Немного любви

Метель мела до пятницы. Солдаты радовались непогоде. Занять их было особенно нечем, поэтому личного времени было больше, чем обычно. Правда, выбивали из колеи сверхурочные политзанятия, на которых им приходилось слушать занудное чтение замполита всех трех книг Генерального секретаря, товарища Брежнева. Вечер пятницы был посвящен просмотру какого-то фильма, но из-за сильного ветра случилась поломка антенны, поэтому телевизор рябил и показывал только помехи. Офицерский состав ушел париться в бане и отдыхать, а солдатам дали свободный вечер. Чтобы как-то скоротать время, бойцы устроили соревнования по армрестлингу, которые проходили за большим столом, установленным по такому случаю в центре казармы. Обязанности рефери взял на себя вездесущий Фетисов. – Давай, давай, давай! Козлов! Давай же! Эх, слабак! И снова в поединке победил Лебедушка! – громко объявил Фетисов, отходя от стола. Он прошелся по казарме и уселся на край койки, где лежал Вересов. Мишаня что-то рисовал в толстой тетрадке карандашом, держа в зубах ластик. – Мишань, слышь, – Фетисов заглянул в тетрадь к Вересову, – хватит свои каля-маля выписывать. Давай, дуй к нам! Нужно положить этого хохлятского лебедя на обе лопатки. А сделать это сможешь только ты. – Не, Санек, – покачал головой Мишаня, – неинтересно. Мне рисовать охота. Вот вернусь на гражданку, и в художку махану. – Ну, тогда нарисуй мне бабу, – мечтательно закатил глаза Фетисов, – чтоб такие ножки раздвинутые и чтоб меня так рукой к себе манила. – Я ж тебе уже рисовал что-то типа того, – поморщился Вересов. – Тогда подари, ну, ту, что без рук и с такими сисечками небольшими, – канючил Сашка. – Венеру Милосскую, что ли? – Мишаня перелистнул несколько страничек и показал Сашке. – Эту? – Ага… – громко выдохнул Фетисов. Мишка вырвал листок и протянул ему. – На. Держи свою Венеру. – Вот спасибо, друг, – радостно заулыбался Фетисов, – сегодня ее оприходую! – И, перевернув листок другой стороной, недовольно поморщился, – а тут опять мужик голый с маленьким писюном. – Это Аполлон Бельведерский, – пояснил Мишаня, – тоже греческая статуя, как и твоя Венера. – Слушай, Мишань, а чего это ты постоянно мужиков голых рисуешь? – подозрительно сощурил глаза Сашка. – Ты на что намекаешь? – Мишка взревел так, что на секунду соревнования по армрестлингу остановились. – Не, Мишань! – испуганно заморгал Фетисов. – Я ж просто спросил. – Ну, раз просто, то объясняю, – продолжая хмуриться, ответил Мишаня, – вот посмотри на бабу эту. На Венеру. Тело гладкое, только пара складочек. А теперь посмотри на Аполлона. Там кругом сплошные мышцы. А что для художника главное? Правильно… Анатомия! А отрабатывать ее хорошо именно на мужской фигуре. В этот момент вокруг стола раздались громкие вопли и улюлюканье. Воспользовавшись моментом, пока Богдан отвлекся на Мишанин рык, второгодка Гришин положил его руку на стол. Богдан от возмущения стукнул кулаком, но поражение принял. Бредя на свое койко-место, он нос к носу столкнулся с Артуром, который крадучись вошел в казарму. – Ты где был-то? – удивленно уставился на него Богдан. – Ты не поверишь, – махнул ему рукой Артур, отряхивая заснеженный бушлат, – в город ходил. – Ну, как сходил, рассказывай? – тут же подошел к Артуру Денис. – Значится, вылез я через дыру, – воодушевленно начал Артур, – дошел до города, походил там немного и нашел клуб. А там танцульки! – Погоди, – к Артуру на койку подсел Фетисов, – а девок там много? – Да в основном одни девки, – закивал Артур и подмигнул еще нескольким бойцам, присевшим напротив. – Так вот. Я за колонной пристроился и стал разглядывать цыпочек. И тут смотрю, в самом центре такая краля танцует, аж глаза слепит. Сисечки колыхаются, попочкой она так влево-вправо, влево-вправо. И руками так, как будто себя оглаживает. – Вот сука! – вздохнул Фетисов. – Ага, вся прямо такая горячая, – согласился Артур, – ну, значит, потанцевала она и смотрю, шубку надевает и мимо меня на улицу. Ну, я за ней. Гляжу, она сигарету достает и зажигалку ищет. Я, как настоящий джентльмен ей такой – бац! И протягиваю огонек. Она мне, значит, такая: «Спасибо, солдатик!», типа «Чо тут делаешь?», а я ей: «На тебя полюбоваться вот пришел!». Ну, там «хи-хи, ха-ха» разные. И я предлагаю ей до дома проводить. Дошли мы с ней до подъезда. Стоим. Вижу, она замерзла. Ну, я ей типа такой, предлагаю погреться в подъезде. – Ну, чо там? – заерзал на своем месте Фетисов. – Резвее давай, не томи! – Ну, зашли мы в подъезд и я там ее как засосал! На ней шубка, а под шубкой платьишко одно, – охотно поделился Артур. – Ну я, значит, ей за шиворот, и сисечки щупаю. А они такие теплые, мягонькие, как два котенка. – Сука… – сквозь зубы прошипел Фетисов. – А второй рукой под подол, – продолжил рассказывать Артур, – колготки чуть стянул и прям в ее киску пальцами. – Пиздишь! – взвизгнул Фетисов. – На, – Артур протянул ему руку, – можешь понюхать. Пальцы до сих пор ею пахнут. – Сука! – заорал Фетисов и, подскочив с койки, помчался в уборную. – Сколько раз ходил в самоволку, – вздохнул Денис Майдаров, – а с бабами не везло. – Я нужных баб за версту чую, – гордо отозвался Артур, – у меня нюх на них. И компас специальный! – он заржал, погладив свой член через штаны. Ночь выдалась тяжелой и суматошной. И виной всему была вовсе не метель. – Салабоны! Подъем! – раздался громкий голос Фетисова прямо над Мишкиным ухом. Мишка открыл глаза и сел на кровати, удивленно хлопая ресницами. – Значит так, салаги! Сегодня мы будем учиться одеваться за сорок пять секунд, – радостно сообщил ребятам Фетисов. – А сорок пять секунд это у нас что? – Это время горения спички, – ответил ему Артур. – Правильно, – кивнул ему Фетисов. – Мишань, – кивнул он Вересову, – покажи салагам мастер-класс. Фетисов достал из кармана коробок спичек и, вынув одну, занес ее над чиркашом. – На старт! Внимание! Марш! – крикнул он, чиркнув спичкой. Казалось, что Мишаня даже не торопился одеваться. Его движения были настолько четкими и точными, что скорость ему была не нужна. В тот момент, когда язычок пламени почти дошел до Сашкиных пальцев, Вересов застегнул ремень и, вытянувшись по стойке смирно, вскинул руку к голове. – Готово! – сообщил он, довольно улыбаясь. – Так, а теперь салабоны, – повернулся Фетисов к ребятам. – Приготовились! – он достал новую спичку. – Время пошло! – и спичка чиркнула по коробку. Как ни странно, Артуру уже со второго раза удалось уложиться по времени. – Молодец, горбатый! – похвалил его Фетисов. – Для тебя отбой. Итак… Приготовились! Время пошло! Мишка оказался единственным, кто не смог одеться за сорок пять секунд ни с пятого, ни с десятого раза. Он то не мог закрутить портянки, то запутывался в штанинах порток, то успевал надеть гимнастерку только на одну руку. – Ладно! – зевнул Фетисов, почесав грудь. – Я спать пошел. – Эй, жиденок! – окликнул Мишку Мишаня. – А тебе отбой не объявляли. Ты у нас сегодня часовой в Мавзолее. А я для тебя дедушка Ленин. Я сплю, а ты стоишь возле меня и охраняешь. Приказ понял? – Так точно, – вздохнул Мишка и, прошлепав босыми ногами к койке Вересова, стал по стойке смирно возле его ног.