Её ноты в моих мыслях

Чудесные божьи коровки за миг восстановили все, что огромный водный монстр разрушил за такой же короткий миг. Мой дом снова мирно и медленно покачивался на волнах реки. Париж продолжил гудеть своей старой, карамельной мелодией. После нашего с ней прикосновения на моей ладони остались ее ноты, я смахиваю их все до последней. Что-то мне подсказывает, что они здесь находиться не должны. Несколько часов назад я переживал, что девушка с самой прекрасной мелодией на земле страдает от безответной любви, а сейчас… Сейчас я знаю, что нет причин для ее страданий. Человек, который дороже ей всего, восхищается ей, но Маринетт того не знает. В голове прозвучал ее звонкий голос, повторивший вчерашние высказывания: «…потому что я недостаточно хороша, не достойна». Вот, что она думает. Это несправедливо, ненавижу несправедливость. Она должна знать, что ее любят. Я не позволю, чтоб ее кристально читая, светлая мелодия померкла. Ее ноты — моя причина становиться лучше, ценить красоту, любить жизнь. Любить ее. Я не допущу, чтоб эта мелодия исчезла. От переполнивших меня мыслей я ухватился за голову. С кончиков моих пальцев начали стекать ее ноты и мешаться с ураганом моих чувств. Я не знаю как поступить и что думать, но точно знаю, что на часах уже четыре. Надо спешить домой: катастрофы катастрофами, геройство геройством, а репетиция «Банды котиков» — по расписанию. Все уже собрались и настроились на репетицию. Роуз принесла распечатки с новой песней и раздала их всем. Айван подкрутил все детали на барабанной установке и начал отбивать новый ритм. Джулека с облегчением выдохнула, увидев, что я цел и невредим после сегодняшнего нападения акуматизированного монстра на наш дом. Она протянула мне мою гитару, которую мне так и не удалось настроить ранее. Я беру гитару в руки, делаю глубокий вдох. Первый аккорд — немного фальшивит. Второй аккорд — дверь открывается, впуская в комнату аромат самых чистых нот. Третий аккорд — Маринетт заходит в комнату. Четвертый аккорд — я поднимаю голову в попытке поймать ее мелодию. Пятый аккорд: -Всем привет! Простите, что опоздала! -Маринетт! Все в порядке, мы еще толком не начинали репетировать, — первая ответила Роуз, подбежав к подруге и обняв ее. -А ты слышала уже, — подключился Айван, давая Маринетт «пять» — слышала, что этот корабль сегодня разлетелся вдребезги от рук злодея?! -Правда?! — Маринетт изображает удивление и обеспокоенность, — боже мой, Джулека, Лука вы не пострадали? -Все нормально, — ответила моя сестра, — меня в это время не было дома. Но вот Луку, — она посмотрела на меня выжидающим взглядом. -Луку спасла Ледибаг! — восторженно продолжила рассказ Роуз, сверкая своими огромными голубыми глазами — представляешь! Лука, расскажи нам, как это было! Я отложил гитару и начал медленно подходить к остальным. Смотрел я только на Маринетт, спокойным и нежным взглядом. Она была настороженной. Слышался скрежет: шумно, фальшиво. Очень волнуется, ее мелодию почти не узнать. -Она подлетела именно в тот момент, когда казалось, что беды не избежать, — наконец сказал я, продолжая всматриваться в бушующие глаза Маринетт. — Если бы не ее появление, я был бы потерян. Все хором ахнули. Маринетт продолжала смотреть на меня, выдыхая и постепенно расслабляя напряженное до предела тело. -Сколько всего не произошло бы в моей жизни, не будь ее, — продолжил я с легкой улыбкой на губах, — и сколько бы всего оказалось во власти хаоса, не будь ее в этом мире. -Ах, как же это прекрасно! — продолжала восторгаться Роуз. А Маринетт продолжала смотреть на меня, ее щеки начали наливаться краской. Другие могли бы прочитать в ее лице удивление от услышанной истории, интерес и восторг. Но мне не нужно читать ее лицо, я все четко слышу. Сейчас ее мелодия говорит, что ей страшно, неловко, некомфортно. Беспорядочно. Мелодия сильно исказилась. И я этому причина. Сам того не замечая, собственными руками я взял и испортил то, что было для меня неприкосновенным, абсолютным. Какой дурак, а ведь сам клялся, что не дам этой мелодии исчезнуть, и сам все уничтожил… -Да, ребята, это конечно чудесная история, но сейчас все хорошо, так что, — продолжила Роуз, как ни в чем не бывало, — за репетицию новой песни!!! Маринетт отвела взгляд от меня, так и не сказав мне ни слова. Она улыбнулась Роуз: -Как же мне не терпится ее услышать! — звонко, мелодично, искренне, ее голос по-прежнему полон жизни — удачи, жгите! А я пока посижу тут и сделаю наброски. Пока «Банда котиков» разбиралась с новыми партиями, Маринетт слушала нашу музыку и чиркала карандашом в своем альбоме. Я играл на гитаре аккорды, одновременно играя с Маринетт в гляделки. Я смотрел на нее настолько спокойно, насколько мог себе позволить. Она временами отрывалась от своего альбома и смотрела в ответ. Ее мелодия постепенно становилась похожей на прежнюю, в ее взгляде появилась решимость. -Все-все, перерыв! — вскоре заявила Роуз, — Айван, сбиваешься с ритма, слишком медленно! Джулека, все отлично, молодец! Лука, попробуем после перерыва динамичнее! Маринетт начала аплодировать и легким движением руки зазывать всех к себе: -Я сделала первые наброски дизайна ваших костюмов! -Ура! Я еще не видела, но уже знаю, что они будут супер, — запищала Роуз, подбегая к Маринетт. Я тоже подошел поближе и заглянул в ее альбом. Маски. Она сделала нам маски. Ее вынужденная необходимость прятать истину и скрываться отражается и в ее дизайнах. -Вау! Вот это круто! — сказала Джулека, рассмотрев рисунки. -Ого, а вот этот наряд с плащом просто бомба! — добавил Айван. Детский восторг, возникший у нашей команды, вызвал у меня улыбку. Мне тоже понравились ее наброски, но все же ее искаженная мелодия не давала мне покоя. -Все эти костюмы такие красивые, Маринетт. Ты отлично справилась, ничего другого я и не ожидал. Она посмотрела на меня и легонько улыбнулась. Маринетт отдала альбом в руки Роуз, чтобы участники группы могли повнимательнее все рассмотреть. Снова посмотрела на меня, на этот раз уверенно и смело, потянула меня за рукав, оттащив подальше от остальных. -Лука, — начала она и, помедлив, продолжила, — то, что ты сказал о Ледибаг… ты правда так думаешь? Я имею в виду то, что ты сказал перед началом репетиции и… -Маринетт, — перебил я ее, — я сказал тебе то, что думаю. Я говорил тебе это раньше и сейчас тоже повторю: у тебя самая чистая мелодия из всех, без нее в этом мире все было бы по-другому. Она закрыла лицо ладонями и задрожала всем телом. Снова этот неприятный скрежет, я слышу ее беспорядок, я слышу и на собственной коже ощущаю страх, который ее охватил. Я плавно и спокойно обвиваю свои руки вокруг нее и, закрыв глаза, пытаюсь вслушаться в каждую ее тревожную ноту. -Ты не должен был знать! Никто не должен знать, — дрожащим шепотом сказала она. — Ты же понимаешь, насколько это опасно, — ее последние слова превращались в плач. Неприятный, сметающий все на своем пути скрежет. Пробирающий до костей и медленно царапающий все внутренности гул. Продолжая ее обнимать, я вышел из комнаты на палубу, на свежий воздух. Помог ей сесть. -Я знаю, что тебе сейчас страшно, Маринетт, я могу это слышать, — сказал я спокойно. — Мне скорее всего не понять всю сложность обстоятельств… Я думал, что понимаю тебя лучше, чем всех остальных. Но я так ошибался… Невыносимый скрип, ничего невозможно считать в этой мелодии. Всепоглощающая тьма. Это не уже никак не сравнится с ее вчерашними грустными нотами. И мелодией это назвать уже нельзя. Невозможно вытерпеть это ни секунды более. Хотел все исправить, а так сильно все испортил. Как я посмел. Она убирает руки с лица, поднимает покрасневшие глаза и набирает воздух, чтобы что-то мне сказать. Но я не могу больше терпеть этот шум. Я поднимаю руку и прикладываю указательный палец к своим губам. Жест, означающий «тихо». Она продолжает смотреть на меня, но уже не пытается ничего сказать. Ее искаженная мелодия все еще отзывается во мне черным, когтистым пятном. Тогда я поднимаю свою вторую руку и прикладываю палец к ее губам. Жест, означающий «тихо». Я закрываю глаза, делаю глубокий вдох. Я открываю ей свою мелодию. Умеренная, спокойная. Ни одного лишнего шороха. Штиль. Безлюдная тихая улочка в теплое весеннее утро. Ноту за нотой. Я передаю свою мелодию ей. Я ощущаю, как ее прерывистое теплое дыхание постепенно приходит в норму, непроглядная тьма, нависшая над ее мелодией, начинает медленно отступать. Ее ноты слышатся отчетливее. Ее мелодия знакомая до боли постепенно возвращается. Я медленно убираю свой палец с ее губ и открываю глаза. Ее взгляд ясный, дыхание спокойное. Мелодия прежняя. Она опускает глаза и смотрит на мои губы, к которым по-прежнему прижат палец. Жест, означающий «я никому не скажу». -Спасибо, Лука, — звенит ее голос. И я так рад снова слышать ее волшебную, очаровывающую мелодию, без которой не могу больше представить свою жизнь. Я смог ее вернуть. Я своими руками все испортил, но сумел восстановить. Пускай же она льется бесконечно, награждая всех этим блаженством. Но я слышу что-то еще. Что-то приближается. Еще одна знакомая мелодия. О нет. -Привет! Роуз написала, что для новой песни вам нужен клавишник! Пришлось долго отпрашиваться, чтобы прийти! Адриан.