spoiled

      Утром в Хогвартсе было холодно. За окном бушует вьюга, так что сегодня никто не осмелится выйти во внутренний дворик поиграть в снежки или слепить снежную бабу. Мия укуталась в тёплый широкий свитер цвета корицы, который она одолжила у Маристии, и шла на последний в этом семестре урок ЗОТИ. Она и сейчас наложила бы на себя заклинание, которое согреет её, но в коридоре делать этого не хочется. Сегодня Хогвартс был почти пустой. Лишь изредка проходили школьники, выглядевшие сонными. Зима всегда навевает сонливость.              Мия потёрла ладони друг о друга перед тем как зайти в кабинет. Класс был пустой, отчего Гамильтон подумала, что занятие отменили. Пару раз за эти четыре месяца Златопуст забывал, что скоро должен начаться его урок. Приходил либо ближе к середине занятия, либо вообще не приходил.              Сейчас сил слушать самовлюблённые речи профессора Локонса у Гамильтон не было, а потому отмена занятия обрадовала её. Но идти вновь через весь Хогвартс в гостиную Слизерина подпортило настрой Мии.              Она решила дождаться Милн возле кабинета ЗОТИ, ведь та пошла в уборную. Минуты три спустя подошла подруга, настроение которой сегодня было ужасное. Она снова почти не спала ночью. Мия пошла к ней на встречу, чтобы оповестить об отмене урока.              — Слава Мерлину, — простонала она. — Я думала я умру, если пойду на урок Локонса.              — То же самое, — кивнула Мия. — Думаю он решил выйти на каникулы раньше всех.              Подруги поплелись обратно в гостиную Слизерина через весь третий этаж. Милн согрела Мию заклинанием, которое создаёт ложное чувство тепла. В коридорах стоял полумрак. Сразу чувствуется та атмосфера зимы, когда до Рождества остаётся пара дней, Большой зал в Хогвартсе завешан украшениями, а под ёлкой лежат подарки.              И может ли случиться кое-что такое, что поставит на второй или даже третий план всю эту рождественскую суету?              В коридоре возле лестницы лежали два окаменевших тела, принадлежащие призраку Почти-Безголовому Нику и пуффендуйцу Джастину Финч-Флетчли. Рядом с трагедией стоял испуганный Гарри Поттер. Со стороны выглядело, будто он сотворил с этими двумя этот ужас, а сейчас испугался того, что сделал.              Вокруг него летал Пивз — шальной полтергейст, мешающий спокойно жить многим людям. Он кричал, что случилось нападение, а потом стал петь только что сочинённую им песню, в которой говорилось, что Поттер — убивец людей и духов.              Милн решительно направилась в сторону Гарри, слегка дотронувшись до своей палочки или чтобы показать, что оружие при ней, или чтобы в нужный момент быстро достать её. Поттер, увидев слизеринку, отступил назад.              — Ты что наделал, чёртов…              — Мисс Милн, прекратите это! — из своего кабинета вышла профессор МакГонагалл и ещё несколько учеников. — Что тут происходит?              — Гарри Поттер убил их! — прокричал Пивз, весело смеясь.              Профессор ужаснулась, глядя на два окаменевших тела. Но ситуация требовала собранности, а потому та направила мысли в другое русло — доставить жертв в больничное крыло.              — Помогите мне, — попросила Минерва, обращаясь к ученикам.              Джастина донести в больничное крыло не было огромной проблемой, но вот поднять призрака — задача не из лёгких. МакГонагалл наколдовала огромный веер и дала его Эрни. Тот счёл это за честь, начал махать им, и призрак, словно пушинка, взлетел.              — Мистер Поттер, следуйте за мной, — строго приказала Минерва.              Гарри выглядел очень напуганным. Он был не виноват, но не знал, поверят ли другие в его невинность. Парень поплёлся следом за деканом Гриффиндора, мысленно надеясь на хороший исход.              Пуффендуйцы, чьих урок трансфигурации был прерван, начали строить теории. Естественно, все стали подозревать Поттера, особенно если взять недавний инцидент с его предрасположенности к Парселтангу.              Милн всегда бесил Гарри, а теперь у неё была явная причина его ненавидеть. Не то чтобы Маристия была какой-то там правильной девочкой, которая защищала пуффендуйца Джастина и занудного призрака, нет. Но сам факт того, что Поттер посмел поднять палочку на тех, кто был ему другом — ужасно неправильно даже для неё.              Мия же вновь попыталась зацепиться за поступок Гарри, чтобы создать плохое отношение к нему. Если Криста узнает, что её дочь, на которую та возложила надежды, не считает Поттера хотя бы плохим, то быть беде. Остаётся лишь искусственно ненавидеть его на глазах у всех.              Гамильтон закусила губу и предложила Милн пойти быстрее. Маристия же, в свою очередь, говорила гнусные вещи о Гарри, не боясь встретить какого-нибудь профессора, который отнимет у Слизерина балы за такие выражения.              Скоро Рождество, а настроение ни к чёрту.       

***

      Большой зал ещё не был таким пустым за эти два года. Ученики решили, что оставаться в школе очень небезопасно, а потому скупили билеты ещё в первые три дня. В Хогвартсе остались лишь самые занятые и бесстрашные ученики. Или те, кто считает, что обстановка дома куда хуже школьной.              Утром под ёлкой лежали подарки. Сёстрам Кэрроу пришли шампуни, бальзамы, кондиционеры и разные другие штуки для волос. Милн увидела внутри подарка парочку тёплых свитеров, леденцы и колготки. Мия же поставила ставку на то, что ей пришли книги. И «к большому удивлению» Гамильтон увидела пару исторических, скучных книг.              Ужин был просто чудесный — богатые обеды, конфеты, мясо, салаты, нарезки и овощи. Всё это выглядело очень аппетитно, а потому каждый присутствующий в Большом зале плотно поужинал. Фред и Джордж заколдовали значок Перси со «Староста» на «Придурок», Гарри и его друзья что-то обсуждали, Драко, Крэбб и Гойл ушли в гостиную Слизерина, не дослушав гимн, а Мия и Милн разговаривали о девчачьих вещах. Точнее, говорила Маристия, а Мия слушала. Ну не знала она, что ей отвечать на любовные речи подруги о Драко Малфое!              Ближе к полуночи девушки вернулись в свои покои. За окном была темнота, Хогвартс стоял в полумраке. Заклинание теплоты почти сошло, а потому Мие было прохладно.              Сёстры Кэрроу спали, Милн тоже, а Гамильтон никак не могла уснуть. На часах было десять минут первого, и девушка решила побродить по школе, чтобы к ней пришла усталость. Выйдя в гостиную, она увидела разговаривающих Крэбба, Гойла и Драко. Мальчики повернулись на неё. Их приветствие ограничилось кивком, после чего Гамильтон вышла в коридор.              Было немного жутковато ходить ночью — шанс наткнуться на профессоров в подвале Хогвартса мал, но всё же он есть. Староста Слизерина не отнимет за прогулку баллы, но зато отведёт в гостиную и попросит больше не выходить.              Мия подошла к окну на первом этаже и присела на подоконник. Она смотрела на пейзажи двора Хогвартса. Поляна, на которой обычно резвятся первокурсники, сейчас пустовала. Гамильтон провела ладонью по стеклу и тоскливо вздохнула. Она чувствовала себя одиноко. Даже если у неё есть подруга, девушка ощущала неудовлетворённость в общении. Будто бы Милн не тот человек, с кем бы она могла разделить свои секреты. Маристия не знает о суровой матери, внутренней тревоге Мии, её одиночестве и грусти.              Они дружат два года, но довериться подруге Гамильтон не может. Она не знает, будет ли Милн интересны проблемы Мии, поддержит ли она её и не бросит ли.              Когда Гамильтон возвращалась в гостиную, из-за дверей выбежали Крэбб и Гойл, чуть не снеся девушку с места. Они даже извинились, что показалось Мие странным.              Драко сидел на кресле, смотря на дверь, видимо, не понимая, куда выскочили его друзья.              Мия быстро вскинула брови и скрестила руки на груди.              — Что-то твои телохранители немного офигели, женишок, — съязвила она. Драко нахмурился.              — Я сам ничего не понял, — он встал с кресла, оценил взглядом девушки и сузил глаза. — Ты куда ходила?              — А что? Ревнуешь? — она ухмыльнулась. — Боишься, что к любовнику бегала?              — Ещё чего, — он закатил глаза. — Просто интересно. Не хочешь отвечать — не отвечай.              — Я просто гуляла, — запоздало ответила Мия, подходя к Драко ближе. — Не спится мне.              — Ясно, — только и сказал он, и отвернулся. — А мне спится, так что я пойду.              — Иди, я тебя не держу, — хмыкнула Гамильтон, следя за эмоциями Малфоя.              — Тогда пока, — он пожал плечами и ушёл в свою спальню.              — Пока, — попрощалась Мия, когда Драко уже скрылся за дверью.       

***

      Когда учебный процесс возобновился, выяснилось, что пропала Гермиона Грейнджер. Девушка никогда не пропускала занятия, а потому недельное отсутствие заучки заставило её друзей поволноваться. Любопытные заглядывали в больничное крыло, проверяя, нет ли там Гермионы, но мадам Помфри прогоняла их.              Она объявилась в начале февраля. Многие спрашивали подробности её исчезновения, но она умело уходила от ответов.              Четырнадцатого февраля у Мии упало настроение. Излишнее внимания гномов, которые разносят любовные письма, вначале нравилось девушке, но к середине дня начало надоедать.              Когда закончился урок травологии, Мие и Милн пришлось остановиться среди толпы. Они за чем-то наблюдали. Подруги пропихнулись через учеников и увидели Гарри, который собирал разбросанные по полу вещи, выпавшие из его сумки. Рядом с Поттером стоял гном, который пел какую-то странную и нелепую песню, явно адресованную мальчику, который выжил. В тот момент Драко схватил какую-то тетрадь, но Поттер не позволил узнать её содержимое. Мальчик кинул в Малфоя заклинанием Экспеллиармус, отчего тёмная тетрадь выпала из рук Драко. Перси Уизли, староста Гриффиндора, отнял пять очков у своего факультета за эту наглость.              — Вот урод! — Маристия кинулась бы на помощь любимому, если бы не рука Мии, которая остановила её. — Что?!              — Успокойся. Это их дело, — она взглянула в глаза подруги. — А то твой Драко подумает, что ты считаешь, что он не сможет справиться без твоей помощи.              Милн фыркнула, но послушалась.              Драко начал говорить какие-то ругательства о Поттере своим друзьям, которые поддакивали ему. Да уж, четырнадцатое февраля не всегда хороший праздник.              День был окончательно испорчен музыкальным посланием. После зельеварения у туалета на третьем этаже Мию достал толстый гном, держащий письмо в своих руках. Он явно не торопился отдавать его девушке, а потому Гамильтон насторожилась. Рядом из людей была только Милн, вдалеке виднелись когтевранцы и одна девочка из Пуффендуя.              — Музыкальное послание, — прохрипел гном, раскрывая письмо.              Лицо Мии скривилось, когда она вспомнила песню, которую кто-то послал Гарри Поттеру. Мысленно помолившись всем богам, чтобы эта открытка была хоть чуть-чуть адекватной, она кивнула, позволяя гному начать своё исполнение.              Его голос был скрипучий, ужасный, некрасивый. Маленькое существо картавило, что делало эту сцену ещё комичнее. Он не умел петь от слова «совсем». Но гнома не особо волновало отсутствие таланта, поэтому пел он громко, привлекая внимание зевак.              — И пусть доблотой не блещещь ты,       Зато класива, как луна,       Твои глаза, как океан,       Синее неба в темноте,       И плосто довель любовь мне!              Она испытывала стыд и за гнома, и за того, кто написал это абсолютно некрасивое, не связанное, с отсутствием рифмы стихотворение.              — Какой ужас… — прошептала Мия, когда гном ушёл.              Милн чуть ли не каталась по полу со смеху.              — «Ужас»?! — она вскочила. — Да это же просто шедевр! Ха-ха-ха, я не могу! Как тебе «повезло» с ухажёрами.              Гамильтон закатила глаза и попросила подругу забыть об этой сцене. Маристия ответила, что это невозможно забыть.              Девочка из Пуффендуя, наблюдавшая за этой сценой, загрустила и убежала, но этого никто не заметил.              В конце дня подруги мерялись количеством валентинок. У Милн было восемь, а у Мии одиннадцать. Но Маристия не расстроилась, постоянно напоминая подруге о той нелепой песне.       

***

      На пасхальных каникулах всем второкурсникам выпало новое задание — выбрать три предмета для следующего года обучения.              Мие пришло письмо от матери, в котором она написала, что её дочь просто обязана выбрать нумерологию. Девушка и не сомневалась, что Криста заставит выбрать Гамильтон-младшую один из самых сложных предметов. Также её мать написала, что запрещает Мие выбирать Историю маглов, так как это ухудшит имидж семьи. Где это слыхано? Чистокровная волшебница изучает маглов! Единственное, что понравилось Мие в мамином заявлении — Криста не приказала выбрать Древние руны.              На размышление дано время до воскресенья.              Мия и Милн решили выбрать одинаковые уроки. Только вот Маристия не спешила отмечать нумерологию, так как не хотела возиться с числами. Но выхода не было — изучать маглов было стыдно, а Древние руны ещё сложнее.              В итоге Мия и Милн выбрали нумерологию, уход за магическими существами и прорицание.              Сдали бланк они в пятницу, а потом ещё насмехались над Гермионой, которая выбрала все дополнительные предметы. Но Грейнджер старалась не обращать внимание на задир, упорно идя к своей цели «знать всё и вся».              А Гарри и Рон, в отличие от двух слизеринок, выбрали магловедение вместо нумерологии (кстати, Гермиона очень хотела поскорее начать изучать этот предмет).       

***

      В конце апреля Милн предложила Мие сходить в одно место, которое, судя по её словам, «скрыто от других людей». На самом деле почти каждый знал об этом месте, но никто не заходил туда. В туалете на третьем этаже обитала Плакса Миртл которая славилась тем, что постоянно плачет. Уборная была заброшена, поэтому смысла ходить к месту обитания призрака не было.              Маристия заявила, что тут можно прогуливать уроки или прятаться ночью, и их никто не заметит. Мие показалась эта идея неплохой, поэтому она даже похвалила подругу.              Но их планы были разрушены после отмены матча по квиддичу.              Двадцать четвёртого апреля МакГонаггал приказала остановить битву Гриффиндора против Пуффендуя из-за двух новых жертв. Как оказалось, в этот раз окаменели две девушки — Гермиона Грейнджер и Пенелопа Кристал (староста Когтеврана).              В силу вступили новые правила — все должны возвращаться в свои гостиные до шести вечера, а в туалет можно ходить только с провожатым.              — И всё это из-за того, что эта грязнокровка была неаккуратна, — недовольно пробубнила Мия. — Ставлю на то, что если бы не она, то МакГонаггал не поставила новые правила. Ведь Грейнджер их любимица! Представляю, как её друзьям тяжело без их подружки. Они ведь постоянно списуют у неё.              — Вообще, да! — подтвердила Милн. — Когда окаменел Финч-Флетчли и тот призрак, то никто не создавал новые правила безопасности, а как окаменела эта зубрила, то все стали как на иголках, — Маристия осмотрелась. — Одно радует — Поттеру и Уизли сейчас очень хреново.       

***

      Первого июня должны начаться экзамены. Все были взволнованы предстоящим событием. Мия стала постоянно готовиться и просила Маристию тоже начать учиться, но подруга не спешила с этим. Наоборот, она решила, что за оставшиеся пару дней она насмотрится на Драко на три месяца вперёд.              Гамильтон же не поддержала Милн в этой идее, а потому второй подруге было слегка одиноко сидеть в Большом зале без неё. Но Мия знала, что если завалит экзамены, то быть беде. Ей нужно было написать их хотя бы на Выше ожидаемого для одобрительного кивка матери.              В воскресенье вечером Дамблдор объявил, что в связи с победой Гарри Поттера над чем-то страшным в Тайной комнате (над чем именно директор не уточнил) экзамены отменяются. Многие обрадовались, но были и те, кто не был доволен таким раскладом событий. Среди недовольных были Гермиона и Мия, которая готовилась к экзаменам всю неделю и пропустила многие несостоявшиеся моменты с подругой.              По поводу победы Гарри Поттера Дамблдор объявил празднование. Радость продлилась несколько дней. Все, кроме слизеринцев, поздравляли Поттера и его друзей с победой.              До оглашения отмены экзаменов пропал Златопуст Локонс. Последний раз его видели примерно тридцатого мая, после чего от него ни слуху, ни духу. Некоторые девочки волновались за профессора, но адекватные люди радовались тому, что учитель пропал. Но не прошло и недели как он объявился. Он был совсем другим: вёл себя скромно, избегал разговоров, а на ужин вообще не приходил. Но пару дней спустя всех перестала волновать его смена характера.              Люциуса Малфоя исключили из Попечительного совета, отчего Драко перестал ходить по школе с таким видом, будто она принадлежит ему. Мие даже стало жаль Малфоя, но глубоко в душе она понимала, что блондин не будет долго грустить.              Когда школьники ехали обратно на вокзал Кинг-Кросс, на улицах было жарко. Мия и Милн наложили друг на друга заклинания холода. Хоть и колдовать за пределами Хогвартса нельзя, никто не подумает исключить из школы двух почти третьекурсниц из-за того, что им жарко. Да и тем более, свидетелей нет.              Вновь расставаться с подругой на три месяца было тяжко, но Мия пообещала, что этим летом они погуляют, хоть и знала, что шанс на это очень мал. В любом случае Маристия поверила.              Гамильтон попрощалась с Милн, обнявшись, и прошла через стену, разделяющую мир маглов и волшебников. Она тащила за собой тяжёлый чемодан до тех пор, пока к ней не удосужился подойти Уильям — дворецкий их семьи. Он сдержанно поздоровался с Мией, и закинул её чемодан в багаж машины. Гамильтон села на заднее сиденье, и, когда машина тронулась, начала провожать взглядом вокзал. Перед тем, как окончательно уехать с Кинг-Кросса, девушка вдалеке увидела Драко Малфоя, который стоял со своим отцом. Тихо попрощавшись с блондином (хоть она и знала, что парень её не слышит), Гамильтон закрыла глаза.       

***

      Криста никогда не встречала свою дочь после её девятимесячного отсутствия в Хогвартсе, и Мия привыкла к этому. Но когда девушка не застала мать дома, она окончательно расклеилась. Как бы Гамильтон не ненавидела свою мать за некоторые поступки, глубоко в сердце она любила Кристу. Но тут возникал вопрос — любит ли мать Мию? Что-то подсказывало молодой слизеринке, что нет. Она присела на кресло и следила за тем, как Уилл заносит её вещи в спальню.              Поместье всё так же выглядело неприветливо, жутко и противно. Кладбище, видное из окна спальни Мии, навивало пугливую атмосферу. Вороны кружились вокруг дома, будто бы над своей добычей. Внезапно послышался приглушённый голос на улице и звук какого-то заклинания, вырвавшегося из палочки обладателя. Мия встала с кресла и опустила голову. Это наверняка её мать убила парочку птиц, прежде чем войти в дом. Видимо, она в плохом настроении и решила таким образом развлечься. Гамильтон вышла в зал и стала ожидать маму, мысленно надеясь, что плохой настрой Кристы не из-за возвращения дочери в их скромный обитель.              — Уильям! Убери во дворе, — приказала Гамильтон-старшая, только-только войдя в дом.              Слуга не смел отказаться, и вмиг вышел во двор, прихватив с собой палочку.              — Здравствуй, мама, — поздоровалась Мия, опустив голову ниже, как бы отдавая почтение своей матери.              Не то чтобы девушка её уважала, но настроить Кристу на добрый лад было нужно.              — Отлично, что ты пришла.              Гамильтон вмиг подняла голову, посмотрела на женщину и почувствовала как собственные глаза расширяются в удивлении. «Она рада тому, что я вернулась?» — подумала Мия, явно не веря самой себе. В словах Кристы есть скрытый смысл, это и дураку ясно.              — Поведай мне о произошедшем в этом учебном году, — женщина проследовала к дивану, посмотрела на дочь и подозвала её взглядом.              Мия подошла к креслу, стоящему рядом с диваном, и присела на него вслед за матерью.              Гамильтон-младшая прекрасно понимала, что Криста хочет услышать какие-нибудь вести о Гарри Поттере, и утешающее подтверждение того, что Мия не подружилась со шрамоголовым.              — В этом году произошло много ужасного, ты ведь знала про открытие Тайной комнаты? — аккуратно начала девушка, иногда глядя прямо в глаза матери, чтобы знать её примерные эмоции.              — Слышала об этом, но в подробности не углублялась — не было интересно, — дала понять она, что продолжать рассказ Мия должна о чём-то другом. Но девушка нашла в себе смелость сказать кое-что о Тайной комнате, что, по идее, должно заинтересовать Кристу.              — На протяжении двух семестров что-то заставляло окаменеть магл… грязнокровок.              И сработало! Криста подняла глаза на дочь, хищно усмехнулась и кивнула, позволяя дочери продолжить.              — Все нечистокровные боялись неожиданно превратиться в камень, а потому никто не осмеливался гулять допоздна. А на рождественские каникулы практически вся школа уехала домой.              — И что случилось с грязнокровками? — спросила Криста, явно надеясь на то, что все они умерли.              — В конце года их смогли исцелить мандрагорой. Но факт того, что все они около пяти месяцев неподвижно лежали на кровати в больничном крыле…              — Да, это радует, — согласилась Криста, вскидывая брови. — Что-то ещё?              — Кажется, Поттер змееуст.              Три слова. Всего три слова, а столько эмоций сменилось на лице женщины буквально за десять секунд. Вначале Криста подумала, что ей послышалось. Потом её настигло удивление, затем шок. В конце своих быстрых смен эмоциональных состояний она вскочила с места, явно разозлённая.              — Гарри Поттер — да змееуст?! — Криста не понимала, за какие заслуги этому очкарику так повезло. — Я слышала Тёмный лорд также владел Парселтангом. Чем они связаны? Хотя, нет, это бред. Поттер не может быть чем-то связан со столь великим волшебником, — Криста села обратно на диван. — Что-то ещё? — повторила она.              — Люциуса Малфоя недавно сняли с должности.              — Каков позор, — засмеялась Криста. — Он раньше такой важный ходил. Интересно посмотреть на него сейчас.              Мие стало немного противно с того, что её мама просто так оскорбляет отца Драко. Она не знала этого человека лично, но иногда видела его в своём поместье вместе с Нарциссой, которая советовалась с Кристой по поводу картин в её поместье. Так вот, в такие моменты Люциус не казался таким ужасным, каким его описывала мать. Но вот была ситуация, что Мие почудилось неладное — первое сентября прошлого года. Тогда она смотрела на длинноволосого блондина через окно вагона. В мысли ворвалось что-то тёмное, будто этот человек не является тем, кем его считают. Но это были лишь игры её подсознания.              — Мне кажется, он расстроен, — пробубнила Мия.              — Нет, не кажется, а так и есть! — она вновь улыбнулась. — А ведь он так долго пронизывался в эту должность. Скользкий червяк! Наконец-то он получил по заслугам.              Гамильтон надоело слушать ликование матери над чужим горем, и она хотела было уйти.              — Постой, Мия, — неожиданно остановила её Криста, отчего девушке стало не по себе. — Мне бы хотелось кое-что обсудить с тобой.              Слизеринка сглотнула, чувствуя неладно. Взгляд матери стал серьёзным и, казалось, она забыла о горе Люциуса.              — Этот Малфой был раньше Пожирателем смерти.              Эти слова ударили в голову Мии словно молотом. Девушка застыла в шоке. Голова даже через полминуты не хотела переварить это заявление.              — «Люциус Малфой — бывший Пожиратель. Драко знает об этом? Скорее всего, да, ибо он его отец», — рассуждала младшая Гамильтон.              — А ещё любимчик Волан-де-Морта, — снова хитрая улыбка осветила её лицо, после чего женщина встала с дивана. — Всё, разговор окончен. Иди в спальню.              Мие требовался отдых — это факт. Во-первых, она недавно приехала с Хогвартса. Во-вторых, нужно было тщательнее переварить этот разговор с Кристой. Гамильтон быстрым шагом понеслась в комнату, закрыла дверь на замок и легла на кровать.              Осознание, что до Хогвартса осталось три месяца, а она уже скучает по всему, пришло не сразу. Мия вспоминала Милн, Драко, шайку Гарри Поттера и самого мальчика, да даже эту Софи вместе с её придурошной подружкой! Она хотела, чтобы это лето прошло как можно быстрее.              Также Гамильтон уловила себя на мысли, что она стала смелее общаться с Кристой. Раньше она не могла говорить так много перед матерью, так как боялась бы, что скажет что-либо лишнее. А теперь она стала лучше контролировать речь. Хотя, может дело в том, что силы Мии выросли, и в случае чего-нибудь страшного она бы смогла защититься.              Перед тем, как заснуть Мия вспомнила слова Кристы о Люциусе. Возможно, факт того, что раньше мужчина был Пожирателем известен многим. Но откуда мама знает о том, что тот был любимчиком Тёмного лорда? Это слишком личная информация, чтобы знать её постороннему человеку. Мие показалось, что Криста не так проста, как казалось раньше. Ей нужно запомнить эти слова, чтобы в будущем сопоставить с другими зацепками, если они будут. Гамильтон-младшая решила, что нужно вывести мать на чистую воду.              Перевернувшись на бок, она прикрыла глаза. Ей потребовалось всего-навсего пара минут, чтобы уснуть.       

***

      Провести почти всё лето в стенах холодного поместья было невыносимой пыткой. Единственная радость — это работа матери. Криста давала разные бумажки, которые Мия должна была относить в лавки магазинов, продуктовые и ювелирные лавки. И в те моменты Гамильтон приходила домой часов в одиннадцать вечера, нагулявшись на три дня вперёд. Кристу не особо волновало, где она шляется. Главное — выполненное задание.              Этот дом давил на Мию. Она и раньше замечала, что поместье не создаёт у неё радужных впечатлений, но именно понимание того, что после школы ей некуда идти угнетало. Ей дано было три месяца на раздумья. И этого было достаточно, чтобы понять, что Криста для неё совсем чужая. Она недолюбленный ребёнок. Дефицит внимания со стороны матери конкретно так истязал психическое состояние Мии. Она тринадцатилетний агрессивный ребёнок, имеющий избегающее поведение и щепотку нарциссизма. Но главное, что девушка понимала, что её поведение отнюдь не хорошее.              На самом деле оправдываться тяжёлым детством нельзя. Если человек гнилой, то единственное чувство, которое можно к нему испытать — это жалость, не более. Кто-то захочет дружить с тем, кто не рассказывает тебе секреты, постоянно в мрачном настроении, к окружающим относится с агрессией, не имеет устойчивых норм морали и имеет тенденцию подшучивать над недостатками других? Ах, да, ещё расист, гомофоб и абсолютно не толерантная личность. И все эти качества с возрастом лишь усиливаются, Мия будет не бояться их показывать окружающим, а поэтому испортит к себе мнение ещё больше.              Пару раз в Лондоне девушка встречала Милн. В первую их встречу радость блондинки-подруги было не описать. Она запрыгнула Гамильтон на шею и заплакала, приговаривая, как скучала всё это время. Они прошлись по Косому переулку, подыскивая Маристии одежду, после чего подруга ушла домой. А во второй их встрече Милн смогла остаться подольше. Это была середина августа. Девушки ныряли то в один магазин, то в другой. Мия покупала шоколадные лягушки, а Маристия волшебное драже. И в один момент произошла главная встреча этого лета среди третьегодок, если можно так сказать.              — Мари, смотри, — Мия толкнула подругу в плечо, указывая пальцем на какого-то парня, — Поттер!              — Точно! — воскликнула Милн. — А ну идём.              Девочки подошли к Гарри сзади. Вначале они не показывали того, что стоят рядом с ним и просто наблюдали за тем, что делает Поттер. Парень смотрел на прилавок с мётлами и думал о чём-то своём. Видимо, мечтал о новенькой быстрой метле. Самая скоростная модель — Молния, но её нет даже у Драко. Эта метла стоит несколько сотен галлеонов.              — Гарри, Гарри Поттер, — пропела Милн, смотря туда, куда до этого глядел парень. — Что это мы тут делаем?              Гарри вздрогнул, услышав девушку прямо у своего уха. Отойдя на шаг от слизеринки, он обернулся и увидел Мию, которая ухмыльнулась как только их глаза встретились.              — Выбираешь метлу? — спросила Гамильтон. — Для себя или решил Уизли порадовать? Он и Хвостатую звезду еле осилил. Ты хороший друг, Поттер, раз волнуешься за репутацию Уизли. Ты ведь знаешь, как о нём отзываются?              Вроде и похвалила добрые качества Гарри, но в то же время и унизила.              — Я не… — хотел было перебить Мию Поттер, но она не дала сделать этого.              — «Семья Уизли настолько бедна, что братья друг за другом даже нижнее бельё донашивают», — подруги захихикали. — Это правда?              — Нет, конечно! — воскликнул Поттер, явно обиженный словами Мии. Хорошо, что Рон этого не слышит — сейчас был бы красный, как рак. — Что вам нужно? Прошли бы мимо.              — Как мы могли не поздороваться со школьной… нет, с мировой звездой? — ехидно подметила Милн, осматривая Гарри с головы до ног.              — Ах, да, Поттер, забыли, прости, — театрально загрустила Мия и добродушно помахала парню. — Привет.              — Привет, — буркнул Гарри и хотел было уйти, но Гамильтон схватила его за рукав.              — Ты аккуратнее с такими покупками, Поттер, — она заглянула ему в глаза, и продолжила шёпотом: — Рон и обидеться может.              Гарри всё-таки смог вырваться из мёртвой хватки девушки. Подруги смеялись, когда парень быстрым шагом удалялся прочь.              Поттер шёл близ лавки Олливандера и думал о последнем взгляде Мии. Резкая смена тональности голоса, глаза, пробирающие насквозь, и слова, способные ранить не хуже ножа. Эта девушка была даже хуже Малфоя, хоть Драко и приставал с обидными словами намного больше слизеринки. Но, как говорится, Гамильтон делала это «редко, да метко». Он помнит эту девушку ещё с их первой встречи в Косом переулке. Тогда он думал, что она слегка странная, но милая. Во второй их встречи она ехала вместе с ними в купе. Если разбирать её тон речи в той ситуации, то можно увидеть некую схожесть с её характером сейчас. Взять хотя бы её слова о том, что она едет с ними лишь из-за того, что Гарри делится едой. Но тогда Поттер и другие не замечали её гнусность.              И он был зол на себя, что не смог разобрать настоящий лик Мии Гамильтон.       

***

      В конце лета время шло ещё медленнее. Дни тянулись со скоростью улитки, а в голову ничего не приходило. Мия представляла, что кто-то наложил на неё проклятье замедления времени.              Заветное первое сентября придало Гамильтон отменное настроение. Она встала раньше обычного, приготовилась, надела форму и рванула к Уиллу, приказывая отвезти её на вокзал сию минуту. Криста ещё спала, так что они не смогли попрощаться. Да и не очень хотелось, сказать честно. Вокзал встретил девушку приятной атмосферой началом школьных будней. Пройдя через стену, девушка увидела массу знакомых людей. Вон Невилл прощается со своей бабушкой, там Фред с Джорджем подсыпали кому-то в капюшон червей, а вот Гарри стоит со своими друзьями. Скривившись на последнем, Мия прошла к вагону, к отделению слизеринцев.              Главной задачей было найти Милн и не встретиться с Драко, ибо в конечном итоге выйдет так, что Мия сядет в купе вместе с Малфоем.