Немного любви

После этого случая отношение к Мишке у дембелей и дедов резко изменилось. Его не задирали и не трогали. Несколько дней он, сжав зубы, скрывал последствия «темной». Мишка, как и все, ходил на утреннюю зарядку и работал на стройке. Для всех, даже для Женьки, не было ничего необычного в его поведении. И только участники побоища знали, с каким трудом Мишке удается скрывать боль. С Вересовым все осталось сложно. В душе Мишка его уже простил, но гордость не позволяла ему подпустить к себе Вересова ближе. Сам же Мишаня явно переживал, но видя Мишкину неприступность, не решался сделать шаг навстречу. Окно в комнате командира части было открыто настежь. Желтая прокуренная занавеска плавно покачивалась на ветру, пропуская в комнату свежий весенний воздух, полный ароматов согревшейся земли и лопающихся почек. За столом сидел капитан Буряк, и крутил в руках маленькую коробочку «Монпансье». Замполит Ветров, лейтенант Харитонов и младший лейтенант Алексеев сидели напротив него вдоль стола и внимательно смотрели на командира. – Предыдущий побег из колонии был всего лишь отвлекающим маневром, – продолжил разговор Буряк, – хорошо все было продумано. Естественно, что из-за такого ЧП поставили всех на уши. Сразу организовали усиленную охрану. Проверили все входы и выходы. А потом успокоились. Расслабились все. Вот этим и воспользовались рецидивисты. Мне сообщили о побеге десяти заключенных. Самое страшное, что они пробрались на склад и теперь вооружены. В соседнюю часть уже прибыли уполномоченные и расследуют это дело. Нам тоже следует усилить охрану склада боеприпасов и строящегося объекта. Маршрута беглецов никто не знает, поэтому вполне возможно, что они направятся в сторону стройки. В связи с этим приказываю ежечасно проводить осмотр всех помещений. Харитонов, это твоя задача. Товарищ майор, проведите с бойцами внеочередной инструктаж, и хотелось бы организовать еще курсы самообороны. Об этом я поговорю с товарищем Осиным. Вроде у них самбист какой-то есть. Пусть с нашими ребятами поработает. Да, и еще. Милиция города попросила помочь им в охране, необходимо патрулировать дорогу, ведущую в город. – Не думаю, что сбежавшие зеки по дороге в город пойдут, – поморщился Ветров. – Нас попросили помочь и мы не откажем, – капитан по привычке потянулся к карману, где у него всегда были сигареты, но вспомнив, что их там теперь нет, вздохнул и закинул в рот две красных карамельки из коробочки. Перед отбоем Мишка, как всегда, записывал стихи в тетрадь. Мимо него прошел Мытищев и еле заметно кивнул головой в сторону помывочной. Когда Мишка вошел в небольшой кафельный зал, там уже были Дятлов, Фетисов, Вересов, черепа Хмельницкий, Козлов и Гришин и, собственно, сам Мытищев. – У меня есть подозрения, – начал разговор Мытищев, плотно закрыв дверь помывочной. – Но чтобы опять не прибить невиновного, хочу проверить. – Чего надумал? – недовольно пробасил Дятлов. – Я слух пущу, что в пятницу готовится небольшая пьянка, посвященная нашему с тобой дембелю, – пояснил Мытищев. – Прикупим у Тимошки самогона, закуси наберем. Если я прав, то наш предатель обязательно сообщит про это начальству. – Так нас повяжут, и последние деньки в армии мы проведем на гауптвахте, – покачал головой Дятлов. – Так пьянки не будет, – подмигнул ему Мытищев. – Как не будет? – возмущенно взвился Фетисов. – Дембель и не отметить? – Будут проводы, – похлопал его по плечу Мытищев, – только не в пятницу и не там, куда будет наводка. Всем делать загадочный вид и шептаться, как будто вы знаете очень важную тайну. У меня все. – А имя подозреваемого? – спросил Хмельницкий. – Его я не знаю. Пока… – пожал плечами Мытищев. – На сегодня расходимся. Шлиман, – остановил Мишку у двери дембель, – погоди, переговорить с тобой нужно. На стройке стояла жуткая пылища. Отбойные молотки и шлифовальные машины грохотали и шипели так, что закладывало уши. Мишка стоял на карачках с маской на носу и шлифовал доски. – Шлиман! Обед! Мишка! Совсем оглох? – орал Артур, размахивая руками. Спустившись вниз, Мишка едва успел умыться в бочке с водой, как Женька сунул ему в руки миску с супом и два куска хлеба. Они присели на длинное бревно и стали с жадностью есть кислые щи. – Недавно Алену видел, – сказал Женька, кидая кусок хлеба в оставшуюся жижу. – И что? – нахмурился Мишка, выкидывая в кусты остатки капусты. – Скучаю по ней сильно, но знаешь… Наверное, так правильнее, – Женька вычерпал ложкой размокший хлеб и потряс пустой миской в воздухе, избавляясь от остатков еды. – Буряк – хороший мужик. Правильный. И у них семья и сын. А я… – Женька вздохнул и встал с бревна, – что я могу ей дать? – Любовь, – улыбнулся Мишка. – Кому она нужна, эта любовь, – похлопал по плечу друга Женька и добавил, оглядываясь по сторонам, – а что это с дедами? Ходят, шепчутся. – Да я тут краем уха слышал, что дембеля собираются проставляться, – Мишка внимательно посмотрел в глаза другу. – В пятницу, в каптерке Тимошки. – А, – равнодушно пожал плечами Женька и пошел по направлению к полевой кухне за вторым и компотом. – Только бы не ты, – прошептал Мишка, провожая глазами друга. Ближе к концу дня на этаж, где работал Мишка, зашел Богдан. Он уселся возле оконного проема, прикрывая лицо грязной перчаткой и, дождавшись, пока Мишка остановится, спросил его: – Слушай, Миш, а что дембеля затевают? Вчера я на кухне был, так они у Верки выпросили хлеба, яиц вареных и картошку. – Так они отходную устраивают, – Мишка присел рядом с Богданом и стряхнул с бритой головы опилки. – В пятницу в старой столовке собираются. Мишка выполнил указание Мытищева. Ту же информацию он донес до Реваза. Вот только пьянка на этот раз намечалась в сараюшке за медсанчастью. На вечернем построении Харитонов объявил солдатам о чрезвычайном положении. – На охрану объекта – Земков, Игошин, Пресня, Камшилин и Кайдуков. Обходить объект каждый час. Оружие и фонари получите у Тимошки. Дальше… – Харитонов обходил строй, внимательно вглядываясь в лица солдат, – охрана склада боеприпасов – Багдасарян, Зосима. И двое на охрану подступов города – Вересов и Шлиман. Мишка с Мишаней медленно брели по дороге, ведущей в город. Вечер выдался теплым и тихим. Вдалеке слышался лай собак и нестройный хор подвыпивших мужчин, нудно тянувших «Шумел камыш». – Ты что такой мрачный? – прервал молчание Вересов. – Сегодня пятница, – сказал Мишка, задумчиво глядя на огни засыпающего города. – И? – не понял его Мишаня. – И мы узнаем имя предателя, – вздохнул Мишка. – Так это здорово, – оживился Мишаня. – А вдруг это Женька? – Мишка остановился и с тревогой посмотрел на Вересова. – Я, конечно, не всегда могу разобраться и в своих мыслях и поступках, что уж говорить о чужих, но знаешь… – Вересов подошел к Мишке ближе. – Женька не может быть предателем. Я это чувствую. – И правда, что это я! – попытался улыбнуться Мишка. – Он мой друг и в нем я уверен, как в себе. – А во мне? – Вересов взял Мишку за ворот шинели и притянул к себе. – Не нужно, – Мишка попытался отстраниться, но Мишаня еще крепче прижал его к себе. – Просто поверь в меня, – шепнул ему на ухо Вересов. Мишка перестал сопротивляться и, уткнувшись ему в шею, прошептал: – Мне нужно любви совсем немного. Малую часть от чего-то большого. Мне хватит всего одного лишь слова. И взгляда теплого и родного. Подари мне надежду и каплю желанья. Я приму это все, как монетку нищий. А за это отдам тебе тонны признаний. Оглушу водопадом любви пьянящим. Хотя знаешь… бери это даром! Взамен подари только счастье И немного любви Ведь мне большего просто не надо. Лес еще не надел свой зеленый сарафан, и трава еще не пробилась сквозь замершую землю. Лежать на шинели было неудобно и холодно, но Мишка не чувствовал холода. Он полностью отдался Вересову и ничего не боялся. Даже когда налитый и твердый член Мишани уперся в него, Мишке не было страшно. Мишаня действовал очень аккуратно. Он много раз делал это с парнями, но то, что Мишка был сейчас с ним, переполняло Вересова нежностью, от которой он просто задыхался. – Уверен? – спросил он у Мишки, прервав поцелуй. – Я тебе доверяю, – улыбнулся тот и с тихим стоном пустил его в себя…