Матвей, никогда не говори "никогда"!

Я, лениво потянувшись, открыл глаза, всё ещё не очнувшись ото сна. Окончательно проснулся я от трели телефона, что меня взбесило неимоверно. Какого хуя вообще?! — Да ебанись ты, блядь! — уставившись в потолок, прошипел я и шлёпнул ладонями по постели. — Кому, сука, в такую рань не спится? Уебу ща! — стащил с тумбочки телефон и, не глядя на звонившего, снял. — Да! — Здравствуйте! Меня зовут Екатерина, — на том конце провода раздался голос молодой девушки. — Я представитель компании "Оникс". Я бы хотела рассказать о наших новых продуктах. Как я могу к Вам обращаться? — любезно начала она. Но мне было по глубокой пиздище, если честно! — Что? — прикинулся я дураком. — Откуда у Вас этот номер? — вопросительно, с нотками разочарования. — Матвей Петрович? — безошибочно назвала меня она, тем самым явно поставив перед собой цель меня довести с утра пораньше. Что ж, сама напросилась! — Нет, — сладко пропел я, про себя ехидно усмехнувшись. Как она выкрутится, интересно? — Что "нет"? — не поняла она. — Это не Матвей Петрович, — мягко ответил я. — А могу я его услышать? — Неплохой ход, но увы, ничего у неё не получится. — Нет, — в том же тоне. — Эээ.. — недоуменно протянула она. Я начал беззвучно ржать. Должен же я был получить хоть какую-то сатисфакцию от этого столь раннего звонка. — А почему? — Детка, — я добавил в голос остроты, — сегодня Матвей не работает. Но, может, тебя устрою я? Меня ты можешь звать как угодно: Вальдемар Афанасьевич, Дмитрий Сергеевич да хоть горячий жеребец. Я могу исполнить твои самые изощрённые фантазии и самые смелые мечты, — прикалывался я, томно проговаривая слова. — Извините, я, кажется.. — растерялась девушка. — Катюша, постой, — льстиво перебил я. — Я, да будет тебе известно, намного более опытный, чем Матвей. Зачем тебе он? Ведь я же лучше. — Лучше собаки, блин. Хех, что-то на "Карлсона" потянуло. — Я могу быть кем угодно. Только послушай: я медленно расстёгиваю рубашку, сквозь которую просвечиваются мои тёмно-коричневые соски. Двигаясь в такт музыке, я распахиваю эту уже не нужную мне деталь гардероба, являя тебе своё потрясающее, натренированное, но неперекаченное тело. Ты видишь мои кубики, стальной пресс, ты хочешь коснуться его, но трогать нельзя, только смотреть. — Ммм, мне показалось, или я только что услышал всхлип? Ха-ха! Работает, значит — продолжаем в том же духе. — Я провожу по своему телу рукой, закусив губу и смотря на тебя исподлобья. Тебе хочется большего. И я тебе это даю. Откинув рубашку в сторону, я хватаюсь за бляху ремня, продолжая извиваться под музыку. А потом.. — Простите, я номером ошиблась, — явно нехотя выдохнула она и быстро положила трубку. Я усмехнулся и откинул телефон. Так ей и надо! Пускай теперь раскрасневшаяся и возбуждённая, как кошка, сидит за своим столом и ноги скрещивает. Ведь потеребить свою "фасолинку" ей, к моему огромному удовольствию, наверняка негде. О да! Я прямо доволен. Сатисфакция удалась! Честно, эти звонки просто заебали! И если они не понимают по-хорошему, будем втолковывать другими способами. И словно в продолжение эксперимента у меня снова зазвонил телефон. Я решил, что точно так же приму вызов. Не глядя. И сразу же пойду в атаку. — Приветики-букетики! Сладость моя, секс по телефону на проводе. Чего желаешь? — мурлыкнул я. — Хах, вот так сразу?! — удивлённый и дохуя знакомый голос. Бляя, я тут же отнял телефон от уха и глянул на абонента, что звонил мне. "Гандон Игоревич". Вот ведь блин! Почему все мои "гениальные" идеи посещают меня так, сука, вовремя? Блин, если б это был Илюха, я бы мог смириться с этим позором, а с Игнатом всё намного сложнее и запутаннее. И.. блядь! — Игнат, я не глянул на того, кто звонил. Я не хотел, — начал неловко оправдываться я, — просто с утра пораньше взъерепенили какими-то новыми ебучими услугами. Ну, я и решил разыграть этот акт в два действия. Подумал, что снова они перезванивают. Типа не дошло с первого раза. — Хмм, — хмыкнул он, — если ты отгоняешь назойливых рекламщиков подобным образом, боюсь, у тебя мало шансов от них отбиться. Больше наоборот. Сможешь заработать неплохую базу клиентов, — констатировал Великовский. — Иди нахуй, знаешь! — сказал я, а в ответ услышал лёгкий смех. Почему-то его реплика сделала мой позор не таким позорным. — Чего ты вообще звонишь в выходной день-то, дружбан мой?! — А, ну.. ты сегодня не занят? Я нахмурился. Вопрос был странным. Очень. Не мог же он меня на свидание приглашать?! Или мог? Блядь, Матвей, о чём ты думаешь вообще? — А что? — задал я наиболее нейтральный вопрос из всех возможных. — А ты случаем не еврей? — Это ещё почему? — Халяву любишь, вопросом на вопрос отвечаешь. Ну, так что? — Ой, а сам-то?! — произнёс я, закатив глаза. — А на вопрос ответить? — А на мой ответить? — А кто ж первее спросил? — цыкнул Игнат в трубку. — Тебе повторить, с чего всё началось? — елейно пропел я. — А не в падлу? — Пфф, — выдохнул я, — "чего ты вообще звонишь в выходной день-то, дружбан мой"?! — и процитировал. — Бля, ладно, твоя взяла. Всё-таки ты реально еврей! — хохотнул Великовский. — Ой, можешь не сомневаться, — согласился я. — Так чего тебе надобно, старче? — Так и будешь стебать меня по поводу возраста? — спросил он, наверняка закатив глаза. — А мы разве не перестали друг с другом вопросами разговаривать? — Блин, и правда, — усмехнулся Игнат. — Я хотел с тобой кое-куда съездить. — Куда? — тут же нашёлся я. — Секрет. — Я ещё больше напрягся. Что это всё означало? — Тип одежды — ту, которую не жалко. Так, это не свидание. Уже хорошо. Хорошо же? — А, я понял, ты хочешь отвезти меня в лес да там и оставить, — сделав вид, что догадался, пошутил я. — А ты сообразительнее, чем кажешься, — загадочно протянул Великовский. — Да в смысле? — прихуевшим голосом выдал я. — Что опять не так?! — То есть раньше ты думал, что я менее сообразительный?! — уцепился я, притворно возмущаясь. — Бляя, Матвей! — рассмеялся Игнат, чему я искренне улыбнулся. — Почему тебя только это смущает? — Наверное, потому что ты не первый, кто хотел бы меня в лесу оставить. Поверь мне, я за свою жизнь стольким людям вынес мозг, что тебе надо в очередь становиться за теми, кто хотел бы меня отлупить. Одни мерчандайзеры в супермаркетах чего стоят! — гордо заявил я, хвастаясь своим несомненным достижением. — Даже так?! — выдохнул Игнат. — А то! Это тебе не хухры-мухры. Чтобы качественно заёбывать людей, нужно постоянно тренироваться и самосовершенствоваться. Без практики никуда, — объяснил я. — Я понял. В данный момент ты на мне своё мастерство оттачиваешь, да? — уточнил парень. — С чего ты так решил? — не понял я. — Ну, во-первых, снова вопросом на вопрос, а во-вторых, на моё предложение ты так ничего и не ответил. Заметил всё-таки! Но не мог же я сказать ему, что меня его предложение ошарашило, что я элементарно даже не могу слов подобрать от неожиданности. Но хочется отметить, что вчера мы провели прекрасный вечер. И меня вот совсем ничего не парило, потому что с Игнатом было легко. Легко общаться, легко шутить, легко стебать друг друга. Мы протусовались вместе даже дольше положенного срока. Я домой забурился только во втором часу ночи. Довольный, весёлый, но не пьяный! И это, пожалуй, один из самых весомых показателей вчерашнего дня. Мне с Игнатом было классно и без алкоголя. После того как он разметился рядом со мной на полу, мы вырубили фильм и начали разговаривать. Просто обо всём, что попадалось "на язык". И это вызывало во мне странное, доселе не испытываемое чувство. Я улыбался, я смеялся, я наслаждался. Я не думал о том, к чему это могло привести, не загонялся, не заморачивался, а просто плыл по течению. А потом Игнат потащил меня кататься по ночному городу. Я, естественно, взбрыкнул сразу, потому что эта идея мне показалась максимально тупой, о чём я не преминул тут же сказать Великовскому. Игнат на это моё заявление только закатил глаза и вышел из презентационного зала. К такому повороту событий я был категорически не готов, поэтому посеменил за ним, чтобы разобраться во всём. Он явно что-то "попутал"! Например, берега. Однако, посадив меня с моей жесть какой недовольной физиономией в машину, быстро убедил в обратном. Великовский мне даже разрешил в люк высунуться и поорать! Но, правда, буквально через три минуты пожалел об этом, когда на светофоре я приебался к бомжам, что цивильненько в свете фонарей сидели на тротуаре и чокались бутылочками из тёмного стекла. Подозреваю, бухали "Боярышник". Ну, хозяин, как говорится, — барин. Или, как в нашем случае, боярин. Игнат буквально заставил меня сесть на место, затаскивая в салон, пока разъярённые внезапным вторжением в их личное пространство лица без определённого места жительства не начали мстить. Один прямо был уже готов. Даже штаны начал снимать. Хорошо, что светофор переключился на зелёный и мы поехали дальше. А через пару часов Игнат привёз меня домой, напоследок пожав руку и одарив лёгкой улыбкой. А потом скрылся за поворотом, помчав в не известном мне направлении, но наверняка домой. И я, окрылённый забавным времяпрепровождением, пошёл к себе. — Матвей? — позвал меня Игнат. — А?! — встрепенулся я. — Ты уснул там, что ли? Зову тебя уже минуты две, а ты всё молчишь. Если не хочешь, то так и скажи, а то эта зловещая тишина похожа на фильм ужасов. — Про динозавров? — тут же шутканул я. — И сколько у тебя ещё таких шуток дебильных? — снисходительно протянул Игнат. — Оо, и ста лет не хватит, чтобы их все рассказать, — хохотнул я. — Охотно верю, блин, — буркнул он. — Да ладно тебе, пенсионер, — я решил сгладить ситуацию. — Подумаешь, двадцать семь. Ищи в этом плюсы: в армию уже точно не заберут. — А меня и так не заберут, — ответил парень. — Чё, плоскостопие, да, мистер-плоская-нога? — хитро подъебнул я. — Отчего же? — не согласился Великовский. — Я своё уже отслужил. — Правда? — голос сам по себе стал восторженно-серьёзным. — Конечно. А ты, небось, кóсишь в своём универе, да? — с запредельным количеством ехидства спросил Игнат. — Не, у меня сколиоз второй степени, мне вообще только щадящие физические упражнения показаны, — честно признался я. — А бегать можно? — Только если за автобусом, — засмеялся я. — Понятно, значит, ты не военнообязанный. Я ж говорю — еврей! — Да иди ты, — ответил я. — Так я и собираюсь сегодня кое-куда прогуляться и тебя с собой зову, а ты всё никак определиться не можешь. — Всё! Хватит! Прекрати меня во всех смертных грехах обвинять. Да! — То есть ты согласен? — уточнил Игнат. — Если я еврей, то тебе к ЛОРу бы заглянуть на огонёк не мешало. — Да пошёл ты! — Так я готов уже. Куда идти-то?! — Слушай, — начал Великовский, — блин, когда ты говорил про очередь из желающих тебя отлупить, я не поверил, а сейчас думаю, что, может, пришло время интересоваться, кто там крайний. — Скотина! — я покатился от смеха. *** Мы сошлись на том, что Игнат заедет за мной часиков в двенадцать. Хуй знает, куда мы поедем, конечно. Но почему-то любопытство и иррациональное желание провести время с Игнатом перевешивали инстинкт самосохранения, который подкидывал картинки того, как Игнат закапывает меня в лесу под липкой. Мама с папой на столе в кухне оставили записку, где значилось: "Мы на дачу. Не скучай! Любим тебя! Мама и папа.". Ну и правильно! Пусть проводят время наедине. Тем более вчерашняя дата обязывает. "Ах, как прекрасен этот мир, посмотри..", — мечтательно пропел у себя в голове я голосом попугая Кеши из одноимённого мультика. *** У меня зазвонил телефон. — Кто говорит? — ответил я на манер телефониста из всем известного произведения Корнея Чуковского "Телефон". Эх, что-то сегодня меня на мультфильмы тянет! Пересмотреть, что ли? — Слон. — Я прыснул. Мне понравилось, что Игнат мне подыграл. — Выходи. Я подъехал. — Эх, — наигранно горестно вздохнул я, — и такая дребедень целый день. То тюлень позвонит, то олень. — Сам ты олень, выходи уже, — рявкнул Великовский. — Да иду я. Не бузи, — и отрубился. Вышел из подъезда, взяв с собой только самое необходимое: кошелёк, сигареты, ключи и телефон. Оделся, как и было обговорено, простенько: футболка, спортивки и старые, но охуеть какие удобные кроссовки. Игнат стоял на улице возле своей машины и глядел на подъезд. — Привет, — он подал мне руку, которую я принял и тут же ответил на рукопожатие. — Привет. — Готов? — Как пионер! — и в подтверждение этому сделал соответствующий "пионерский" жест рукой. — Тогда поехали, — он звякнул ключами. — А! Один момент. — Да? — я остановился у дверцы. — Тебе лучше покурить заранее, — предупредил он. — Зачем? — не совсем понял я. — Туда, куда мы едем, очень отрицательно относятся к сигаретному дыму. Да куда можно поехать, где негативно относятся к курению? Голову мигом стали посещать самые странные варианты: от похода в музей дохуя современного искусства, где сумасшедшие бабки сидят на допотопных стульях и злобно на всех шикают, до знакомства с родителями. Блин, и почему именно эта мысль посетила мой изощрённый мозг?! — Я перед выходом покурил, — почти сразу ответил я. — А на столько хватит? — Да сложно сказать, — я передёрнул плечами. — Ладно. Тогда по ходу действия разберёмся. Садись. Я сел, по-жёсткому недоумевая. — Но куда же мы всё-таки едем? — Терпение, мой юный друг, — и завёл мотор. А я начал ржать. — Да что опять? — Я-то, конечно, юный друг, а вот ты — динозаврофил! — смешливо пояснил я. — Вот уж ты меня заебал, конечно, — с улыбкой проговорил Игнат, выруливая со двора. *** Мы выехали на трассу. — Что за интригу ты тут разводишь? — меня буквально распирало от любопытства. — А вот так, — Игнат, интригующе глянув на меня, покачал головой, что означало "а вот всё тебе надо знать". — Тогда будем слушать правильную музыку, — и потянулся рукой к магнитоле. Но я ж не рассчитывал, что то же сделает и Игнат. Короче, мы коснулись друг друга, но тут же синхронно руки одёрнули. — Прости, — сказал Великовский и уставился на дорогу. — Прости, — сказал я одновременно с ним и отвернулся к боковому стеклу. Было слишком неловко, хотя мы сегодня уже касались друг друга, здороваясь. Однако сейчас ведь не так. Пальцы прямо горели огнём от этого прикосновения. Или просто включена печка? Точно, печка! — Игнат? — Да? — слишком быстро ответил он. — Выключи, пожалуйста, печку. — Э, Матвей, лето на дворе, какая печка? — Великовский уставился на меня недоуменно. Твою ж мать! — Ага, я понял. Просто жарко что-то. — Так окно открой. — Спасибо, так и сделаю, — и нажал на кнопку. Блядь! Надеюсь, что не покраснел. Как же неловко-то! Почему всё так тупо? Аааааа, сука, нахуй, блядь! Как же бесит! *** Когда я более-менее успокоился, мы резко свернули на грунтовую дорогу и поехали по пустырю. Я смотрел в окошко, и как-то становилось не по себе. — Хах, — начал я непринуждённо, — а говорил, что в лесу оставлять не будешь. — Не буду. А вот на пустыре закопать.. столько пространства. — Я закатил глаза. — Просто решил пойти без очереди. — Ой как страшно! — отмахнулся я. — Ты занервничал, — констатировал парень. — А вот и нет, — я, склонив голову набок, показал ему язык, на что Игнат усмехнулся, озорно сверкнув зелёными глазами. И мы снова замолкли. Машину трясло на колдобинах и выбоинах (выебонах, хе-хе). Дорога, которая была вовсе не дорогой, а просто колеёй, казалась бесконечной. Меня начало мутить. Фак! Только этого не хватало. Я, как мог, старался правильно дышать, смотреть в даль (и видеть даль), но, к сожалению, сложно было держать все эти "эмоции" в себе. — Останови машину! — прошипел я. — Матвей, что случилось? — Да нахрена он спрашивает? Ещё чуть-чуть — и будет поздно. Мне придётся оплачивать чистку салона. — Мы уже почти приехали, — и повернулся ко мне. — Ты чего такой бледный? — Блядь, я не могу дальше ехать. Останови! — еле выдавил из себя я. — Тебе плохо, что ли? — взволнованно спросил Игнат, стараясь увидеть мои глаза, и начал тормозить. Всё, кажись, попёрло! Я заткнул ладонью рот. К счастью, мы успели к этому моменту остановиться. Я пулей вылетел из машины и согнулся в три погибели, извергая из себя весь свой скудный завтрак. Фу, бля! — Ох, — вдохнул я, положа ладонь на грудь. — Ты как? — раздалось за спиной. — Уже лучше, — на выдохе ответил я. — На, вот. Попей воды, — и протянул мне бутылку, а потом в качестве поддержки похлопал по спине. — Всё хорошо. Я почувствовал, что он отошёл от меня, давая привести себя в порядок. Бляха-муха, как же стыдно! Укачало! Укачало, блин! Да меня с семи лет не укачивало. А тут... Через десять минут мне полегчало. И я вернулся к машине. — Спасибо, — сипло. — И извини за этот спектакль. — Да брось. Тебе не за что извиняться, — и улыбнулся. — Ты, кстати, приобрёл более "тёплый" оттенок, перестав таким бледным быть, — это прозвучало слишком заботливо, посему я стремительно начал приобретать ещё более "тёплый" оттенок, смущённо опустив взгляд. — Ты в состоянии ехать дальше? Или пешком дойдём? — А далеко ещё? — Ну, ещё километров десять, — задумчиво прикинул Великовский. — Ясно. Тогда давай на машине. Только сильно не гони. — Понял не дурак. Если что, ты говори, ладно? — и осторожно заглянул в мои глаза. От этого его жеста отчаянно заколотилось моё беспокойное сердечко. Да что ж так приятно-то? Обо мне и мама с папой беспокоятся, но это почему-то не вызывает у меня таких бурных эмоций. Я.. я.. блядь.. — Хорошо, — снова смутившись, прошептал я. *** При подъезде я услышал множественный лай и восторженно-вопросительно взглянул на Игната. — Ага, мы приехали, — довольно ответил парень, паркуясь. Мы приехали в приют для собак. Мои глаза тут же загорелись радостью. Мы вышли из машины. К нам почти сразу подошла какая-то девушка. — Добрый день! Рада вас видеть в нашем приюте. Меня зовут Надежда, — представилась она. — Здравствуйте! Меня зовут Игнат, а это Матвей. Мы бы хотели познакомиться с питомцами. — Пойдёмте, — сказала девушка и пошла вперёд. — Игнат, почему мы здесь? — с опаской уточнил я. — Хочу собаку себе взять, одиноко мне что-то стало. А тебя позвал, чтобы не было так страшно. Может, даже посоветуешь. — Боюсь, что я тебе тут не советчик, — печально хмыкнул я. — Почему? — удивился Великовский. — Я всех собак люблю. И выбрать какую-то одну вряд ли смогу, — я поджал губы. — Не печалься, — Игнат приобнял меня (!) за плечо. Я так офигел, что мигом посмотрел на него. Он всё сразу понял, порывисто одёрнув руку и мигом отведя взгляд. Но я всё-таки успел заметить мелькнувшую в нём нотку грусти. *** Мы прошли в вольер. — Вот здесь у нас дворняги, которых мы подобрали с улиц. Кто-то просто прибился к нам, когда мы только открылись, кого-то нашли на помойке, кого-то — на трассе с перебитыми задними лапами, как, например, Жульку, — девушка показала на собаку, у которой, вместо лап, были приделаны колёсики, но, тем не менее, она вела себя довольно жизнерадостно. А мне резко захотелось зареветь, разрыдаться в голос. За что же так с ней? Кто такой живодёр-то? — В соседнем вольере более домашние собачки, которые долго жили рядом с людьми, но в какой-то момент тоже стали не нужны. Аллергия, испорченная дорогая вещь, переезд в другой город или страну. Я нажёвывал нижнюю губы и теребил край футболки. Как же мне их всех жалко! Среди них даже померанские шпицы были. Эти маленькие пушистые облачка. Они-то чем не угодили? Я не могу спокойно смотреть на этих беззащитных существ. Они же ни в чём не виноваты! Зачем они так страдают? Правильно говорят: самый жестокий зверь — это человек. Он самое беспощадное чудовище, которое не знает ни жалости, ни милосердия. Как можно бросить, оставить, выкинуть на улицу, как надоевшую игрушку, беззащитное животное, которое не в состоянии о себе позаботиться? Мы же ведь в ответе за тех, кого приручили. Я, подсознательно ища поддержки, перевёл взгляд на Игната. Он выглядел очень напряжённым, когда смотрел на собак, но, поняв, что я уставился на него, глянул в ответ. И мы с минуту смотрели друг на друга, ничего не говоря. — Извините, — Надежда прервала наш зрительный контакт, заставив повернуться к ней, — вы не хотели бы помочь? — предложила она. — С чем? — я судорожно выдохнул, потерев шею. — Сейчас у нас время кормления, а потом должно быть купание, — рассказала Надежда. — Если что, специальную форму я вам выдам, личные вещи лучше с собой не брать, — сразу же предупредила она. Я снова посмотрел на Игната. Он незаметно для девушки согласно моргнул, давая понять, что если я не против, то и он ничего зазорного в этом не видел. — Да! — выкрикнул я. — Мы хотим помочь. — Отлично, — обрадованно заявила девушка. — Мне очень пригодится ваша помощь. Сегодня я просто одна, поэтому буду очень признательна. Смотрите, для начала надо покормить щенков из бутылочки, потом собак покрупнее — сухим кормом, а потом устроить им банный день. Согласны!? — Согласны, — кивнул Игнат, предвкушающе потерев руки. — Показываете! *** — ... Вот так, — Надежда провела краткий инструктаж, накормив одного щеночка из бутылочки. — Если возникнут вопросы, я буду в административном здании, — и ушла. Она оставила нас вдвоём перед клетками с щенками. Они тявкали, бойко скача по своему жилищу. — Ну, может, приступим? — предложил Игнат. — Да, давай. Я заприметил одного малыша и поймал его. Он был таким маленьким, что целиком уместился на моей ладони. Я протянул руку к бутылочке с тёплым молоком. То же сделал и Игнат. Мы сели на лавку рядом друг с другом. Я ткнул соской щенку в рот. Он быстро принялся сосать молоко, буквально на глазах успокаиваясь. — Как ты ловко, — произнёс Игнат, пытаясь удержать пищащего щенка, который выворачивался из рук парня. — Под пузико его держи и пальцы растопырь, чтобы ему удобно было, — посоветовал я, на что Игнат кивнул и перехватил собачку. — Это невероятно, — удивился он, когда щенок, угомонившись, начал есть, лишь негромко чавкая молоком. — Такие они маленькие, — выдохнул я. — За что им это? — Здесь у них хотя бы есть крыша над головой, — резонно заметил Игнат. — Да, но, — я шмыгнул носом, — мне их так жалко. Я прямо не могу, — в глазах встали слёзы. — Они не заслужили жить на улице. — Живя в приюте, они имеют больше шансов найти хозяев, которые их будут по-настоящему любить и никогда не бросят. — Ты прав, — я сморгнул слезу, что стремительно покатилась по щеке. — Эй, Матвея, — Игнат легонько толкнул меня локтем в плечо, аккуратно, чтобы не потревожить начавшего засыпать малыша, — не грусти. Чего ты расклеился-то? — Да не знаю, накатило что-то, — вышло немного хрипло. — Кто грустит, у того исчезнет аппетит! — Хах, — сквозь слёзы хохотнул я, — а ты шаришь, — я отнял опустевшую бутылочку от щеночка. — Ладно, раз уж так дела обстоят, надо срочно подбирать сопли, а то так кардинально я свою жизнь менять не готов, — и улыбнулся. — Правильно, а то развёл тут.. — Гляди, — от умиления я перебил Игната, показав ему, как сонно щенок принялся лизать мою ладонь. Но вот только Великовский почему-то смотрел на меня, а не на разместившуюся на ладони собаку. — Ты удивительный, — выдохнул он. Я немного припух, охуело уставившись на него. Игнат аж закашлялся. — Ну, я имел в виду, как ты удивительно ладишь с животными. — Спасибо. Так, пора кормить дальше. Ну, кто следующий? — спросил я, на что пискнул маленький щенок в самом дальнем конце клетки. — Хорошо, значит, это будешь ты. *** С кормлением малышни мы справились довольно быстро и, очень надеюсь, неплохо. Во всяком случае, все щенки задремали, напоминая ясельную группу после обеда. Во сне кто-то дрыгал лапками, кто-то сопел, а кто-то заснул в такой милейшей позе, что было глаз не отвести. — А мы сработались, — заявил Игнат, встав рядом. — Ага, мне тоже так показалось, — согласился я, всё ещё глядя на сопящих малышей. — Я и представить себе не мог, насколько сильно ты любишь животных, — тихо произнёс парень. — Да не, это просто так кажется. — Ты эту ораву угомонил! — кивнул он на клетки. — Как будто ты в этом не участвовал. Без тебя я бы не справился, — ответил я, потому что это реально было так. Приноровившись, Игнат кормил щенков одного за одним, и никто не возмущался: ни Великовский, ни капризные малыши, которым давно уже было пора спать. — Предлагаю заняться кормёжкой остальных. Я кивнул. *** Насыпали корм мы ещё быстрее, чем разобрались с детёнышами. Все голодные собаки быстро собрались в ожидании обеда. Если честно, я немного волновался, что они могут накинуться или сбить с ног, однако пёсики оказались сверхвоспитанными. Мы с Игнатом высыпали в несколько продолговатых деревянных ёмкостей по пять пачек корма десять килограммов каждая, после чего отошли в сторону. И только тогда собаки несмело, словно спрашивая разрешения, подошли к своему сегодняшнему обеду, принявшись трапезничать. Я наблюдал за тем, как эти собаки ели, и никак не мог понять, за что им такая судьба? Они же дружелюбные, ласковые, несмотря на пережитое, тянутся к людям, не боясь быть отвергнутыми, хоть некоторые из них реально пережили предательство. — Может, передохнём? — предложил Игнат. Я взглянул на парня. Он прямо взмыленный был весь. Мокрый, красный от летнего солнца. — Ты как дачник, — улыбнулся я. — Только панамки не хватает. — А ты шахтёр! — выпалил он, указав на лицо. — Тебе бы каску. — Что? Испачкался, да? — я принялся тереть ладонью лицо, на что Игнат засмеялся. — Да что? — Знаешь, думаю, тебе нужно зеркало. И пошли в административное здание, чтобы умыться и немного отдохнуть перед купанием животных. *** — Ох ты ж пиз.. Пизанская башня, — высказался я, увидев своё лицо. — Такое ощущение, что просто мордой окунулся в грязь. — Да ладно тебе. Ты вот умоешься — и всё, а у меня через пару дней, может, нос облазить будет из-за нежданно-негаданного загара, — хохотнул Игнат. — Шкурку потеряешь как Царевна-лягушка, — захихикал я. О, опять мультик вспомнил! — Ой, да заткнись ты. — Поздно. Процесс не обратим. Эту машину юмора уже не остановить! — и устращающе захохотал. — А ты когда спишь, разговариваешь? — Понятия не имею, — ответил я, начав умываться. — Надеюсь, что нет, потому что людям моего трёпа и днём хватает. — Не знаю, мне нравится, — пожал плечами Игнат. — Почему? — я посмотрел в зеркало, поймав растерянный взгляд парня в отражении. — Ну.. — тут дверь в туалет распахнулась, и вошла уборщица. — Я тебя снаружи подожду, — и вышел. Я же остался умываться, усердно думая о том, что же он мне ответил бы?! *** Собаки пообедали, поэтому пришло время водных процедур. Животных требовалось намочить, намылить и смыть шампунь. Вроде бы ничего сложного. Но это только на словах. Дорвавшиеся до воды собаки гавкали, резвились, носились по вольеру, играли друг с другом и с нами. Принявшись мыть одну дворняжку, я намочил её густую шерсть из шланга. А когда отвернулся за шампунем, она начала отряхиваться. Ожидаемо все брызги полетели на меня. — Ай, вот так душ! — только и смог выдохнуть я, ощущая, как под футболкой поскользили капельки воды. — А тебе идёт, — усмехнулся сухой Игнат, смывающий со спокойного бульдожки пену. Пока что сухой Игнат, как нетрудно догадаться. Я, коварно улыбнувшись, подхватил шланг, из которого вяленько текла прохладная вода. То, что надо в этот жаркий июльский день. — Матвей, нет, — резко поднялся на ноги парень. — Ты что же, совсем шуток не понимаешь!? — Игнат отступал, смотря себе за спину, чтобы ненароком не задеть ни одной ни в чём не повинной собаки. И это мне очень понравилось. — Да и вообще, ты мой подчинённый! Ты не имеешь права поливать водой непосредственного руководителя. — Спорим? — подмигнул я и рванул к Великовскому, размахивая шлангом. — Отстань от меня, — заверещал он, развернувшись ко мне спиной, и тоже побежал. Я хитро срезал путь, преградив дорогу Игнату, и загнал в угол. — Ну, что теперь скажешь!? — я склонил голову набок. — Я просто так не сдамся! — гордо заявил он и прыгнул на меня, чего я никак не ожидал. Игнат перехватил мои руки, но я успел поднять их, поэтому вода полилась на нас обоих. — Ох, холодная, — выдохнул я, намертво впившись взглядом в зелёные глаза напротив. — Ага, — отплюнул воду он, точно так же глядя на меня. Мы очень быстро промокли до нитки. Вода, что лилась на нас сверху, не щадила никого. Я бы и рад был убрать шланг куда подальше, но ладони, что вцепились в мои запястья, не давали пошевелиться, а зелёные глаза не давали отвести взгляда. Гипноз, не иначе. — Ты ведьма, — прошептал я. — Я только учусь, — ответил он и плавно опустил мои руки вниз. Я подчинился. Потом Игнат забрал у меня шланг. Я не перечил. А потом он, пережав шланг, брызнул мне в грудь сильным напором воды. — Вот же ж сволочь! — засмеялся я, отклонившись в сторону. Во мне не было обиды или злости, я чувствовал себя как ребёнок. Беззаботно и легко. — Игнат, нас обоих сейчас выгонят! Нам собак наказали мыть, а мы друг друга моем. Подумают ещё, бомжики какие-нибудь. — Как те, к которым ты вчера приебался? — стебанул он. — Ну, знаешь, вполне возможно. Ведь если б светофор не сработал вовремя.. — я многозначительно кивнул. — Хорошо. Убедил. Объявляю временное перемирие, чтобы собаки стали чистыми. *** И спустя часа три мы закончили. Я вдоволь наобнимался с пёсиками, не стесняясь ни грязной формы, ни Игната рядом, который, к слову, занимался тем же. От буквально детского восторга у него так блестели глаза, что я невольно засматривался, ловя себя на мысли, что никогда бы не подумал, что Великовский мог вот так. А напоследок, когда мы уже собирались уходить, один проворный и очень игривый овчар утащил наш несчастный шланг, начав бегать и разбрызгивать воду по всему вольеру. Остальные собаки опять стремительно становились мокрыми, на что мы с Игнатом изначально не обратили никакого внимания, считая наиболее важным отобрать шланг. Оказалось, намного проще было просто выключить воду, что Великовский и сделал. А шланг без воды псу уже был неинтересен. Однако нас ждал выход на "бис". Все собаки, будто сговорившись, начали стряхивать с себя воду. Игнат чисто на инстинктах притянул меня к себе и обнял, крепко прижав к груди, чтобы сильно уж не попачкали нас животные. Всё бы ничего, если б не бешено колотящееся сердце моего друга, адреналин от которого передался и мне. — Всё нормально? — зашептал Игнат, когда наш прохладный незапланированный душ подошёл к концу, отчего только сейчас я ощутил прокатившийся по всему телу табун мурашек. Не от шёпота же это всё! — Да, — ответил я и отошёл на шаг, разорвав объятие. — Хорошо, пойдём, что ли? *** Чуть умывшись, переодевшись в свою одежду и выслушав благодарности от Надежды, мы пошли к машине. Я тут же достал все наши вещи из бардачка, которые мы заблаговременно спрятали, чтобы не испортить. — Ах, как же хорошо, что у тебя кожаный салоооон, — зевнув, проговорил я, откидываясь на подголовник. — Агааа, — Игнат ответил мне аналогичным зевком. — Что-то я устаааал, — снова зевнул я. — Воот ты скотиииина, — опять — двадцать пять. — Прекрати зевать, заебал! — Я ж неспециально! — возмутился я. Читал, что заразительность зевания распространяется только на тех людей, кто тебе доверяет. То есть получается, обменявшись зевками, так сказать, на брудершафт, мы подтвердили наше доверие друг другу? Я доверяю Игнату? Я тайком посмотрел на парня. Он вставил ключ в замок зажигания и провернул, заводя двигатель. — .. пожалуйста, — о чём-то попросил он, натягивая свой ремень безопасности. — А? — моргнул я. — Манда! Пристегнись, говорю! — рявкнул он и, так и не пристегнув себя, потянулся ко мне, навалившись всем весом на мои ноги, чтобы дотянуться, а потом перекинул через меня ремень безопасности. Раздался характерный щелчок. — Спасибо. — Не за что, — и пристегнулся сам. О чём я там думал? Ах, да! Я. Ему. Доверяю. Мы плавно тронулись и выехали с территории приюта. *** — Игнат, ты ж так и не выбрал себе питомца, — вдруг вспомнил я. — Ничего страшного. Я ещё сюда вернусь. — А возьмёшь меня с собой? — с надеждой спросил я. — Конечно, если захочешь, — кивнул Великовский. — Захочу, — я отзеркалил его жест. — Тебе ж их жалко до слёз. — Да, жалко, но ты был прав, когда сказал, что здесь у них есть крыша над головой, они не голодают и счастливы, им оказывают помощь, поэтому тут собакам всё равно лучше, нежели просто на улице и в жару, и в стужу, — пояснил я. — Хорошо, что ты так считаешь, — не отрываясь от дороги, ответил Игнат. *** Мы остановились возле моего дома. Эта поездка мне настолько пришлась по душе, что даже не хотелось, чтобы этот день заканчивался. Но, к сожалению, время не стоит на месте. — Спасибо тебе за то, что вытащил меня сегодня в это охуительное место! Мне безумно понравилось. Я никогда не бывал в приютах по причине того, что для меня это всё очень тяжело морально. Но ты как-то сгладил моё восприятие, показав другую сторону медали. Одно грустно, — вздохнул я. — Что всё закончилось? — предположил Игнат. — Если я угадал, то не парься. Мы ещё раз обязательно там побываем. — Хмм, — я подивился такой проницательности, — тогда два. Ещё что я так и не смогу взять себе кого-нибудь. Хотя, думаю, даже если б у папы не было аллергии, мне бы всё равно не разрешили. Потому что всех я всё равно не в состоянии взять, — грустно улыбнулся я. — Не грусти, — он похлопал меня по плечу. — Ты ж помнишь, что будет, если ты будешь грустить? — ласково уточнил Великовский. — Ага, а ещё грудь не будет расти, — уже не так печально растянулся губы в улыбке. — А, тебя и это волнует. Ну, ты капустки погрызи. Говорят, что это помогает, — Игнат принялся поглаживать меня по плечу, но я дискомфорта не ощущал. Как же это странно! Совсем недавно я знать его не хотел, а теперь мы с ним друзья. Как говорит моя бабушка.. — О чём ты думаешь? — спросил Великовский, наверное, заметил, как я подвис. — А, о нашей дружбе. До сих пор не понимаю, как это так всё повернулось. — Ты жалеешь!? — поражённо выдохнул Игнат. — Оу, нет, что ты, нет, конечно. Я просто хотел сказать, что всё это так непредсказуемо. Как вот бабушка моя говорит, а жизнь-то с кучеряшками. Никогда бы не подумал, что с ним мне будет так легко. Это просто удивительно. И я рад, что согласился на его предложение. — Ладно, я пойду. Спасибо, — и открыл дверь. — Я провожу. Мы вышли и пошли к подъезду. Встали напротив друг друга. Я шлёпнул ладонью по карману и усмехнулся. — Что? Я достал пачку сигарет. — Я за всё то время, что мы были в приюте, так и не вспомнил о курении. — Вот и правильно, нечего ку.. — хотел было разогнаться Игнат, но мой предупреждающий взгляд его остановил, — то есть это твоё дело. — Да, — однако пачку убрал обратно в карман, потому что курить мне реально не хотелось. — Ладно, ещё раз спасибо тебе. До встречи! — Счастливо, — и протянул ладонь, которую я смело и достаточно крепко пожал. Игнат пошёл к машине, сел в неё, завёл двигатель, и, перед выездом со двора громко просигналив, скрылся за поворотом. Я улыбнулся этому действию и радостный зашёл в подъезд, а потом и в квартиру. День прошёл намного лучше, чем я себе представлял. Потому что сегодня я вообще ничего делать не собирался, но то, что предложил Игнат, просто покорило моё сердце. *** Мне от такого насыщенного событиями дня совершенно не хотелось спать. Поэтому, когда вернулся домой, сразу же помылся и сел есть, попутно переписываясь с Илюхой. Эмоции прямо через край били, настолько они были яркими и свежими, поэтому я в красках рассказал ему обо всём, что случилось сегодня днём. О том, как я неординарно провёл время с Игнатом. На это друг заявил, что, чёрт подери, тоже хотел бы порезвиться с собачками, но у них же коты, поэтому могли случиться разногласия. Потом мы обсудили то, как Илюха с Егором ходили в секс-шоп. Если честно, я тогда чуть кексиком не подавился, но выжил, чтобы читать дальше. Он рассказал о том, как у них (очевидно, на самом интересном месте) закончилась смазка какая-то забубенная, дорогущая, а без неё особо не отдохнёшь. Вот и попёрлись они в ближайший выходной — то есть сегодня — придаваться разврату. Илья был в шоке. Говорил, что чувствовал себя как в кунсткамере. Везде были развешены выдающиеся части тела, которые к тому же и колышутся на ветру от лёгкого дуновения работающего кондёра. Сказать, что я ржал как конь, — это ничего не сказать. Я от смеха сполз под стол, потому что меня прямо порвало от истории о первом походе в секс-шоп нашего Илюши. Но, благо, всё для психики моего лучшего друга закончилось хорошо. Они купили свою опупенную смазку и даже кое-что для личных нужд типа сдерживающего оргазм кольца на член и анальных шариков среднего диаметра. Как нетрудно догадаться, парадом командовал исключительно Егор, пока "недодевственник" Илья шарахался от всего чуть ли не с воплями, что один раз даже, настолько впечатлившись столь выдающимися размерами хуёв всевозможных диаметров и цветов, чуть не снёс стенд с кожаными плётками, кляпами и масками. Короче, цирк на выезде. Я поздравил его с тем, что он теперь официально взрослый, а Илья в ответ послал меня нахуй. За это я, в свою очередь, друга поблагодарил, ведь сейчас хороший хуй днём с огнём на сыщешь. Илюха в долгу не остался, постаравшись ввести меня в ступор фразой "даже твой?", на что я вполне резонно отметил, что сам себя своим же хуем оприходовать не смогу, мол, навыков нет. И Илья снова начал отплёвываться. Он же ж мой хороший! Обожаю своего лучшего друга. После мы ещё немного потрепались о том о сём, а потом Егор позвал Илью спатеньки, что прозвучало для меня как "испробовать свежекупленную смазку по прямому назначению". Когда я это озвучил в сообщении, Илюха столько мне факов в Вотсапп прислал! Не поскупился. А потом неожиданно пришло сообщение от совершенно другого контакта. От человека, которому я был очень рад. Гандон Игоревич Мне тут Надежда скинула фотографии того, как мы с тобой трудились в приюте. Хочешь посмотреть? (22:34) Я прямо загорелся мыслью об этом. Там наверняка будет куча собачек, с которыми мы проводили время. Это ж охуенно! Маме покажу, ей тоже обязательно понравится.

Блин, конечно, хочу! Спрашиваешь ещё! (22:36)

И он пачкой из тридцати пяти фотографий скинул всё мне. Я начал просматривать эту кучу. Все эти фотографии были такими живыми, яркими, эмоциональными. Никогда бы не подумал, что можно было поймать столько прекрасных моментов случайно. И почему я ни разу не заметил того, как нас совершенно секретно фоткали? Животные тоже выглядели такими радостными и довольными, прямо любо-дорого посмотреть, потому что мне только оттого, что мы смогли скрасить этим собакам хотя бы один день, становилось безумно тепло. Невооружённым глазом было заметно, как я светил тридцатью одним ярче, чем солнце на небе. Я обнимал собаку и улыбался, я отплёвывался от воды и улыбался, я бегал за Игнатом и улыбался. Это потрясающе! И парень, к слову, не отставал: смеялся, веселился и просто наслаждался. Необычной показалась фотка, где вода, круто преломляясь на солнце, превращалась в радугу! А на фоне этой радуги мы с Игнатом пытались поймать резвого овчара, который умыкнул у нас шланг. Мне вот больше всего нравится фотография, где ты, весь мокрый, растерянно уставился на отряхивающуюся собаку)))) (22:51) Я, усмехнувшись, закатил глаза.

Тогда мне — где ты упал на землю, пытаясь вытереть пса))) и наверняка отшиб копчик!! XDDD (22:52)

Ладно, 1:1 (22:52) А если честно, больше всего мне понравилось, как мы отбирали штанг в самом конце (22:53) Прочитав об этом, я здорово удивился. Не думал, что наши мнения настолько схожи.

И мне тоже, если честно (22:54)

Но тебе, думается, понравился этот момент, только лишь потому что ты додумался, как отвадить собаку от шланга, чтобы она к нему всякий интерес потеряла (22:55)

О_о (22:55) Как ты догадался? Ты меня пугаешь! (22:56)

И правильно! Бойся меня)))) (22:56)

А вообще фотки — огонь! (22:57)

Я так тебе благодарен, что ты взял меня с собой! (22:57)

Да ты чего?! Не стоит благодарности! По правде говоря, я переживал, что моя затея тебе не понравится (22:58) Это неожиданное откровение приятно удивило. Значит, он волновался, а это доказывает, что он человек. И человек порядочный. Принятое в пятницу решение оказалось самым верным из всех. Наверное, я никогда не был рад чему-то так, как этому.