Матвей, никогда не говори "никогда"!

Я проснулся. Чувствовал себя как Лунтик. Ну, типа, ура, я родился! Только радоваться было особо нечему. Потому что снова надо было на работу.

Опять пиздовать на "любимую" работу, хоть чего-то своровать, если б было там чего-то...

Или

На работе ты не гость — тащи с работы каждый гвоздь!

Чё-то с утра пораньше во мне лютый клептоман проснулся. Но вообще-то я не собирался ничего оттуда тырить. Это так, настроение поднять, которое сейчас было более-менее сносное. *** — Привет, — поздоровался я с Дашей, которая находилась в помещении в гордом одиночестве, — а ты чего одна сидишь? — Я на сегодняшней планёрке не нужна, — радостно объявила девушка, чуть ли не хлопая в ладоши. — Ааа, понял! Это как в том приколе, — сказал я, понятливо кивнув. — В каком? — заинтересовалась она. — А, ну, девушка говорит, мол, сегодня мне мужчина сказал, что я ему больше не нужна. Я так обрадовалась. И счастливая пошла домой. Потому что этот человек — мой начальник. Даша расхохоталась. — Смешно! Очень, — сквозь смех хвалила она моё чувство юмора. Я поиграл бровями и оглядел помещение. Только сейчас заметил, что некоторые столы были сдвинуты вместе в центре опенспейса. На одном из них стоял ноутбук. — А что тут происходит? — протянул я, продолжив осмотр офиса. — Ты про столы? — Я кивнул. — Игната Игоревича не устраивает низкая активность по проекту, поэтому сегодня он будет вместе с нами, чтобы придумать оптимальный план действий. — И частенько такое случается? — мне стало жутко интересно. — Ну, как правило, хотя бы один раз за проект мы все вот так собираемся, — поведала девушка. — Хмм, любопытненько, — задумчиво протянул я. Спустя пару минут вернулись мои новоиспечённые коллеги и не менее с пылу с жару начальник. И это, кстати, вот вообще не означает, что он сейчас очень горяч. Ащщ, о чём я только думаю? — Доброе утро, Матвей, — Игнат поздоровался со мной персонально. На его приветствие я лишь кивнул. Великовский на это только сдвинул брови к переносице. Не, ну а хули?! — Итак, давайте поднажмём! — он хлопнул в ладоши. — Нельзя терять такие хорошие деньги. За работу! — он сел за стол и открыл крышку ноута, тут же начав что-то печатать. *** — Нет, нет и ещё раз нет! — Игнат очень эмоционально размахивал руками. — Нам нужно что-то свежее, новое, необычное. То, что заставит конкурентов завидовать и стараться присвоить наши идеи и разработки, а инвесторов ахнуть от размера дивидендов, которые они могут получить, если вложатся в этот проект. Кто следующий? Великовский каждый раз скользил по мне взглядом. Я чувствовал даже самые мимолётные, совершенно не заметные движения зрачков в мою сторону. Это вызывало мурашки и дрожь во всём теле. Что ему от меня надо? Хотя этот вопрос был больше риторическим, потому что я и так знал, что означали его красноречивые взгляды. Гандон! *** — Так, уже лучше, но чего-то не хватает, — благосклонно сказал Великовский-младший, постучав указательным пальцем по подбородку. Мне самомý эта идея показалась довольно заманчивой, и слушал я очень внимательно. Впитывал как губка, потому что это ж так интересно. А главное, где я ещё такого опыта наберусь? — Иди и дорабатывай. *** — Игнат Игоревич, я вижу это так, — и, возвысившись над начальником, начал рассказывать сотрудник, которого Великовский отправил дорабатывать очень перспективную идею где-то полчаса назад. — Думаю, вот теперь никаких правок вносить не придётся — готовый проект, — лучезарно улыбнулся этот хмырь. Какой-то противный он очень. Скользкий. Жополизный. Как будто не чист на руку. Вылитый наша королева вагин ёбаная. Надеюсь, этот чмошник, в отличие от Вагина, никаких свиней нам подкладывать не станет. А то уж больно активный он, блядь! А вообще мне очень хотелось вмешаться в его повествование, к тому же было что сказать. Я встал и сделал вид, что потребовалось в туалет, однако потом, сделав задумчивое лицо человека, который решал самые сложные проблемы современности, подошёл к ним. — Извините, — подал голос я, чтобы меня заметили, — мне кажется, что лучше сделать вот так, — и показал. — Это повысит доход и снизит первоначальные риски. Игнат тут же кинул на меня заинтересованный взгляд, который я с большим удовольствием проигнорировал. Ибо нехуй! — Да ну, фигня какая-то, — ответил мне подчинённый Великовского. Вот ведь козёл! Никогда не поверю, что предложил фуфло. Если уж даже Игнат оценил. А он уж точно себе в убыток работать не будет! — А мне нравится, — мягко, словно смакуя предложенную идею, проговорил Игнат. — Думаю, так и сделаем! — вдруг обрадованно согласился мой куратор. Немного неожиданно, если честно. Надеюсь, он реально был такого мнения. — Но, Игнат Игоревич, — взвыл его сотрудник, — что этот сопляк может понимать? — чуть ли не пища от несправедливости, пролепетал он. — Ничего не знаю, — отмахнулся Великовский. — Мне нравится то, что предложил Матвей. Поэтому мы сделаем всё именно так, — серьёзно сказал Игнат. — По-моему, сегодня удивительно плодотворный день, — а это уже более расслабленно. — Блин! — досадливо протянул мой коллега, принимая поражение. — Ладно, — процедил сквозь зубы он, после чего Игнат ушёл в свой кабинет, оставив меня наедине с этим нервным. — Вот не знаю, какие вас с Великовским отношения связывают, но это всё странно. Очень странно. Я закатил глаза, ничего не ответив на его выпад в мою сторону, и просто сел за своё рабочее место. Мне похуй. Тоже мне, будет всякая шушера батон на меня крошить. Я, между прочим, не пальцем деланный, а хуем, поэтому мне всё нипочём! *** После обеденного перерыва я сразу возвращаться в офис не стал. Решил на улицу пойти. Побыть наедине с собой. Покурить. Один. Однако долгим моё одиночество не получилось. Оно продлилось ровно до того момента, пока не нарисовался Игнат. Покурил, блядь, спокойно, называется! — А ты молодец, Матвей, — он встал рядом и, засунув руки в карманы, уставился куда-то вперёд. — А ты нет, — усмехнувшись, отгавкнулся я для того, чтобы лишь бы что-нибудь ответить, и выдохнул едкий дым. — Я думаю, тебе надо бросать курить, — вдруг выдал парень, как мне показалось, совершенно невпопад. Ну и заявленьице! А главное, с какого перепуга-то? — А я думаю, что тебе надо переставать лезть со своим уставом в чужой монастырь, — язвительно отозвался я, стряхивая лишний пепел. — Но мы ведь друг другу не чужие, — начал настаивать он. И с чего бы? — Пару раз потрахаться нас никак не роднит, — хмыкнул я. Ведь это же правда! — Зря ты так, — даже как-то расстроенно ответил Игнат. — Мне ты вот сразу понравился, — искренне признался парень. — Ты мне тоже. Поэтому я тогда в клубе поехал к тебе, — без утайки сказал я, как было на самом деле. — А в ресторане? — с надеждой спросил Великовский. — Ты так умолял, что я не смог отказать, — и растянул губы в улыбке. — Острый на язык ты. И красивый, аж зубы сводит. Дерзкий. Сексуальный, — зачем-то стал перечислять он. — Это трюк такой, что ли? — не понял я. — Думаешь, если сделаешь пару комплиментов, так я сразу потеку? И вновь тебя трахну? — я с недоумением воззрился на него. Неужели Игнат реально так уверен в своих силах? — Если да, то у меня для тебя плохие новости: можешь идти лесом, дружок, — и притворно мило улыбнулся. — Зачем же так грубо? — почти пропел Великовский. — Во-первых, мы будем заниматься любовью, а во-вторых, это я тебя трахну. — Ха-ха, а ты шутник, — я затушил сигарету. — И вообще, — начал я, посмотрев ему прямо в глаза, в его зелёные глаза, — ты так странно себя ведёшь: то, откровенно подкатывая и кадря без стеснения, провоцируешь на секс прямо в клубе, то весь трясёшься от страха уже у себя в квартире, то сосёшь без устали и подставляешься с огромным желанием и жадностью, чуть ли не сам насаживаясь. Тебя не поймёшь, — я пожал плечами и хотел уже было вернуться, даже уже отошёл на пару шагов, как в спину мне врезалось: — Ты обязательно поменяешь своё мнение обо мне. И я украду твой первый поцелуй! Я только и сделал, что показал ему фак, не обернувшись. Слишком много чести. Что Игнат вообще о себе возомнил? Кто внушил ему такое превосходство над другими людьми? И с какого хуя я стану менять своё мнение о нём? Ну, трахнулись мы. Да даже если дважды! Всё, больше ничего не будет. Пусть даже и не мечтает! Совсем отказов не понимает. Так ещё и думает, что сам мне присунет! Хах, а хотелка не треснет? С такими весёлыми мыслями я вернулся обратно в уже как три дня родной опенспейс. *** На самом деле я страдал от скуки. Потому что сегодня на день никакого задания как такового мне дано не было, поэтому я, перевалившись через подлокотник, почти доставал до пола головой и изредка, но так грустно вздыхал, что не услышать было просто невозможно. А уж тем более не прочувствовать на себе всех тягот моей жизни. — Крепись, Матвей. Всего полтора часа осталось, — встав надо мной, сказала Даша, на которую я смотрел вниз головой. — Ого! — зацепился я. — Ещё целых девяносто минут! Как долго, — громко проныл я. — Это ж как целый футбольный матч, — грустно хныкнул я. — Да тише ты! — взволнованно шикнула девушка. — Что? — заинтересовался я, сев нормально, а то, кажется, уже кровь к голове прилила, отчего слегка запульсировало в висках. — Да то! — начала она шёпотом. — Игнат Игоревич терпеть не может футбол. — О как, — протянул я, мысленно предвкушающе потерев свои ладошки. — Ага, — кивнула Даша. — Так злится, когда кто-то заводит разговор об этом. Не знаю даже, почему. Но тема спорта, а футбола в особенности, в ЦВТР под запретом, — поделилась девушка. — Ммм, ясненько, — пытаясь показать, что с полученной информацией ничего делать не буду, а просто принял её к сведению, протянул я. — Пойду-ка я на улицу, покурю, что ли. И пошёл курить, однако потом за свой стол возвращаться не стал. А направился прямиком к Игнату в кабинет. Постучал и, получив разрешение, вошёл. Игнат находился один, особо ничем не занятый. — Игнат Игоревич, разрешите доебаться?! — с порога и улыбкой во весь тридцать один сказал я. Один пострадал за правое дело под кодовым названием "Выровнить этот забор", Илья не даст соврать. — Ты хотел сказать "поебаться"? — подмигнул он. — Ну, во-первых, — я сел в кресло, — для этого мне твоё разрешение не нужно, а во-вторых, именно "доебаться". — Ну, прошу, — он был заинтригован, посему заинтересованно откинулся на спинку своего кресла. — Так вот, — протянул я, щёлкнув пальцами. — В субботу состоится центральный матч тура. А обсудить не с кем, каковы вообще шансы у обеих команд. Что скажешь? Его глаза стали похожи на щёлки. Ебать! А Даша не соврала. Но на моём лице не дрогнул ни один мускул. Если я что-то решил, то доведу дело до конца. — Матвей, я не люблю футбол, — как можно более спокойно процедил сквозь зубы Игнат. — Дааа? — я подался вперёд. — И давненько? — С самого детства, — пояснил он. — Мячом пацаны во дворе в голову зарядили, что ли? — хохотнул я. — Не совсем, — Великовский покачал головой. — Когда мне было десять, я отбил у полупрофессиональных футболистов на стадионе забежавшего по глупости туда щенка, в которого они целились мячом и били по бокам бутсами, оставляя глубокие раны, — серьёзно, глядя в упор на меня. — Мне, конечно, тоже неслабо досталось от них, зато я собаку спас. — Правда? — сглотнув, глухо переспросил я. — Да. До сих пор у мамы живёт. Я тогда щенка вы́ходил и оставил у себя. Назвал Звёздочкой, — парень по-настоящему искренне и тепло улыбнулся, рассказывая об этом. Это была настолько личная информация, что я оказался в настоящей растерянности, не ожидая такой откровенности. Естественно, доёбываться резко перехотелось, зато захотелось ситуацию прояснить. — Не все футболисты такие, — хрипло стал говорить я. — Те, кто издевался над собакой, просто существа, которые немного похожи на людей. — Да, я это понимаю, — согласился Игнат. — Просто тогда я испытал настоящий стресс. Совсем маленьким же был. И с тех пор футбол просто терпеть не могу, хотя раньше ходил в секцию. — Блин, как же стыдно. — А что касается тебя и твоего отношению к этому виду спорта? — он склонил голову набок в ожидании ответа. — Я тащусь, — выдохнул я. — Понятно. — Ладно, я пойду. — Ага. — Я встал со своего места и пошёл на выход. — Матвей!? — Да? — обернулся я. — Этот разговор только между нами, понял? А вообще лучше забудь о нём. Не забивай себе голову. Я кивнул и ушёл. Да вот только как тут забудешь? Как забудешь, когда Игнат так открыто со мной говорил о психологической травме детства, искренне объяснял причину своей неприязни к футболу? *** Думал я об этом долго. Думал о том, что не может же быть человек, любящий животных и рьяно вступающий в схватку с живодёрами, плохим. И эта мысль врезалась настолько сильно в мою голову, что я до самого вечера не мог от неё отделаться. А потом мне написал Илья. Соскучился, моя ж он рыбонька!