Матвей, никогда не говори "никогда"!

Я открыл глаза и тяжко вздохнул. Спал я пресквернейшим образом, потому что не мог уснуть до двух ночи. А всё по причине того, что элементарно днём выдрыхся. Это, конечно, официальная версия событий. Ну, для журналистов, всяких печатных изданий, а также для не приближённых к моей светской персоне личностей. На самом же деле я несколько ебучих раз просыпался среди ночи в холодном поту от кошмаров, которые просто не давали мне спать спокойно. Снилась какая-то до жути лютая хуйня. Прямо брр! То Игнат не успевал с меня сбросить того мерзкого мужика, то вовсе не приходил, то Великовский-старший связывал Игната по рукам и ногам, чтобы тот видел всё, что со мной делал этот жирный ублюдок, но никак не мог помешать этой скотине. Короче, пиздец! Но, однако ж, это совершенно не отменяло того факта, что пора бы было переводить свою тушку в вертикальное положение, тем самым ознаменовывая своё пробуждение. Пора на работу! После контрастного душа, который оказал на меня освежающее и вполне себе бодрящее действие, я отправился на кухню. — Привет, мам. Привет, пап, — поздоровался я с родителями. — Доброе утро, сыночек, — сказала мама и обняла меня. — Как ты себя чувствуешь? — ласково поинтересовалась она и чмокнула в щёку. Я весь напрягся. Неужели она всё-всё поняла? Неужели мне настолько сложно скрыть свои эмоции по поводу вчерашнего, что это у меня на лбу было написано настолько чётко, что прочитать не составляло большого труда? Вот это я попал! — Н-нормально, — робко ответил я, мысленно дав себе пинка за неуверенность. — А что? — Да ты весь день проспал. Я заходила к тебе несколько раз, а ты всё спал и спал. Ты случаем снова не заболел? — теперь мама поцеловала меня в лоб, тем самым смерив температуру. — Вроде не горячий. Но всё же, может, не пойдёшь сегодня на работу? — заботливо предложила она. — Нет! — тут же без раздумий и сомнений ответил я, потому что решил для себя ещё вчера, что на работу я пойду. И это не обсуждается! — Петь, ну хоть ты ему скажи! — мама призвала на помощь тяжёлую артиллерию. — Светуль, — папа оторвался от газеты, — если Матвей себя хорошо чувствует и уверен в этом, зачем ему препятствовать? — рассудил отец. — Ох, ладно, — мама покачала головой, — может, ты и прав, — согласилась она. — Значит, Матвей, садись за стол. Будешь завтракать. *** Тихо поздоровавшись с коллективом, я невидимкой прошмыгнул к своему месту. Рабочий стол Даши пустовал, поэтому я, не отвлекаясь на разговорчики, продолжил выданную мне работу, которую, к моему великому неудовольствию, я никак не мог закончить. Слоупок, блядь, ёбаный! Эх! Я так погрузился в задание, что отключился от реального мира. — Матвей, — над головой раздался голос, рука опустилась на плечо. Я дёрнулся всем телом и еле-еле подавил в себе рвущийся наружу крик, настолько сильно я испугался этого действия. — Извините. — Я кивнул. — Игнат Игоревич просил передать, что хотел бы Вас видеть, как только Вы появитесь, — сообщила секретарь. — Хорошо, спасибо Вам, Марина. — Не за что. И ещё раз прошу прощения. Я, заблокировав компьютер, пошёл к кабинету начальника. Прямо как вчера. Но только с небольшой всё-таки разницей. Сегодня я зайду внутрь, а не буду стоять под дверью и мучаться от противоречий. Выдохнув, постучал. По ту сторону послышалось приглушённое "войдите". И я, надавив на ручку, зашёл. — Матвей?? — огромное удивление отразилось на лице Игната. — Ты.. пришёл? — он почти подскочил со своего места. — Да. Привет, — ответил я, садясь в кресло. — Привет, — уже не так эмоционально поздоровался он и откинулся на спинку. — Как ты? — тихо спросил Игнат. — Да хуй знает, если честно, — я потёр шею. — Полночи какая-то муть снилась, — сказал я, а потом более внимательно уставился на Игната и окружающую его обстановку. На столе стояла бутылка минералки, а сам парень был бледноват. — А у тебя как дела? — вырвалось у меня. — Что? — не понял Великовский. — Неважно выглядишь, — пояснил я. — Всё нормально? — Да так, отравился, — он махнул рукой. — Коньяком? — прищурился я. — Хех, — хмыкнул он, — как догадался? — Догадался и догадался, какая уж теперь разница?! А вот из-за чего ты решил травануться — это интересно, — протянул я. — Тебе прямо правду надо говорить? — Необязательно. Можешь и приукрасить чутка. Что-то типа "шёл по улице, упал, потерял сознание, очнулся — пьян", — слегка улыбнулся я. — Прямо пересказал мой вчерашний вечер, — хохотнул он. — Ой, блядь, — простонал Игнат, схватившись за голову, — моя бедная головушка. — А вот нехуй врать, — подъебал я. — Да почти так и было. Только я никуда не шёл, нигде не падал, не терял сознание и не очухивался. Просто раз — и пьяный, а рядом со мной пустая бутылка из-под коньяка. Как-то так, — Великовский пожал плечами. — А причина? — с нажимом поинтересовался я, хотя в голове одна идея уже сформировалась слишком отчётливо, но ей я не особо был рад. — Из-за вчерашнего стрессанул, — проговорил Игнат. Для меня это прозвучало как приговор. Он напился из-за меня! Стало не по себе. Почему-то мысль о том, что Игнат мог нахуяриться из-за ссоры с отцом, я отмёл сразу. Слишком уж неправдоподобная версия. И не потому что я такой ебучий эгоист, вокруг которого вертится весь мир, а просто потому что я слышал, как он отстаивал меня и мою честь, как он вскипал, как он наезжал на своего отца, как он злился, как он.. — Матвей, ты чего замёрз-то? — голос вывел меня из эмоциональных раздумий. — А? Нет, всё хорошо, — я постарался убедить парня, что всё в порядке. — Просто вспомнил, что мне кое-что по работе доделать нужно, — оправдался я за свой ступор. — Хорошо. Тогда иди. Не смею задерживать. — Спасибо, — я встал. — И это, — я повернулся к нему у самой двери, — ты "цитрамона" или "парацетамола" выпей, что ли. А то с головной болью шутки плохи. И на обед возьми что-нибудь лёгкое, лучше жидкое, желательно суп, — и вышел за дверь, не дожидаясь от парня ответа. *** Полдня я проебланил в монитор, думая о том, что Игнат напился из-за меня. Как же это так? Почему? И, что самое интересное, вёл Великовский себя так, будто типа просто перенервничал. И всё, никакого криминала. Хотя я-то знаю, как он вчера на повышенных тонах разговаривал со своим отцом. Правда, вся соль в том, что я не должен был этого знать, потому что в это время мне уже полагалось чилить дома, а не тереться возле кабинета начальника, подслушивая. И чё мне делать? Признаться или всё-таки сделать вид, что всё прекрасно и замечательно? Ааааааа! Блядь! На обеде я уже без подсказки сел к Игнату за стол. — Приятного аппетита, — пожелал я. — Спасибо. И тебе. Я глянул на то, что он взял. Куриный бульон и сок. Парень прислушался ко мне, что приятно удивило. И мы молча принялись есть. После я забрал себе два апельсина, чтобы сожрать на полдник, и покинул столовку, в то время как Игнат всё ещё неспешно хлебал суп. *** Рабочий день подходил к концу. Мне оставалось допроверить всего пару листов. И я решил доделать это сегодня, чтобы завтра получить что-то новенькое. Поэтому только и успевал поднимать голову, говоря "до свидания" тем счастливчикам, которые бодренько сваливали домой. *** Через час из своего кабинета вышел Игнат. От его похмелья не осталось и следа. На самом деле я был рад, что он почувствовал себя лучше. — ... А я Вам ещё раз говорю, я хочу именно этот! — пауза. — Почему я должен перед Вами оправдываться? Если Вы не можете мне предложить то, чего я хочу, я пойду и найду это в другом месте. Жду предложений до конца недели. До свидания! — и бросил трубку. — Вот ведь блядь! — и поднял голову, окинув взглядом опенспейс. Столкнулся с моим. — Матвей, твою мать! Ты какого хуя опять тут один сидишь? — негодующе воскликнул Игнат. Но в его голосе не было ни намёка на злобу, просто возмущение. — Ну, я доделать хотел и.. — начал оправдываться я. — Ты в прошлый раз то же самое говорил, а дело закончилось в больнице. Вали домой, будь уж так любезен! — Хорошо, — робко согласился я, не став спорить, и начал собираться. — Хорошо, — повторил Игнат как-то тихо, отстранённо, но потом мотнул головой и вышел из помещения. Пока я выключал комп, думал о том, что это странно. Игнат не настаивал ни на чём, хоть на улице и лило как из ведра. Значило ли это что-нибудь? Найдя ключи, я повыключал везде свет и запер дверь. Потом сдал на этаже ключи и пошёл к лифту. Нажал на кнопку и стал ждать, запихнув руки в карманы и перекатываясь с пяток на носки и обратно. Лифт дзынькнул, оповещая о своём прибытии. Я вошёл внутрь и нажал на кнопку с циферкой "1". Двери начали смыкаться. Но вдруг их полному закрытию помешала чья-то рука. Двери пошли "в отказ" и явили мне Игната. Я пиздец как удивился. Но и его шокированное лицо дало мне понять, что он эту встречу тоже никак не планировал. Немного странно глядя на меня, Великовский вошёл внутрь. А у меня резко взмокли ладони, которые я поспешил незаметно вытереть о свои джинсы. — Вниз? — зачем-то спросил я. — Да, — согласился Игнат. — Тогда нам по пути, — тихо ответил я. — Я хочу на это надеяться, — так же тихо. Створки закрылись, мы поехали вниз. Я смотрел перед собой, стараясь не скашивать глаза на парня рядом, что глядел чуть вверх, на цифры, которые стремительно уменьшались. Но вдруг резко погас свет, кабину тряхануло, я чуть не упал, успев в последний момент уцепиться за Игната. — Блядь, — процедил я. — Ты нормально? — прошептал в темноте парень. — Кажется, да, — отозвался я. Через десять секунд свет всё-таки включился, но дальше мы не поехали. — Так, ясно-понятно, — констатировал Игнат. — Клаустрофобии нет? — уточнил он. — Нет, — покачал головой я, отпустив парня. — Наверное, — на всякий случай договорил я. Игнат усмехнулся и подошёл к панели, нажав на кнопку вызова диспетчера. — Ал..о... Служба.. слу..ет.. что.. лось?! — связь охуеть как прерывалась. — Здрасьте! Мы тут в лифте застряли! — ..ко..ко вас в ..ине? Игнат перевёл на меня недоумевающий взгляд. Ну что за курица! Ко-ко-ко, блин. Я, пожав плечами, показал два пальца. — Двое! — Ма..тер ..будет через... Ожи..те! — Когда? — переспросил он. — Через.. часа! Ож..дайте. — У нас тут клаустрофоб вообще-то! — сказал Игнат, весело зыркнув на меня. Мне только оставалось закатить глаза. — Ож..дайте! — и отключилась. — Ебануться! — парень треснул рукой по стенке лифта. — И сколько нам тут сидеть? — Не кипятись! Тебе ж сказали, что через, кх-кх-кх, часа приедет мастер и нас освободит, — хохотнул я. Игнат повернулся ко мне. — Шутки шутишь, да? — Игнат склонил голову набок. — Не без этого, — я, расплывшись в улыбке, развёл руки в стороны. — Я этого так просто не оставлю, — и полез за телефоном. — Тебе настолько моё общество противно? — спросил я, мысленно отвесив себе смачный поджопник. Нахуя я это спросил? Просто что вообще в моей голове творится, что мой мозг генерирует вот такие, блядь, вопросы? — Что? — растерянно протянул Игнат, подняв голову. — Нет! Конечно, нет! — поспешил ответить он. — Я не это имел в виду. Я просто не хочу, чтобы ты ощущал себя некомфортно. — Я приложил огромные усилия, чтобы не распахнуть рот от его заявления и не начать Великовского переубеждать. Он волновался обо мне и моём эмоциональном состоянии из-за вчерашнего! — Да и бежать нам всё равно некуда, — мельком глянув на экран, он убрал телефон обратно. Я вопросительно глянул на него. — Сети хуй! — Разве? — я вытащил свой. — А, да, действительно. Ни одной "палки". — Что будем делать? — Давай поговорим, может? — несмело предложил я, поймав себя на мысли, что даже неделю назад не мог бы вообразить себе такого исхода. Однако сейчас мне показалось, что это отличная идея. Аж самому странно! — Давай, — чуть улыбнулся Игнат. *** Мы сидели напротив друг друга, прислонившись к противоположным стенкам лифта и.. разговаривали. Просто общались, шутили и спорили. Это было необычно и странно, но, несомненно, очень приятно. — Игнат, хочешь загадку? — вдруг спросил я. — Ну, давай, — пожал плечами он. — Не оближешь — не встанет, не встанет — не влезет, — самодовольно сказал я, будучи уверенным, что Игнат не догадается. Парень, склонив голову набок, слегка улыбнулся, я же внимательно следил за ним, покусывая в нетерпении внутреннюю поверхность щеки. — Нитка, — выдохнул Великовский, победно откинувшись головой на стенку. Я, опустив голову, закусил губу. — Спасибо, что подсказал, — вдруг поднял голову я и уставился ему в глаза. — А я думал, что хуй, — с придыханием ответил я. — И как тебе это удаётся? — в буквальном смысле восхитился он. — Что? — не понял я. — Выворачивать всё, выходя победителем, — пояснили мне. Я хмыкнул. — Опыт, Игнат. Это называется "опыт". И наступила тишина. — Пить так хочется, — вздохнул Великовский спустя некоторое время, проведённое в молчании. — У меня апельсин есть, будешь? — предложил я. — Откуда? — изумился он. — Оттуда же, откуда могли бы быть и персики, если бы не упали на пол, — язвительно ответил я. — А, понял. То есть и с персиками я виноват? — Не только. Ещё тут мужик, который меня толкнул и оставил без полдника. Эх! — махнул рукой я, вспомнив о несчастных мохнатых фруктиках. — Кстати, я случайно узнал, что он подал заявление по собственному, — намекнул Игнат. — Значит, всё-таки Тимбукту, — констатировал я. — Лови! — крикнул я и резко выкинул фрукт. Игнат играючи поймал апельсин, заставив поразиться такой ловкости и скорости реакции. — Молодец! Реакция хорошая. — "Дети будут", — хотел дополнить я, но вовремя прикусил язык. Подумалось, что сказанное было бы не к месту. — Спасибо, — и принялся чистить. Игнат выглядел очень сосредоточенным. Не хватало только высунутого языка. С таким вот усердием он принялся за работу. А я почему-то засмотрелся на это. Великовский снимал кожуру тщательно, но нежно, чтобы не повредить мякоти фрукта. И когда апельсин оказался полностью "обнажённым", Игнат разделил его на дольки и поднёс ко рту. Сок тут же потёк по подбородку, отчего я ненамеренно задержал дыхание. — Какой сочный, — хмыкнул парень, вытерев ладонью подбородок и облизав губы. Но он стёр не всё. Две проворные капельки побежали дальше, устремившись по шее вниз. Я наблюдал за ними со сбитым дыханием. И они достигли цели, небольшими слегка рыжеватыми пятнышками расплывшись по вороту рубашки. — У тебя там.. — я показал пальцем. — Что? — он запрокинул голову, облизнув пальцы. — Ты испачкался, — пояснил я. — Да? Ну и похуй, — отмахнулся Игнат. — Отстирается. А ты почему не ешь? — Точно! — моргнув, спохватился я и принялся снимать кожуру. *** — Матвей, а можно вопрос? — вдруг спросил Великовский, сожрав свой апельсин. — Вопрос о том, как ты умудрился весь изгваздаться в одном небольшом апельсине? — предположил я. — Ну, не знаю даже. Может, потому что руки из жопы — это не просто выражение, а образ жизни? — тут же ответил я, сделав умное лицо. — То, что мне на рубашку упало парочку капель, не делает меня рукожопым. — Зато как сексуально они катились по его шее к вороту рубашки, ащщ! Так, стоп. Чтооо? — Так я задам свой вопрос? — Пожалуйста. Я внимаю, — любезно дав добро, согласился я. — Матвей, а, Матвей, скажи, почему именно "Матвей"? — он склонил голову набок, очевидно довольный своим каламбуром. — То же я могу спросить и у тебя. Почему "Игнат", Игнат? — Он усмехнулся, потерев шею, где совсем недавно прошлись эти самые ненавистные капельки сока сочнейшего апельсина, блядь. — А вообще мама имя выбирала, — всё-таки начал я, чтобы отвлечься от мыслей, — сказала, что не хочет чего-то банального типа Димы или Саши, но и сильно вычурного тоже нет, ну, типа Еремей, Светозар или Ярополк, поэтому я Матвей. — А своё имя, можно сказать, я выбрал сам. — Это как? — удивился я. — Ну, мои родители не могли выбрать между тремя именами. Арсений, Глеб и Антон. Долго спорили. Перед родами почти месяца четыре, а после — ещё целую неделю. Мне свидетельство о рождении нужно было оформлять, поэтому пришлось суперсрочно выбирать. А то если б не это, дальше бы ругались. Решили прибегнуть к мнению со стороны. К моему. Начали обращаться ко мне по очереди выбранными именами и следить за реакцией. К "Глебу" я отнёсся не очень радостно, а на "Антоне" вообще заплакал. — Я хохотнул. — Чего ты? — Нет-нет, продолжай, пожалуйста, — ответил я, а сам подумал: мало того, что Игнат на подсознательном уровне не хотел себе это имя, так и рифмуется оно с тем, как он сейчас записан у меня в телефоне. Совпадение? Не думаю. — Хорошо. Так вот, а на Арсении даже кулачки сжал. Тогда мама просто опустила руки. Влезла бабушка. Сказала что-то, мол, "хватит спорить, пора Игнатика кормить". Отец сразу начал возмущаться, что это за имя такое. А мама увидела, как я улыбнулся, и поэтому повторила за бабушкой. — Я слушал внимательно и не мог сдержать нежной улыбки. Если честно, не ожидал такой от парня откровенности. — Я снова на имя отозвался положительно. Потом она отцу показала, как я этому обрадовался. А как бабушка была рада! Короче, меня назвали в честь её деда, в честь моего пра-прадеда. И мне это имя очень приглянулось. Вот так, — он развёл руки в стороны. — Классно, — сам не заметив, выдохнул я. — А у нас в школе был парень Тимур-лемур, — хохотнул я. — В рифму обзывательство, стало быть?! — О нет. Мелкая шалость. Именно благодаря этому я познакомился со своим лучшим другом, — загадочно протянул я и стал рассказывать. *** — Да с тобой связываться себе дороже! — засмеялся Игнат. — Как будто ты раньше этого не понял, — сказал я и только потом подумал над смыслом. — Бляя, я не это имел в виду, — поспешил объясниться я. — Всё нормально, — тихо сказал он. — У меня вот тоже есть знакомые с необычными именами, — немного помолчав, произнёс Игнат. — Жену одного моего хорошего знакомого зовут Дания. — Дания? — прыснув, переспросил я. — Да, что-то не так? — недоумевающе уточнил Великовский. — Не, всё так. Просто я тут подумал, что твой друг — это отличный пример того, как можно оказаться в Дании без визы. — Блядь, Матвей, — протянул Игнат, засмеявшись, и бросил в меня апельсиновую шкурку. — Сука! Ты пиздец просто. Ты как скажешь! Хоть стой, хоть падай! Как я теперь ему и его жене в глаза буду смотреть? — ухохатывался он. Я, уклонившись от полетевшего в меня снаряда, сам начал тихонько подхихикивать, потому что сразу не понял, что сказал. А потом как понял! Игнат так заливисто смеялся. Я подумал о том, что мне нравится это. Нравится, когда он не ведёт себя как скотина, когда добр и отзывчив, когда настоящий, когда не строит из себя кого-то. Когда открыт и искренен в проявлении эмоций. Когда ничего не скрывает, когда открывается и не прячет искренние эмоции глубоко внутри. *** Я скользил взглядом по парню, который, в свою очередь, сканировал меня. Я думал о том, что мы так и не обсудили того, что было в больнице, что случилось до, что произошло после. Однако я понимал точно, что во мне уже не кипела та жгучая обида. Особенно после вчерашнего. Всё обстояло даже круче: я больше не ощущал этой самой обиды. Это место заняли признательность, уважение, какое-то странное волнение и даже некий трепет перед Игнатом. Однако кое-какой вопрос оставался открытым, поэтому: — Игнат? — Да? — он более осознанно посмотрел на меня. — Помнишь, что я тебе написал, будучи в больнице? — Он кивнул, нахмурив брови и посерьёзнев. — А почему тогда ты ведёшь себя так, будто ничего не было? — Я просто подумал, что это ничего не изменит. Тебе, я уверен, не нужно что-то напоказ, чтобы я выступал со своим раскаянием на публику. А мне и так перед тобой стыдно. Я действительно себя последним уродом чувствую, что так задел тебя своим неправильно сложившимся в первое время мнением. И буду продолжать просить за это прощение. Я бы хотел, чтобы это когда-нибудь случилось, — он грустно улыбнулся. Я вздохнул. И поймал себя на очень простой мысли. Я не хочу заставлять его страдать ещё больше. Я поверил Игнату, в его искренность и извинения. И я готов простить его. — Игнат? — вновь позвал я. — Я.. — но договорить не успел. Лифт тронулся — и мы поехали вниз. — Наконец-то, блядь! — Великовский быстро поднялся на ноги. — И года, сука, не прошло. Вот блин! Я ж почти, почти это сделал! Грёбаные лифтёры. Ебантяи! Сначала ехали хер пойми сколько, так ещё и вызволили нас так не вовремя! Блядь! Двери открылись, являя миру и нам мудака мужика в спецовке с карандашом за ухом, огромным пузом и чёрной папкой. — Здрасьте! Распишитесь, пожалуйста, здесь. — С какой это стати? — возмутился Игнат. Вот действительно! — Мы приехали? Приехали! Вас освободили? Освободили! Поставьте закорючку — и разбежимся. — Да Вас не было три часа, блядь! Три! Три? Реально? А я даже не заметил. Сложилось ощущение, что прошло не больше получаса. Так мне в компании Игната было комфортно. Это странно. И это пугает. Или нет? — Были и другие вызовы. Я не могу разорваться. Распишитесь! — настаивал мужчина. — Ладно, — смиренно ответил Великовский и черканул в папке. — До свидания! — любезно отозвался мужик и ушёл. — Вот говнюк, — процедил Великовский, глядя вслед лифтёру. — Да похуй. Пошли, что ли? — предложил я, заметив через стеклянные двери, что дождь всё-таки закончился. — Пошли. Снова пешком потопаем, или всё-таки позволишь на машине тебя довезти? — А тебе, ну, можно? Твоё утреннее состояние шепчет об обратном. И вообще как ты приехал сегодня? — На такси. А машину на парковке возле офиса оставил. Я ж не самоубийца. — Его ответ меня полностью удовлетворил. — Ну, так что? — Ты даже не спрашиваешь, хочу ли я этого. — Игнат поменялся в лице и уже, я прямо заметил, рот раскрыл, чтобы объясниться, но я его опередил. — Однако я выбираю машину. Не будешь же ты её ради меня здесь снова оставлять. — Возле больницы же оставил, — себе под нос проговорил Игнат, отчего я чуть не споткнулся. То есть тогда он предлагал ехать не на такси? Я вмиг почувствовал себя самым огромным уёбком, которого свет ещё не видывал. Я единственный в своём роде. Он сделал так, как я сказал. Я ничего не понимаю! Зачем он прослушал меня и согласился с моим решением? Меня захлестнула паника. Я почему-то начал задыхаться. — Э, Матвей, ты чего? Что с тобой? — заволновался Игнат. Я положил ладонь на грудь, чтобы заставить себя дышать. Но не получалось. — Так, а ну, иди сюда! — и прижал меня к себе. Я снова чуть не задохнулся, только уже от его прикосновений, зато после смог нормально вдохнуть. И расслабился в руках Великовского. — Вот так. Всё хорошо. Всё хорошо. Просто дыши. Я слушал успокаивающий голос, который вызывал необъяснимо сумасшедший трепет внутри меня. Хотелось прижаться теснее, чтобы чувствовать это постоянно. Что за чушь в моей голове?! Нет. Нет. Нет! Я резко отпрянул от парня сразу на три шага. Игнат выглядел встревоженным. — Поедем домой? Я прикрыл глаза, судорожно соображая, чего же мне хотелось больше: броситься наутёк или снова прижаться к Игнату. Блядь! — Поехали, — всё-таки ответил я, после чего заметил, как потеплели зелёные глаза напротив. Это отчего-то полоснуло по сердцу острейшим лезвием. Блядь! *** Ехали мы молча. Я смотрел в окно, стараясь не обращать внимания на того, кто располагался на водительском месте. Но не мог. В голове тысяча и одна мысль вилась вокруг Великовского. Я следил, как он уверенно держал руль, как переключал скорости на коробке передач, как нажимал всякие кнопочки на интерактивных панелях, как иногда поворачивался ко мне, словно проверяя, а не свалил ли я куда-нибудь, и как он молчал. Мы подъехали к моему дому. Игнат заглушил мотор. — Вот мы и приехали, — сказал я, чтобы разорвать неловкую тишину. — Да, — протянул парень. — Спасибо. Я пойду тогда, — и открыл дверь. — Я провожу, — и тоже поспешил выйти из машины. Встав под козырьком подъезда, мы молча уставились друг на друга. — Спасибо, что подвёз, — опустив глаза, поблагодарил я. — Пустяки. Мне не сложно. Спасибо, что составил компанию в лифте, — сказал Игнат, а в голосе звучала улыбка. — Пожалуйста. Если вдруг тебе будет не с кем скоротать пару часиков в застрявшем лифте, я всегда к твоим услугам, — ответил я и снова отвесил себе виртуального леща. Ну почему я не могу заткнуться? Или хотя бы элементарно фильтровать свой базар. Несу всякую хуйню несусветную. Я что, вообще ебобо?! — Хорошо. Обращусь к тебе при первой же возможности. Пока. До завтра. Я кивнул. И Игнат пошёл в сторону своей машины. Давай же, окликни его! Ты сможешь! Это совсем не сложно! Чё ты как чмо?! В лифте же почти смог. И тут сможешь! Доведи дело до конца! Я сжал руки в кулаки. — Игнат! — вдруг вырвалось у меня. — Да? — обернулся он. Давай, Матвей, сделай это. Это не сложно. Ты справишься. — Я.. — сглотнул, — принимаю твои извинения. Вдруг губ Игната коснулась лёгкая, но искренняя улыбка, отчего моё сердце почему-то пропустило парочку ударов. Парень смущённо прошёлся ладонью по затылку. А потом резко его лицо снова стало серьёзным, Великовский кивнул мне в знак того, что понял меня. И, развернувшись, пошёл дальше. А я остался стоять, глядя ему вслед, и думал о том, что, кажется, сделал правильный выбор. Каждый человек имеет право на ошибку. И если он раскаивается в своих действиях, он заслуживает второго шанса. А вчера, оттащив того мужика от меня, он не оставил мне в этом ни малейшего сомнения, доказав, что не считает меня помешанным на сексе. Даже наоборот, рьяно отстаивает меня и мою честь перед своим отцом. Я действительно больше не в обиде на него. Но как бы всё ни звучало, это не из-за этого, потому что мысли простить его появились в моей голове всё-таки намного раньше. *** — Мам, пап, я дома! — крикнул я, почему-то глупо улыбаясь, и принялся разуваться. — Сынок, ты чего так долго? — из кухни вышла мама. — Представляешь, в лифте застрял на работе, — отчего-то радостно поведал я. — С Игнатом Игоревичем? — уточнила мама. — Откуда ты знаешь? — тут же напрягся я. — Просто предположила. Я выглянула в окошко и видела, как он в машину садился. — А, ты об этом, — расслабился я. — Да, после нашей неожиданной трёхчасовой отсидки мой куратор предложил меня подвезти. И я не стал отказываться. — Всё-таки Игнат Игоревич хороший. Ты так не считаешь? — Что это, блин, за провокационные вопросы, никак не пойму?! — Мам, ты к чему клонишь? — сощурился я. — Я? — удивилась мама. — Свет, а где мои носки?! — из комнаты раздался голос папы. — Петь! Ну, сколько можно говорить, что в ящике с трусами твои носки лежат! — крикнула она. — Да тут все чёрные. А мне нужны синие! — ответил отец, на что я захихикал. — Давай потом поговорим, сыночек, — сказала мама, закатив глаза, и пошла в спальню. — Петь, а это кто? — упс, кажется, нашла. — Света, сокровище моё, клянусь тебе, их тут не было ещё пятнадцать секунд назад. — Подхалим, — расхохоталась мама. — И я тебя люблю. Я нежно улыбнулся, слушая эти препирательства. Никогда не понимал, как человек находит себе пару среди миллионов других людей, как понимает, что тот, кого он выбрал, единственный и неповторимый, что именно с ним он хочет быть, если не всю жизнь, то самое долгое время, которое им отведено быть вместе. И сразу же почему-то подумал об Игнате. Странно, не правда ли? Мы с ним познакомились при весьма пикантных обстоятельствах. Ну, точнее, для меня вполне обычных. По крайней мере, раньше эти обстоятельства для меня были обычными. Просто общение наше, пусть и странное, всё-таки продолжилось. Сначала в том ресторане, а сейчас я вообще на него работаю. Пусть лишь месяц, но он мой руководитель. И.. ой, что-то я отвлёкся! Так вот, я никогда не влюблялся, хоть и очень хотел бы. Илья не даст соврать. Однако я даже не знаю, как это. Только в книгах читал: пресловутые бабочки в животе, сердечки в глазах и прочая мутотень. Но ведь в реальности всего этого нет. И как понять, что ты нашёл именно того самого человека? Как понять, что именно вот он тебе нравится, а не кто-то другой? И нравится весь, целиком и полностью, со всеми своими тараканами и заёбами. И главное, за что? За какие заслуги? Вот лично у меня характер далеко не сахар. Я пошлый, долбанутый на всю голову бисексуал, который раньше никогда не связывал себя серьёзными отношениями, а сейчас так вообще даже удовольствия от близости не получает, поэтому уже даже в этом не видит никакого смысла. Или, если называть вещи своими именами и быть честным с самим собой, боится довериться другому человеку. Да, я боюсь. И влюбиться я боюсь. Я не знаю, чего можно ожидать от человека, которому когда-нибудь я вверю своё сердце. Будет ли он честен со мной, будет ли изменять у меня за спиной, сможет ли предать? Вопросов хуилярд, поэтому я и один. Так проще, так легче. Но в то же время я так рад за Илюху. Сейчас так сложно найти того, кто будет понимать тебя с полуслова. А у Илюхи такой человек появился. Ох, не знаю, что делать! Поэтому пойду-ка на кухню, поем, а потом на боковую. Завтра рано вставать.