Вопрос этикета (A Question of Etiquette)

***

Наступило утро понедельника. Гарри, спотыкаясь, спустился к завтраку и с удивлением обнаружил, что близнецы все еще здесь. Они потягивали чай и тихо разговаривали со Снейпом. Уизли повернулись к нему и ухмыльнулись. Гарри сел между ними, и его щеки тут же окрасились румянцем от воспоминаний об их совместном времяпрепровождении. Казалось, что эти мысли теперь всегда будут сопровождать его. Гарри взял кружку и тосты с джемом. — Почему вы не продаете непристойные конфеты маленьким детям? — Мы решили схитрить, — сказал Джордж, засовывая в рот кусок скона, по которому обильно стекали девонширские топлёные сливки с джемом. — Мы весь день будем маленькими помощниками Снейпа, — сказал Фред, украв кусок скона с тарелки Джорджа. Гарри хихикнул и отхлебнул чай. — Нужно, чтобы целых три учителя вбивали знания в мою голову, а, профессор? Снейп вопросительно приподнял одну бровь, но не стал комментировать, что, по мнению Гарри, было к лучшему. Юноша наложил себе еду из множества тарелок, пораженный огромным количеством еды, приготовленной эльфами. — Эти эльфы с нами на все лето? — с сомнением спросил Гарри. — Вероятно, — ответил Снейп с легкой ухмылкой. — Я полагаю, они считают, что должны компенсировать твой обычный скудный летний рацион. Гарри накинулся на еду, а близнецы обменялись ухмылками. — Этим летом ты утоляешь не только такой свой голод, — поддразнил Фред, легонько толкая Гарри в бок. Джордж ткнул его с другой стороны: — Не то, чтобы мы против помочь, совсем наоборот. — И вы никогда не дадите мне об этом забыть, — закатил глаза Снейп. — Я считаю, что у всех нас знаменательный год, что касается утоления голода во всех смыслах. Снейп ел очень мало — тосты с джемом и несколько ломтиков бекона. Во время еды профессор бывал задумчив. Он метнул на молодых людей недобрый взгляд, когда те захихикали, что заставило их притихнуть и поесть в тишине. Наконец Снейп положил в рот последний кусок бекона и допил чай. — Я полагаю, что у вас двоих будет время проверить, нет ли на нем каких-либо неожиданных отметок, пока не начались занятия, — Снейп многозначительно посмотрел на близнецов, что не ускользнуло от внимания Гарри, но он не понял, что к чему. — Отлично, — обрадовался Джордж, ускоренно поглощая остатки еды. Фред ухмыльнулся и добавил: — Мы обещаем доставить его на Защиту в целости и сохранности. — Во всяком случае, постараемся, — пояснил Джордж между укусами. Почему-то Гарри не так волновался, как мог бы. Вместо этого он доедал свою еду в темпе, отточенном годами, зная, что если он не съест то, что было на тарелке, достаточно быстро, оно исчезнет в бездонном чреве Дадли. — Мы будем вовремя, — сказал Гарри, хотя с набитым ртом это больше было похоже на «Вы буби момря». — Я предположу, что так ты попытался меня в чем-то уверить, — Снейп притворно скривился в отвращении, однако тепло в голосе настолько отличалось от обычной холодности, что Гарри покрылся легкими мурашками. — Не опаздывайте, иначе весь день пойдет насмарку. — Да, сэр, — проглотив, прежде чем заговорить, сказал Гарри. Близнецы тоже преувеличенно рьяно закивали, рыжие волосы нелепо подпрыгивали, а на их лицах заиграли одинаковые озорные ухмылки. Снейп, не сказав больше ни слова, удалился, унося с собой свой не такой уж хмурый взгляд. — Мне показалось, — Гарри сделал большой глоток чая, — или он менее сварливый сегодня? Близнецы обменялись косыми взглядами и ответили в унисон: — Он менее сварливый. Глаза Гарри округлились, когда он понял, что это значит. — О, — хихикнул юноша. — Что ж, я рад, что вы хорошо о нем заботитесь, хоть и ревную немного. — Не ревнуй, Гарри, — Джордж пододвинулся к нему, практически оказываясь у него на коленях. Фред подобрался ближе с другой стороны и сказал: — Он все время думает о тебе. — Прошлой ночью, — прошептал Джордж, и Гарри ощутил горячее дыхание на ухе и скольжение ладони по бедру, — он преподал нам небольшой урок. — А сегодня вечером ты узнаешь, что он хочет сделать с тобой, — прошептал Фред, прежде чем прикусить Гарри другое ухо. Гарри застонал; все мысли о еде испарились, когда их руки заскользили по его телу, пробуждая и стимулируя нервные окончания. Он подождал, пока близнецы не начнут его раздевать, и запротестовал, хотя ему меньше всего хотелось, чтобы их большие теплые руки перестали двигаться. — Я… мы… спалимся! — Гарри ахнул, держась на последних каплях самоконтроля. — Он знает, что мы задумали, Гарри, — сказал Фред, опуская руки в штаны Гарри. Джордж снял рубашку с не сопротивляющегося юноши и добавил: — Он нам дал указания, помнишь? — Мы должны все тщательно проверить, — сказал Фред, и они оба помогли Гарри встать, спустив брюки до лодыжек и ограничив в движении ноги. Последние остатки его сопротивления растаяли. Блюда с едой отодвинули в сторону, и Гарри склонился над поверхностью исцарапанного деревянного стола: он фантазировал об этом во время каждого приема пищи с тех пор, как переехал сюда, хотя обычно именно Снейп нагибал его вот так в мечтах. Джордж встал на колени позади него и прикусил одну ягодицу Гарри, затем нежно поцеловал другую, словно извиняясь. — Гладкий и кремово-белый, — сообщил он, прежде чем податься вперед, мимолетно поцеловав и лизнув звездочку мышц. — Тут следов не обнаружено, — Фред прошелся языком по позвоночнику только для того, чтобы встретиться с губами Джорджа в районе копчика юноши. Они поцеловались, опершись щеками о разгоряченные ягодицы Гарри. — Боже, хочу вас, пожалуйста, — Гарри потерялся в своих фантазиях, ощущении соприкосновения их щек и движения челюстей, когда они великолепно целовали его задницу. — Как думаешь, еще есть время? — поддразнил Фред, прерывая поцелуй. Джордж скользил носом вокруг входа, уткнувшись лицом в пышные завитки Гарри. — Он уже скоро, мне это хорошо видно. В ответ Фред тоже опустился на колени и уткнулся лицом в то место, где только что было лицо Джорджа, проводя языком по жадному маленькому отверстию Гарри, в то время как Джордж сосал яйца юноши. Слишком мало, слишком недолго. Губы Джорджа медленно двигались вверх по члену Гарри, целуя извилистую вену на члене, пока не добрались до головки; руки Фреда поднялись, чтобы широко раздвинуть ягодицы Гарри, и его язык глубоко погрузился в тело юноши. Поскольку ноги его были в ловушке, он не мог раздвинуть их шире. Он раздраженно зашипел, а потом позволил себе расслабиться, уступил, поддерживаемый столом и настойчивыми ртами близнецов. — Кончай, когда захочешь, сладкий, — сказал Фред, дразняще покусывая дырочку Гарри. Джордж отстранился: — Мы, в конце концов, торопимся, — он сомкнул губы на члене Гарри и стал настойчиво, с силой сосать. Это не заняло много времени, по крайней мере, в возрасте Гарри, когда оба близнеца творили с ним невообразимые вещи. Они развращали тело Гарри своими столь умелыми ртами. У него не осталось от них никаких секретов, они играли на нем, как на инструменте — руки Фреда держали его в очень открытой позе, а Джордж сжимал его соски с ровно той силой, какая нужна была, пока боль и удовольствие не переполнили его. Он тихо всхлипнул и кончил. — Это, — сказал Гарри, тяжело дыша, когда близнецы отстранились и начали приводить его в порядок, — было намного лучше чашки чая. В комнату, служившую кабинетом для занятий Защитой, они прибыли почти вовремя, хотя рубашка Гарри была криво застегнута, а волосы взлохмачены больше обычного. Снейп повернулся к ним и ухмыльнулся, будто с прежней жесткостью, но промелькнула во взгляде и искра. Гарри подумал, что она могла быть привязанностью или, возможно, той же ревностью, которая преследовала его самого в отношении Снейпа. — Думаю, пришло время вам одеться как следует, мистер Поттер. — Да, профессор, — ответил Гарри, и близнецы повторили, шутливо пропев последние его слова. Он расстегнул рубашку, метнув взгляд на Снейпа как раз вовремя, чтобы увидеть вспышку собственнической похоти на лице мужчины. Гарри не мог сдержать улыбку, на этот раз правильно застегивая пуговицы, думая, что это выражение лица профессора будет согревать его воспоминания и одинокую постель долгими ночами. — А теперь, — сказал Снейп, поправляя манжеты своей безупречной дуэльной мантии, — я буду использовать только защитные заклинания, а господа Уизли будут на меня нападать. — он повелительно указал своей палочкой на выглядящий расшатанным стул в стороне. — Прикрой себя щитовыми заклинаниями и записывай каждое произносимое заклинание. Все, что не знаешь, выучишь позже. Понятно? — Да, сэр, — хором подхватили все, и Гарри с благодарностью сел: его колени еще не совсем окрепли после недавнего умопомрачительного оргазма. Он вытащил свой блокнот, перо и чернила и поставил чернильницу рядом с собой. — Должен ли я использовать какое-то конкретное заклинание щита, сэр? — спросил Гарри, хотя у него было ощущение, что он знает ответ. — Конечно, используй все, что даст тебе чувство полной безопасности от ошибочно произнесенных проклятий, — сказал Снейп, и в его голосе звучало обычное пренебрежение, как на занятиях в школе. Гарри закатил глаза. — Да, профессор, — он засунул перо в блокнот и вытащил палочку. Зная, что будет в основном концентрироваться на том, чтобы все записывать, он произносил заклинания, не требующие концентрации, в том числе зеркальный щит, который, как он надеялся, не будет слишком сильно мешать их бою. Он открыл свою записную книжку по Защите и сделал пометку о дате и упражнении, а затем посмотрел туда, где они втроем расположились перед ним. — Я готов, сэр. — Превосходно, — сказал Снейп. Все поклонились, и урок начался.

***

Защита была блестящей, но утомительной, и Гарри чувствовал себя опустошенным, но в приподнятом настроении, когда они спустились на кухню на очередной урок Зельеварения. Это было по-своему забавно, потому что Снейп и близнецы все время переговаривались поверх его головы о теории зелий и о том, как сделать неприятные ингредиенты вкусными, если смешать их со сладостями. Гарри даже удалось задать несколько разумных вопросов и правильно сварить зелье, хотя, конечно, Снейп критиковал текстуру и цвет получившегося зелья и общую способность Гарри все делать правильно. В кои-то веки Гарри не принял это на свой счет. После обеда Снейп и близнецы ушли с ключами от хранилища Гарри. Фред пообещал принести ему что-нибудь сладкое. Джордж пообещал вернуться с чем-нибудь острым, чтобы перебить сладость, а Гарри пообещал с нетерпением ждать их обоих. Он провел вторую половину дня, готовясь к вечеру, отложив заметки по Защите в пользу своих записей по этикету. На этой неделе Снейп познакомил его более чем с дюжиной различных тонких систем флирта, от коктейлей до ингредиентов для зелий, и Гарри знал, что все способы могут быть использованы вместе и от него будут ожидать, что он сможет понять и ответить тем же. В конце концов он взял записи в ванную, наложив чары, чтобы не намокли страницы, и когда все вернулись домой, он все еще был в ванной. — Я нашел его! — крикнул Фред, прежде чем закрыть за собой дверь ванной и бросить на Гарри отчетливо насмешливый взгляд. — Я почти уверен, что такие занятия нужно отложить на время после ужина, — Гарри с легкой улыбкой отложил записную книжку в сторону, потягиваясь в воде. Пузыри примерно наполовину покрывали поверхность воды, но он знал, что маленькие участки его тела просвечивают в тех местах, где они растворились, и на этот раз перспектива показалась ему захватывающей, а не смущающей. Фред посмотрел на него с восхищением: — Придется вылезать. У тебя всего около получаса, чтобы собраться и спуститься, — он придал нелепо-отчаянному выражению ту легкую искорку озорства, которая, казалось, всегда таилась в его глазах. Дверь за его спиной открылась, впуская Джорджа. В его оценивающем взгляде отражалось то же самое лукавство. — Пристаешь к нашей маленькой куколке без меня? — спросил он Фреда, обняв близнеца за талию с той естественной небрежностью, на совершенствование которой, как подозревал Гарри, они потратили месяцы только для того, чтобы касаться друг друга на глазах у людей и чтобы никто никогда не узнал, как им это нравится. — Я не куколка, — Гарри выдернул пробку пальцами ног и встал вместо того, чтобы повторить свое маленькое представление для второго близнеца. — Разве для этого не обязательно быть девушкой? Их глаза следили за водой, стекающей по телу Гарри, и он не мог не улыбнуться очень довольной улыбкой. Он выбрался из ванны, потянулся за полотенцем и начал вытираться так чувственно, как только мог, водя грубой тканью вверх по одной ноге и вниз по другой, наклоняясь, чтобы открыть им прекрасный вид на свою задницу и то, как низко свисали его яйца между бедрами. — Определенно не девочка, — голос Фреда звучал рассеянно, что еще больше потешило Гарри. Он оглянулся через плечо и увидел, как кадык Джорджа дергается, когда он сглатывает. — Ты, эммм… Снейп сказал, что ты… — Праздничная одежда! — торжествующе сказал Фред, словно только что вспомнил остальную часть их сообщения. —Точно! — сказал Джордж, не сводя глаз с тела Гарри. — В официальной мантии к ужину. Гарри кивнул и начал вытираться спереди, проводя по груди и животу и, наконец, захватив свой член и яйца в складке полотенца. — Если вообще оденешься, — сказал Фред, издав тихий стон, когда Гарри слегка погладил себя полотенцем. Гарри чувствовал себя сексуально и распутно, как будто он балансировал на краю пропасти или едва держался над водой; он подумал, что это хорошее чувство перед тем, как играть в соблазнение. — Не хотелось бы заставлять Северуса краснеть, — подмигнув, сказал Гарри, высушивая волосы так быстро, как только мог, пытаясь посматривать на близнецов. — Тебе понравилось бы наказание, — рука Фреда скользнула по телу, чтобы переплестись с рукой Джорджа на бедре. Джордж легонько потерся носом о Фреда, что было полной противоположностью небрежности, и сказал: —А нам бы понравилось его исполнять. Гарри отбросил полотенце в сторону и поправил очки, затем схватил книгу и палочку и, несмотря на свою наготу, двинулся на обоих близнецов. — Поможете мне одеться? — кокетливо подмигнул он, ожидая, пока они решат, что им делать и уберутся с дороги. Они обменялись взглядами и оценивающе посмотрели на Гарри — от сморщившихся пальцев на ногах до взлохмаченных влажных волос, и обратно, чтобы задержаться на торчащих сосках и твердом члене. — Как бы нам этого ни хотелось, — рука Фреда скользнула вверх по боку Гарри, чтобы найти и ущипнуть за розовый сосок до приятно-болезненного покраснения. — Нам тоже нужно одеться, — Джордж в свою очередь захватил в кольцо из пальцев яйца Гарри и нежно потянул их. — Тогда дайте пройти, — голос Гарри стал смущенно-задыхающимся, ведь его самоконтроль держался на волоске от того, чтобы броситься на близнецов и умолять о том, чтобы они хорошенько о нем позаботились. Они молча расстались, и Гарри выскользнул в холл: он расценил, что шансы на то, что Снейп застанет его голым в 10 футах от коридора, достаточно малы, поэтому рискнул попасть в неприятности за то, что дразнит. Раздались шаги на лестнице. Он добрался до своей комнаты, хлопнул дверью и расхохотался, прислонившись к ней. Когда он пришел в себя и осмотрелся, то заметил, что его парадная мантия аккуратно разложена, как и соответствующее нижнее белье. Скользнуть в одежду и попытаться что-то сделать с волосами было вопросом нескольких секунд. Он все еще возился с расческой, а зеркало шкафа безжалостно подтрунивало над ним, когда в дверь постучали. — Я готов, можете войти, — откликнулся он, ожидая, что близнецы пристанут к нему и сведут на нет тот небольшой прогресс, которого ему удалось добиться. Вместо этого за скрипом двери последовал ровный, чувственный голос: — Я принес тебе украшения, Гарри, так что ты можешь выбрать одно из них, чтобы надеть его на вечернее занятие. Гарри повернулся и на мгновение полностью потерял ход мыслей: его взгляд пробежался по телу Снейпа, от мягких замшевых ботинок угольно-серого цвета до серебряной вышивки, поблескивающей на краю чуть более светлой серой мантии. Взгляд скользнул выше по облегающему бархату и остановился на воротнике с изящной вышивкой и брошью на шее, но не в виде змеи, как ожидал Гарри, а в виде простого серебряного листочка, покрытым зеленой эмалью. Волосы Северуса были стянуты назад, обнажая четкие линии скул и завораживающий блеск черных глаз, и Гарри пришлось мысленно встряхнуться, чтобы не пустить слюни. — Я… ты… что? — разумно сказал он, пытаясь сопротивляться желанию ударить себя по лбу. — Я приму это за комплимент, хотя, возможно, в следующий раз тебе стоит подумать о чем-то более… словесном, — бровь Снейп изумленно приподнялась, а на губах появилась ухмылка, будто черный дрозд вернулся на насест. Он положил вещи на кровать — пять маленьких бархатных шкатулок, в которых, очевидно, были драгоценности из хранилища Гарри. — Ты должен выбрать украшение, которое станет отличительным признаком. Оно должно тебе нравится, и можно изменить его размер, если оно будет слишком мало или велико, — сказал профессор, открывая каждую коробку по очереди. В первой маленькой коробочке был перстень с печаткой, очень похожий на тот, что был у Снейпа, только большего размера, явно предназначенный для ношения на указательном или среднем пальце крупного мужчины. Это был герб Блэков — и Гарри просто не мог заставить себя прикоснуться к нему, не говоря уже о том, чтобы носить. Он покачал головой, и Снейп убрал коробку и открыл следующую. Там лежал тяжелый браслет из переплетенного красного и желтого золота, абстрактный узор из проволоки, скрученной и расплющенной молотком. Гарри коснулся, поднял и ласково провел по поверхности, чувствуя его вес и форму. — Может быть это, — сказал он, укладывая его обратно в футляр. — Надену его сегодня или нет, но мне нравится. Снейп кивнул и открыл следующую, где пара простых рубиновых серег в золотой оправе лежала на бархате. — Конечно, ты надел бы только одну, — сказал Снейп, многозначительно постукивая Гарри по левому уху. — Но мне придется прокалывать себе ухо каждый раз, когда захочу надеть серьгу, или носить ее все время, — сказал Гарри, хотя и вмешался, когда Снейп попытался убрать коробку. Ему нравились сверкающие драгоценности, и он подумал, что Гермионе они тоже понравятся, или, возможно, близнецы порадуют его тем, что наденут по серьге. Снейп открыл следующую коробочку без комментариев, хотя Гарри видел, что ему хочется что-то сказать. Это, очевидно, тоже было из хранилища Блэков. Запонки в виде извивающихся змей с мерцающими изумрудными глазами. — Слишком по-слизерински, — прокомментировал Гарри, но змей все равно шепотом поприветствовал. Снейп прочистил горло, чем вогнал юношу в краску: — Запонки также можно использовать, чтобы указать на интерес к более… экзотическим сексуальным практикам, — объяснил он, и Гарри кивнул и оставил коробку на месте. Последнее, очевидно, было взято на случай, если Гарри не понравится ничего из предыдущего — безвкусная булавка с гриффиндорским львом в золоте с огромными рубиновыми глазами и несколькими желтыми драгоценными камнями, разбросанными по гриве и хвосту. — Похоже на что-то, что носила бы тётя Петуния, — Гарри захлопнул крышку и передал коробочку Снейпу. Профессор ухмыльнулся и убрал ее, затем кивнул в сторону оставшихся трех. — Возможно, сегодня вечером тебе следует выбрать змей, поскольку мы будем договариваться о действиях, которые символизирует браслет, — сказал он, поднимая серебряный браслет и передавая его Гарри. Браслет ожил, как только его надели на костлявое запястье, изменив свой размер и закрылся сам так, что теперь превратился в непрерывный узор из змей. — Будем надеяться, что его можно будет снять, — пошутил Гарри, закрывая все три коробочки. Он положил руку на коробочку с серьгами, а две другие спрятал в свой сундук. — Как я выгляжу? — спросил он, нервно проводя рукой по волосам. Его длинная шелковая мантия скрывала все, кроме черных блестящих носов новых и неудобных парадных туфель. Сама мантия была темно-синего цвета с легким блеском в глубине, который понравился ему в магазине, и, казалось, хорошо сочетался с яркой серебряной полосой на его левом запястье. Мантия была заужена выше талии, но расклешена внизу для удобства при ходьбе, а покрой был достаточно мужественным, с квадратными плечами и закругленным воротником в китайском стиле, так что Гарри не чувствовал, будто на нем платье. Глаза Снейпа засветились признательностью, и он улыбнулся. — Мне будут завидовать все молодые люди в тот день, когда мне будет позволено вывести тебя под руку на публику, — легко сказал он комплимент, который еще больше согрел Гарри за правильное сочетание сантиментов и разочарования от невозможности немедленного исполнения. — А не пойти ли нам? — еще раз удивил он Гарри тем, что предложил локоть, явно намереваясь стильно сопроводить Гарри вниз. — Л-ладно, — запинаясь, пробормотал Гарри, поднявшись и сунув руку в сгиб локтя Снейпа, как это делали девушки, и чувствуя себя при этом немного глупо. — Разве это не будет расценено как проявление твоей благосклонности на раннем этапе или что-то в этом роде? — попытался поддразнить его Гарри, надеясь, что не слишком плоско. — Я уверен, что это хорошо уравновесит твое дефиле в голом виде перед близнецами, — сухо ответил Снейп, возвращая румянец на щеки Гарри. — Ты это видел, да? — он постарался придать тону непринуждённость. Снейп усмехнулся, когда они достигли подножия лестницы, и сказал: — Только кончик хвоста. Его отвели в гостиную, где веселый Добби занял барную стойку, а стол на четверых был накрыт белой скатертью и ослепительным набором фамильного серебра и фарфора для довольно изысканного ужина. Фред и Джордж сидели у камина, одетые в одинаковые парадные мантии из кирпично-красного жеваного бархата. Создавалось впечатление, что на них спал домашний питомец, несмотря на естественную текстуру ткани, а может быть, и благодаря ей. — Мистер Поттер, так рад снова вас видеть, — спокойно произнес Фред, и они с Джорджем скользнули вперед, как один. — Господа Уизли, — ответил Гарри, чуть отступая от Снейпа, хотя ему крайне не хотелось это делать. — Полагаю, вы знаете пр… мистера Снейпа? Движение руки показало его браслет: он притянул на себя все внимание, так как оказался единственным украшением в его костюме. — Мы знакомы, — сказал Джордж, сверкая глазами, и протянул Снейпу руку для пожатия. Гарри заметил, что у Джорджа на правом мизинце была простая золотая полоска, а на левом мизинце Фреда была обнаружена такая же. Интересно, что они решили разделить себя таким образом, и Гарри решил, что сейчас самое подходящее время, чтобы прокомментировать. — Интересно, вы носите кольца на противоположных руках, — тонко, как товарный поезд, подметил Гарри, но для вводного гамбита получилось неплохо, независимо от того ухмыльнулся на это Снейп или нет. — Камень, ножницы, пергамент, — сказал Фред, протягивая правую руку Снейпу для пожатия. Собственная печать Снейпа, конечно же, украшала мизинец его правой руки, и Гарри немного позавидовал, что профессору уже было позволено разыграть верхнюю позицию с нижней позицией Фреда и, возможно, даже быть в нижней позиции с верхней Джорджа. Гарри усмехнулся, но Снейп неодобрительно нахмурился: — Мы договорились, что вы должны быть порознь, чтобы достигнуть целей этого упражнения, и что один из вас будет снизу, чтобы у Гарри было представление о том, как вести переговоры с кем-то, кого он хотел, но обладает теми же предпочтениями. — Да, но он очень хотел узнать, — сказал Джордж, несильно толкая Снейпа. — Слушай, а как насчет того, чтобы угостить Гарри выпивкой перед ужином? Снейп кивнул, смягчившись, хотя у Гарри было подозрение, что он хотел получить объяснения так же сильно, как и Гарри. По крайней мере, на вопрос про выпивку у Гарри был ответ, и он подошел к Добби уверенной походкой. — Я возьму безалкогольную Кровавую Мэри, и добавь побольше перца, — смелое заявление для человека с таким небольшим опытом, но указывающее на его интерес к тяжелым извращениям, как это было сформулировано в книге, а также на его собственный статус в сексе. — За мой счет, — сказал Снейп, когда Гарри потянулся к кошельку, чтобы «заплатить» Добби за выпивку. Снейп передал сикль домовику. Тот улыбнулся, подмигнул и положил его в стоящий в стороне стакан, явно предназначенный именно для этой цели. Гарри улыбнулся и разыграл застенчивость: —Ой, спасибо. А ты что будешь? Снейп ухмыльнулся и заказал Водку Гимлет с ломтиком лайма, от одного только названия у Гарри побежали мурашки по спине. Гарри удивился, увидев, что в него входит сахар — признак того, что человек ищет эмоциональной привязанности, а не приключения на одну ночь, напиток нужно было перемешать в процессе приготовления — еще один способ указать на интерес к более экзотическим сексуальным практикам. Еще один сикль переместился из кошелька Снейпа в руки Добби: Снейп заверил Гарри, что обычно считается оплошностью, если тот, кому только что купили выпивку, сразу заплатит за угощение потенциального любовника. — Интересный выбор, — подошел Фред к барной стойке. — Я хочу такую Кровавую Мэри, чтобы глаза открылись, — сказал он Добби, слегка ухмыляясь Гарри. К счастью, в книге упоминалось несколько вариаций обычных коктейлей, в том числе и этот, и Гарри знал, что это более острая версия, и это указывало на готовность заказавшего коктейль выйти за рамки своих предпочтений, если опыт того стоит. Гарри почувствовал, как вспыхнули щеки, когда он задался вопросом, нашли ли близнецы его достойным небольшого эксперимента, но его избавили от необходимости придумывать ответ Джорджу, который прислонился к барной стойке рядом с ним и подмигнул. — Я буду Грязный мартини, — сказал он Добби, который как раз заканчивал готовить напиток для Фреда. — Добби сделает его через минуту, Джордж Уизли, сэр, — сказал домовик, добавляя умопомрачительное количество острого соуса, прежде чем обменять стакан с коктейлем Фреда на еще один серебряный сикль. Затем он ловко намешал коктейль Джорджу, получил чаевые и исчез, когда мужчины подошли со своими стаканами к накрытому для них столу. Коктейль был своего рода вводным гамбитом, способом увидеть, есть ли причина для приложения дальнейших усилий, для разговора. Соответственно, все четверо мужчин в той или иной степени проявляли интерес к тому, что Гарри до сих пор считал «грязным» сексом, и своими манерами все они проявляли интерес конкретно к Гарри. Обычно следующий ход зависел от того, за кем ухаживают, но Гарри очень хорошо разбирался только в шахматах и, посему, не мог организовать игру между всеми четырьмя. Вместо этого он погрузился в изучение маленьких аккуратных меню, предоставленных домовыми эльфами. — Похоже, эмм, там довольно много разных блюд, — сказал он, удивившись такой изысканной еде от эльфов Хогвартса. — Я слышал, что сливочный соус превосходен, — Снейп так забавно выразился, что Гарри пришлось скрыть смешок. — Мне нравится хороший сливочный соус почти в любом блюде, — сказал Гарри, пробежав глазами по меню. — Однако я надеялся на что-то более существенное, чем паста. Интересно, кусок стейка достаточно нежный? — Нежный стейк — редкое лакомство, — ответил Джордж, делая глоток. — Так трудно найти в наше время. — И все же, всегда так приятно, когда ты находишь хороший кусок мяса, чтобы заполнить пустоту, не так ли, Гарри? — вмешался Фред, заставив Гарри покраснеть. — Я даже не знаю, — после долгого молчания Гарри многозначительно отпил из стакана. — Возможно, мне стоит попробовать. Северус, в каком виде бы ты порекомендовал мне его принять? Фреду пришлось скрыть смех, прикрывшись меню. Гарри еле смог сохранить невозмутимое выражение лица с широко раскрытыми невинными глазами, обращенными к Снейпу. Джордж тоже пристально смотрел на него, хотя, конечно, Снейпу удалось сохранить самообладание и он сухо ответил: — Рейр*, с колотым перцем, а не со сладким соусом из бурбона. — Я так понимаю, ты не очень любишь сладкое? — спросил Гарри, чувствуя странный легкий трепет в животе при мысли об этом. Снейп закрыл свое меню и посмотрел Гарри прямо в глаза, сбивая с толку, когда сказал: — Сладость имеет место быть, но я более предпочитаю ее в малых дозах, чем покрывать все блюдо приторным соусом. Гарри кивнул; это был довольно явный посыл и ему показалось, что это очень соответствовало его знаниям о Снейпе. — Тогда тебе придется присоединиться ко мне за пудингом, как только я попробую стейк, — сказал Гарри и сделал заказ, как и рекомендовал Снейп, с жареной картошкой и брокколи. Небольшая папка с меню исчезла из его рук с тихим хлопком, и Гарри испуганно моргнул. Снейп открыл свое меню и громко произнес свой заказ: из всех блюд он выбрал карри. Гарри даже не был уверен, что видел его в своем списке блюд. Фред заказал себе стейк в обсыпке из специй, а Джордж — пасту со сливочным соусом. Как только все меню исчезли, Снейп положил салфетку себе на колени и сказал: — Я бы с удовольствием присоединился к вам за чем-то сладким после еды. Десерт выбирайте сами. Гарри изо всех сил старался не чувствовать себя испорченным из-за возникающих мыслей, и полностью потерпел неудачу, когда в его голове возникли образы самого себя, покрытого фруктовыми соусами из ресторана Бартоломью и Артемиса, и Снейпа, слизывающего их, все время отмечающего пикантный вкус и качество посуды, на которой подан десерт. — М-может быть, вы могли бы рассказать мне немного о себе? — спросил Гарри, отчаянно нуждаясь в том, чтобы кто-то другой выбрал тему. Появилась еда, и Фред подхватил нить разговора и, пока они ели, он рассказывал о сложном и образном языке цветов, с помощью которого мужчины и женщины отправляли друг другу скрытые сообщения. Эта тема навела их на обсуждение ингредиентов зелий, и Гарри безнадежно потерял нить разговора, сосредоточившись больше на еде, чем на беседе. Именно Джордж заметил, что Гарри перестал вносить свой вклад в беседу, и сменил тему на квиддич. Поскольку эта спортивная игра была с четырнадцатью метлами и четырьмя мячами и там в качестве ворот использовались обручи на палках, было очень легко опошлить эту тему. В конце Гарри был в смятении, как выбирать между ними, и, выпив пару бокалов превосходного вина, которое Снейп заказал для них четверых, так и сказал. — Кто из нас, по-твоему, должен сегодня отвести тебя наверх? — спросил Снейп. Его глаза подернулись дымкой желания и были полны обещаний, но боль в груди напомнила Гарри, что сегодня вечером ни один из них не сможет эти обещания выполнить. Гарри подумал об их разговоре, о тех сторонах, которые каждый из них показал ему, и о намеках, которые он уловил — не говоря уже о тех, которые он не понял, — и покачал головой. — Вы все замечательные, — сказал он, и его щеки порозовели, когда он вспомнил один из прочитанных им кодов. — Сегодня вечером мне захотелось… букет с колокольчиками, гладиолусами и львиным зевом, чтобы положить на подстилку из травы и лепестков шиповника, — он выбрал несколько из цветов из тех, что обсуждали ранее. Себя он представил в виде колокольчика, означающего подчинение, а коралловые розы желания ассоциировал с близнецами Уизли. Конечно, он знал, что они в действительности заслуживают разные символы, но он очень устал и не смог найти тот самый цветок для каждого по отдельности. Снейп выглядел впечатленным, а Фред и Джордж обменялись полными похоти и одновременно подозрительно задумчивыми взглядами. Именно такие взгляды близнецов Гарри никогда не умел отгадывать. — Мы бы предложили это устроить, — сказал Фред, переводя взгляд с Гарри на Снейпа. — Но это только навлечет на нас всех неприятности, — сказал Джордж, с сожалением качая головой. Гарри понял суть предложения и на мгновение чуть не выпрыгнул из штанов, затем сделал глоток прохладной воды, желая, чтобы кусочек льда соскользнул вниз, туда, где он больше всего в этом нуждался. — Может быть, как только представится подходящая возможность, — внимательно посмотрел он на лицо Снейпа в поисках реакции, — мы могли бы пересмотреть этот вопрос? Снейп задумался на мгновение, а потом кивнул и положил салфетку на тарелку. — Я буду верить, что после многих чашек ромашкового чая, — ответил Снейп, а память Гарри услужливо шепнула, что одно из значений ромашки — терпение, — ты принесешь мне тюльпаны, а не тысячелистник, и у меня не будет причин отказываться от такого предложения. Гарри моргнул и кивнул, запоминая, чтобы посмотреть значение позже, хотя он был почти уверен, что понял, что имел в виду Снейп. — Я тоже буду пить ромашку, — сказал Гарри, бессознательно копируя официальную речь Снейпа, — и надеюсь, что ты не променяешь мои тюльпаны на амарант*. Джордж накрыл руку Гарри своей и мягко улыбнулся. — Мы будем посылать тебе анютины глазки круглый год, — мягко сказал он. Его глаза излучали тепло, и он явно говорил серьезно. — И надеюсь, что ты не ответишь нам цветами лотоса, — улыбнулся Фред. У него было такое тоскливо-мечтательное выражение лица, когда Гарри повернулся к нему, какое появлялось, когда он думал, что юноша не смотрит. Это была улыбка, которая говорила, что он знал, что их время с Гарри ограничено, и иногда даже возражал. — Лотос — никогда, — ответил Гарри. Знания о странном цветочном коде возвращались к нему по мере того, как они продолжали его использовать, как иностранный язык, о котором он читал, но никогда не пытался говорить до сих пор. — Анютины глазки и циннии вам обоим, — сказал он, переводя взгляд с одного на другого, остро сознавая, что игра окончена и теперь они говорят о гораздо более глубоких вещах. — Я полагаю, — сказал Снейп, мучительно-дразняще и в то же время неуловимо легко гладя Гарри по щеке, — что мне пора выпить немного ромашки, пока вы втроем договариваетесь, как проведете конец вечера. Он встал, обогнул стол и встал рядом с Гарри, положив руку на плечо. Рука показалась ему одновременно горячей и холодной. — Ты хорошо справился, Гарри. Я действительно чувствую, что ты сможешь использовать эти знания, хотя и надеюсь, что тебе никогда не придется это делать. Гарри кивнул, накрывая руку Снейпа своей. — Я тоже надеюсь, что мне не придется использовать эти знания, но я благодарен, что ты проявляешь заботу, обучая меня всем деталям и позволяешь другим учить меня там, где сам не можешь, — мягко проговорил он, вплетая в предложение слова, наполненные смыслом, понятным лишь им двоим. Снейп безмолвно сжал его плечо и многозначительно на него посмотрел, а затем ушел. Гарри воспользовался моментом, чтобы отдышаться, наблюдая за довольно привлекательной задницей Снейпа в качестве бонуса, а затем повернулся к близнецам Уизли с озорной ухмылкой. — Ну, кажется, этот урок окончен. Не пора ли перейти к следующему?

***