Рожденные луной

***

Стаи шипастых адских гончих бесшумно скользили во тьме засыпающего города в поисках легкой добычи. Ею мог стать случайный поздний прохожий, бродяга или просто неосторожный человек, забывший на ночь закрыть окно или дверь. А за неимением лучшего, обедом мог стать и другой, более слабый или раненый демон. Крупный рейдж, тащивший в зубах полуобгрызенное человеческое бедро по крыше пятиэтажного дома в поисках удобного логова, внезапно остановился, выпустил из пасти добычу и, царапая когтями листовое железо, съехал по скату крыши и замер на краю, принюхиваясь. Ветер принес незнакомый запах, аромат свежей крови и остывающего, еще совсем парного мяса. Запах не мог принадлежать человеку. Дурманящий голову и будоражащий кровь, манящий, очень вкусный, с изысканно вплетенными в сладость оттенками демонической горькости. Не демон и не ангел. Что-то… необычное. Рейдж облизнулся и, подавшись вперед, вскинул голову и завыл, созывая собратьев. И спрыгнул вниз, оставив приличную вмятину в асфальте. Серой тенью он скользнул в стороне от горящего на перекрестке фонаря и свернул в узкий переулок. Запах усиливался с каждым шагом, и зверь пригнул голову к земле, роняя с пасти на асфальт капли пенящейся слюны. И на мгновение замер, увидев неподвижное тело мальчика. Оглядел глухие стены переулка, втянул воздух и медленно пошел вокруг жертвы, описывая широкий полукруг, разглядывая ее, принюхиваясь. Разум померк под пеленой нестерпимого желания наброситься, схватить, вырвать кусок плоти из бездыханного тела, попробовать на вкус это существо, так безумно притягивающее к себе. Рейдж прижался брюхом к земле и пополз к своей добыче. Подобрался совсем близко и, осознав, что жертва уже не будет сопротивляться, поднялся во весь рост, оскаливая клыки. И рывком наклонился, хватая мальчишку за горло. Язык ощутил вкус запекшейся крови, и рейдж глухо зарычал от удовольствия, слизывая последние ее капли, выделившиеся из сухой рваной раны от его клыков. Сомкнул челюсти на плече, выдирая кусок мышцы, услышал треск костей. Тело под ним внезапно содрогнулось в бескислородной агонии, и пустые кровавые глаза мальчика широко раскрылись, ловя взгляд гончей. Демон замер, словно скованный внезапным холодом, загипнотизированно выпустил из пасти плечо мальчишки. Несколько секунд он и мальчик молча смотрели друг на друга, а потом глаза того просто закрылись. И в то же мгновение рейдж поник, подавленный чужой волей, опустил голову, виновато вылизывая разодранное плечо. По всему телу адского пса перебегали волны сокращающихся мышц, но он уже не мог ослушаться. Сковывающий движения холодок пробежал по позвоночнику, превращая беспощадного демона в послушную марионетку. Рейдж встал и выпрямился над телом нового хозяина, оскалил клыки на приближающиеся тени. Он будет защищать молодого господина до последнего. Бывшие коллеги по разбою собрались вокруг них широким кругом. Кто-то тихо скулил, истекая слюной, кто-то рычал, а кто-то и равнодушно смотрел будто бы сквозь добычу и ее охранника. Рейдж, защищавший Вергилия, зло скалился и дыбил иглы на загривке, нарезая круги вокруг распростертого тела. Мальчик неподвижно лежал на спине, запрокинув голову к небу. От стаи отделился еще один рейдж, поменьше, с более короткими иглами на спине. Припав к земле и заискивающе метя хвостом землю, он пополз к старшему псу. Это была самка. Его самка. Контролируемый рейдж вперил в нее взгляд покрасневших глаз, но не двинулся с места, превратившись в каменное изваяние. И только когда самка преданно уткнулась в его лапы мордой и заскулила, адская гончая сдвинулась с места. Молниеносным рывком рейдж вонзил клыки в основание шеи самки, стискивая челюсти до предела. Под густой шерстью и иглами хрустнули ломаемые позвонки. Он рывком приподнял обмякшую суку за шкирку, встряхнул ее и рывком отшвырнул прочь. Та судорожно дернулась на асфальте и затихла. Кровавые глаза демона обратились на остальных псов их стаи. Один за другим рейджи вставали, независимо отряхиваясь, и, проводив охранника полным ненависти взглядом, исчезали в темноте. Демон вновь остался наедине с мальчишкой. Еще немного покрутившись и убедившись в отсутствии угрозы, рейдж улегся рядом, деловито подгребая безвольное тело под свой теплый и мягкий, лишенный игл живот. Доселе неподвижный, мальчик судорожно вздохнул и глухо застонал, утыкаясь лицом в живот демона. Его лицо исказилось, все тело бил озноб. Изнутри поднималась обжигающая, будто перемалывающая все кости в порошок, волна нестерпимой боли. По щекам катились горячие слезы, голова, казалось, готова была взорваться. Он содрогнулся и закричал, вцепляясь пальцами в длинную шерсть на животе пса. Демон, словно чувствуя состояние хозяина, положил тяжелую морду ему на плечо и прикрыл глаза, стараясь поделиться энергией. Вергилий бился в судорогах и кричал. Сдирал ногти и пальцы до крови, цепляясь за асфальт. Горло горело, солоноватый вкус во рту лишь разжигал жажду, ныла каждая косточка, каждая мышца тела. Пару раз его вырвало желчью, несколько раз он почти приходил в себя и тут же вновь проваливался в беспамятство. Все тело пылало. И ни единой живой души не было вокруг. Только демон то и дело вылизывал прохладным языком горячий лоб обезумевшего от боли мальчишки. Луна то и дело выглядывала из-за туч, будто стараясь убедиться в том, что происходящее правда. И когда небо на востоке посветлело, и задул предрассветный ветер, Вергилий, с трудом выпрямившись, сел. Протер глаза и с ужасом узрел сидящего рядом гигантского рейджа. А тот неторопливо поднялся, обратив на хозяина зачарованный преданный взгляд, коротко лизнул языком его босую ногу и припал на одну лапу к земле. Вергилий медленно огляделся, пытаясь понять, что происходит. События минувшей ночи нахлынули слишком ярко. Пальцы схватились за шею, но почувствовали только прохладную мягкость новой кожи. Раны не было. Никаких следов укуса. Он огляделся и судорожно стиснул в ладони лежащие рядом ножны с катаной. Отодвинулся от шипастой демонической туши, обнажая меч. Демон тихо заскулил, прижимая уши и пригибаясь к земле. Несколько секунд они молча смотрели в глаза друг другу, а потом Вергилий просто опустил меч. И кивнул в ответ на полувопросительный взгляд. Пошатываясь, он поднялся и оперся об услужливо подставленную спину рейджа. Вдвоем, в тающей темноте ночи, они отправились искать укрытие на день. Вергилий то и дело спотыкался, хватаясь за грубые иглы загривка зверя. Тело не слушалось, казалось чужим и незнакомым. И все еще ныла голова. Рейдж тащил его на себе по узким улочкам, дальше от центра, заглядывая в каждый темный уголок. Они потратили почти два часа на бесплодные блуждания, и только когда совсем рассвело, им повезло. Рейдж замер перед узким лазом в подвал, скрытом густой порослью кустов, на самой границе города. Вергилий соскользнул со спины рейджа, и гончая змеей скользнула в узкую щель. Вергилий огляделся, чтобы убедиться, что никто их не видит. В лицо ему засветил первый луч солнца. Голова взорвалась болью. Он глухо застонал, падая на землю, лицо жгло огнем, притихшая было боль во всем теле обрушилась на него с новой силой. Мир вновь поплыл перед глазами, смыкаясь черным. Он почувствовал только, как холодный нос ткнулся в его шею, и острые зубы аккуратно ухватили за шкирку, потащили куда-то вниз, в блаженную прохладную темноту. Он снова потерял сознание.

***

Сквозь темноту он слабо ощущал едва заметную вибрацию материи вокруг. Ноги словно окутывал влажный прохладный туман, утягивая вниз, в свои объятия, в прохладу и тишину. Тихо шелестели тихие голоса где-то вокруг него, в темноте, но Вергилий не мог уловить слов. Плеча коснулась прохладная ладонь, вкрадчиво скользнула ниже и взяла за руку, словно увлекая за собой… Куда-то вниз… Низкий вибрирующий, влекущий неуловимым мотивом мелодии голос в голове стал отчетливее. — Слышишь голос мой… Сделай только шаг… Пусть на миг замрет душа… — туман вокруг него сгущался, прохладной вибрирующей волной обволакивая тело, мягко покачивая в объятиях, и каждая струнка души Вергилия задрожала, отзываясь на зов. — В колыбели миров ты пришелец и гость, просто гость… Голос был повсюду, с влажным туманом проникая под кожу, глубоко внутрь, успокаивая, зачаровывая его. Вергилий глубоко вздохнул и сделал еще шаг, чувствуя, как на плечи, запястья, спину ложатся прохладные влажные руки, обнимая, успокаивая, обещая призрачную, но такую надежную защиту… Необычайно легкая и прохладная вода шелком окутала тело, обняла за пояс, поползла вверх по груди. Он сделал еще шаг, другой, увлекаемый десятками нежных рук, и вода, мягко скользнув по шее, мазнула по щекам и сомкнулась над головой. Его окружила абсолютная темная тишина. А голос в голове все усиливался. Мелодия захватывала собой все его мысли, увлекая за собой сознание. В легкие медленно затекала вода… Его медленно тянуло вниз… Бешено стучало в висках, бурлила кровь в сосудах, замедляясь, медленно остывая. Вергилий закрыл глаза и сделал еще шаг. — Слышишь этот звук… Он вокруг тебя, — Вергилий почувствовал, как к нему со всех сторон прижались влажные тела неземных существ, влажные пальцы скользили в волосах, перебирая. Он медленно повел плечом, и круг расступился, позволяя ему ощутить ровную, вечную вибрацию волн. Вергилий поднял голову, желая полностью прочувствовать это неповторимое ощущение свободы и безмятежности, и почувствовал, что парит в в бесконечности, в прохладных объятиях темной прохладной воды… Голос звал. Влек, манил к себе, и Вергилий нырнул, заскользив сквозь материю, стараясь достигнуть его источника. Он чувствовал только одно. Бездна зовет в вечный полет… Чем глубже он опускался, тем холоднее становилась вода, и тем настойчивее зов Бездны… Но это совсем не мешало. Он чувствовал себя на своем месте… — Бури и шторма где-то далеко, здесь покой и тишина, просто и легко… Ты хотел быть как тень, плыть, забыв о земле, в темноте… Вергилий прижал ставшую такой же прохладной и мягкой, как у неземных существ, ладонь к груди, упиваясь ощущением спокойствия и пустоты, перевернулся на спину, позволив вибрирующим волнам опустить себя до самого дна, и расслабился, вслушиваясь в ставший незаменимым голос… В голове было блаженно пусто, а телу невообразимо хорошо… Пальцы руки скользнули по острым граням камня на груди… Яркая вспышка перед глазами… Успокоившееся сердце екнуло и бешено забилось в груди. Призрак видения слабым лучом скользнул перед глазами, и Вергилий рванулся вверх, сквозь огромную толщу неподвижной холодной воды. Только сейчас он ощутил, какая же она на самом деле ледяная. За него цеплялись чьи-то руки, стараясь удержать, утянуть снова в глубину, голос Бездны громом звучал в голове, не давая сосредоточиться. Его силы стремительно гасли, он распахнул глаза, чувствуя, что захлебывается, тонет, увидел зеркальную кромку поверхности воды совсем близко, прямо над головой. Он рванулся из последних сил, наверх, к свету… Понимая, что не достанет… Тело налилось свинцовой тяжестью, стремительно увлекая его вниз. Он закричал. Всей душой, обреченно, отчаянно, изо всех сил… То единственное имя, которое смог вспомнить… — Данте… Глубоко внутри до предела натянулась, зазвенела от напряжения тонкая серебряная нить... Его стремительно тащило вниз. Бездна не хотела отдавать своего новообращенного сына. Но зеркальная гладь прорвалась, вспенившись от яркого солнечного света, и вода всколыхнулась от быстрого движения. Окутанная облаком золотых искр крепкая и горячая, слегка грубоватая мальчишеская ладонь схватила его за руку и потащила наверх, из холодной темноты к теплому ласковому свету. Перед глазами мелькнул почти незаметный шрам необычной формы на запястье. Вергилий почувствовал, как разжались ледяные пальцы, вцепившиеся в него, как зло хлестнула по ногам вода, и все осталось позади… И знакомый голос шепнул над ухом: — Мы всегда будем нужны друг другу. А потом мир вокруг взорвался огненными искрами.

***

Он резко распахнул глаза, задыхаясь и откашливаясь от попавшей в легкие воды, и с усилием сел, оглядываясь. В полумраке угадывались очертания водопроводных труб. Подвал? Вергилий затряс головой, фыркая. Голова была тяжелой, ныло все тело, его бил озноб. Вся одежда была насквозь мокрой. Значит, все-таки, это не было сном? В плечо ткнулся горячий нос. Он медленно перевел глаза на сидящего рядом рейджа. Тот, все больше напоминая пса, склонил голову набок, свесив язык, и выжидательно смотрел. Вергилий устало хлопнул ладонью по бетонному полу рядом, и гончая сразу улеглась рядом на бок, предоставляя мальчишке свой сухой пушистый и очень теплый живот. Вергилий автоматически, не задумываясь, зарылся в шерсть замерзшими пальцами, и прикрыл глаза, пытаясь как следует все вспомнить. Он не мог понять одного. Где же он тогда оказался? И кто пришел ему на помощь?.. Язык автоматически, по привычке скользнул по сухим губам, и Вергилий в шоке замер. А потом медленно тронул десну пальцами. В подушечку пальца вонзился длинный, острый как игла, клык. С другой стороны, а так же на нижней челюсти обнаружились такие же… Из ранки на пальце выступила капелька крови, и мальчишка автоматически ее слизнул. Вкус крови показался странным. Не своим, привычным, а каким-то другим. Измененным. Он откинул голову на бок рейджа и с усилием выдохнул, заставляя себя успокоиться. Итак, теперь он вампир. Но откуда у вампира живая теплая кровь? Невольно вспомнилось ощущение успокаивающей влажной, прохладной глубины и низкий манящий тембр зовущего голоса. Он невольно содрогнулся. В голове сверкнуло осознание. Помощь неизвестного друга не дала обращению полностью завершиться. Так кто же он теперь такой? Тепло лежащего рядом рейджа не располагало к размышлениям, и Вергилий уткнулся носом в шерсть. Горло начинало жечь. Теперь он знал, что это. Поэтому хлопнул пса по спине, заставляя подняться. — Убирайся отсюда, быстро, — отрывисто приказал он рейджу, указывая на выход. Жаром припекло глотку, клыки непроизвольно обнажились, поэтому он почти прошипел. — Иди погуляй. Рейдж поджал хвост и выскочил из подвала, исчезнув в солнечных лучах. Вергилий тихо застонал, отодвигаясь подальше от света. Ломило глаза, нестерпимо хотелось пить. Клыки вонзились губы, по подбородку сбежала струйка крови. Он медленно лег на бок и уткнулся пылающим лбом в бетон, пытаясь хоть немного охладить голову. Вдоль позвоночника прокатилась волна жара, и от неожиданного всплеска боли полувампир тихо завыл, вцепляясь клыками в свою ладонь. Его трясло, по телу прокатывались волны жаркой боли, кружилась голова. И нестерпимо хотелось пить… Горло горело, верхние клыки заскребли по бетону, испытываясь на прочность. Жажда усиливалась. Ему казалось, он вот вот сойдет с ума. На мгновение за спиной пахнуло прохладой, и тут же крупный теплый зверь лег рядом, податливо открывая перед ним незащищенную шею. Дрожащими пальцами он вцепился в прижатые иглы на загривке, слабо прошептал, наклоняясь над рейджем. — Ну и зачем ты вернулся? Клыки вонзились в толстую шкуру. Вергилий прокусил кожу и разодрал клыками артерию на шее пса. Густая темная красновато-черная кровь низшего была горячей, но почти не имела вкуса. Но Вергилий все равно жадно пил, и жажда понемногу стала утихать. Каждый глоток согревал зябнущее тело, огнем прокатываясь внутри, и когда он наконец отстранился, одежда на нем почти высохла. Рейдж потянулся и уложил тяжёлую морду на лапы. Рана на его шее быстро затягивалась. Вергилий несколько секунд сидел молча, прикрыв глаза, стараясь оценить новые ощущения, а потом улегся рядом, обнимая зверя. — Так чудно, — заметил он, почесывая короткую шерсть на горле пса, так что тот блаженно заурчал. — Еще вчера я бы, не задумываясь, убил демона вроде тебя. А сегодня сплю с тобой в обнимку, да еще и кровь твою пью, — он поймал взгляд пса и заглянул в его красные мерцающие глаза. Положил ладонь на голову демона. — Ты останешься со мной? Сам. Можешь идти. Я освобождаю. Красный огонь в глазах рейджа медленно угасал, пока не заменился привычным для этих демонов — желто-черным. Вергилий отпустил сознание пса, отключая гипноз и убирая контроль. Демон зло сощурил глаза и дернул головой, стараясь скинуть руку полукровки. Оскалились огромные клыки. Вергилий не стал возражать. Убрал руку и отодвинулся в сторону, открывая демону дорогу к свободе, наружу, прочь из подвала. Сизой молнией рейдж выскочил наружу и растворился в сгущающихся сумерках. Вергилий несколько мгновений смотрел ему вслед, а потом медленно, с трудом поднялся, опираясь на катану. И тоже выбрался наружу. Он сильно наследил. Нужно было уходить…