Матвей, никогда не говори "никогда"!

— ... Сколько он может так пролежать? Уже почти полдня прошло, — услышал я сквозь сон приятный, немного взволнованный мужской голос. — Мы вкололи ему сильное жаропонижающее с высоким седативным эффектом. Долгий сон в его случае абсолютно нормален. К тому же с помощью капельницы в его организм поступают все необходимые питательные вещества и витамины. Так что, уж поверьте, он ни в чём не нуждается, — ответили хриплым басом. — Я всё равно переживаю. Почему температура вчера так резко подскочила? — снова спросил этот мелодичный голос. — Кто ж знает? — произнесли как-то слишком риторически. — Но вы же врач! — сразу же возмутились в ответ. — Мы не всесильны. Любой фактор, любая мелочь могли спровоцировать ухудшение состояния пациента. — Ладно, я Вас понял, — приятный голос проговорил уже более спокойно. — Я могу остаться здесь? — Только ненадолго. Пока его новоиспечённый сосед находится на обследовании. — Спасибо, доктор. — Пожалуйста. Обращайтесь, если что. Хлопнула дверь. Я услышал, как к моей кровати пододвинули стул и сели. — Давай, Матвей, открывай глаза. Я уже как три минуты заметил, что ты не спишь, — прозвучало капец как насмешливо и чёт чересчур знакомо. Блин, это ж Игнат! Вот я лоханулся, конечно. Я что, взаправду мысленно, пребывая между сном и явью, представлял данный голос приятным? Походу, из-за этих сраных уколов у меня потёк мозг. Я, не открывая глаз, приподнял дрожащую руку и медленно показал Великовскому средний палец, однако слишком быстро расслабил конечность, отчего она тут же камнем рухнула на постель. Было тяжело. Сил не было от слова "совсем". — О, приятно-то как! — радостно ответили мне. Гандон, блядь! Я всё-таки открыл глаза. И немного обалдел. Да, у Игната голос был охренеть какой радостный и ехидный, зато глаза таковыми не являлись совершенно. В них плескалась тревога. Он очень внимательно смотрел на меня. — Перестань на меня так смотреть, — смущённо попросил я. — У тебя глаза красные, — сочувственно пояснил Игнат. — Знаешь, то, что мне колют, лютая штука. Штырит не по-детски, — попробовал отшутиться я. — У тебя все капилляры полопались. Выглядит зловеще, — сглотнув, продолжал Великовский. — Ну так не смотри. Я ж тебя не заставляю, — я огрызнулся. — И вообще почему начальник, у которого в подчинении куча народу, в данный момент не на работе? — я резко сменил не удобную для разговора тему. — Может, потому что я решил навестить одного своего непутёвого сотрудника, который грохнулся в обморок прямо средь бела дня? — Уходи, Игнат, я серьёзно, — хмуро отозвался я. — Наверняка сегодня мама моя придёт. — Не хочешь меня видеть, — догадался парень. — Не то чтобы прямо вот так, но смотреть на тебя — приятного мало, конечно, — ответил я. — Ты в обиде на меня, — снова догадался он. Ну, прямо Мистер "я крутил все эти шарады на хую". — Это не твоё дело, — тяжко вздохнул я. — Я вспылил, но ничего не изменить. Поэтому уходи. Я хочу отдохнуть. — Почему ты так категоричен? — не унимался Великовский. — Что? — снова завёлся я. — Ты мало того, что ходил за мной хвостом, чтобы переспать, так ещё и считаешь меня.. — громко начал я, — короче, уходи, — немного умерил пыл, ругаться я не имел никакого желания. — Я не хочу с тобой разговаривать. Он поднялся на ноги, как-то слишком уж обречённо покачав головой. — Мне очень жаль, что.. — До свидания, Игнат Игоревич, — перебил я. — Ага, пока, — и вышел за дверь. Блядь! Какое-то странное чувство начало разрывать грудную клетку, помимо обиды. Давило, мешало спокойно дышать. Неприятно. И появилось оно именно после разговора с Игнатом. Мне не понравилось всё это чувствовать, поэтому, вытащив катетер из руки, я сел на кровати. Мне надо развеяться. По ветру, блядь! — Чёрт, где эти ёбаные сигареты? — спросил я сам у себя, открыв тумбочку. — О! Мои любименькие. Схватил пачку, не забыв телефон, и пошёл искать место, где бы можно было покурить и поговорить с Илюхой. *** — Алло? — ответил друг после третьего гудка. — Привет, Илья. Угадай, где я? — я сразу решил начать с главного. — Привет! Ну, — Илюха усмехнулся, — зная твою любовь к нахождению развлечений на своё приключенческое место, то, думаю, в туалете квартиры у какого-нибудь парня, с которым ты.. Почему-то слышать мне это стало неожиданно неприятно. Хотя раньше... — Я в больнице, — хмуро перебил я. — Что с тобой? Как давно? Хочешь, я приеду? Часов через пять буду, — начал тараторить без умолку и сыпать вопросами мой лучший друг. — Отвечаю по порядку. Привезли с температурой сорок и два. Со вчерашнего дня. Нет, сиди на своей практике. Сейчас уже всё нормально. — Да ты охуел, что ли? — ошарашенно протянул Илья. — Как так получилось? — Погулял под дождём, — с романтическими нотками в голосе проговорил я. — Так атмосферненько. Дождь. Я иду по дороге. Весь промок до нитки. А за мной тащится машина Игната, чтобы заставить сесть к нему в салон. — И ты не сел, очевидно, — угрюмо констатировал Илюха. — Бинго, мой друг! — воскликнул я. — Поэтому заболел, — буркнул Илья. — А ты капитан "Очевидность"! — Ты выворачиваешь всё. Говори серьёзно, — попросили меня. — Илюх, — я вздохнул, — я не смог. Блядь, ты себе не представляешь, как меня коробит из-за того, что он думает обо мне. Я никак не могу отделаться от этих сжирающих мыслей. Мне до жопы обидно, потому что.. блядь, да не знаю я, почему. Но мне капец неприятно, что у него такое мнение обо мне сложилось. И игнорировать я это не могу. Он постоянно перед глазами маячит. Это он меня сюда привёз, маме моей позвонил, потом ещё и сегодня заходил. Он как будто переживает за меня, понимаешь? Только я никак в толк не возьму, откуда у всего этого ноги растут: то ли он реально волнуется, то ли это часть какого-то дурацкого плана, чтобы вымолить моё прощение, а потом, когда я меньше всего буду ожидать подставы, выкинуть что-то такое, после чего я уже не оправлюсь, уже не верну прежнего себя. — Матвей, а он тебе.. ну, нравится? — аккуратно уточнил Илюха. — Что? Нет, конечно.. — или.. на самом деле я не знал ответа на вопрос друга. — Просто.. просто его отношение, которое сформировалось после двух перепихов, меня просто уничтожает. Мне обидно, мне больно, понимаешь? — меня начало трясти, а сам голос очень сильно задрожал. — Понимаю, Моть. А ещё я думаю, что он реально хочет наладить с тобой контакт. — Ага, чтобы оприходовать, — ехидно, но с ноткой горечи добавил я. — Необязательно. Может, он реально раскаивается. Поверь, людям свойственно ошибаться. И твой Игнат не исключение. — Да не мой он! — я прорычал в трубку. — Сколько раз повторять-то? — А кто ещё так утверждает? — хитро поинтересовался Илья. — Мама моя. — Тётя Света? — восхитился мой друг. — Вот видишь, её благословение ты уже получил. — Это с какой стороны посмотреть, — задумчиво протянул я. — И благословления на что. — В каком это смысле? — не понял Илья. — По моему мнению, Игнат втёрся в её доверие, чтобы нагнуть меня с её разрешения, — поведал я о своих предположениях. — Ну, нет, — протянул Илюха, — это уж совсем за гранью добра и зла. Понравиться твоей маме, чтобы трахнуть и раствориться в тумане? Согласись, что звучит это нереально тупо. — Позволь напомнить: я дважды переспал с одним человеком, хотя до этого никогда такого не делал. — Всё случается однажды, — философски произнёс Илья. — Да и обычно с родителями знакомятся, чтобы, наоборот, показать серьёзность своих намерений, — хохотнул Илья. Разговор явно сворачивал не туда. Надо бы аккуратно съехать с темы. — Илюх, фу! — пискнул я. — Гав! — вдруг раздалось в трубке. — Дай лапу! — я усмехнулся. — Ав-ав! — радостно. — Фас! — всё-таки я начал смеяться. — Давай же, я дам тебе сладкую косточку. — Блин, Мотька, — захохотал мой лучший друг, — даже эта с виду приличная фраза сразу приобретает налёт пошлости, когда вырывается из твоих уст. — Кто-то научился искать двойное дно? — подъебнул я. — А что, кто-то перестал вкладывать второй смысл во все свои фразы? — Нет, не дождёшься. Я даже тебе ссыль кину в доказательство! — Иди нахуй! — воскликнул Илюха. — И, опережая тебя с твоим ответом, прошу: придумай уже что-нибудь пооригинальнее, а то твои оправдания приелись. — На хуй не идут, а садятся, — вдруг, даже неожиданно для самого себя, выдал я. В трубке раздались аплодисменты. — Впечатляет, — признался Илья. — Спасибо. Обращайся, если что, — горделиво, распушив вымышленный павлиний хвост, ответил я. И оба мы замолкли секунд на двадцать. — Моть? — осторожно обратился он. — Что? — Как ты, а? — кротко поинтересовался друг. — Да более-менее, — начал я. — Слабость в теле, рука от капельницы болит, а так живой. — Матвей, я не о физическом состоянии, — тихо пояснил друг. — А.. ну, хуй знает, — честно ответил я. — Исчерпывающе. — Правда не знаю. Давай лучше поговорим о чём-нибудь более нейтральном? — попросил я. — Давай. Знаешь, что Егор сделал? — А ну-ка..?! *** Потрещав с Илюхой, я попытался пройти окольными путями на улицу, чтобы покурить. — Так, а Вы куда? — донеслось в спину мне. — Пациентам не положено покидать больницу. Я бесшумно выругался и, повернувшись, лучезарно улыбнулся. — А я и не ухожу никуда. Я просто покурить, — и показал пачку. — Не положено, — строго ответил мне мужчина в камуфляже. — Да мне всего на пять минут. Вы даже не заметите, — я старался умаслить охранника. — Не положено. Вот заладил-то, как попугай, блядь! Козлина принципиальная. И что он прикажет мне делать в таком случае? Курить хотелось так, что аж везде начинал мерещиться сигаретный дым. — Ну, сделайте исключение. Пожалуйста! — я сложил ладошки вместе, прося об этом, так ещё и добавил взгляд котика из "Шрека". Если уж и это не срабо... — Нет. — Вот ведь сука ёбаная. — Хорошо. Тогда где в здании можно покурить? — я пошёл другим путём. — Нигде. Бляя, чё он такой тугой-то (и не в том смысле, сейчас совершенно не хотелось искать пошлую сторону)! — Ладно, понял. Я пошёл обратно. Охранник на меня даже внимания не обратил. Сволочь! Неужели в этой больнице исключительно некурящие лежат. Это ж ужас какой-то! Не придумав ничего лучше, я пошёл в туалет и достал пачку сигарет с зажигалкой. Эх, прямо как в школьные времена, когда мы с Илюхой только начали курить. Решили попробовать, как оно — курить в школе. Почти не спалились, кстати. Но больше на такие эксперименты не шли, уж лучше на улице. А сейчас, судя по всему, придётся повторить, вспомнить, так сказать, молодость. Я понимал, что рискую, но что мне оставалось делать? Не прыгать же в окно шестого этажа, чтобы покурить. Поэтому, зайдя в туалет и закрывшись там, поджёг сигарету и затянулся. Блаженство! Как же я долго об этом мечтал. Я ж не курил больше суток уже. И как умудрился продержаться? Хотя с моим состоянием это было всё-таки вот совсем не удивительно. Вдруг как назло раздался препротивнейший писк, от которого захотелось заткнуть уши. Сука, сигналка! Я быстро кинул окурок в унитаз, мгновенно спустив воду. Даже руками помахал, попытавшись рассеять дым. Из потолка уже вылезла штучка, которая грозилась облить меня с ног до головы и оставить тут с температурой ещё на неделю. Нет уж, нихуяшеньки. Не на того напали! На такое я не подписывался. Поэтому тут же вынырнул из туалета. Прокручивая в голове план действий, заключавшийся в том, как я совершенно беспалевно вернусь в палату и лягу на кровать, я врезался в кого-то. Больно! — Блядь, — прошипел я. — Ага, и тебе привет, — Игнат. Снова. — Сука, вот ты вообще не вовремя, — проныл я. — Почему?! — удивился парень. — Некогда объяснять. И, зачем-то вцепившись ему в руку, потащил к лестничному пролёту. Блядь-блядь-блядь! Чё делать-то?! О! По пути заметил дверь с табличкой "Кладовая". То, что надо! Распахнул дверь и быстро забежал внутрь, затягивая и Игната. После прислонился к стене и прикрыл глаза. — А теперь ты расскажешь мне, что случилось? — спросил Великовский спустя всего минуту. — А вот пораскинь мозгами, — стараясь отдышаться, ответил я. Я почувствовал, как Игнат подошёл ко мне практически вплотную, но глаз своих я раскрывать не спешил. Не хотелось встречаться с его зелёными. — Ты курил! — воскликнул он. — Охуеть! Так это из-за тебя весь этот переполох? — Заткнись, — шикнул я, всё-таки посмотрев на парня. — Ты ещё в коридор выйди и всем расскажи! — Отличная идея, — согласился он и направился к двери. — Нет, стой, — я схватил его за предплечье. — Ты больной? — Мне кажется, тебе колют что-то лишнее. Матвей, больной здесь ты. Уже забыл, что ли? — Игнат принялся щёлкать у меня перед глазами пальцами. — Дебил, — выдохнул я и присел на какую-то коробку. — Аааа! — тут же вскрикнул я. Она подо мной промялась — и я упал. Оказался жопой на полу. Сверху раздался смех. — Ты какой-то излишне весёлый. Почему? — недоуменно спросил я, абсолютно не понимая, что происходит. — Настроение хорошее. Давай помогу, — Великовский подал мне руку, которой я не воспользовался, поднявшись сам. От этого моего действия Игнат недовольно поджал губы. А чего он ожидал? Может, мне его ещё и отблагодарить стоило как следует? — И какого члена ты снова тут оказался? — всё-таки дошло, что его присутствие тут не совсем уместно. — Слушай, иди-ка, нахуй, работать! Заебал! — я взмахнул рукой. Я не понимал его мотивов. Чё ему на работе не сиделось-то? Или Великовскому-старшему глубоко поебать, что его сын работу проёбывает?! — А что это ты мне тут указываешь, что делать? — хитро протянул парень. — А почему я на это прав не имею? — вопросом на вопрос. С вызовом. Игнат как-то неожиданно для меня отступил, не став продолжать спор. А мне почему-то хотелось. Вечно всю малину обламывает. Но в то же время я продолжал держать в голове разговор с Ильёй. И мне очень хотелось думать о том, что Игнат не хотел накалять обстановку, руша наши и без того неустойчивые и крайне хрупкие отношения. Я задумался и принял решение притормозить. — Ты, кстати, так и не ответил, чего ты не ушёл? — перевёл тему я. — Да говорил с твоим врачом, потом хотел уже уйти, но пожарная сигнализация застала врасплох. — Что ты хотел узнать? Неужели не наговорился? — я склонил голову набок. — Я просто переживаю, — как-то обречённо выдохнул Игнат, не смотря на меня. — Понимаю, что ты не веришь, но это так. Блин, а может, Илья прав? Может, Игнат реально допустил ошибку? Не знаю. Не хотелось бы загадывать и раньше времени себя обнадёживать. — Ладно, я хочу обратно вернуться. Он тут же отступил от двери, пропустив меня. Я открыл дверь и вышел. Краем глаза заметил, что Великовский следовал за мной по пятам. Пока шёл к палате, поймал себя на том, что нахожусь в смятении. И разговор с Илюхой ясности не внёс, ещё больше разворошив мысли. Блядь! Зашёл, а рядом с моей кроватью уже сидела мама. — Сыночек! — резко вскочила она. — Ты где был? Не слышал, что все должны находиться в своих палатах из-за ложного срабатывания сигнализации пожарной системы? — мама покачала головой. — Это я, — вдруг вышел вперёд Игнат. — Что? — переспросила она. — Это я виноват. Я его повёл пройтись. — Оу, — протянула мама. Зачем Игнат такую несусветицу придумал? Мне не нужна его помощь! — Мам, я просто курил в туалете, — признался я. — Игнат Игоревич вообще не причём, — сказал я и бросил взгляд на парня. Великовский закатил глаза и шлёпнул себя по лбу. — Матвей! — вот теперь мама включилась в разговор. — Кто тебе позволил в больнице курить? Не мог потерпеть? — возмутилась она. — Меня даже не улицу не пускают, — пожаловался я. — Где мне ещё это было делать? — Конечно, тебя никто не выпустит. С такой-то температурой. И вообще, а не пора ли тебе бросить? Мне было почему-то неловко из-за того, что мы говорили о таком при Игнате, что он стал свидетелем этому разговору. — Мам, давай потом это обсудим, — прочистив горло, тактично попросил я. — Почему? — недоумевала она. — Потому что мы не одни, — намекнул я, глянув на Игната. — Ой, да, что это я, — мама махнула рукой. — Извините меня, то есть моего сына. Он вообще очень воспитанный мальчик, просто болеет. — Не стоит извиняться. Я всё понимаю, — Великовский пронзительно посмотрел на меня. У меня от этого взгляда дыхание спёрло. Почему-то резко захотелось спрятаться от него, накрывшись одеялом. — Матвей, раз уж у тебя уже есть компания, я пойду домой. Ты мне пиши и звони, если что-то нужно. — Мама.. — растерянно выдохнул я. — Пока, сынок, — она обняла меня, погладив по голове. И ушла, оставив наедине с Игнатом, который не сводил с меня внимательного взгляда. — Чего тебе надо? — нахмурившись, спросил я, пройдя к своей койке. — Хочешь, я устрою так, чтобы тебе разрешили выходить на перекур? — вдруг предложил Великовский. Ни с того ни с сего. — Ага, конечно, — съехидничал я, — и что мне для этого надо будет сделать? Отдать в безвозмездное пользование свой хуй? Или поскакать на твоём? — Матвей, пожалуйста, — с мольбой в голосе начал он, отчего у меня внутри что-то как будто ёкнуло, — позволь мне помочь тебе. Просто так. Я просто хочу наладить наши отношения. Я неправ. Во всём не прав. Пожалуйста! В голове возникла мысль о том, что Великовский хотел этим меня купить. Но я тут же отбросил её. Если б это было таковым, то Игнат уже преподнёс бы мне какой-нибудь кричаще дорогой подарок, который просто вопил бы, что "эту шлюшку трахаю я" и который я бы не принял. А с какой, собственно, стати? — Не, Игнат, не надо ничего делать, — покачал головой. — Я обычный пациент. Таковым и хочу оставаться. Буду курить тайком или терпеть, как посоветовала мне моя мама. — Хорошо, — он опустил глаза. — Я тебя понял. Напирать не буду. А вообще хочу сказать, что Светлана Владимировна очень хорошая и тебя любит, она желает тебе только добра. — Зачем ты это говоришь мне? — нахмурившись, спросил я. — Не знаю, просто.. ну, захотелось, — Игнат пожал плечами. — Как-то разговор не клеится, — неловко протянул парень. — Наверное, я пойду. Да уж, напряжение чувствовалось, зато хотя бы я не орал на своего непосредственного руководителя и куратора по совместительству. — Иди. — Я приду завтра? — Нет, — зачем-то сказал я. — Ладно. Пока. Игнат, обернувшись на меня у самой двери, вышел из палаты, а я лёг на спину и попытался поспать. Но не тут-то было. Через три минуты после того, как ушёл Игнат, ворвался мой, очевидно, сосед. — ... Да я вам пизду на глаз натяну! Будут они мне ещё простату проверять! Идите в жопу, гомосеки еба́ные! О, гомофоб! Жаль, что настроения его ставить на место у меня не было. У меня вообще настроения ни на что не было. Поэтому я даже не шелохнулся, когда он оказался внутри. — Сельвупле! — поклонился он. Бляя, ну типичный гопник. Он подошёл ко мне. — Раньше познакомиться не случилось. Я Серёга, — сверкнув золотым зубом, он, вытерев пару раз ладонь о штанину, подал мне её для рукопожатия. Ага, щас! Так я и разбежался. — Здрасьте. Матвей, — буркнул я, даже не взглянув на него. — Так, я не понял. А чё это ты такой недовольный? — Я закатил глаза. — Ба! — воскликнул он. — Да ты утончённый, что ли? Охуевший совсем?! Я такого терпеть не стану. — Какой я, нахуй, блядь? — переспросил я, привстав. — Зенки свои пошире разуй, а то попутал, с кем разговариваешь, говнота дворовая! Варежку свою прикрой, пиздопроёбина. Сел в свой угол, хуйня на палке, и сиди молча, не отсвечивай, свой срок в больничке мотай. Ясно? — Он, припухший от такого и точно уж не ожидавший от меня ничего подобного, машинально кивнул. — Так шуруй, значит, шелупонь подзаборная! Ещё раз ко мне подойдёшь, имя своё забудешь, мудохуй, блядь! Он, ошарашенный моей речью, отступил на шаг, на два, развернулся и лёг на свою кровать. Наверное, этот хер уже был не против массажа простаты, лишь бы со мной в одном помещении не находиться. А что поделать? Нехуй ко мне лезть и оскорблять, ссыкливый пиздюшонок! *** Я имел честь лицезреть в палате охранника (другого, не того урода, который не отпустил покурить), который проводил опрос по поводу сработавшей сигнализации. Я, естественно, сделал совершенно каменное лицо, которое говорило само за себя. Идите нахуй, я ничего не знаю! Поэтому отделался малой кровью. Даже моему соседу побольше вопросов досталось. Но у него алиби — процедуры. Перед ужином я опять почувствовал слабость и ломоту во всём теле. Наверное, снова поднималась температура. Но есть всё равно пошёл, потому что не ел я уже вторые сутки. На ужин дали пюре, сосиску и кефир. Нормально. Хоть и не хотелось. Краем глаза я следил за Серёгой, который вёл себя уж очень странно. — Можно? — спросил он с подносом в руках. Я вмиг почувствовал себя крёстным отцом из одноимённого фильма. Отклонился на спинку стула и прищурился. Для пущего эффекта закинул ногу на ногу. Серьёзно, мне не хватало только сигары. — Ты просишь без уважения. И не предлагаешь дружбы, — специально низко и хрипло говорил я. Он так вылупился на меня, что мне стало смешно. И я себя сдерживать был не намерен, поэтому начал смеяться на всю столовую. — Хуй с тобой. Садись. Серёга, оглянувшись по сторонам, сел напротив и молча начал ковыряться в своём ужине. Мне же лучше. Говорить всё равно нам было не о чем. Но он был каким-то странным, то и дело позыркивая на меня и тут же сразу опуская глаза в тарелку. *** — Тридцать семь и девять, — объявила медсестра. — И что с тобой, Белкин, не так? Опять подскочила температура. Разворачивайся. Буду уколы тебе ставить, — разочарованно выдохнула женщина. Блин! Я спустил штаны, оголив ягодицу, которая тут же была смазана спиртом. Такое ощущение, что иглу мне туда вогнали по самые не балуйся. Больно! И как она насквозь не прошла, не понимаю? Я уже хотел натягивать предмет гардероба, как.. — Ты куда это собрался? А второй укол? — Да Вы издеваетесь? — возмутился я. — Белкин, с твоей температурой даже пяти уколов мало будет. Давай, бегом, в темпе вальса. Не задерживай мне народ, — и с размаху воткнула мне иглу с лекарством во вторую половинку. — Ай, — пискнул я, закусив костяшку указательного пальца. — Прости, Белкин. Рука дрогнула. Но ничего страшного, — и отпустила. Я поковылял к себе. Именно поковылял, потому что нормально я ходить не мог. Эта сколопендра рукожопая, судя по моей "лёгкой и непринуждённой" походке, задела нерв. А это больно! *** Утром я проснулся очень рано, потому что хотел ссать, а этот зов природы просто невозможно игнорировать. Встал и поплёлся из палаты. По-быстрому "пожурчал" и пошёл обратно. Подходя к палате, услышал тихие перешёптывания медсестёр. — .. да, он классный, — мечтательно сказала одна. — Да не то слово! — Я прыснул. Ох уж эти сплетницы, наверняка нового молодого и очень сексуального доктора обсуждают. — Горячий такой. От него так и веет сексом за километр. И девушки вроде нет. — А кто у него тут лежит? Каждый ведь день тут проводит. — О, не врач, надо же. — Да не знаю. Мальчишка какой-то. Всего двадцать один год. — Может, брат? — предположили с надеждой. — Да не, фамилии-то разные. Читала историю болезни. — Так, сводный, может? — Не слышала, чтобы у Игоря Великовского, помимо этого красавчика, ещё дети были. У меня глаза на лоб полезли. Они Игнату кости, что ли, обсасывали, пиздюшки? Мне резко перехотелось заходить обратно в палату. Я пошёл к этим шкурам. — Вот если бы он меня.. — одна не успела договорить, получив по рёбрам от второй. — Что-то случилось? — любезно спросила та вторая. — Ага, передайте Игнату Великовскому, моему очень близкому другу, — я намеренно выделил интонационно это слово, чтобы показать, что он мне никакой не друг, блядь, а очень даже кое-кто поинтереснее, — когда он придёт, что я буду ждать его в палате и никуда не уйду. Ни-ку-да, — по слогам выдохнул я, глядя на этих прошмандовок. А потом прошествовал обратно. Я понимал, что то, что сделал, мне потом ой как аукнется, но подслушанное отозвалось во мне чем-то совершенно не приятным, жгучим и безмерно раздражающим. *** Меня кто-то дёрнул за плечо. — Ай, отстань, — промямлил я, отмахнувшись и задев что-то рукой. — Матвей, блин, — прошипели в ответ. — Я спать хочу. Ну, пожалуйста, — я повернулся на живот, накрывшись с головой одеялом. А потом ощутил обжигающую боль в районе пятой точки и заорал, попутно выкинув кулак куда-то в сторону. — Блядь, — выдохнули рядом. — Матвей, ты самый настоящий говнюк и уёбок! Как я теперь на совещании покажусь? — взревели рядом со мной. — А нехер в такую рань меня будить, — не до конца проснувшись, буркнул я, повернувшись на спину, и всё-таки открыл глаза. Ой! Передо мной сидел злющий, как стадо носорогов, Игнат и держался за нос. А, и ещё на его белой рубашке виднелись несколько капелек крови. — Привет, — пискнул я, спросонья не поняв, что только что натворил. — Сука ты, Матвей! И что мне делать теперь? — процедил Великовский. — Ээ, а что случилось? — всё ещё не вдуплял я. — Вот что! — он убрал руку, и я увидел красный нос, из которого капала кровь. — Это кто ж тебя так? — недоумевал я, тихонько охуевая. — Блин, потрясающий актёр! Просто невероятный! — восклицал Игнат. — Какого хуя тебя черти понесли в инженеры с таким-то талантом? — С Илюхой за компанию, — ответил я без задней мысли. — А во сне драться тебя тоже он научил? — Стоп, — мой мозг начал приходить в себя и снова получил способность обрабатывать информацию, — это я тебя так? — Ну ты и тормоз, — выдохнул Игнат, уже не выглядя таким злым. — И вообще почему мне тебя всегда будить приходится? — сокрушался Великовский. — Не знаю, зачем тебе всё это надо — меня будить. К тому же, к слову, лупить меня тоже было совсем не нужно. — Блядь, — выдохнул парень, а я заметил, что кровь потекла сильнее. Игнат запрокинул голову. Я сел на постели и аккуратно прислонил уголок накинутого на плечи халата к его носу, который тут же напитался кровью. — Подержи так, — я заглянул ему в глаза, поймав отчего-то растерянный взгляд зелёных глаз, — и жди меня тут. Я сейчас приду. — Куда ты? — Игнат, мы в больнице, — я развёл руки в стороны. — По-любому, здесь что-то поможет твою кровь остановить. И поковылял к двери. — Ты чего это? — вдруг раздалось прямо за спиной. Блин, сказал же, чтобы на месте ждал! — Да жопа болит, — выдавил я. — Тебя что, трахали? — с каким-то ужасом в голосе спросил он. Чего, нахуй? Я порывисто развернулся к нему. — Ты вообще охуел? Последние мозги растерял? — взревел я. Хорошо, что Серёги в палате не было в данный момент — пошёл на завтрак уже, а я, блин, проспал. Я был в шоке от такого заявления. И как у него язык только повернулся? Мне мгновенно стало плевать на то, как Игнат сейчас выглядел. Да, изначально мне было его жалко, но в данную конкретную секунду хотелось врезать ему ещё разок, чтобы.. чтобы.. блядь, просто без объяснения причины! — Но.. — Ты идиот? Вообще придурок? — напирал я. — Вот так ты приносишь свои извинения за беспочвенные обвинения? Снова подозреваешь в очередной хуйне, которая зародилась в твоей пустой башке?! А ты хорош, блядь! Аж слов нет, ёб твою мать! — Тогда почему ты ходишь так, словно.. — он не договорил, опустив голову. Надеюсь, от стыда. Ненароком я заметил, как пара капель его крови упала на пол. — Уколов мне понаставили. Из-за тем-пе-ра-ту-ры! — по слогам произнёс я. — И в нерв попали, — сам не понимал, зачем я всё это ему говорил, когда просто мог поддержать его легенду. Вдруг Игнат резко поднял голову. На его лице отразилось просто небывалое облегчение. Мне почему-то самому стало как-то легче дышать. Хотя до этого я был абсолютно точно способен на убийство в состоянии аффекта. — Блин, прости, — с улыбкой выдохнул он. — Я такого себе.. — и его дёрнуло в сторону. — Эй, ты случаем в обморок грохаться не собираешься из-за кровотечения? — почему-то не на шутку заволновался я. — Пойдём-ка вместе на сестринский пост, — я подхватил его и повёл на выход из палаты. — Извините, тут у парня кровь носом пошла, — сразу же объявил я, когда мы дошли до медсестры. — Не могли бы помочь остановить? — А что это случилось с Вашим другом? — язвительно протянула медсестра. Одна из тех, которые, вместо работы, кости всем с утра перемывали. — Перенервничал немного. Серьёзное и очень ответственное совещание впереди, — я не собирался отклоняться от сценария, давя эту сучку. Она нехотя принялась оказывать помощь Игнату, то и дело задевая его руками и касаясь бёдрами. Если честно, наблюдать за этим было презабавно. Игнат таким странным взглядом смотрел на эту барышню, что я просто не мог держать себя в руках от смеха. Это было очень ржачно. — Извините, конечно, но что Вы делаете? — всё-таки не выдержал Великовский, когда она умудрилась своими сиськами уткнуться ему в лицо. И меня понесло. Я так расхохоталась, что ещё немного — и надо было успокоительное колоть, потому что это выглядело так абсурдно и от того очень смешно. Естественно, все тут же обратили на меня внимание. — Ох, знаете, я, пожалуй, пойду в палату, а то мне что-то нехорошо, — объявил я и поплёлся восвояси, пока не пропалили всю мою контору. — Матвей, подожди меня, пожалуйста, — попросил Великовский. Я остановился, встав к Игнату спиной и прислушавшись к его просьбе. — Стойте, ещё не всё же, — взвизгнула медсестра. Конечно же, просто она ещё не полностью об Игната обтёрлась. Не всеми, так сказать, частями своего тельца. — Знаете, девушка, думаю, Вы уже показали мне всё, на что способны. Я резко вдохнул от неожиданности. Что-то тёплое прошлось по венам от ощущения того, как Игнат отшил эту курицу. Так её! — Получается, этот мальчишка — действительно не просто друг? — обличающе выдохнула медсестра. Я в ожидании ответа, кажется, даже перестал дышать. Только гулкий стук сердца мешал вслушиваться в разговор позади себя. — Девушка, Вы забываетесь! — рявкнул Игнат. — А какие нас с этим, как Вы выразились, мальчишкой отношения связывают, наше личное дело. И я считаю, что Вы слишком много лезете туда, куда Вас не звали. Думаю, увольнение приведёт Вас в чувства, — раздалось как приговор. И тут я понял, какую кашу заварил. — Игнат, постой, — жалобно начал я и развернулся к парню с ватными тампонами в носу. — Не надо никаких увольнений. Это просто неудачная шутка, — я перевёл сочувствующий взгляд на девушку, которая стояла ни жива ни мертва. — Поясни, — строго потребовал Великовский. — Давай не здесь, — попросил я. — Нет, здесь, — это прозвучало тихо, но жёстко, поэтому я не посмел протестовать, тут же повинуясь. — Я подслушал разговор медсестёр о том, как они обсуждали тебя и твои достоинства, что у тебя нет пары, что они не прочь с тобой, ну.. сам понимаешь, что, — я закусил губу, так и не решившись сказать прямым текстом, что же они были совсем не прочь сделать с парнем, — и решил подыграть, намекнув, что ты мне очень и очень близкий друг. Было неловко во всём признаваться, но я отметил перемену в настрое Игната. — Девушка, мы с ним коллеги по работе, — он обратился к ней уже более спокойно, — но всё равно это не Ваше дело. Надеюсь на Ваше благоразумие, иначе угроза увольнения перестанет быть лишь угрозой, — серьёзно предупредил Великовский. — Извините. Я всё поняла. Такого больше не повторится, — она кивнула и принялась судорожно убирать ватные принадлежности и перекись обратно в шкафчик. Игнат отошёл от поста и подошёл ко мне. — За мной, — он кивнул мне. Бляя! Как будто на работе снова идти в его кабинет. Да что ж за жизнь?! Я зашёл вместе с ним в ту самую кладовую, где мы прятались вчера. — И что это всё значит? — парень навис надо мной. — Это тупая шутка. Понял меня? — прищурился я. Лучшая защита — это нападение! — Уверен? — он часто дышал, глядя прямо на меня. — Более чем. И вообще отойди от меня, — и лишь слегка оттолкнул его. Хватит для него на сегодня увечий от меня. — Если ты думаешь, что, пребывая на взводе, меня трахнешь, ты пиздец как ошибаешься! — Да ничего я не думаю, — стушевался парень, отступив на три шага. — Просто какого хуя ты опять устроил? Ты умудряешься позорить меня даже за пределами офиса. Как это у тебя получается? — Опыт, — я пожал плечами. — Ты мне мстишь, да? — вдруг выдал он. — Что? — не понял я. — Ты мне мстишь за мои мысли о тебе, да? — пояснил парень. — Я прав? Если честно, понятия не имел, что меня натолкнуло на то, что я пустил такой слушок о нашей дружбе, просто взбесило, что они обсуждали Игната так, словно он кусок мяса, словно он какой-то приз, с которым перепихнуться за счастье. — Да. Ты прав. Я тебе мщу, — соврал я. — Потому что слишком сложно простить, — а это уже было правдой. — Меня коробит от этого. Я же никак не показывал себя с той самой стороны, но ты сделал выводы, которые не имели ничего общего с реальностью, — меня понесло. Я вываливал на него всю свою обиду. — Да, я не святоша и никогда на это звание не претендовал, но каждый мой секс всегда по обоюдному согласию. Всегда. И я не прыгаю в койку с первым встречным, как тебе кажется или казалось раньше, мне похуй! Мне просто больно вот здесь, — я положил руку на грудь и глянул Игнату прямо в глаза. — Понимаешь? — прошептал я. — Понимаю, — спокойно ответил он, а меня начало отпускать, я выдохнул. — Мне можно прийти завтра? — Нет, — категорично ответил я, а сам поймал себя на мысли, что Игнат всё равно всё по-своему сделает. И от этого я не ощутил разочарования, злости или раздражения. Но и всё равно мне тоже не было. Какое-то доселе не известное чувство поселилось во мне. — Понял. Как скажешь. Извини меня, пожалуйста. Я пошёл тогда. И вышел из кладовки, оставив меня одного наедине со своими мыслями. *** Весь оставшийся день прошёл в думах. Я машинально ходил, ковыляя, на обед, на ужин, на уколы, даже курить, больше ни разу не спалившись, точно так же встретил маму, которая щебетала о какой-то невъебенной акции в одном известном супермаркете, что "надо брать", поэтому в выходной с отцом пойдёт за покупками, так как скидки будут действовать ещё до вторника. А я всё думал о том, что сказал Игнату. Даже не так: о том, что признался ему в том, что меня мучало всё это время. И пусть я прятался за бравадой из своей неконтролируемой "любви к безостановочной ебле", мне было хуёво всё это принимать. Мне не давало покоя всё это, поэтому и спать я ложился, не прекращая думать об этом. И как справиться с этим, я не понимал.