Немного любви

Бойцы уже лениво валялись на койках, вяло переговариваясь, когда в казарму вернулся Женька. У двери он быстро снял шинель, громко обстучал заснеженные валенки о порожек, и прямым ходом направился к Мишкиной койке. По идиотско-счастливому лицу друга Мишка сразу догадался о цели этого визита. – Миш, пойдем поболтаем, – сказал Женька, кивая в сторону помывочной. Мишка вздохнул, тяжело поднял уставшее тело с койки и пошлепал вслед за другом. – Мишка… – начал разговор Женька, закатив глаза, – она такая… Ты не представляешь, какая она чудесная! Сегодня нам не удалось посидеть за ужином вдвоем. Лешка изъявил желание тоже с нами поесть. А потом… – Женька вздохнул, – я рассказывал Лешке о временах Екатерины Великой, а Алена сидела рядом со мной. И я, представляешь, чуть было не начал рассказывать о личной жизни императрицы в подробностях. Ну, ты понимаешь, о чем я… – Я-то понимаю, – мрачно ответил Мишка, качая головой, – а ты? Ты понимаешь, что делаешь? – Мишка, мне нужно снова с ней встретиться наедине! – не обратил внимания на вопрос друга Женька. – Придумай что-нибудь! Миш… Ну, ты же еврей, ты умный! – Женька схватил Мишку за плечи и несильно встряхнул. – Я-то еврей, – Мишка скинул руки друга с плеч, – а вот ты – дурак. – Знаю, что дурак! – не обиделся Женька. – Но ты ведь тоже становишься дураком рядом с Вересовым! – Нет, – коротко мотнул головой Мишка, – не становлюсь. Я понимаю, что между нами ничего не может быть. А вот ты этого не понимаешь. – Я все понимаю, Мишка. Мишенька! Родной! Дорогой мой! – Женька обнял Мишку за плечи и прижал к себе. – Прошу тебя, придумай что-нибудь! Ты ведь знаешь, что такое любовь! – Я, конечно, извиняюсь, что мешаю вам обниматься, – раздался от двери голос Мишани, – но нам нужно определиться с макетом газеты. Мишка резко оттолкнул от себя Женьку и обернулся к Вересову. – Я сейчас, освобожусь через минуту и приду, – ответил он Мишане. – Ты оборзел совсем, Шлиман? – рыкнул Вересов и схватил Мишку за шиворот гимнастерки. – Ну-ка быстро пиздуй за мной, герой-любовник! И Мишка, конечно, придумал, как помочь другу. Подготовка к приезду высоких гостей шла полным ходом. Днем дежурный по части взвод сдирал со стен старой столовой краску, а после ужина добровольные помощники собирали весь этот мусор по мешкам. Вот Мишка и вызвался быть таким добровольцем на вечернем построении, разумеется, вместе с Женькой. Но уборкой занимался только «умный еврей». Он собирал мусор в мешки, пока Женька прогуливался по темным дорожкам части под ручку с Аленой Ивановной. – А что за стихи ты читал в прошлый раз? – спросила Алена, выдыхая клубы пара на теплые белые варежки. – Это моего друга стихи, – ответил Женька, беря ее руки в свои, и тоже пытаясь их согреть своим дыханием, – очень хорошего друга. Я как их прочитал, сразу про тебя подумал. Знаешь, мне очень трудно находиться рядом с тобой. И одновременно очень приятно. Я мечтаю увидеть тебя, а потом мучаюсь. Потому что не могу дотронуться до тебя. – Ой, Женечка, – вспыхивала Алена, – ты что такое говоришь? – А что такого? – Женька нагнулся и попытался поцеловать Алену в губы. – Мы взрослые люди и можем спокойно говорить о своих желаниях. – Понимаешь, – Алена смущенно опустила глаза, – у меня, кроме Козьмы Петровича, никого и не было. Мне даже думать про такое стыдно. – Но ведь ты думаешь об этом? И обо мне? – страстно зашептал Женька. – Думаю… – выдохнула Алена и, приподнявшись на цыпочки, робко коснулась своими губами Женькиных губ. В помещение, где Мишка воевал с огромным мешком мусора, Женька влетел буквально на крыльях. Он вихрем пронесся по всему залу и, подхватив мешок, чуть не сбил Мишку с ног. – Я так понимаю, все прошло хорошо? – хмуро спросил Мишка, отряхивая запачканные штаны. – Она меня хочет! – радостно сообщил Женька и, схватив Мишку в охапку, закружился с ним в вальсе. – Любовь, понимаешь? Это настоящая любовь! Меня даже трясет от нее. Если бы не холод и одежда, то я бы завалил… – А, собственно говоря, что происходит? – в дверном проеме нарисовалась крепкая фигура Вересова. – Обсуждаем мои стихи, – Мишка вырвался из крепких объятий друга и неловко завалился на мешки с мусором. – Ты ничего не понимаешь в любви, Вересов, – улыбнулся Мишане Женька. – А я живу в реальном мире, а не в любовном романе, – нахмурился Вересов и, оглядевшись вокруг, добавил, – скоро отбой, а тут конь еще не валялся. Я помогу, но вы, голуби мои, будете мне должны по куску масла. А вот делать газету оказалось интересно и даже весело. Иногда Мишка и Мишаня забывали, где они, и их общение больше походило на дружеский стеб. – Никак стихи не идут в голову, – вздохнул Мишка, выбрасывая очередной неудавшийся стишок-поздравление в корзину с мусором. – А что не так? – поднял голову Мишаня. Он лежал на полу «Красной комнаты» перед расстеленным листом ватмана, и делал на нем наброски карандашом. – Ну смотри, – Мишка задумчиво почесал рукой затылок. – «Боец! Подарок получи и…» и собственно все. – И на него ты подрочи, – расхохотался Вересов. – Да ну тебя, – Мишка встал из-за стола и улегся рядом с Мишаней на пол, – я серьезно. Ну не умею я писать на заказ. – А надо. Иначе нам с тобой Ветров голову оторвет, – Мишаня мелкими штришками нарисовал снежинку на варежке Деда Мороза. – Приказано на каждом шарике написать поздравление. – А что у тебя с дедом? – Мишка ткнул пальцем на недорисованного Деда Мороза. – А что с ним? – Мишаня внимательно посмотрел на рисунок. – Так он у тебя дрочит, – захохотал Мишка. – Смотри, у него руки в варежке сжаты в кулак и точно на этом самом месте! – Да ладно? – удивленно вскинул брови Мишаня. – Это он посох держит, – и Вересов пририсовал к варежке деда Мороза верхнюю часть посоха, отчего стало еще больше похоже, что дед зажимает в руке член. Мишка залился смехом, а Вересов дорисовал Морозу зрачки. При этом стало казаться, что любвеобильный дед закатил от удовольствия глаза. – Ой, не могу! – хохотал Мишка, валяясь по полу. – Вот под такой картинкой как раз и можно написать стихи про подарок. – Пошляк, – улыбнулся Вересов, глядя на Мишку. В прошлую ночь ему не спалось. Он долго ворочался на койке, пытаясь найти удобную для сна позу. Потом он повернулся в сторону Мишкиной кровати и замер, затаив дыхание. Мишка лежал, укрывшись до шеи одеялом. Его глаза были закрыты, брови болезненно сдвинуты. Он прикусывал нижнюю губу и очень интенсивно двигал рукой под одеялом. Мастурбацией занимались все, и это для Мишани не было новостью, но от мысли, что Мишка дрочит на этого Женьку, который всегда таскается за ним, Вересова бросило в жар. – Сука, – тихо прошептал Мишаня и с ненавистью посмотрел на койку Женьки.