбежала из комнаты Артёма. Одно упоминание об этом парне заставило моё сердце сжаться. Оно так сильно давило в груди, будто заставляя меня испытывать всю ту боль, которую я нанесла Артёму. Знаю, что я заслуживаю этого, но при этом считаю, что заслужила и чистой, искренней любви от Егора. Он же об этом пытается мне сказать весь сегодняшний день? А может быть даже всю неделю? — Извини, мне нужно срочно закончить с кое-каким делом. Я отойду, хорошо? — Конечно. А я пока что накрою нам скромный ужин. Я подошла поближе к океану, с надеждой, что оно даст мне сил написать Артёму. Я чувствую, что я обязана сделать это, сбросить тяжёлый камень с души. Непростительно сейчас быть с другим мужчиной, когда Артём пленён мной. «Эта ночь ничего не значит для меня. Прости, если сможешь». Пальцы быстро написали эти две короткие строчки, но застыли на кнопке отправки. Чего я сейчас боюсь? Потерять друга. Важного человека в моей жизни, который был рядом со мной в трудный период. Только сейчас я осознала, что потеряла его ещё тогда, в ванной, когда спровоцировала его прикоснуться ко мне. Теперь моя рука не дрогнула, и сообщение быстро дошло до адресата. Я не удивилась, что он мне ничего не ответил, потому что его ответ принёс бы мне больше боли, чем молчание. Зато теперь — моя совесть относительно чиста, поэтому я могу провести спокойный вечер с Егором. — Я уж думал, что мне придётся вновь читать стихотворения, чтобы ты вернулась ко мне из своих пленительных мыслей. А может быть фантазий? — улыбнулся Булаткин. — Ты прав. Я просто мечтаю оказаться в этом месте летом. — Тогда я просто мечтаю исполнить твоё желание. — Ты серьёзно? — улыбнулась я. — Вполне. Что может нам помешать приехать сюда снова, только уже в сезон купания? Я же должен хоть раз в жизни увидеть тебя в соблазнительном бикини. — Но ты видел меня и без него, — улыбнулась я, игриво взмахнув ресницами. На удивление Булаткин не ответил на мою игру, а опустил глаза. — Попробуй эти бутерброды с икрой. Я еле успел отхватить последние, — улыбнулся Егор, а я замерла на месте. Он смотрел на меня таким влюблённым, доверчивым взглядом, что я невольно испугалась. Неужели его чувства ко мне не только страсть? Да я в жизни не смогу поверить, что мы сможем с ним стать обычной парой! — Я совсем забыла спросить. Конференция завтра? — перешла я к деловой теме, чтобы протрезветь. Нет, я не пила вино, а была пьяна нашими чувствами, которые так и намеревались выпрыгнуть из души. Нам даже не требовались слова, ведь мы и так прекрасно понимали друг друга. — Нет, она через два дня. — Что? Тогда зачем мы прилетели так рано? — Разве я мог не дать тебе пару дней полюбоваться Испанией не только через окно отеля? Совсем забыл сказать, что завтра утром мы едем на экскурсию. — Правда? Куда? — Не скажу. Ах, да, конференция будет в Барселоне. — Что?! Тогда почему мы здесь? — Ради этого вечера возле океана и завтрашней экскурсии. Я захотел, чтобы эти два дня были полностью наши. — Булаткин, ты удивляешь меня всё больше и больше, ведь это… лишние расходы, да и… — Пожалуйста, не забивай сейчас свою голову этими глупостями. Разве я не могу сделать приятное девушке, которая этого заслуживает? — Да, прости, ты прав. Большое спасибо, я просто отхожу от шока, — рассмеялась я. — Привыкай, моя девочка. Теперь я хочу шокировать тебя каждый день. — Не знаю… Скоро я привыкну к твоим сюрпризам, а потому тебе станет сложно меня удивить. — Ты действительно такого низкого мнения обо мне? Вставай, пойдём, — улыбнулся Егор, галантно подавая мне руку. — Надеюсь, что сейчас ты не отведёшь меня в номер в знак наказания, — рассмеялась я, но Егор лишь загадочно улыбнулся, приобнял меня за талию и приказал закрыть глаза. Дул холодный ветер, заставляя мои волосы развиваться, летя мне прямо в лицо. Но тёплая рука Егора так крепко и уверенно обнимала меня за талию, что волна жара медленно растекалась по моему телу. От него всегда веет необъяснимым огнём. Возможно, это черти ежеминутно жгут его душу? — Открывай, — тихо прошептал Егор, едва касаясь губами моего уха. Но мне сейчас так хотелось чувствовать дыхание Егора на своей шее, что я невольно поднесла руку к ключице, когда подул ветер. — Лодка? Егор, ты шутишь? — Какие шутки, что за вздор! — театрально нахмурился Егор, а я не смогла сдержать свой смех и громко рассмеялась. — Значит, решил утопить меня? — Да, прямо как Герасим Муму, — пошутил Егор. — А твои познания в литературе сегодня меня просто ошеломляют, — дерзко ответила я. — Ещё раз закатишь глаза, и я покажу тебе свои познания в творчестве Э. Л. Джеймс. — Ладно-ладно, но где ты взял эту лодку? — Какая разница? Ты сейчас хочешь стоять здесь и задавать эти глупые вопросы, или, наконец, сесть в неё и поплавать в ночном океане? — Прости, Егор, что сразу недооценила тебя. Ты никогда не перестанешь меня удивлять. Чувства, переполнявшие меня в эту ночь, невозможно описать. Я помню каждое движение лодки, качающейся на волнах. Помню то, какие зачарованные взгляды бросал на меня Булаткин. Помню все те дерзкие слова, что слетали с его языка. Впервые он говорил мне не пошлости, а оригинальные комплименты. Мы размышляли с ним о любви и ненависти, жизни и смерти, браке и разводе. — Как ты думаешь, зачем человек изменяет? — спросила я, улыбаясь. — Ищет новых ощущений, страсти, вожделения. — А что же тогда с первым объектом любви? Он становится неинтересным? — Наоборот. Можно любить и лелеять свою жену, при этом каждую ночь шептать пошлости и комплименты своей любовнице. — Зачем? Ведь это так ужасно, Егор. — Зачем? Не знаю. Порой этого требует твоя изувеченная душа, а ты просто ничего не можешь с собой поделать. — Я тебя не понимаю. Это как? — Зачем знать об изменах столь прекрасному созданию, как ты? Этот другой, чужой мир, вовсе не должен волновать твоё девичье сердце. — Всё равно я не понимаю тех мужчин, которые идут на измену. Разве после они не страдают? Их совесть не мучает? — У таких людей нет совести, да и сердца, наверное, тоже. Я смотрела на Егора, видя его своим преданным мужем. Да, глупо заглядывать в такое далёкое будущее, но мне кажется, что он будет не способен изменить мне. Или кому-либо другому. Я верю в то, что он придерживается правил чести, а об изменах всего лишь слышал от своих друзей. Я очень хочу в это верить. — Марта, ты серьёзно хочешь говорить об этом в эту прекрасную ночь? — Нет, конечно, нет. Я лучше уж буду любоваться небом, ища среди этих звёзд ответы на свои вопросы. — А что у тебя так много вопросов? — Миллионы, — улыбнулась я. — Я готов ради тебя найти ответы на каждый из них. — Правда? — Честное слово, не будь я Егор Булаткин. — Ты точно больше не обидишь меня? — спрашиваю я прежде, чем успеваю обдумать вопрос. Возможно, стоило тактичнее подойти к этой теме, но именно этот вопрос мучает меня весь вечер. — Чёрт, Марта, прости меня за всё. Я так не хочу, чтобы ты помнила все те ужасные моменты, что сейчас готов достать тебе луну с неба, лишь бы ты поскорее забыла о тех тёмных временах. — Это значит да? — Это значит больше, чем да, — ответил Егор, возвращаясь на берег. Он взял меня на руки, а я лишь грезила в этот момент о начале нашей новой жизни. Счастливой, беспечной, самой-самой лучшей. Я положила голову на грудь Егора и прошептала: — Неужели я дождалась чего-то хорошего? — Да, ведь ты самая сильная девочка. Моя девочка. Наверное, ещё целый час мы кружились в танце на берегу Атлантического океана, пили вино, весело смеялись и целовались под луной. Егор творил со мной какие-то чудеса. Я была так счастлива, что испугалась своего счастья. Мы без сил упали на песок, я положила голову Егору на грудь и сказала: — Расскажи мне что-нибудь хорошее. — Была на небе одна яркая звёздочка, которой очень хотелось исполнять добрые желания. Но была она так далеко, что никто ничего на неё не загадывал. Грустила от того наша звёздочка и становилась тусклее. Над нашей звёздочкой смеялся месяц, хвастаясь тем, что он большой и им любуются каждый день много людей, а ещё он освещает ночью дороги странникам, а значит, он приносит много пользы, в отличие от такой маленькой звезды. Однажды увидела малышка на земле грустную девушку, которая тосковала по любимому. Он когда-то уехал в другое царство и пропал. Тогда стала звёздочка спрашивать у своих подруг, как можно исполнить людское желание. «Для этого нужно упасть в бездну, и умереть», — ответили ей другие светила. И вот одной ночью собралась наша звёздочка и бросилась в бездну. И пока она падала, загадала девушка заветное желание. Исполнила его звёздочка и умерла, принеся огромную радость человеку. Наутро приехал суженый девушки, и не было предела её счастью. — Смотри, Егор, звезда падает! — ахнула я. — А теперь умерла и ещё одна, только теперь ради тебя, принцесса. Загадывай желание, — нежно прошептал Егор. И я загадала, чтобы только смерть разлучила нас.