Немного любви

Разбудил Мишку громкий голос Харитонова: – Шлиман! Шлиман, ты где? – И тут тише, – что ж так холодно-то? – И снова во весь голос, – Шлиман! Мишка открыл глаза и удивленно уставился на дверь, в проеме которой стоял лейтенант. Когда сознание проснулось и подало тревожный сигнал в мозг, Мишка вскочил с койки и, вытянувшись по стойке смирно, громко отрапортовал: – Товарищ лейтенант! За время моего дежурства никаких происшествий… – Мишка запнулся, пытаясь выразиться по уставу, но слова разбежались, как тараканы на свету. – В общем… отопление отключилось. Батареи только в камере теплые, вот мы и… – он вздохнул и опустил глаза. – Дружеская помощь – это очень хорошо, – радостно заулыбался Харитонов, – просто замечательно чувствовать плечо друга в трудную минуту. При этих словах Мишка зачем-то потрогал свою щеку. Он проснулся лежа на плече Вересова и щекой все еще ощущал тепло его тела. – Ханкин! – гаркнул Харитонов кому-то позади себя. – Я Воздвиженский-Ханкин, – послышался за дверью обиженный голос. – Не суть важно сейчас, – отмахнулся лейтенант. – Ханкин, дуй к прапору. Сегодня дежурит второй взвод. Пусть берет бойцов и проверяет трубы. Видать, где-то пробка воздушная стала. Вересов! Вересов! – заорал лейтенант мирно похрапывающему все это время Мишане. – Иди нахуй! Дай поспать! – пробурчал сквозь сон Вересов и накрылся с головой одеялом. – Я те дам поспать! – незло отозвался лейтенант и, подойдя к кровати сдернул с него одеяло. – Подъем!!! Смирно! Слушать мою команду!!! Вересов вскочил на ноги и, покачиваясь, вскинул руку под козырек. – Вот, уже хорошо, – кивнул Харитонов. – В общем, там, в коридоре, твои вещи. Сейчас быстро одеваться, и дуйте в столовую. Еще успеете позавтракать. Потом на построение и марш-бросок до объекта. Все понятно? – Так точно, товарищ лейтенант! – дуэтом проорали Мишка и Мишаня. Объектом называли строящийся новый корпус оборонного завода. Что там производили, знало лишь командование. Среди солдат ходили слухи про ядерное оружие. Сам завод находился в черте города. До революции в большом каменном здании располагалась какая-то артель. Во время войны сюда перевезли военный завод, который тут так и остался. Здание никогда и никто особо не ремонтировал, и теперь оно начало рассыпаться на глазах. Поэтому «наверху» было принято решение построить новый корпус и перенести туда производственное оборудование. На стройплощадке солдат встретил сияющий, как самовар, прораб. Его круглое тело было одето в ватник, отчего он казался квадратным. На голове красовалась каска, из-под которой висели уши шапки-ушанки. – Здравствуйте, хлопчики! – закивал он солдатам, пожимая руку Харитонову. – Лейтенант! Давай ребятушек покрепче к подъемнику с южной стороны. Кирпичи нужно поднять на третий этаж. Там уже укладчики ждут. С северной стороны доски. Их нужно поднять на второй этаж. Ну а остальные пусть разгружают подъемники наверху. Женьку и Богдана, как самых крепких, распределили на погрузку. Реваз вначале немного вспыхнул, когда его забраковали и поставили разгружать доски, но Артур его одернул, шепнув на ухо, что начальство не полезет наверх и можно будет почаще устраивать перекуры. Непривычный к тяжелым физическим нагрузкам Мишка выдохся уже на первом часу. Сердобольный строитель с огромными усами, увидев, как худенький пацан корячится, пытаясь уложить доски в штабель, пожалел Мишку, и направил его забивать гвозди в уже лежащие на местах половицы. В час дня прораб самолично громко ударил кувалдой по висящей на столбе рельсе. Все, и солдаты, и строители потянулись вниз. Хоть еда и была приготовлена не Оксаной Матвеевной, а поваром завода, она мало отличалась от армейской. Может, только мяса в ней было чуть больше, да в компот было добавлено больше сахара. – Я завтра опять в город пойду, – шепнул друзьям Артур, – меня Надька ждет в клубе. – А не боишься, что словят? – спросил его Богдан. – Не словят! – подмигнул ему Артур. – Никто про это, кроме вас, не знает. – Рэбята! – Реваз подошел к сидящим на бревнах друзьям и, оглянувшись, достал из кармана небольшую фляжку. Вот… пробуйтэ! Тимошка это пэрвак называит. – О-о-о… – потер руки Артур, – давай испробуем. Главное – не спалиться! – Миш, – Женька потянул Мишку за рукав, – пойдем, дело есть. – Они отошли за высокую пирамиду из ящиков, и Женька сразу приступил к разговору, – ты что-нибудь придумал? – Мишка несколько секунд удивленно смотрел на Женьку, задумчиво жуя черный хлеб с солью, потом хлопнул себя по лбу и радостно сообщил: – Вспомнил! Ты про свое свидание? – Ну конечно, – закивал Женька, с надеждой глядя на друга. – Есть одна идея. Только тебе придется тоже в этом поучаствовать, – улыбнулся Мишка. – Разумеется, – снова закивал Женька. – Еще есть проблема, – он грустно вздохнул. – Неудобно идти на свидание с пустыми руками. Цветов, понятно, я не найду. У Тимошки можно прикупить конфет, но тоже как-то глупо идти на свидание с пакетом карамели или с банкой сгущенки. – Тебе романтика нужна? – понял Мишка и полез за пазуху. – Вот… – он вынул на свет небольшой блокнот, – тут есть стихи. Можешь любое выбрать и ей прочитать. – Твои? – Женька с удивлением листал исписанные кривым почерком листки. – Да, – кивнул Мишка, и его щеки покраснели, – только не смейся, ладно? – Ты брызжешь ненависти ядом, И бьешь наотмашь сгоряча. А я.... ищу тебя я взглядом, И сердце мается, любя. Плечом меня толкаешь грубо, И смотришь словно сквозь меня. А я... надеюсь я на чудо, Что ты почувствуешь меня. Ловлю душой твоё дыханье, Надежду в сердце затая. Что ночью ты не спишь в страданьях, Что тоже любишь ты меня. Это ты про него написал? – Женька нахмурился. – Вчера, – вздохнул Мишка. – Ну, брат… – Женька похлопал его по плечу, – похоже, ты здорово влип. – Нет. Это всего лишь стихи, – Мишка задумчиво почесал нос. – В общем, просто выбери себе любое. И после ужина приходи в помывочную. Я тебе объясню, что нужно делать. После ужина, было объявлено свободное время и бойцы, расположившись на койках, предались любимому занятию – безделью. Убедившись, что за ним никто не наблюдает, Мишка быстро прошмыгнул в помывочную. Через минуту туда же зашел взволнованный Женька. – Ну, что нужно сделать? – спросил он, оглядываясь на дверь. – Тебе это не очень понравится, – пожал плечами Мишка, – но ведь ты хочешь увидеться с Аленой? – Говори уже, что нужно, – нетерпеливо поежился Женька. – Ты должен меня ударить, – сказал Мишка, – только целься в нос. Бить можно не очень сильно. Нам нужно, чтобы пошла кровь. Понял? – Не, Миш, – покачал головой Женька, – я не смогу тебя ударить. – Бей, говорю, – нахмурился Мишка, – ты хочешь пойти к Алене? Или нет? – Хочу, – согласился Женька и сжал руку в кулак. Первый удар вышел слабоватым. Мишка чуть охнул и потер нос рукой. – Бей еще, – решительно скомандовал он, – только сильнее. Кровь хлынула ручьем, как по заказу. Мишка зажал нос рукой, и сквозь пальцы побежали тонкие темные струйки. Он вышел из помывочной и, пройдя через всю казарму, направился к вешалке с бушлатами. – Кто? – грозно рявкнул Вересов, перегородив ему дорогу. – Никто, – прогудел Мишка, зажимая нос, – просто от переутомления кровь носом пошла. – Точно никто не бил? – Вересов рывком развернул Мишку к себе лицом. – Чего там, Мишань? – крикнул ему с койки Фетисов. – Кто моего семита тронул, суки? – заорал Мишка. – Ты чего, Мишань, – откликнулся Мытищев, – мы ж все тут были. – Верно, – Вересов снова внимательно посмотрел на Мишку. – Давай отведу в санчасть, – неожиданно предложил он. – Нет, не надо, – замотал головой Мишка и толкнул в бок подошедшего Женьку. – Жень, отведи в санчасть. Женька молча отодвинул плечом Вересова и, сняв с крючка Мишкин бушлат, помог ему одеться.