Немного любви

Месяц выдался тяжелым. Даже самые сильные и выносливые бойцы от тяжелой физической работы на крепком морозе, после объявления отбоя, падали мордами в подушки и засыпали. Старослужащие напрочь забыли про «обучение» молодняка, поэтому салаги вздохнули свободнее. Мишка, сжав зубы, стойко переносил тяготы солдатской жизни и старался как можно реже попадаться на глаза Вересову. А тот, как назло, постоянно крутился где-то рядом. Когда никого не было поблизости, Мишаня проявлял заботу о Мишке. То помогал перенести доски, то подавал гвозди, а то просто, стоя в сторонке, смотрел, как Мишка работает. Но стоило появиться хотя бы одному зрителю, и Вересов менялся. Он то подставлял Мишке подножку, когда тот шел с тарелкой супа, то давал подзатыльник со словами: «Для скорости!», то просто отвешивал грязные шутки. Правда, шуток про пидористичность больше не было, эту тему Мишаня почему-то обходил стороной. Но больше Мишку раздражало романтично-идиотское настроение Женьки. Тот последнее время летал в облаках, а если и «приземлялся» на грешную землю, то все его разговоры сводились к теме любви. – Вчера со своей виделся, – говорил за обедом Артур, громко хлюпая жидкими щами, – горячая девка попалась. И смелая. Ничего не боится. Позволяет себя зажимать где угодно. – Ой, и споймают тебя, Артур, – морщился Богдан, пробуя на вкус крепкую недоваренную картошку, – как есть споймают. – Так как его поймают, эсли про это никто не знаэт? – Реваз потихоньку достал из-за пазухи флягу. – Вот… Мы с Василием Ивановичэм дэлали. Настояно на кэдровых орэхах. – Домой хочется, – вздыхал Мишка, вяло бултыхая ложкой в алюминиевой миске. – А мне тут нравится, – довольно хмыкал Артур, тайком делая глоток самогона, – видать, батины гены проявились. Вот с бабой бы почаще можно было б видеться, так я тут остался бы. – А что, – засмеялся Реваз, – мнэ тоже тут нравится. Тимошка мэня ублажает за то, что я с ним экспэрименты провожу. Балуэт разным. Жит можно. В этот момент с головы Мишки неожиданно слетела шапка, попав ухом точно в миску с супом. За подзатыльником последовал громкий смех и голос Вересова: – На стройке на голову каску нужно надевать! Техника безопасности, мать твою! Мишка, стиснув зубы, встряхнул шапку, снимая с нее длинный кусок капусты, снова надел ее на голову и, не обращая внимания на смех Вересова, продолжил есть щи. – Он тебя когда-нибудь убьет, – покачал головой Артур. – Не убьет, – грустно усмехнулся Мишка, – он меня любит. – Ага… – неожиданно очнулся Женька, – любит. А любовь – это такая странная штука… Как будто в тебе торчит железный стержень, и когда любимый человек рядом, он раскаляется. Как правило, Мишка старался отвлечь всех от скользкой темы. Нет, он не боялся, что Женька проболтается о его странных отношениях с Вересовым. Он боялся, что поглощенный чувствами друг подставит себя и Алену. Приближались новогодние праздники, и капитан созвал экстренное заседание штаба воинской части. На нее пришел весь офицерский состав, а также повариха Оксана Матвеевна Заморенова, врач Анна Сергеевна Грач и прапорщик Василий Иванович Тимошка. – Значит так, товарищи, – начал Козьма Петрович, вытаскивая сигарету из пачки «Примы», – двадцать восьмого к нам приезжает командование округа, во главе с генералом Курбашом. Вы понимаете, какая на всех нас лежит ответственность? – А чего они к нам прутся-то? – задал вопрос Тимошка, вольно закинув ногу на ногу. – Поздравить с Новым годом, – ответил капитан, – ну и с проверкой, – он окинул глазами присутствующих и, встретившись с недовольным взглядом Грач, убрал сигарету обратно в пачку. – Вообще, проверку решено было провести во всех частях, из-за недавнего случая у соседей. Вы, наверное, слышали, что из лагеря, который они охраняют, был совершен побег. Зеков поймали, но за недосмотр майора Зеленых убрали с поста командующего части. – Вот ить интересно, – почесал затылок Тимошка, – и откуда у них вообще информация всплыла о побеге? – А ты думаешь, в лагере стукачей нет? – усмехнулся капитан. – Да и в самой части нашлись недоброжелатели. «Телегу» целую на Зеленых накатали. – Ну, у нас, слава богу, таких гадов нет, – натянуто улыбнулся замполит. – Среди нас нет, а вот среди солдат… – нахмурился Харитонов. – Это кто, интересно? – заерзал на стуле Ветров. – Из третьего взвода. Здоровый такой хохол, – описал солдата Харитонов. – Лебедушка, что ли? – вопросительно поднял брови замполит. – Он самый, – лейтенант потянулся за сигаретой, но его остановила крепкая рука Оксаны Матвеевны. – Хотел заложить своих же товарищей и заручиться нашим покровительством. – Не про это сейчас, товарищи, – остановил дискуссию капитан. – Нам нужно разработать план встречи высшего руководства. Предлагаю после официальной части банкет. Это к вам, Оксана Матвеевна. Потом, думаю, будет уместно представление или концерт. Силами бойцов. Константин Сергеевич, – он кивнул замполиту, – это вам задание. Ищите среди наших бойцов таланты. Василий Иванович… – Я тута! – поднял руку, как в школе, Тимошка. – Организуй площадку для представления, – продолжил капитан. – Сделаем, – кивнул Тимошка, – я давно приглядываюсь к бывшей кухне. Там бы небольшой ремонтик замутить и можно из досок сцену сколотить. – Вот и займись, Василий. Лейтенант, организуй для этого бойцов и освободи их от основной стройки, – кивнул капитан Харитонову. – Я еще думаю, нужно стенгазету сделать, – предложил Харитонов. – Очень хорошо, Сережа, – улыбнулся Козьма Петрович, – есть на примете таланты? – Ветров вроде в художке учился, и Шлиман – он поступал на журфак, – ответил Харитонов. – А что не поступил? Таланта не хватило? – ухмыльнулся Ветров. – Скорее, волосатой лапы, – ответил ему Харитонов. – Ну, и самое главное, – капитан откашлялся, чтобы привлечь к себе внимание, – нужно организовать охрану строящегося объекта. Поэтому приказываю ежедневно, после окончания работ, выставлять для охраны четырех часовых. Все-таки на оборону работаем. Мишка пошел мыться как всегда, самым последним. И делал он это уже не из-за страха быть разоблаченным. Он не хотел пересекаться в душе с Вересовым. Как правило, дембеля и деды мылись первыми. Потом шли черепа, а уже потом салаги. Пару раз на Мишку не хватало горячей воды и ему приходилось довольствоваться чуть теплой, но он упорно ходил в душ последним. Вересов же, ломая все законы дедовщины, приходил вместе с черепами, долго мылясь и фыркая под струями воды. Мишка видел в этом вызов себе, поэтому нарочно дожидался возле выхода Вересова, и только потом шел сам. В этот раз Мишку отвлек лейтенант Харитонов, который долго и нудно объяснял ему концепцию новогодней стенгазеты. Мишка вышел из штаба уже почти перед ужином и, схватив в казарме портянки и чистое полотенце, потопал по свежевыпавшему снегу в сторону душевой. Раздевалка оказалась пустой. Мишка облегченно вздохнул и начал раздеваться. – Ты где ходишь? – услышал он голос Вересова из темноты. Мишка вздрогнул и прикрылся полотенцем. – Чего такой пугливый? – Вересов вошел в раздевалку, прикрытый только полотенцем. – Я тут салаг из других взводов повыгонял, чтобы они всю воду не вылили. А он ходит где-то. – Я был у лейтенанта. Насчет газеты, – Мишка боком обошел Вересова и юркнул в душевую. Он надеялся, что Вересов уже помылся, и сейчас оденется и уйдет, но не тут-то было. Мишаня вошел за ним следом, прикрыл дверь и, повесив на крючок мочалку, включил воду. Мишка не мог оторвать взгляда от сильного, мускулистого тела Мишани. От этих рук, скользящих по мокрой коже. Его сердце бешено забилось, а член начал предательски оживать. – Чего стоишь как статУя? – обернулся к нему Вересов. – Мочалку намыль и спину мне потри. Мишка трясущимися руками взял мочалку и стал водить по ней мылом, безотрывно глядя на мышцы, перекатывающиеся при каждом движении Вересова. Когда мочалка покрылась пеной, Мишка чуть приподнялся на цыпочки и стал аккуратно водить ею по Мишаниной спине. – Что ты со мной, как с целкой? – обернулся к нему Мишаня и, забрав у него мочалку, отбросил ее в сторону. – Вот как надо, – и его руки скользнули по Мишкиной груди. Мишка вздрогнул и чуть отшатнулся назад. – Ну, чего ты… – тихо сказал Мишаня и его крепкие руки прижали Мишку к себе, – как этот… – Как пидор? – уточнил зачем-то Мишка, но вместо ответа получил тягучий и жаркий поцелуй.