Матвей, никогда не говори "никогда"!

Вопреки своим же громким словам, я не пошёл ни с кем ебаться в пятницу вечером. Хотя ситуация располагала именно к такому времяпрепровождению. Но мне не хотелось ничего. Даже назло Игнату пойти и снять кого-нибудь! Удовольствия я всё равно не получу, тогда какая, нахуй, разница? Мне было тоскливо, грустно, не до развлечений. И это даже после того, как я высказал Игнату в лицо всё, что думал о нём, и всё, что из себя представлял я. Всё, что как-то нашло выход именно вчера. Я не жалел о том, что сорвался. Я довольно лёгкий на подъём, жизнерадостный, неунывающий. Но и у меня есть определённый лимит, терпение-то небезграничное. Поэтому я вспылил, взорвался и наговорил Игнату столько всего. Но всё это правда. А за правду не может быть стыдно. Да, меня взбесило, что он думал обо мне вот так, что у него сложилось такое мерзкое мнение обо мне. Я, может, и вёл себя с ним дерзко, нахально, провокационно, но уж точно отнёсся к нему с уважением. Разработал, чтобы он не испытывал дискомфорта и уж тем более чтобы не порвать, подарил ему наслаждение. На каком из этапов он понял, что меня волнует только секс? Я ж, блядь, не ебусь со всеми направо-налево двадцать четыре на семь. Просто иногда хочется разрядки. К тому же удовольствие сейчас я практически не испытываю. Будто перемкнуло. И поэтому вдвойне обидно, что Игнат такое обо мне подумал. Потому что сейчас это даже не правда. Сейчас я трахаюсь, когда совсем припрёт, чтобы элементарно не быть нервным от недоёба. И то не всегда. И всё. А то, что каждый раз это разные люди, мне просто так лучше. Потому что, во-первых, не нужно ни перед кем оправдываться, никому не нужно врать, что "мне было очень хорошо" (особенно с недавних пор), а во-вторых, ни к кому не привязываешься, никто не выносит мозг. Нормально же — просто потрахались и разошлись. Без взаимных претензий. Но нет же, мне ж адреналина в жизни не хватало! Пошёл на поводу и переспал с Игнатом второй раз. Да, мне с ним понравилось. Эти два секса были лучшими за долгое время. За очень долгое время. Я получил нереальное наслаждение. Спорить бессмысленно, отрицать бесполезно. Но я не думал, что встречу его ещё раз при весьма неожиданных обстоятельствах и буду выслушивать его язвительные словечки по поводу моей сексуальной жизни. Да какого хуя его ебёт то, с кем я ебусь, блядь? Не понимаю! Я продолжал лежать на кровати. И пялился в ковёр, что висел на стене. И это тема! Хоть и было это модно в девяностые. Ковёр на стене — это не модный аксессуар, а необходимость. У меня комнатушка угловая, а значит, очень и очень холодная зимой. А ковёр — это отличный способ сохранить тепло и не дать холоду пробраться внутрь жилища. И я этого не стыжусь. Даже наоборот. Нет, конечно, Илюха первое время ржал как конь, но я ему быстро, весьма популярно и очень доходчиво объяснил все прелести такого элемента декора. Родители ещё рано утром уехали на дачу, оставив меня за главного, поэтому я сейчас был в квартире в гордом одиночестве, что прекрасно способствовало размышлениям. Я понимал, что надо выбираться из этого апатичного состояния, в которое меня ввёл Игнат по своей доброте душевной, козлина! Но тусоваться я не хотел. И уж тем более с кем-то спать. Надеюсь, это пройдёт, потому что стать импотентом из-за психологической травмы — это ну, то ещё удовольствие, скажу я. Мне хватает и того, что я перестал получать удовлетворение от секса... Может, прогуляться, купить пивка да залечь за игру в приставку? Ещё можно футбик позырить. Ведь центральный матч тура, как-никак! Идея для времяпрепровождения показалась здравой, поэтому на том и порешили. *** Я, позавтракав-пообедав, потому что на кухне я оказался в районе двенадцати, решил пройтись. Жара стояла просто лютая. А мне приспичило, именно когда солнце в самом зените, пиздовать на прогулку. Ну не дебил ли? Я решил пройтись по центральному парку, там наверняка тенёк и прохладно. И не прогадал. Сел на лавочку и уставился на проходящих мимо людей. Всё равно настроение было ни к чёрту, хоть и встречались весьма любопытные экземпляры, которых так и хотелось сфотать. Но мне было не охота. Жаль, что Илюха далеко. Хотя подождите! Мы ж в двадцать первом веке живём. И чтобы была возможность общаться, изобрели мобильные телефоны. Именно этим благом цивилизации я тут же и решил воспользоваться. А хули добру-то пропадать?! — ... Отстань! Ну, Егор! — чуть приглушённо. — Да! Мотька, привет! — Привет, Илюх. — А что с голосом? — озабоченно поинтересовался он. — Илья, скажи, я хороший человек? — с налётом грусти спросил я. — Конечно. Ты лучший, с кем я когда-либо был знаком, — ответил он. — Ай! Егор, блин, ты нахрена меня укусил? Я имел в виду: лучший среди лучших друзей, а не парней с огромным самомнением, — пояснил он своему парню, тем самым вызвав у меня лёгкую улыбку. — Походу, тебе не до меня. Я попозже позвоню. — Нет, стой! Я сейчас. — В трубке раздалось шебуршание, звуки борьбы, смех и мат. — Всё, я отбился. Рассказывай, что стряслось. — Что ты обо мне подумал, когда узнал, что я люблю секс? — тихо спросил я. — Что-что?! Да ничего такого, если честно. Ну, подумаешь, трахаешься ты ради удовольствия, ты ж от этого хуже не становишься. Только чтоб без подробностей, — хохотнул Илья, а я немного жалобно улыбнулся, сжав губы в тонкую линию. — К тому же ты не только для себя стараешься. Моть, не забывай: меня, что ты ге.. кхм, би, — исправился он, а я лишь цокнул — он неисправим, — никогда не смущало. Ты ж мой лучший друг. Какая разница, что тебе нравится, если это не выходит за рамки закона?! — Ну, а могло ли у кого-то, глядя на мои, скажем так, увлечения, сложиться впечатление, что я на этом помешан, что я фанат этого и ничего вокруг, кроме этого, не вижу? — предположил я. — А, типа ты нимфоман, что ли? — Я чисто на автомате кивнул, хоть и понимал, что лучший друг этого жеста не увидит. — Брось! И выкинь эту чушь из головы. Какой ты, блядь, нимфоман? Да, у тебя активная половая жизнь, но чтобы ты прямо торчал от этого? Нет, определённо нет. Вот Маша — это другой разговор. Она ж трахалась со всеми, кого только могла найти. Вон, даже залетела от усердия! Каждому была готова подставить свою безотказную дырку. Скажи, тебе разве хочется в каждого встречного-поперечного свой хуй засунуть? — Фу! — возмутился я. — Нет, конечно. Я ж не отбитый. — Ну, вот. И я про то же тебе говорю. И вообще, что за упаднические настроения? — Да бляя, — протянул я, прикрыв ладонью глаза, — это всё Игнат. — Что, ты отказал ему, а он никак простить не может? — задорно объявил Илюха. — Типа того. — Не парься. Забей. Не обращай на него внимания. Ну, только если тебе это внимание не приятно. — Что ты хочешь этим сказать?! — с нажимом спросил я, немного напрягшись. — То самое, Мотька, то самое. — Я громко расхохотался, отчего проходящая мимо бабка, глянув меня, перекрестилась. — Зря смеёшься, между прочим. Вспомни меня: я ещё год назад не думал, что можно быть таким счастливым. А ты так вообще в любовь веришь! Может, это она? — Ага, конечно, — саркастически согласился я. — Человек думает обо мне, что я трахаюсь со всем, что вижу, подряд и без разбору, а ты втираешь мне про любовь. Ага, блин! Да он просто поиметь меня хочет, чтобы отомстить за те два раза, чего тут непонятного?! И мне на его мнение срать! — Тогда почему ты так завёлся?! — спокойно рассудил Илья. Спокойно, но в корне неверно. — Знаешь, Илюх, по-моему, ты слишком много общаешься с Егором. Какие-то выводы начал делать на пустом месте, — я закатил глаза. — Он мой парень вообще-то. Как ни крути, мы с ним болтаем обо всём, — пояснил друг. — Как ты говорил в своё время про моих тараканов, я к тебе приставать не буду. Но когда тебе будет что мне рассказать, ты ж расскажешь? — протянул Илья. — Расскажу. — Ну и хорошо, — удовлетворился мой друг. — Эй! Как ты дверь открыл? Егор, поставь меня на пол! — и весёлый смех. — Намёк понят, пока! — улыбнулся я и скинул вызов. Я убрал телефон в карман. Мне стало действительно легче. Общение с лучшим другом всегда приводило меня в тонус, потому что мы понимаем друг друга. Пора было перейти к осуществлению следующего пункта моего плана. А именно, покупке пива. *** Я долго шарахался по супермаркету, тщательно выбирая, в обществе какого пива провести сегодняшний вечер. Светлое, тёмное, фильтрованное, нефильтрованное, сладкое с фруктами. Короче, хер знает! Хорошо, что одно хотя бы я знал наверняка: пиво точно не должно быть безалкогольным. А то эта моча ослиная вообще ни о чём. От неё только ссать хочется, а толку никакого! Сначала силился не приставать к работникам зала, но не смог сдержаться. Дотошность — моё второе имя. — Девушка, извините. Могу ли я задать вопрос? — Да, конечно. Что Вас интересует? — любезно спросила она. — Меня интересует пиво! — радостно воскликнул я. — О, хорошо. Какой основный критерий? — услужливо поинтересовалась она. — Не менее восьми процентов крепости. — Тогда я могу Вам посоветовать.. *** Короче, я остался доволен. Впервые я встретил адекватного продавца, который ответил мне на все вопросы и не кривился, когда я спрашивал обо всём, что меня интересовало. Не удивлюсь, что сегодня снег выпадет! Она мне предложила очень хорошее пиво за приемлемую цену. Поэтому, довольный аки слон после купания, пошкандыбал к кассе, звеня бутылками. Не то чтобы я планировал наебениться, но, думаю, брать меньше десяти на субботний вечер — деньги на ветер. *** — Сумма Вашей покупки составила, — тётенька показала на мониторчик. — И два пакета, — попросил я, заметив, как заблестели глаза у кассира. Я усмехнулся. Всем им только одного и надо, чтоб пакеты брали. Она пробила запрошенное и отдала мне. Я взамен отдал ей косарь. Пока она что-то нажимала на кассовом аппарате, я начал вертеть головой, чтобы оглядеть контингент супермаркета. — Да твою ж..! — шикнул я. Ну не могло ж мне так "подфартить"! Я не верю. Всегда считал, что молния дважды в одно и то же место не бьёт. Ан нет, она ещё и прицеливается, беспощадная скотина! За мной в очереди через одного человека стоял Игнат, уткнувшись в телефон. Но, благо, потом что-то вспомнил и ушёл вглубь магазина. Моему маленькому счастью не было предела, потому что уже от волнения начало беспокойно колотиться сердце, предвещая лютый пиздец. Но, кажись, обошлось. — Вот Ваша сдача, — на руки мне отдали два стольника и мелочь. Я принял деньги и начал пересчитывать. — Так, стоп. А где ещё? — не понял я. — Что? — недоуменно хлопнули глазами. — Вы мне не всю сдачу дали, — сказал я. — Нет. — Что значит "нет"? Где? — я немного повысил голос. — Да сколько Вы хотите-то? — растерялась кассир. — Больше! — Молодой человек, Ваша сдача — двести шестьдесят шесть рублей. Что Вам ещё нужно? — Как "что"? Я дал Вам тысячу, Вы должны были дать мне сдачу пятьсот рублей ещё, помимо того, что уже дали, — настаивал я. Что за беспредел средь бела дня? Везде наебать хотят! — Одна бутылка стоит семьдесят два рубля восемьдесят копеек. — И я о том же! Где ещё пятихатка! — я начинал злиться. — Матвей, вообще-то всё правильно, — сбоку раздался голос. Меня как кипятком обдало. Я дёрнулся и, прихватив пакеты, рванул из магазина. Жалобу на супермаркет я всегда накатать успею, сейчас важнее было свалить от Игната. — Матвей! — послышалось мне вслед. — Стой! — Да хуй тебе по всему макияжу! И свернул во дворы. А там уже и перевёл дух. Заебался бегать. Мне вообще много бегать нельзя из-за сколиоза этого, а я тут круги наворачиваю как заправский спринтер, чтобы не вступать в диалог с этим гандоном, которому посчастливилось стать моим куратором. И любовником на две ночи. И сволочью. И всё это в одном флаконе. Какая же Игнат многогранная личность, охуеть просто! Когда отдышался, спокойно пошёл к дому. Я был уверен, что за мной Великовский не пойдёт. Ну, только если захочет "заманьячить" меня в сквере поблизости. — Попался! — раздалось над самым ухом. Сказать, что я испугался, — это ничего не сказать. И от неожиданности выпустил один пакет из рук. Однако звона разбитого стекла так и не услышал. Игнат пакет поймал у самой земли. — Кажется, это твоё?! — парень склонил голову набок. Я молча выхватил "своё" из его рук и пошёл дальше, не удостоив Великовского даже взглядом. — Ну, Матвей! — крикнул он. — Давай поговорим. Пожалуйста. — Не могу. Меня ебля ждёт. Нельзя опаздывать, — зло прошипел я и зашагал быстрее. — Да постой же ты! — Игнат вцепился мне в предплечье и развернул к себе. — Ну, что? — заёбанно спросил я. — Прости, Матвей. Правда, прости. — Такое ощущение, что мы уже говорили об этом. И я помню этот разговор, как будто это было вчера, — я принялся язвить. — Так, стоп! Это ж и было вчера! — типа обрадованно воскликнул я, на деле же позитива во мне не было ни на грамм. — Не паясничай, — скривился Великовский. Очевидно, мой тон ему не понравился. Ой, какие ж мы нежные! — А это что, тоже запрещается, когда ебёшься со всеми без остановки? Буду знать, — кивнул я. — Прямо глаза мне открыл. — Матвей.. — парень произнёс моё имя с какой-то странной интонацией, словно надеясь на что-то, но мне на его желания было глубоко похуй! — Блин, Игнат, может, хватит уже, а? — устало попросил я. Реально задолбал, блядь! — Но я хочу поговорить, — Великовский не сдавался. — А я нет. Отпусти меня, я хочу дом.. — я прервался на полуслове, — ебаться я хочу! Я ж без этого и секунды прожить не могу, а ты меня отвлекаешь. Надо срочно навёрстывать упущенное время. — Ты ж так специально говоришь, чтобы мне стыдно стало, — попытался задеть Игнат. Да пошёл он, блин! — Конечно. Пусть тебе станет стыдно ещё и за то, что разрешил себя трахнуть. До сих пор не понимаю, — удивился я, — почему ты меня и в этом не обвинил? Всё, пока! И, вырвав руку из его хватки, потопал домой. Больше я не торопился и никуда не бежал, будучи уверенным, что на этот раз Игнат за мной точно не пойдёт. И оказался прав. *** Первые три бутылки были выпиты в одно жало минут за двадцать. И специально на голодный желудок. Потом покурил. Я так надеялся, что опьянею, но пока не получалось, поэтому решил не останавливаться на достигнутом. Ещё через час уже семь бутылок стояло в ряд. И я начал ощущать некое подобие опьянения, начала немного кружиться голова. Захотелось спать. Но надо было "добить" купленный алкоголь, потому что прятать его было бы тупо. Чего добру-то пропадать? И через полчаса я уснул, хоть и не было ещё даже шести, а вокруг меня, дополняя обстановку, — гора пустых бутылок, а в глазах щиплющая изнутри обида. *** Проснулся я рано утром. От звона в голове. Отрубился в одежде. Хорошо, что на кровати. Плохо, что как на стеклозаводе, среди бутылок. Я сел, обхватив голову руками, и осознал, что хочу сейчас только одного: ссать! И как можно быстрее. Поэтому ломанулся в туалет — ага, если так можно назвать мою пошатывающуюся походку вдоль стеночки. Не помню, чтобы мне было так хреново после пьянки. Хотя, думаю, тут больше психологический фактор сыграл свою роль. И зачем нам такой яркий свет в туалете? Надо электричество экономить. И похуй, что лампочки энергосберегающие, можно было и поменьше ватт вкрутить, чтобы это лютое освещение не давило на виски и не выжигало сетчатку. — Бляя, — с наслаждением выдохнул я, приступив к операции по освобождению своего мочевого пузыря от вражеских литров пива. Уперев руку в стену, я прикрыл глаза, параллельно прислушиваясь к "журчанию". Прямо мёд для моих ушей. Закончив, решил умыться. И на свою беду посмотрел в зеркало. Выглядел я больше несчастным, чем с похмелюги. Грустные-грустные глаза выдавали моё состояние с потрохами. Я не мог простить, мне было обидно, что Игнат так думал обо мне. И почему именно его мнение меня так взволновало? Это так печально. Зачем мне переживать из-за того, что думает обо мне совершенно не знакомый человек? С которым мы переспали. Дважды. Просто его это молчание и отведённые в сторону глаза так походили на лицемерие! Потому что зачем тогда, зачем он спал со мной, если с самого начала знал, что я из себя представляю? К тому же он актив. Да я бы ни за что не подставился просто так. Тем более дважды! А потом при встрече пошлить и закидывать намёками на поебаться. Очень приятно, блядь! Душевненько, сука! Я долбанул кулаком в кафельную плитку рядом с раковиной. Тут же на костяшках проступили капельки крови. А мне даже больно не было. Обида перекрывала другие ощущения. Ещё и извинения эти сраные. Зачем извиняться? Просто угодить, расположить к себе? Да нахуя?! У меня тоже, между прочим, есть чувства. Да даже та же самая гордость! Которая брыкалась изо всех сил, не желая принимать дурацких извинений. Потому что я не верил, что из-за моих слов у него по щелчку пальцев тут же поменялось обо мне мнение. Люди не меняются. По крайней мере, с такой сверхзвуковой скоростью. Кровь начала капать крупными алыми каплями в раковину. Надо было уже что-то делать, иначе истеку тут кровью. И не пойду завтра на работу. Конечно, перспектива охуеть как прельщала, но я не мог показать своей слабости. Обойдётся! Гандон ебучий! Самоуверенный пидорас! Поэтому, смыв кровь, пошёл на кухню обрабатывать пострадавшую конечность. *** День прошёл.. никак. Я просто лежал на кровати и бездумно перещёлкивал каналы в надежде найти хоть что-то стоящее. Есть не хотелось, немного тошнило, периодически накатывала мигрень, которую я стоически терпел, потому что подниматься с постели было просто лень. Вообще двигаться не было ни малейшего желания. Да и рука болела. Не кровоточила уже, но пульсировала и ныла при любом неосторожном движении. Потом позвонил по видеосвязи Илья. И я рассказал о своей неожиданной встрече с куратором вчера. Он был немного в шоке. Да что там он, Егор, что сидел рядом с ним, — кстати, я совсем не был против этого — то и дело шептал "охуеть" и "пиздец". Немного отпустило. Я даже пару раз посмеялся, когда Илья отпихивал своего парня от экрана телефона, который так и норовил перекрыть весь обзор, заслоняя собой камеру, потому что "это мой лучший друг, не мешай мне на него смотреть". На это Егор по-детски надувал тонкие губы и отсаживался. А потом Илюха извинялся, нежно целуя его в губы. А я смотрел на них и думал, какой же Егор всё-таки молодец. Это ж он вывел из спячки всю эмоциональность и чувства Ильи, чтобы сейчас тот мог быть счастлив. Не могу сказать, что я не подталкивал Илью, но он упёртый как баран, которого хер чё заставишь сделать. Поэтому я рад за них, рад, что они вместе. Это я, собственно, и озвучил, смутив обоих. Они тут же резко остановили обмен слюной и продолжили разговор со мной о всякой ерунде. Прощавшись, Илья просил меня не заморачиваться, пустить всё на самотёк и не запариваться из-за этого гандона (не один я так о нём думаю), потому что мои нервы ему дороже. *** Под вечер вернулись родители, которых я уже смог встретить в более-менее сносном состоянии. Вызывала вопросы только моя рука, о которой прямо с порога и спросила мама. — Сынок, а что с рукой? — Э, ударился, — пожал плечами я. — Как? Ох! — она покачала головой. Блин, чёт я не придумал никакой легенды для своей травмы. — Хотел.. огромного.. — начал импровизировать, — жука убить, что полз по стене, и долбанул со всей дури кулаком. Ну и вот! — я показал свою покалеченную руку. — Петь, — мама повернулась к отцу, — и что с ним делать, а? Калечит себя на ровном месте же, — жалобно пискнула она. — Свет, он же пацан, а им свойственно всё силой решать, — спокойно объяснил папа. — Но ведь стене силой ничего не докажешь! — Блин, мамины аргументы были капец жёсткими. — Может, он ничего лучше не придумал в критической ситуации? — предположил папа. — Вот ведь мужики! Всегда друг за друга горой, — выдала она и ушла на кухню. — Матвей, — тихо начал папа, — в следущий раз, когда будешь драться, придумывай отговорку пореалистичнее. — Но, пап, это жук и.. — начал я бормотать, но был перебит. — Мне хотя бы можешь не врать. Что стряслось? Блин, опять врать. Чтобы оправдаться за свою предыдущую ложь. Какой-то круговорот лжи в природе. Пришлось выдумывать банальщину. — Шёл вчера под вечер по улице. Девушка с явно не трезвым парнем шли навстречу. Она его буквально на себе тащила. Вдруг она оступилась, он, чуть не упав, начал орать, толкать её. Я подошёл, чтобы разобраться. Девушка чуть ли не в слёзы от страха, потому что он начал тыкать в меня пальцем и кричать, что она ему со мной изменяет. Ну и замахнулся. Я уклонился и по инерции дал ему по лицу в ответ. Не сильно. Но мои костяшки пострадали. Зато он угомонился. Правда, девушка гневно вспыхнула, однако потом успокоилась. Ну, я и пошёл дальше. — Да уж, — вздохнул отец. — Хорошо, что ты матери про жука выдумал, а то за такое даже я бы огрёб, — усмехнулся папа, а я удивлённо уставился на него. — За то, что воспитал сына, который чуть что кулаками машет. Я возмутился. Хоть история и была вымышленной, но я был не согласен со сделанными отцом выводами. — Я вообще-то за девушку вступился, — нахмурился я. — Поэтому мы ничего маме и не расскажем, чтобы не волновать. Но если ты выкинешь что-то подобное снова, я молчать не буду. — Хорошо, — согласился я, папина поддержка мне очень приходится. — Спасибо. — Не за что, сынок. У меня такие хорошие родители. Я их просто обожаю. Да чего уж там, от них даже Илюха тащится, как малолетняя фанатка от рок-звёзды. — Мальчики, кушать будете? Мы с папой переглянулись. — Конечно! — одновременно сказали мы и пошли на кухню, чтобы помочь накрыть на стол. *** Я лёг спать. Перед сном много думал о том, как мне вести себя с Игнатом? И только поймав за хвост оптимальную модель поведения, смог уснуть.