Iron, Neon Lights, and Weed

На следующий день я сижу на работе, умоляя, чтобы время шло быстрее. Я, как обычно, обедаю с Патриком и рассказываю ему о Бридже, а он отмечает, что всё это кажется очень, очень незаконным. — Но, вообще-то, довольно круто, — признаёт он, когда я перечисляю ему идеи своих нарядов. Он говорит, что мне не стоит надевать ничего розового. Когда я прихожу домой и начинаю суетиться, Джон сидит на диване и играет в видеоигры. Время от времени он смотрит в мою сторону, когда я прыгаю перед зеркалом в полный рост в гостиной. Я думал, что он закатит глаза или просто попытается меня игнорировать, но вместо этого он ведет себя больше как беспокойная мать. — Ты когда-нибудь употреблял наркотики? — спрашивает он меня. Я кружусь, прижимая черную футболку к голой груди. — М? Нет. Эта футболка подойдёт? — Ну, ты когда-нибудь общался с людьми, которые принимают наркотики? — Мой сосед по комнате в колледже любил курить травку, — говорю я, поворачиваясь к зеркалу и решая, что эта футболка не подходит для сегодняшнего вечера. Джон вздыхает. — Тогда послушай, если кто-то попытается тебе что-то дать, говори «нет», хорошо? И не оставляй нигде свой стакан. Большинство людей там будут употреблять наркотики, так что будь осторожен. — Да, да, конечно, буду, — киваю я и натягиваю обтягивающий тёмно-синий топ. — Ты ходил вообще в клубы? Я пожимаю плечами. — Ну, типа, я ходил на домашние вечеринки, студенческие. — Ты не ходил в клубы. — Ну, нет, разве я не слишком молод? — говорю я ему, решая, что победителем будет этот синий топ. — Господи… — слышу я, как Джон бормочет позади меня. Я поворачиваюсь к нему и показываю на свой верх и узкие черные джинсы. — Так нормально? Джон встает, смотрит на меня и вздыхает: — Я пойду с тобой. — Реально? Офигеть! — Ага, — слабо бормочет он. Джон слегка мотает головой. — Иначе они сожрут тебя заживо. — Я настолько в этом сексуальный? — подмигиваю я, и Джон пренебрежительно машет рукой, говоря, что идёт переодеваться. — Хорошо, но ты не должен меня затмить! — сообщаю я ему и решаю, что пора заняться прической.

***

Уже готовый идти, я сижу на диване в гостиной, с нетерпением ожидая Джона. Уже 23:15, и я не хочу ничего пропустить. — Джон, давай быстрее! — зову я в сотый раз. Я слышу, как Джон ходит в своей спальне за стеной. Я встаю и начинаю расхаживать по комнате. Сегодня та самая гребаная ночь, только бы Джон поторопился. Когда я наконец слышу, как Джон выходит из своей комнаты, я оборачиваюсь. У меня отвисает челюсть, когда я вижу его. Волосы Джона растрёпаны, он выглядит так, словно только что вдоволь потрахался, он нанес подводку для глаз, чего я никогда раньше не видел. И вместо обычной футболки, джинсов и шлепанцев Джон теперь одет в черные брюки в белую полоску, блестящие черные туфли в тон, черный жилет, а под ним белая рубашка с расстегнутыми тремя верхними пуговицами, открывающими полоску его бледной кожи. — Чувак, ты… горячий, — неловко заканчиваю я, глядя на него так, как никогда раньше. Джон ухмыляется. — Не смотри так шокировано, приятель. Я встряхиваю головой, чтобы прийти в себя. — Как бы там ни было, чувак, я всё равно сексуальнее тебя. Мы берем такси до Бриджа. Я думал, что нам дадут скидку или что-то такое, потому что Джон работает таксистом, но нам ничего не дают. Все 20 минут поездки Джон говорит, что я не должен паниковать, но первая ночь — самая важная ночь, которую я когда-либо проведу в Бридже. — Каждый месяц появляются новые люди. Когда месяц проходит и пароль меняется, большинство из них больше никогда там не появляются. Если ты напортачишь, они попросят меня больше не давать тебе пароль. И я не буду, — сообщает мне Джон, — так что у тебя есть месяц, чтобы туда влиться. Если не станешь своим, ты уйдёшь. Или, если как-то накосячишь, ты уйдешь, даже если будешь постоянным клиентом в течение многих лет. — Как можно накосячить? — спрашиваю я, пытаясь узнать как можно больше. — Развязать драку, торговать плохими наркотиками и тому подобное, — объясняет Джон. — Также важно заводить друзей. Это достаточно просто, потому что люди из Бриджа любят знакомиться с новенькими. Если с тобой никто не дружит, значит, с тобой что-то не так, и ты больше там не появишься. — О, — вздыхаю я, теребя топ, чувствуя себя на грани нервного срыва. Я не думал, что это так тяжело. Я не думал, что мне придется прилагать усилия, чтобы оставаться в этой тусовке. — Не переживай об этом, приятель, у тебя там уже есть друг, — подмигивает Джон. — Я. — Но тебя там не было целую вечность! — Да, но раньше я был… довольно влиятельным. Нас хорошо примут, — уверенно говорит мне Джон. Я совсем не чувствую уверенности. — Просто будь крутым, — говорит мне Джон в качестве последнего совета, — им это нравится в людях. Очень скоро я снова здесь: угол 4-й и Фримонт. Джон заходит в переулок, как будто делал это уже сотни раз — и, наверное, так оно и было. Мы останавливаемся перед черной дверью, и я стою рядом с Джоном, чувствуя, как меня охватывает волнение. Джон поднимает кулак к двери, колеблется, вздыхает, мотает головой и стучит. Я ухмыляюсь, как идиот, когда вижу, как крупный мужчина с пустым взглядом открывает нам дверь. — Привет, Макс, — скучающим тоном приветствует его Джон. — Джон, — кивает Макс. Если Макс и удивлен, увидев Джона, он, конечно же, это скрывает. — Документы, — говорит он мне. Я нервно протягиваю свое удостоверение мужчине, который долго на него смотрит. Он оглядывает меня с ног до головы. Я смотрю на Джона, который стоит со скучающим и равнодушным видом. Я кашляю и поправляю волосы, надеясь, что выгляжу круто. — Хорошо, Ури, — наконец произносит Макс и возвращает моё удостоверение. — Спасибо, — говорю я, копируя безразличный тон Джона. Внутри я торжествую, потому что в прошлый раз я не заходил так далеко. — Пароль? — спрашивает нас Макс. Я пристально смотрю на Джона, потому что он не сказал мне пароль. — Арабский ремень, — говорит Джон. Макс отходит в сторону, открывает дверь шире и жестом приглашает нас войти. Я дергаю Джона за рукав и шепчу: «Молодец!», как будто он только что выиграл в «Кто хочет стать миллионером». Джон бросает на меня сердитый взгляд, приказывая собраться, что я и делаю. Джон заходит первым, и я иду за ним, пытаясь излучать хладнокровие и уверенность в себе. Вышибала кивает нам, когда мы проходим мимо него, и мы киваем в ответ — я чувствую себя чертовски круто. Дверь за нами закрывается, и я замечаю, что единственным источником света теперь являются синие неоновые лампы на потолке. — Веди себя хорошо, Ури, — монотонно говорит Макс, но я всё равно слышу, что он говорит серьезно. — Не волнуйся об этом, — говорит ему Джон, и мне хочется обнять его за поддержку. Джон уже идёт дальше, и я понимаю, что мы находимся наверху лестничного пролета. Я быстро следую за Джоном, и мы спускаемся по широкой лестнице, окруженной черными стенами. — Что за арабский ремень? — спрашиваю я Джона, когда Макс оказывается вне пределов слышимости. Джон усмехается. — Это, э-э… тебе лучше не знать. Я решаю, что это не так важно. Единственный звук — это наши шаги, и я немного сбит с толку, потому что в клубе наверняка было бы шумно. — Эм, Джон… — Подожди, — говорит он мне, и я тут же задерживаю дыхание, когда мы подходим к подножию лестницы. Передо мной огромная железная двойная дверь. Джон прочищает горло, берётся за ручку и тянет дверь на себя. В уши мгновенно ударяет волна громкой музыки и голосов, меня встречает запах пота, травки и бог знает чего ещё, и я чувствую на своей коже дуновение теплого, влажного воздуха. Джон ободряюще улыбается мне, когда мы входим, и тяжелая дверь закрывается за нами. Я стою у двери, пялясь по сторонам — мы на краю небольшого зала, полного людей. Посередине танцпол, битком набитый людьми, а позади них я вижу пустую сцену, но, как я предполагаю, её используют для выступлений групп. По другую сторону зала от сцены находится бар, а вокруг него столики, возле которых стоят люди с напитками. Барную зону и танцпол отделяет небольшая ложа, где находится диджей. — Пойдем, устрою тебе экскурсию, — громко говорит Джон, чтобы заглушить музыку, и я киваю. Джон ведет нас, и мы пробираемся сквозь толпу к сцене. Вдоль стены между сценой и главными дверями расположен целый ряд кабинок, к которым ведет двухступенчатый подъем, а в каждой кабинке П-образный диван и стол. Мы проходим мимо них, и я стараюсь не смотреть на людей, занимающих кабинки — на девушку, сидящую на коленях у парня, задрав юбку до задницы и положив ноги по бокам, она трётся об него и даже не пытается быть незаметной. В соседней кабинке я вижу парня, который с довольным видом нюхает бог знает что со стола. И ещё раз, нет никаких попыток быть осторожным. Сами люди не выглядят слишком странно — наверное, я ожидал увидеть готических красоток и бородатых байкеров в банданах с черепами. Но некоторые одеты в простые джинсы и футболки, хотя все мужчины и женщины изрядно накрашены. Большинство людей, похоже, немного принарядились, как и Джон. Клуб ещё не заполнен, Джон говорит, что больше всего людей здесь около часа ночи, но клуб вмещает около 200 человек. И я замечаю, что все эти люди молоды и красивы, и во всех них есть что-то особенное... от двух девушек, танцующих на танцполе, до парня, принимающего наркотики у всех на виду — у этих людей такой вид, будто им на все наплевать. Мы останавливаемся на углу сцены и ряда П-образных кабинок. — Здесь собираются, чтобы потрахаться и обдолбаться, — сообщает мне Джон о диванной зоне. Я уже догадался. — А здесь каждую субботу выступают группы, — кивает он в сторону сцены. — По пятницам тут просто клубная ночь. Джон ведет меня на другую сторону сцены, где я вижу двери в туалеты. Я также впервые замечаю, что над барной зоной есть балкон, где ещё больше людей. Наверно, это отличное место, чтобы наблюдать за выступающими группами. Джон замечает, что я смотрю на балкон. — Это VIP-зона, — сообщает он мне. — Поверь, тебе лучше не знать, что там происходит. — Как туда поднимаются? — спрашиваю я, и Джон указывает на винтовую лестницу у барной стойки. У подножия стоит ещё один вышибала. Я киваю, переваривая всю информацию, и мой взгляд снова падает на двух девушек, которые обжимаются на танцполе. Типа, я гей, но всё же… чёрт возьми. — Большинство здесь как минимум би, — сообщает мне Джон и кивает на парня, зажатого между девушкой и парнем, которые лапают и целуют счастливчика посередине. Мы идем к бару, и, проходя мимо одного из столиков, какой-то парень хватает Джона за рукав. — Джон, мать его, Уокер! Все люди за столом издают ахают, а парень обнимает Джона со словами: «Привет, чувак, я думал, ты, блять, сдох!» Джон смеётся и начинает разговаривать с людьми, а я стою позади него, чувствуя себя немного не в своей тарелке. Достаточно скоро этот парень настаивает на том, чтобы сводить Джона повидаться со всеми его старыми друзьями, и Джона не приходится долго уговаривать. Джон поворачивается ко мне и дает двадцать долларов. — Возьми нам выпить, хорошо? Я пойду разузнаю как тут всё. Джон подмигивает мне и уходит. Я тупо стою, глядя ему вслед. Я думал, что Джон пойдет со мной, чтобы, я не знаю, помочь? Не для того, чтобы просто бросить меня, как только мы приедем. Я вздыхаю и направляюсь к бару, где пока не много народу. Я беру нам две кружки пива и подхожу к самому краю бара, чтобы осмотреться и оценить ситуацию. Ну, Джон сказал, что кое-что для меня разузнает, так что, видимо, мне придется подождать. Я потягиваю пиво и стараюсь выглядеть крутым и уверенным. Я пытаюсь набраться смелости, чтобы начать заводить друзей и вписываться в это общество, но большинство людей просто проходят мимо, даже не глядя в мою сторону. Пусть подождут, ведь скоро я их потрясу… Есть такие моменты в фильмах, где всё движется в замедленной съемке. И именно это со мной происходит. Я вижу парня, идущего к бару, но не просто какого-то, а самого прекрасного парня, которого я когда-либо видел. У него красивые карамельно-каштановые волосы, он высокий и стройный, с аурой грации и красоты. На нем серая футболка с v-образным вырезом и черные кожаные штаны, а между футболкой и штанами видна полоска гладкой кожи. Но самая поразительная особенность — это его макияж и птицы, нарисованные на его щеке. Он выглядит примерно на мой возраст и, одним словом… офигенный. Я смотрю, просто смотрю, это всё, что я могу делать. Между губами идеальной формы зажат косяк, который просто свисает, когда он идет сквозь толпу, не придерживая его. Он покачивает бедрами, двигаясь с такой легкостью и видом, словно он хозяин этого клуба и всех, кто в нём находится. И я продолжаю смотреть на него, когда он подходит к бару и прислоняется к стойке в паре шагов от меня. Бармен тут же подходит, чтобы его обслужить, и парень берёт косяк своими длинными пальцами, отбрасывает волосы с глаз. Он не произносит ни слова, просто поднимает палец, показывая «один» бармену, и тот кивает. Пока он ждет свою выпивку, он замечает, что я смотрю на него краем глаза. Он поворачивает голову в строну, всего на дюйм, чтобы получше меня разглядеть. Моё сердце замирает, когда его карие глаза скользят по мне один раз, всего один раз, и он отворачивается. Бармен возвращается с напитком в руке. — Мохито, — говорит он, ставя стакан перед парнем. Я замечаю, что он не платит за свою выпивку, а бармен явно этого не ожидает, так как переходит обслуживать кого-то другого. Ангельское создание собирается взять свой стакан и уйти… но я не могу этого допустить. Я быстро приближаюсь к нему и говорю самое худшее, что мог бы сказать: — Часто сюда приходишь? Я мгновенно осознаю свою глупость, но не показываю своего смущения. Он поворачивается и смотрит на меня с лёгким недоверием на лице. Он снова осматривает меня с ног до головы, и на его губах появляется игривая ухмылка. Он опирается локтем о стойку, выставляя бедро вперед ровно настолько, чтобы это выглядело непринужденно и в то же время привлекательно. Он подносит косяк к губам, держа стакан другой рукой. — Да, часто, — отвечает он и глубоко вдыхает дым. Он разговаривает со мной! Да, детка, он разговаривает со мной. — Как тебя зовут? — спрашивает он меня. Он проявляет ко мне интерес! Всё идет отлично, дайте мне два часа, и мы придумаем имена нашим будущим детям. — Брендон, — представляюсь я, — а тебя? Он смотрит на меня с удивлением. — Райан. Я решаю, что Райан самое красивое имя на свете. Ладно, и что мне дальше делать? Мы разговариваем, мы знаем имена друг друга, будет круто, если я сейчас просто потащу его домой? Потому что он просто чертовски горяч. — Итак, Райан, может хочешь, э-э, потанцевать? — спрашиваю я его, стараясь говорить спокойно и непринужденно. — Потанцевать? — повторяет он. — Да, ну знаешь, подвигаться вместе с музыкой, как они, — я киваю в сторону людей на танцполе. Он смеётся. Он смеётся над моей дурацкой шуткой, о боже, да, он само совершенство. И у него самый красивый смех, который я когда-либо слышал. Его глаза слегка сверкают, когда он улыбается. — Так ты пришёл, чтобы потанцевать, Брендон? — Ну, — начинаю я, — вообще-то, я музыкант. — Неужели? — Райан поднимает бровь, глядя на меня. — Да, именно поэтому я здесь. Надеюсь обзавестись нужными связями, знаешь, начать карьеру, — бормочу я. — Мой друг пошел кое-что разузнать, но я без понятия, когда он вернется. Так что пока я бы с удовольствием потанцевал. — Хм, — говорит он, делая глоток своего напитка. Это не «да» и не «нет». Я стою и жду, что он примет или отвергнет мое приглашение, но он не делает ни того, ни другого. Он пьёт свой напиток, глядя на меня, и кажется, что секунды тянутся бесконечно. Наконец он выпрямляется и говорит: — Знаешь что, я бы… Но в этот самый момент к нему подходит другой парень, и прерывает нас: — Райан, нам надо поговорить, — настойчиво говорит он. Этот парень довольно привлекательный, у него сильно подведённые глаза и слегка зачесанные наверх волосы. — О чём? — спрашивает его Райан, и я вижу, как на долю секунды на его лице появляется беспокойство, прежде чем оно исчезает под маской непринужденности, хладнокровия, сексуальности и чего бы там еще у него ни было. Парень быстро кидает взгляд в мою сторону и, видимо, решает, что на меня можно не обращать внимания. — Нам правда надо поговорить, — повторяет он и кажется довольно расстроенным. — Конечно, Спенс, — улыбается Райан и снова изящно откидывает волосы с глаз в сторону. Парень уже уводит его, и Райан бросает на меня последний удивлённый взгляд, прежде чем исчезнуть. — Как-нибудь в другой раз! — говорю я, но не уверен, что он меня слышит. Твою мать, всё шло так хорошо. Надеюсь, что он постоянный клиент, он явно казался таким. Так что мы, наверное, увидимся снова, и, может быть, тогда мы потанцуем, и я отвезу его к себе домой, и мы безумно влюбимся друг в друга и будем жить долго и счастливо. Дело не в том, что я сексуально неудовлетворен, потому что, чтобы быть сексуально неудовлетворенным, нужно иметь какое-то сексуальное прошлое, так ведь? Вообще, у меня было с одним парнем ещё в старших классах, я трахнул его на своей кровати. На следующий день он сказал, что не гей, и вернулся к своей девушке. Не особо интересная история. Но, честно говоря, это не моя вина, я был слишком занят музыкой и просто пытался выжить, чтобы у меня оставалось время для романтики. Но Бридж явно сочетает приятное с полезным, так что кто я такой, чтобы спорить? Особенно когда меня так потянуло к этому парню, Райану, как упрямого ребенка тянет облизнуть качели посреди зимы. И у нас с этим ребёнком одна участь: мы застряли. Мне до сих пор кажется, что я застрял под изысканным взглядом Райана, и у меня кружится голова. Менее чем за час пребывания в Бридже я уже по уши влюбился.