Доверяй своим

Когда человек живёт больше тысячи лет, его воспоминания нарастают в огромную гору. Даже для тролля они – тяжелая ноша. Иногда это бремя весит больше, чем можно вынести. Для Стриклера его тягостные воспоминания были запрятаны глубоко в тайниках разума, главным образом – для его собственного благополучия. Вспоминать обрывки крупных событий, в основном человеческих по своей природе, было простым способом справиться с ними; это позволяло ему сосредоточиться на одной или двух вещах, а не на всех. Это была одна из причин, по которой Уолтеру нравилось преподавать историю. Время от времени, однако, ярко и обжигающе вспыхивали те воспоминания о прошлом, которые имели уродливые головы. В такие ужасные моменты Уолтер обычно оказывался изолированным - либо в свой квартире, либо в какой-нибудь случайной пещере. Так он пережидал приступ колотящей паники. К сожалению, этим страдали все подменыши. Большинство из них заполучили от долгой жизни то, что люди в конечном итоге назвали бы ПТСР и депрессией. У многих были дурные, жуткие воспоминания. Многие подменыши вымещали свою тревогу на других. Многие умерли, не получив помощи… Для Стриклера всё проходило чуть по-другому. Да, он тоже впадал в панику и чувствовал себя брошенным, презираемым и отчаянно одиноким. Но его серебряный язык, который действовал и на людей, и на подменышей, помогал в таких ситуациях и ему самому. Он мог убедить себя, что всё, что он делает, - жизненно необходимо. Это обычно срабатывало, гасило панику и безумие. А если же нет, Уолтер справлялся с личными болями, обвиняя кого-то другого. То, что действительно забралось ему под кожу, было скопищем тех насилия и боли, которые он перенес. Ползти к вершине Ордена Януса означало, что нужно терпеть лишения, которые ломают слабовольных. И даже тогда, когда Стриклер, наконец, стал главным в Ордене, ему всё равно пришлось смиряться с насилием от зверя Булара. Избиения от сына Гунмара всегда оставляли кровоточаший след в памяти Уолтера и преследовали его даже спустя столетия. Подобные воспоминания почти всегда всплывали во снах. В этих снах Стриклер переживал заново всё, что произошло, всё, что он сделал, и всё, что было сделано с ним. В большинстве своём, кошмары были о том, как глумился Булар: он душил Уолтера, бил его, выламывал ему плечо. В таких случаях Стриклер просыпался, чувствуя себя в жуткой боли и опасности. Логическая сторона его мозга была достаточно сильна, чтобы погасить отчаяние и панику, вызванные кошмарами. Но в этот раз было не так, как обычно… Он видел себя не Стрикландером, умеющим терпеть боль от вспыльчивости Булара. И не рядовым подменышем, прокладывающим себе путь сквозь ряды себе подобных, выполняя грязную работу. Он даже не был Уолтером Стриклером, человеком, тайно, во тьме, совершающим ужасные преступления против человечества. В этом сне он был просто малышом... Выплыло воспоминание, похороненное глубоко-глубоко внутри него, и он знал это. Стриклер не был дураком: он узнал худшее в тот миг, когда только встал на свои крошечные ножки. Его крылья были такими маленькими, что не могли удержать его даже в прыжке. Его рога были просто шишками. Слишком маленький тролль, слишком слабый, чтобы защищаться. Именно этого хотела Моргана: слабого малыша, у которого не было сил, физических и психических, чтоб сопротивляться. Клетка, в которой его держали, была такой маленькой, что он едва мог стоять. Почти всё время его держали в темноте. И он был рад не видеть ужасов подземелья гумм-гуммов. Земля была твердой, влажной и холодной, стены – тоже. У него не было имени – он ещё не дорос до него, прежде чем его похитили. Поначалу он мог думать только о своем теле: слабые крылья, когти, крошечные рожки и зубы. Но чем больше гумм-гуммы били его, чем больше оскорбляли, тем больше он спрашивал сам себя: кто он такой? За что с ним так? Однажды он попытался дать отпор. Жуткие тролли просто рассмеялись и втоптали его в землю за дерзость. Больше он не сопротивлялся. Сжавшись в комок в своей крошечной клетке и закрывая рану на животе, он изо всех сил старался не плакать. Всё всегда болело. Он хотел домой… - Но, мой милый, ты уже дома, - промурлыкал ему женский голос из темноты. Он поднял голову. Перед его клеткой стояла изящная фигура в золотых доспехах. Человеческая женщина! Как она сюда попала? Он отполз назад, как можно дальше, прерывисто дыша. Зашипел, желая, чтоб человек оставил его в покое. Женщина только рассмеялась. Это был сладкий звук, завораживающий. - Какой дерзкий малыш. Это птерострикс? Внезапно рядом прогремел голос Гунмара: - Да. Их очень трудно добыть. И трудно сломать. - Ну и что они с тобой сделали? - она говорила с ним, а не с Гунмаром. - Бедное дитя, брошенное и одинокое в темноте… - Mои родители... они меня заберут, - его голос был хриплым и дрожащим. Он давно не говорил. - О, милое дитя. Где же они сейчас? Он уже давно не желал об этом думать. О том, как так долго сидел в темноте и боли, ожидая помощи, которая так и не пришла. О том, что каждый такой день лишь больше истончал его веру в семью. Он шмыгнул носом и отвернулся, его губы предательски задрожали. Клетку открыли, но он не двинулся с места, чтобы убежать. Только закрыл глаза, готовясь к худшему: удар, пинок, пощечина, даже рана … Он не ожидал, что мягкая, человеческая рука погладит его по щеке. Он осмелился выглянуть, пошатываясь от неожиданной мягкости. Яркие зеленые глаза женщины сверкали. Ее улыбка была нежной. - Дитя, ты больше, чем брошенный ребенок. Ты дома, и тебя можно любить, если будешь слушаться, - ее рука поползла вверх, к кончикам его рогов. Ее пальцы запутались в его волосах. - И ты можешь стать великим воином. Возможно, самым лучшим... Гунмар хмыкнул, но ничего не сказал. - Хочешь пойти со мной?- спросила она медовым голосом. - Я могу дать тебе новую семью, силу, чтобы победить армии, силу, превосходящую твою фантазию. Я могу дать тебе свободу от судьбы, которую твоя старая семья приготовила для тебя. Ее рука продолжала гладить его волосы. Ее слова проникали ему под кожу и впивались в сердце. Она казалась такой милой, такой любящей. Как его ... как его мама… Может, этот человек и есть его новая мама? Он позволил ей обнять себя. Она поцеловала его в лоб: - Вот мой хороший мальчик. Она вытащила его из клетки. Из темницы гумм-гуммов, где содержались другие малыши, подобные ему, которые вскоре попадутся на ту же сладкую улыбку и сладкие слова. Она увела его. И она разрушила его… Гунмар и его звери сломали его тело, она же сломала его разум. Она выкручивала, тянула, ломала каждую частичку того, кем он мог быть. Она заставила его тело измениться, вырасти, превратиться в то, чем оно никогда не должно было стать. Она его погубила. Она отказывала ему во всем, в том числе и в возможности сбежать. Кто теперь будет любить его? Теперь, когда он уродлив и нечист? Только она будет любить его. Только она могла дать ему свободу, которой он так жаждал, свободу жить со своими новыми братьями и сестрами в мире, пока весь остальной мир горит. Его старая семья будет избегать его, убьет его на месте, если встретит. Так что сперва он должен был научиться убивать их. И всё же она стала его богиней. Она старалась говорить ему то, что он хотел слышать. «Отвергай старое, люби новое». Она сделала это для его же блага, и обещала, что в один прекрасный день он пожнет плоды. Однажды счастье будет принадлежать ему, и все благодаря ей. До тех пор, пока он слушает её. - Ты мой, - всегда шептала она ему на ухо. – Ты мой навсегда… Его сердце бешено заколотилось. Воспоминания пролетели мимо, и вдруг он вспомнил, кто он такой. Он Стрикландер, подменыш, нечистый, и он предал свою госпожу. Он вспомнил ту ночь, когда открыто бросил вызов Бледной Леди, когда она была внутри Клэр. Она почти отвоевала его, почти поставила на колени в знак покорности, но каким-то образом он сопротивлялся достаточно долго, а потом этот глупый Моргунчик спас его… Но воспоминание о той ночи заставило сердце Уолтера биться быстрее, как у перепуганного зайца... Ее глаза – прекрасные, убийственные, изумрудные глаза – пронзили его веки, и каким-то образом ему хватило силы воли, чтобы очнуться от этого кошмарного воспоминания… Он открыл свои глаза и увидел, что и они ярко-зеленые, совсем как глаза Морганы. Она окружала его, и от этого ему хотелось всё крушить. Должно быть, она сбежала из царства теней! Должно быть, она нашла его! Она собиралась отомстить! Уничтожить его! Уолтер попытался бежать, но его ноги зацепились за что-то. Какая-то ткань или путы удерживали его на месте. Его крылья резко раскрылись, и он почувствовал, как что-то в них ударилось. Он перекатился в попытке распутать ноги – это привело к тому, что он упал на землю. Очевидно, он лежал на кровати или на столе… Кто-то заговорил… женщина? Он зло зашипел, заплевал слюной. От яркой зелени, которая окружала и давила, у него закружилась голова. Женщина – человеческая женщина – сидела рядом на корточках, подняв руки вверх. Он не мог понять её слов, поэтому решил, что она бормочет заклинание. Она, конечно, собиралась сделать ему больно, лишить сил, заставить подчиниться... на этот раз Уолтер не желал подчиняться. Он вытянул ноги, наконец освободившись от пут. В то же время ударил женщину когтями. Теперь он не малыш! Он больше, старше, сильнее и быстрее! И он никогда уже не позволит ей снова себя контролировать! Не без борьбы! Женщина испуганно вскрикнула, едва увернувшись от яростного удара его руки. Уолтер вскочил на четвереньки, широко расправив крылья. Потянулся за ножами из перьев, но с ужасом понял, что их нет в воротнике! Его дыхание участилось, и он в миг переосмыслил свою тактику. Ещё несколько фигур – более крупных, чем женщина, вероятно, гумм-гуммов – приближались. Их рычание и позы были низкими и угрожающими. Он с вызовом взревел и прыгнул. Пронёсся над ними и столом, с которого свалился ранее. Его крылья поймали ровно столько движущегося воздуха, чтобы удержать его в воздухе. Он метнулся в сторону тёмного проёма, из зеленой клетки. Что-то запуталось в его рогах и волосах. Он закричал, замахал руками, падая на землю. Что-то свисало с одного рога, звенело в ухе и заглушало крики гумм-гуммов. Он поднялся на ноги и вновь захлопал крыльями. Вскоре уже был в воздухе и улетал прочь от ужасной зеленой магии. Он не узнавал место. Кажется, находился под землей. Это был не Рынок Троллей, не Темные Земли и уж точно не Орден Януса. Окружающее было больше размыто, Уолтер летел на максимальной скорости, и это добавило ему дезориентации. Он все время врезался в какие-то предметы – огни, занавеси, случайные ветки или знаки – и в конце концов, сильно ударившись головой, был вынужден приземлиться. Тяжело дыша, с колотящимся сердцем, шатнулся в тень, прислонился к высокому строению. Здесь, вроде было безопасно. Тут Уолтера никто не видел. Запахи смешались в его носу, и он подавил желчь в горле. Он ничего не узнавал. Что за место? Как он сюда попал? Как Моргана сбежала и выследила его? Уолтер присел на корточки, застонав. Давно похороненные инстинкты бушевали в нем, не давая ему возможности вздохнуть и успокоиться. Его тревога вспыхнула: он почувствовал, что враг уже знает, где он находится. Он вжался ещё глубже в тень, обернув крылья вокруг себя. Вот и всё. Страх парализовал его, как в детстве. Моргана скоро опять найдет его, и он заплатит за предательство. Много боли, крика… он будет страдать… Тут появился новый запах. Теплый запах плесени и горных валунов. Приятно, мягко... Это напомнило ему… Уолтер вынырнул из тени, задрав нос вверх. Сердце забилось у него в горле, на этот раз от дикого волнения, а не от страха. Он последовал за прекрасным запахом дальше на незнакомую территорию, уже не боясь зеленых глаз Морганы. Вскоре наткнулся на огромное окаменевшее дерево. Запах вел вверх, поэтому он охотно последовал за ним, легко пронзая когтями мертвую бугристую кору. Поднимался все выше и выше, направляясь к торчащему балкону. Вскарабкался наверх, хватаясь за ветки, и поднял своё каменное тело на балкон. Запах исходил из огромного дупла, и он ринулся туда. Уолтер знал этот запах. Он знал его так хорошо, что никогда не мог забыть, как бы Моргана ни ломала его. Он нашел владельца запаха внутри, в каменном кресле. Это была она … она что-то читала… Уолтер бросился вперед и уткнулся носом в её плечо, прежде чем она успела возразить. Его крылья мгновенно обернулись вокруг неё и кресла. Из его больного горла вырвалось стонущее мурлыканье, а из глаз хлынули слезы. Взвизгнув от неожиданности и предостерегающе фыркнув, обладательница запаха медленно обернула вокруг него свои крылья. Она крепко обняла его, сжав так, словно больше никогда не желала отпускать. Он позволил ей. Он знал, что здесь безопасно. Будь проклята Моргана, но он знал, что наконец-то в безопасности. И закрыл глаза, измотавшись, вновь упал в забытьё, радуясь, что наконец вернулся домой…