Iron, Neon Lights, and Weed

Джон не приходит домой. Я почти не сплю, потому что всё жду, когда он вернётся. Глупо ссориться из-за этого. Я знаю, что наговорил лишнего, но Джона не касается то, что происходит между мной и Райаном. Джона там не было; Джон ничего не знает. Когда утром я ухожу на работу, его всё ещё нет дома. Ладно, я понимаю, он на меня злится. Но с его стороны совершенно по-детски заставлять меня так переживать. Думаю, мы оба должны извиниться друг перед другом. Я могу быть выше и сделать это первым, но для этого мне нужно, чтобы он вернулся. К тому времени, как я возвращаюсь домой, я уже всё продумал. Я скажу: «Джон, прости. Я знаю, что перешел черту. Я ничего не знаю о вас со Спенсером, а ты ничего не знаешь о нас с Райаном. Давай просто оставим своё мнение при себе». Я хочу притвориться, что нашей ссоры никогда не было. Из комнаты Джона доносится музыка. По крайней мере это значит, что он жив. Я колеблюсь секунду, но не хочу, чтобы эта ситуация продолжалась дольше, чем нужно. Я стучу и автоматически открываю дверь, как делаю всегда. Джон вскакивает с пола между кроватью и столом. Я в замешательстве смотрю на пол, усеянный фотографиями и бумагой. — Стучаться не учили? — сердито говорит Джон, быстро начиная убирать беспорядок с пола. — Я стучал, — говорю я ему. — Можно было дождаться ответа, — огрызается он, пока я стою в дверях. Он не убирает фотографии достаточно быстро, чтобы я их не увидел. Я наблюдаю со странной смесью грусти и смущения, как Джон торопливо запихивает десятки своих фотографий со Спенсером в коробку на кровати. Джон прочищает горло, прекрасно понимая, что я видел фотографии. — Что ты хочешь? — спрашивает он меня, забирая коробку и пряча её под кровать. — Я… я подумал, что мы должны поговорить. — О чём? — ледяным тоном спрашивает Джон. — Чувак, да ладно, — говорю я и пытаюсь немного улыбнуться. — Глупо ссориться из-за этого. — Правда? — с легким удивлением спрашивает Джон. — Хм, виноват. Не знал, что дружить с тобой — значит ещё и терпеть от тебя всякое дерьмо. Я слегка смеюсь, в основном от недоумения и обиды. — Я не это имел в виду! Ты же знаешь, что я сначала говорю, а потом подумаю, Джон. Ну брось. Джон усмехается. — Тебе, блять, что, будет больно, если ты хоть раз подумаешь о ком-то другом, кроме себя? — Чего? — спрашиваю я в замешательстве. — Я не какой-то эгоист, ясно? Ты же знаешь, что ты мне дорог. — Брендон, у тебя такое же самомнение, как у Райана, — говорит мне Джон. Я хмурюсь. Откуда вообще ко мне возникло такое отношение? Произошло какое-то маленькое тупое разногласие, я думал, что Джон уже обо всём забыл. Но при этом он обвиняет меня в том, что я дерьмовый друг, а сам меня оскорбляет. Джон разочарованно вздыхает. — Я всего лишь пытаюсь о тебе заботиться. Просто считаю, что совершенно не нужно было… — Но я не просил об этом! Так что не строй из себя долбанного мученика, если… Джон смеётся. — Ты правда ничего не понимаешь, да? Ты правда просто ждёшь, что всё само свалится тебе на голову? Жизнь не такая! Я пытался тебе помочь! Ради бога, я всего лишь пытался помочь. — Но я никогда не просил! — говорю я ему снова. Кем Джон себя возомнил? Я знаю, что Спенсер озлоблен на весь мир, но я никогда не замечал этого в Джоне. Может, он так настроен против нас с Райаном, потому что не выносит, когда счастлив кто-то другой. — Хорошо, — говорит Джон, пытаясь изобразить спокойствие, хотя его взгляд всё ещё злобен. — Я больше не буду помогать. Я больше не буду пытаться помочь. — Хорошо, — говорю я и поднимаю руки, защищаясь, не видя смысла спорить об этом. — И то, что происходит между Райаном и мной, никого не касается, так что я… — Проснись, Брендон! — нетерпеливо говорит Джон и закатывает глаза. — Нет никакого Райана и тебя. Я смотрю на него в недоумении. — Может ты перестанешь? Какая, блять, тебе разница? — Нет! Это ты перестань, — рявкает на меня Джон. — Я услышал твой посыл громко и четко! Я больше не пытаюсь помочь! И вы с Райаном можете делать всё, что пожелают ваши юные сердца, ясно? Не буду мешать. — Джон, хватит раздувать из мухи слона… — Убирайся. Моя челюсть отвисает. — Прошу прощения? — Брендон, просто… просто уйди. У меня нет сил на тебя смотреть, — говорит Джон, и в его тоне слышны уверенность, требование и завершенность. Я смотрю на него в шоке. — О… ну ладно. Я быстро выхожу из его комнаты.

***

Джон не разговаривает со мной. Он правда не разговаривает со мной. Это нелепо. Он ведёт себя нелепо. Должно быть, он переживает какой-то кризис. Это единственная причина, которую я могу придумать. Что ж, пусть он переживёт этот кризис. Я собирался извиниться, но теперь точно не буду. Но в то же время мне ненавистна мысль о том, что Джон на меня злится. Я чувствую себя беспомощным. Я не знаю, что мне делать. В обычной ситуации я бы обратился к Джону за советом. Но сейчас он, скорее всего, просто посоветовал бы мне оставить его в покое. Сегодня пятница, и я собираюсь в Бридж. Я не знаю, пойдет ли туда Джон. Я боюсь спрашивать его, опасаясь, что снова начнётся ругань. Я звоню Питу, чтобы узнать новый пароль, и это «Кетцалькоатль». — Энди подумал, что будет смешно, когда все будут пытаться его выговорить, — усмехается Пит по телефону. Я готовлюсь к вечеру, выбираю одежду, укладываю волосы, обычная рутина. И мне интересно, что наденет Райан, какого цвета будет его рубашка. В тот день мы смотрели какой-то старый фильм сороковых годов. Райан без умолку болтал о его истории, режиссере и актерах. Он был по-настоящему увлечен этим; очевидно, старые фильмы — его хобби. Он был таким чертовски очаровательным, когда рассказывал об этом, что мне вообще было трудно сосредоточиться на фильме. После того, как фильм закончился, я остался ещё ненадолго, и мы поговорили. Это не было неловко или вынужденно, разговор с Райаном был очень естественным. Мы немного поговорили о музыке. И у него в гостиной стоит это старое фортепиано; по-видимому, он купил его на аукционе. Он попробовал на нём сыграть, и, хотя он явно не пианист, я был приятно удивлен. Я сыграл ему немного Шопена. Вот и всё, на самом деле. Мы не делали ничего необычного, и именно поэтому всё было так необычно. Мне было очень приятно просто провести с ним немного времени. У меня было сильное искушение по-дружески обнять его или поцеловать в щеку, когда я уходил, но я не решился. И Райан… он так улыбался. И его глаза сверкали. Я почти готов идти. Я не могу найти свою подводку для глаз и думаю, что, скорее всего, оставил её в ванной. Джон выходит из своей спальни как раз в тот момент, когда я выхожу из своей. Мы оба слегка замираем. Судя по всему, Джон собирается в Бридж, это единственное место, куда он может нарядиться и привести себя в порядок. — Ты идешь в клуб? — все равно спрашиваю я. — Да. Уже ухожу, — говорит он. — О, — киваю я с поражением. — Ладно… ну тогда, наверно, увидимся там? Джон молча пожимает плечами и не смотрит на меня. Я стою неподвижно, пока Джон идёт к входной двери и выходит. Я вздыхаю и опускаю голову. Как мы можем всё исправить, если он не хочет проводить со мной в одной комнате больше пяти секунд? Джон правда думает, что я буду выбирать между ним и Райаном? Это не так просто. Я даже не уверен, что мы поссорились из-за этого. Мы поссорились из-за Райана? Или из-за того, что Джону не хватает Спенсера? Или мы поссорились из-за того, что я придурок? Я честно не знаю. Я подкрашиваю глаза и заканчиваю собираться. Я ловлю такси до Бриджа и пытаюсь забыть о ссоре с Джоном. Я выкидываю это из головы и сосредотачиваюсь на хорошем, радостном: на Райане. Я вспоминаю, как сидел на диване в его гостиной, смотрел фильм, комментировал и смеялся. Я сосредотачиваюсь на том, как хорошо мне было. В конце концов, я начинаю чувствовать себя лучше, и меня постепенно охватывает предвкушение. Не могу дождаться, когда снова увижу Райана. Я захожу в темный переулок, спасаясь от непривычно мерзкой погоды. Теперь все мои действия стали привычкой: стук в черную дверь, кивок вышибале. — Пароль? — спрашивает меня Макс. — Кетцалькоатль, — твердо произношу я. Я двадцать минут репетировал в своей комнате, и, по-моему, что Макс слегка впечатлён, что у меня получилось с первого раза. Он впускает меня, и я чувствую себя как-то одиноко, заходя один. Райан. Через секунду я увижусь с Райаном, попрошу у него номер телефона и, возможно, куплю ему выпить. И всё будет хорошо. Всё хорошо. Когда я открываю двери клуба, моя первая мысль, что сегодня чей-то день рождения. Атмосфера кажется ликующей и даже чересчур восторженной. Танцпол забит парнями и девушками, которые прыгают вверх-вниз, обнимают друг друга, размахивают бутылками. Рядом со сценой мошпит. Я останавливаю случайную девушку, проходящую мимо меня. — Что происходит? — Ты не слышал? — начинает она с сияющими глазами. — Росс отдал контракт! — Он что? — Психоанализ заключили контракт со Strip Records! — продолжает она. Я не отпускаю её руку, но она выскальзывает из моей хватки. Она счастливо улыбается и идет дальше. — Что? — произношу я так тихо, что даже не слышу этого в клубном шуме. Это не может быть правдой. Этого не может быть. Я смотрю на танцпол и замечаю посреди него Уильяма, который прыгает с десятком других людей, смеясь и радуясь. И я сомневаюсь, что когда-либо видел кого-то таким счастливым. И тут до меня доходит: Райан отдал контракт Уильяму. Нет, нет! Райан не поступил бы так со мной, он бы не… он бы не наебал меня вот так. Минуту, что там сказал Джон? Разве он не говорил, что так и будет? Разве он не предупреждал? Этот контракт с лейблом был моим. Я пожертвовал всем, абсолютно всем, чтобы его получить. И я смотрю на танцпол, с отвращением наблюдая за празднованием Уильяма. Это я должен был так праздновать. Нет. Райан не поступал так со мной. Я в шоке. Я чувствую отвращение. Я зол. Я не могу в это поверить. Я оглядываюсь по сторонам и ничего не понимаю. Я начинаю пробираться сквозь толпу людей, не видя их лиц и не слыша голосов. Я просто иду. Но я узнаю одно лицо. Я вижу Райана. И Райан ведет себя так, будто это самый обычный вечер, глядя на прыгающую толпу с легким весельем, прислонившись к стене в другом конце клуба. А потом я перестаю видеть даже его, потому что мой разум застилает гневом. Через несколько секунд я добираюсь до Райана, хватаю его за руку и тяну за собой. И вот мы уже в туалете; дверь за нами закрывается, заглушая нарастающий шум в клубе. Я разворачиваю Райана лицом к себе, отпуская его руку. — Какого хуя, Райан?! — рявкаю я. Райан смотрит на меня широко раскрытыми, испуганными глазами. — Что? Возле раковины моет руки какой-то парень, и я смотрю на него. — Вали отсюда нахуй! — приказываю я ему, и парень испуганно кивает и быстро уходит. Я снова обращаю своё внимание на Райана, стоящего передо мной. — Это был мой контракт с лейблом, какого чёрта ты отдал его Уильяму? — кричу я на него. Глаза Райана расширяются от осознания, и удивление тут же сменяется хмурым взглядом. — Послушай, я могу отдать его кому захочу. И ты не имеешь права на меня орать, если тебя это не устраивает! — отвечает Райан, и его глаза гневно вспыхивают. — Я его заслужил! Ты понятия не имеешь, как тяжело мне было! — Как и всем остальным музыкантам в клубе, — указывает Райан. — Ты переходишь черту, Брендон, не разговаривай со мной так. — Это был мой контракт! — почти кричу я на него. — Я не другие музыканты, не надо сравнивать их со мной! — срываюсь я и делаю глубокий вдох, когда меня накрывает волна осознания. — Если только… если это не всё, что я для тебя значу. — Что? — сердито повторяет Райан. — Это не личное, это бизнес! — Не личное? — в шоке повторяю я. — А что именно не личного в ебле? Райан мотает головой. — Брендон, моя сексуальная жизнь увеличивается втрое всякий раз, когда у меня на руках контракт! Ты переспал со мной, чтобы получить контракт с лейблом, я это знаю! Но то же самое сделали десятки других людей, и они тоже ни с чем! — Я не другие люди! — настаиваю я, не понимая, почему Райан не видит во мне чего-то большего. — Контракт не твой, смирись с этим. И никогда, никогда больше не смей так на меня орать, иначе… — Нет, Райан, нет! — огрызаюсь я, когда он собирается уйти. — Не смей меня так наёбывать! Ты не представляешь, через что я прошел, через что ты заставил меня пройти! Нельзя так поступать с людьми, нельзя так поступать со мной! Я отдал всё, что у меня было, всё до последнего, а когда этого оказалось недостаточно, я отдал тебе свою ебаную девственность, но даже этого оказалось… — Что? — повторяет Райан с широко раскрытыми глазами. — Нет, слушай меня, ебаный мудак! Это мой, мой контракт с лейблом, и тебе лучше пойти туда и сказать Уильяму, что ты сделал ошибку, и отдать его мне, потому что он мой! — приказываю я Райану. — Я не буду этого делать. — СДЕЛАЙ ЭТО! — кричу я ему. Райан мотает головой. — Нет. На секунду воцаряется тишина, пока мы смотрим друг на друга, Райан с решимостью, а я теряя дар речи. Я смотрю на него в ужасе. — Ты не можешь так со мной поступить! — повторяю я, не веря своим ушам. — Знаешь что? — спокойно спрашивает Райан, отступая к двери с вызывающим выражением лица. — Я уже поступил. Развернувшись, Райан выходит. Я смотрю на то место, где он стоял всего минуту назад. — Нет… ты не можешь так со мной поступить… — шепчу я, стоя в пустом туалете с тошнотворным чувством внутри.