Матвей, никогда не говори "никогда"!

Проснулся я поздно, потому что до двух ночи смотрел сериал. Ну, это официальная версия, конечно. На самом же деле я переписывался с Игнатом, а сам сериал был лишь фоном, потому как, если б кто-нибудь спросил у меня, о чём сюжет, я б выпучил глаза и начал бы влажные, вмиг похолодевшие ладошки вытирать о джинсу. Ведь хуй знает. Вообще на экран не смотрел, только в телефон лупился. Какой же Игнат интересный собеседник! Он столько всего знает. Даже странно, ведь изначально он мне показался, хоть и профессионалом своего дела, очень узколобым упёртым бараном, напыщенным индюком, павлином, который не видит дальше собственного носа, о чём я не побоялся рассказать в переписке. И, что меня приятно удивило, парень ничуть не обиделся, пояснив, что раскрывает свою истинную натуру не каждому. Его ответ, если честно, меня очень смутил. Неужели за такой короткий срок я стал ему настолько близок, что... Хотя, если вспомнить некоторые моменты, когда Игнат рассказывал о себе что-то личное, становится понятно, что да, это реально так. Я потянулся, мурлыкнув от удовольствия, и понял, что пора бы вставать. Надо подготовиться к завтрашней встрече с подрядчиком, к чему я морально не был готов нихуяшеньки. И что только Игнату в голову взбрело взять меня с собой?! Я ж вообще-то такой себе специалист, посредственный, а тот договор, что я прочёл вчера, мало дал мне понять, что я там забыл. Но Великовский хочет, — значит, надо. К тому же это такой бесценный опыт! В универе я вряд ли смог бы поучаствовать в таком совещании. Я откинул одеяло и пошлёпал в ванную. *** Я долго думал, во что облачиться на встречу. У меня, конечно, были варианты костюмов: один с выпускного, а второй — со свадьбы троюродной сестры (в третьем я вообще был на юбилее дяди Васи, поэтому этот костюм даже рассматривать не стал). Но не слишком ли это официально?! Может, что-нибудь попроще? Скажем, тёмные прямые джинсы, белые кеды, рубашку в тон, а закончить образ лёгким светлым пиджаком. Пришедшая на ум идея окрылила, поэтому я забрался с головой в шкаф. К моему огромному сожалению, и рубашка, и пиджак оказались, блядь, мятыми. Сука, ненавижу гладить! Я даже готов заправить десять одеял в пододеяльники, только бы не гладить! Но на то я и Матвей Белкин. Я ж изобретательный! Вместо ненавистной мне глажки, решил вещи простирнуть в машинке и повесить на вешалки. Они отвиснут и не будут как из жопы. Вуаля! *** Наконец-то, закончив со всеми неотложными делами, сел обедать. А потом по столу завибрировал в поисках приключений на свою заднюю панель мобильный. — Авво? — с набитым ртом ответил я на звонок. — Опять жрёшь!? — подивились на том конце. — Завидуйте молча, Игнат Игоревич. К тому же не жру я, а обедаю. — Ну это ж в корне меняет дело! Приятного аппетита, — развеселился Великовский. — Сфасипо. — Слушай.. — слишком загадочно протянул он. — Мне нужна твоя помощь. — Само внимание, — прожевав, серьёзно ответил я. — Мне.. ну.. мне надо.. — как-то несмело начал Великовский. — Ну.. в общем.. — Да не томи же ты! — вскинулся я. — Мне нужен ты.. — от его заявления я выронил ложку. Как это я ему нужен? В том самом смысле, что ли? Но... — И твоё невероятное умение выносить мозг всем в радиусе километра! — Я выдохнул. Фух, а то я уже себе надумал хуйни несусветная всякой. Но, что самое интересное, какое-то лёгкое разочарование всё-таки на миг посетило меня. Странно? Да не то, сука, слово! — Я за любой кипиш, кроме голодовки. Что от меня требуется? — вмиг впрягся я. Я помогу всем, чем смогу. — Я в тебе и не сомневался. Короче... *** — Да ни за что! Ты охуел мне такое предлагать?! — возмутился я. — Ну, Матвея, — протянул он, — мне без тебя не справиться с этим мозгоёбством. Да и нет у тебя выбора, — хитро протянул Игнат. — Чё это нет-то сразу? — рыкнул я. — Ёбу дал, да? Пизданулся с дуба да ебанулся об асфальт при падении, сука!? Мне настопиздело! Чё это за афера, нахуй!? Я в этом говне участвовать не нанимался, блядь! Ёбнулся, ебанашка, в край и меня с собой туда же тащит. Игнат Игоревич, Вы буханули там с утра пораньше, что Вашу головушку такие идеи посещают? Так идите, блядь, домой, Вы пьяны! — В ответ я услышал заливистый смех в трубке. — Хули ржёшь, утырок обгрызанный?! — Ну, хоть обгрызанный, а не обрезанный, — хохотнул Игнат. — И на том спасибо, — всё в том же развесёлом тоне. — Знаешь, если ты не перестанешь, то, вполне возможно, и это станет явью! — в ход пошли угрозы. — Не переживай ты так, всё нормально пройдёт, — Игнат принялся меня успокаивать. — Да с чего ты решил, что я переживаю? — вскинулся я. — Материшься заковыристо, — с улыбкой в голосе выдал он. — Блядь, рассказал на свою голову! — сокрушённо проговорил я. — Надо себе скотч, нахуй, купить! — На хуй? — забавно пискнул Игнат. — Не "на хуй", а "нахуй"! Заебал, блядь! — Ну, пожалуйста! — в его голосе проклюнулись умоляющие нотки. — Мне всего-то нужно, чтобы ты сходил со мной на это мероприятие. И всё! Просто мне компанию составить. Ничего сверхъестественного, честно! — Да блин, там, небось, одни снобы будут! Хули я там забыл?! Это твой круг общения, не мой, — уже не так эмоционально ответил я. — Вот именно! Поверь, и для меня это всё чуждо! Мне просто нужен среди этого блядского моря разврата и алчности, фальшивых улыбок, пафоса и светских до тошноты разговоров о невротъебической погоде на Мальдивах островок спокойствия в твоём лице. Ты ж такой классный, с тобой так легко. Мне тоже этот званый ужин не въебался, но я просто обязан там присутствовать, а без тебя я вскроюсь. Я нахмурился, слушая Игнатовы уговоры. Идея эта попахивала очередной авантюрой. Но я не мог сказать однозначно, что предложение меня оттолкнуло. Признаюсь, мне было интересно одним глазком увидеть жизнь и всю подноготную этих шишек и пёзд с собачками, которые явно перебарщивают с ботоксом и пергидролем и скачут на хуях за бабло и престиж. Не собачки, а пёзды, естественно. Хотя, может, и собачки тоже. Я не ебу, как у них там всё устроено. Но, признаться, от кого, от кого, а от собак не ожидал! Но это только одна сторона медали. Ещё я всё-таки желал помочь Игнату. На самом деле я верил, что, хотя данная встреча и очень важна для него, идти Великовский на неё не хотел. Но раз уж я в силах оказать ему поддержку, почему бы не воспользоваться этим?! — Ладно, — обречённо вздохнул я, — что от меня требуется? — Обожаю тебя, — парень едва ли не завизжал от радости. — Рано радуешься, — притормозил я. — Я вот могу совершенно случайно что-то натворить — и ты резко обо мне мнение своё поменяешь. Вот точно тебе говорю! — авторитетно заявил я. — Не поменяю, — без всяких сомнений заявил Игнат. — Не торопись с выводами, — всё же предупредил я. — Я реально могу вынести кому-то мозг до нервного тика. И это уже не шутки о маршрутке. — Знаешь, это не так-то просто сделать, но если тебе удастся, с меня должок. Всё, что пожелаешь! — Словно на "слабо" берёшь, — усмехнулся я. — Вообще-то не "словно", — ехидно протянул Великовкий. — Скотина блядская, — хмыкнул я. — Но я принимаю твоё предложение. — Отлично. Ты себе даже не представляешь, как я рад этому. Но остался один нерешённый вопрос: у тебя есть костюм? *** Игнат снова заехал за мной. Я, облачённый в костюм с выпускного, вышел из подъезда. — Привет, Матвей, — сняв солнечные очки, пожал мне руку Великовский, который был одет в по-охуенски дорогой чёрный костюм, белоснежную сорочку и бирюзовый галстук. К глазам. К его зелёным глазам подходило просто идеально. — Привет. — Отлично выглядишь, — улыбнулся он. — Что-то не слышу сарказма, — прищурился я. — Скажу сразу, у меня только два костюма. Этот с выпускного и со свадьбы сестры. — Зря ты на себя наговариваешь. Охуенный прикид, я серьёзно. — Правда? — не поверил я. — Да. Только я бы галстук надел ещё, — протянул Игнат, окинув меня задумчивым взглядом. — Ну, так ты ж и надел. Чего ты, совсем склероз замучал, да? Хотя чему тут удивляться: возраст совсем не тот, — просиял я ярче начищенного пятака. — А стебать у тебя получается на каком-то подсознательном уровне, — он добродушно покачал головой. — Слышал поговорку: не уснёшь, пока не подъебёшь? Так вот, это про меня, — передёрнул плечами я, запихнув руки в карманы брюк и скромно улыбнувшись. — Подъебёшь — и тут же огребёшь, — Игнат усмехнулся, — вот тебе моя интерпретация. — Мм, угрозы. В курсе, так угрожали лет десять назад? — я заржал. — Да ты заебал, — хохотнул Великовский. — Давай уже в машину, нам ещё в магазин заехать надо, чтобы дополнить твой образ. — Я с собой кошелёк не брал, — ответил я, даже не сдвинувшись с места. — Зато я взял, — сказали мне, хмыкнув. — Я эту хуету повязывать не умею, — в ход пошли железобетонные аргументы. — Да и не нужна мне она! Вообще мне и так нормально. — Мы. Сейчас. Же. Едем. В. Магазин, — отчеканил Игнат. — Ты плохо расслышал? Не нужен мне твой сраный галстук, — я скрестил руки на груди в знак протеста. — Ты согласился мне помочь, поэтому не ной. Садись в машину. — Хуй тебе! — и показал ему средний палец, не меняя положения рук. — Я тебе сейчас этот палец, знаешь, куда засуну? — он в упор посмотрел на меня. — Пфф, как банально, — я закатил глаза. — Ты такой предсказуемый, аж.. — Матвей, не беси меня, — перебив, пригрозил Игнат, а в его глазах вспыхнул странный огонёк. — Вот, а говорил, что вывести кого-то будет нереально сложно! Всё, с тебя должок, — подмигнув, я шлёпнул его по предплечью и прошествовал к автомобилю, садясь на пассажирское место. И сделал это как можно быстрее. От греха. На всякий пожарный. И мне вовсе не страшно, не-а! Дверь со стороны водителя открылась, и Игнат залез в салон. — И всё-таки ты стопроцентный еврей, — хохотнул Игнат. — Развёл меня как ребёнка. — Ага, двадцати шестилетнего ребёнка, — засмеялся я. — Но галстук мы тебе всё же купим, — Великовский не дал себя отвлечь. Вот блин! — Да я ж.. — начал было я. — Это благодарность за то, что согласился на весь этот кошмар, — опередил он меня. Я перестал вредничать и серьёзно посмотрел на Игната. Для него это очень важно. И я очень хочу ему помочь. — Да ты чего? Мне несложно, мы ж теперь друзья. Как я мог тебе отказать в помощи? — Спасибо, — искренне и очень тепло отозвался Игнат. Ладно, хочет он нацепить на меня галстук, пусть. Я не облезу. Великовский завёл машину, после чего мы плавно выехали со двора. *** — Добро пожаловать, — остановившись напротив какого-то новомодного бутика мужской одежды, продекламировал Игнат. Мы вышли из машины и направились внутрь. Блин, как в Версале, блядь! Позолота на ручках дверей, оконных рамах и элементах декора типа ваз и картин, люстры метра полтора в длину и, возможно, из хрусталя — в этом я не эксперт. Интересно, а унитазы в туалете как выглядят? Как троны из благородных металлов, облепленные полудрагоценными камнями? Или всё-таки в уборных используется нестареющая классика — фаянс? — Здравствуйте! Чем я могу вам помочь? — услужливо отозвалась девушка. — Приветствую. Нам бы галстук на молодого человека, — Игнат кивнул на меня. — Могу предложить из чистого шёлка, — тут же вежливо откликнулась она. — А можно что-то менее пафосное? — невольно подал голос я, отчего удивлённый взгляд работницы магазина метнулся на Игната в поисках поддержки. — Слушайте молодого человека. Никаких понтов, — сказал, как отрезал. У меня аж от сердца отлегло. На выбор мне представили пять разных галстуков, из которых мне приглянулся всего один. Но и его мерять я не хотел, только лишь взглянув на ценник. — Знаешь, а я вот передумал. Мне не нужен этот сраный галстук, — я натянуто улыбнулся. — Пускай уж лучше все видят, что я не из их круга, чтобы поменьше доёбывались. — Все гости именно по этой причине ко всем и доёбываются, если их статусу не соответствуешь, — спокойно разъяснил Великовский. — Да на хуе я вертел их мнение. Мне похуй, что обо мне подумают. Что по пизде ладошкой, веришь? Я их вижу в первый и в последний раз. Как считаешь, интересно ли мне знать, какое у них обо мне мнение сложится? — А как же я? — и взглянул на меня так жалобно, что на душе отчего-то кошки заскреблись. — Этот психологический приём наказуем так-то во многих странах мира. А в шестнадцатом веке тебя вообще сожгли бы на костре! — Но ведь не сожгли же, — чуть улыбнувшись, пожал плечами Игнат. — Ах, то есть ты не отрицаешь, что со своим немаленьким возрастом всё-таки застал гонения на ведьм? — А то. Скажу по секрету: даже участвовал в одном, — и подмигнул. Я заливисто расхохотался, на что обратили внимание все: и работники, и посетители. — Блин, — успокоившись, начал я, — мне неловко. Смотри, какая цена! Да этот кусок ткани стоит больше, чем весь мой костюм целиком. Извини, но я не хочу быть тебе обязанным, — я покачал головой. — Так ты и не будешь, — мягко сказал Игнат и нежно улыбнулся. — Это я тебе буду по век обязан за то, что спасёшь от одиночества и долбоебизма отдельно взятых личностей на этом ужине. И тут я услышал то, с чего и надо было начинать. — Стопэ! — я выставил ладонь вперёд. — Ты хочешь сказать, что это будет прямо-таки ужин? — И чем, мне очень интересно, ты слушал, когда я говорил об этом в первый раз? — он чуть подкатил глаза. — Ну, я ел же, — пожал плечами я. — А, ну да, тогда вполне объяснимо, всё логично. И вообще ничего удивительного, — сказал Игнат и потянулся рукой именно к приглянувшемуся мне элементу одежды. Как он понял, что мне понравился именно этот галстук? Он залихватски накинул мне эту чёртову удавку на шею, мимолётно коснувшись линии волос на затылке. Я шумно выдохнул носом. Потом Игнат поднял воротник моей рубашки и принялся вязать узлы. Я внимательно следил за выражением его лица. Великовский в этот самый момент выглядел очень, не побоюсь этого слова у себя в голове, сексуально и одновременно с этим серьёзно и сосредоточенно. Он так спокойно, без суеты и в то же время уверенными, отточенными движениями продевал концы галстука в образовавшиеся петельки, что я даже невольно затаил дыхание. Это было похоже на таинство. Уверенные движения, в которых не было ни капли сомнения. — Власть тебе к лицу, — невпопад ляпнул я и тут же пожалел об этом. — Что? — часто заморгал Игнат, словно сбрасывая наваждение. — Ты что-то сказал? Я просто немного увлёкся, — парень, растерянно улыбнувшись, поднял на меня глаза, а я мысленно выдохнул. Он не услышал. — Нет, ничего. Просто мысли вслух. — Ага, понял. Ну, я в принципе закончил, — ловкие пальцы коснулись моей голой шеи, опуская воротник, отчего я сглотнул. — Хозяин, принимай работу, — и несильно хлопнул меня по груди ладонью. Я развернулся к зеркалу. В отражении на меня смотрел очень красивый парень. Даже взгляд как-то изменился. Не думал, что галстук настолько сильно преобразит мой образ. — Спасибо? — я поймал в отражении зелёные глаза. — Это вопрос? — Ээ.. да? — я от неловкости отвёл взгляд в сторону. — Ну, чего ты? — спросил Игнат, встав рядом со мной, и приобнял, расположив свою ладонь чуть пониже моей спины. Я постарался скрыть мурашки от этого неожиданно нежного касания и унять неуместно заколотившееся сердце. — Тебе реально очень идёт, — почти ласково, словно маленькому ребёнку. — Пожалуйста, позволь купить это в знак моей благодарности за твою поддержку. На самом деле всё это было так странно, так непонятно. И я чувствовал полнейшую растерянность. Но, как я решил в самом начале, буду делать то, что мне подсказывает сердце, чего я действительно хочу. А именно сейчас я хотел порадовать Игната, потому что позорить его, раз уж согласился на всё это добровольно, не было ни малейшего желания, поэтому: — Ладно, давай. Но, — я резко повернулся на пятках к нему лицом и пригрозил, прищурившись, — если что, — прошипел, тут же проведя себе большим пальцем по шее, — понял меня? — А ты большой мастер объяснять! До меня так быстро ещё никогда не доходило, — подыграл Великовский, чуть отодвинув от горла ворот сорочки, и показательно сглотнул. — Что ж, тебе простительно. В твоём-то возрасте, — хихикнул я, потянувшись к шее, чтоб стащить галстук. — Нет-нет, не нужно, — Игнат обе ладони порывисто положил на мою руку, я так и замер, — оставь, не снимай. Тебе очень идёт. Просто ценник оторвём, — и пошёл к кассе, оставив меня наедине с моим недоумением и поднятой на уровень шеи рукой. *** Мы остановились возле ресторана. — Чёт мне стрёмно! — усмехнулся я. — Да не переживай, — он положил руку поверх моей ладони и сжал в жесте дружеской поддержки. — Хотя я сам весь как на иголках, — хохотнул Игнат немного нервно. — Слушай, ты вот вообще не помогаешь! — я, изогнув бровь, глянул на Великовского. — Так, Матвей, отставить панику! Было видно, что Игнат собрался с мыслями и того же хотел для меня. — Так, ты прав, я должен быть спокоен. Пошли! — кивнул я, и мы выбрались из машины. Подошли к вышибале в костюме, который, судя по всему, был ему мал размеров так на пять. Или даже больше. Небось, как и я, надевал его на выпускной, а сегодня всё постирано, поэтому пришлось вернуться к истокам. — Игнат Великовский, — проговорил он. Качок уткнулся в списки. — Проходите, — и отошёл в сторону, освобождая проход, который был загорожен им целиком. Ну и кабан, блядь! — Молодой человек со мной, — произнёс Игнат и зашёл. Я как-то неловко качнул головой и скакнул за парнем. Мы вошли в просто необъятный и очень просторный зал. Если б он был пустым, я бы точно услышал эхо от своих шагов. Первым, что бросилось в глаза, была огромная, с меня ростом, пирамида из бокалов с шампанским. Так и представил, как всё это валится на пол и заливает всё и всех ко всем хуям. Ммм, эпичненько, сука! Вторым я увидел столы с многочисленными закусками. Ну вот, уже интереснее. — Игнат, — обратился я к парню, пока на нас, как на нововошедших, не обратили внимания. — Что? — он склонился ухом к моим губам так, что, если бы я захотел, вполне мог коснуться мочки. — А давай прикинемся, что незнакомы? — смущённо предложил я. — Чё, думаешь, накосячишь? А подставлять меня не хочешь? — сразу же раскусил Великовский, поэтому я лишь молча кивнул. — Хорошо, давай, если тебе так будет комфортнее. — В ту самую секунду я был ему просто безмерно благодарен за понимание. И мы разошлись в разные стороны. Я прямиком направился к салатикам и тарталеткам с икрой. С чёрной, прошу заметить, икрой! Блин, никогда не пробовал. Сегодня сбудется моя маленькая гастрономическая мечта. Только я потянулся рукой, чтобы взять это сокровище, как: — Молодой человек, — кто-то, блядь, обратился ко мне. Что это ваще такое, мать вашу? — Да, — пытаясь сдержать внутреннее негодование от случившегося промаха, ответил я. — А Вы кто? Раньше Вас не встречала. Я оглядел дамочку с ног до головы. Туфли на тончайшей и высочайшей шпильке. Как ходули, чесслово. Узкое чёрное платье с невероятным декольте, огромные, явно наращённые ресницы и огромные, как два вареника с вишней, губы. Как она только разговаривает? А как ест? У неё изо рта ничего не вываливается? Она ж элементарно не может губёхи свои вместе сомкнуть. Дэээ! — Я кто? — полувозмутился я. После того, как она не дала мне испробовать чёрной икорки, я её ночной кошмар, блядь. — Я Прасковий Леонтьев! — гордо и громко заявил я, заставив многих, в том числе и охуевшего Игната, обернуться на меня. — Я долгое время жил и работал за границей! — Ох, простите, Прасковий, я Вас сразу не узнала, — пролепетала дамочка. Я просто предпринял титанические усилия, чтобы не заржать. — Как давно Вы вернулись на родину? — Сегодня утром, — пафосно заявил я, сочиняя прямо на ходу. Надеюсь, меня Игнат за это не прибьёт. — И сразу же на эту вечеринку. Как говорится, с корабля на бал. Я просто не мог пропустить сие событие, хоть и, признаюсь, очень занят, конечно, — хвалился я, а сам краем глаза заметил стремительно приближающегося с непередаваемым выражением лица Игната, который сделал вид, что хотел взять что-то со стола. И взял же, зараза. Одну из подмеченных мной тарталеток. Скотина! Их количество как назло с каждой минутой уменьшалось. Ааааа! Я просто не мог на это смотреть! Это было слишком тяжело. — Игнат, — обратилась дамочка к Игнату, который — великий, блин, актёр — так сыграл удивление, что я, если б не обстоятельства, уже аплодировал и кричал "верю, верю, мать вашу, это гениально, Оскара, блядь, ему, Оскара за лучшую мужскую роль (интересно, а как будет правильно: "Оскар, блядь" или "оскорблять", надо будет подумать об этом на досуге)", но я молчал, пытаясь сохранять невозмутимость. — Да? — обратился он к дамочке и подошёл ближе. А потом эта размалёванная фря поцеловала густо напомаженными губами Игната в щёку. Я прямо-таки охренел. — Рита! — раздосадованно пискнул Игнат, кидая на меня извиняющийся, слегка растерянный взгляд и стирая след от помады со щеки ладонью. Хорошо, не с губ, потому что даже на то, чему я стал свидетелем, было смотреть отчего-то не слишком-то и приятно. И всего на одно мгновение что-то такое непонятное всколыхнулось внутри меня. — Вообще-то Марго, — гордо поправила дамочка. — И я просто рада тебя видеть. Но сейчас не об этом. Я хотела тебе представить своего близкого знакомого — это Прасковий Леонтьев. — И когда мы, интересно мне знать, только с ней сблизиться-то успели? Может, когда она увела меня из-под носа у тарталеток? Так это сразу же настроило меня против неё. Я тяжко вздохнул. Ведь их тем временем становилось всё меньше. — Прасковий, это Игнат Великовский, мой друг и потрясающий руководитель ЦВТР. — Добрый вечер, Прасковий, — и подал мне руку для рукопожатия. — Наслышан о Вас и Ваших работах. И только всё самое хорошее. — Приятно слышать, — ответил я, крепко сжав его ладонь, и посмотрел Игнату в глаза. Внешне что он, что я были абсолютно спокойны, но вот глаза выдавали нас обоих с потрохами. В них так и плескались еле сдерживаемые смешинки. — Я тоже наслышан о Вас. ЦВТР при Вас достиг небывалых высот, — похвалил я. И это, кстати, было правдой. Здесь я не лукавил. Я реально считаю, что Игнат является потрясающим руководителем. — Спасибо за столько лестные слова. Но не будем обо мне. Расскажите лучше о Вашем последнем исследовании. — Я зыркнул на бабу. Она, явно недоумевая, так быстро моргала своими накладными ресницами, что я всерьёз задумался над тем, что ещё немного — и она нахрен улетит отсюда, как в песне поётся ".. хлопай ресницами и взлетай — присниться не забывай, туру-ту-тай.. ", только вот с такими "лапками паука" она полетит не вверх, а назад. — Эээ, — протянула Марго, явно не вдупляя вообще, что происходит. — Рит, как ты можешь иметь в знакомых настолько известных, — интонационно Великовский специально это слово для меня выделил, но не с целью как-то задеть, его просто, как и меня, забавляла эта ситуация, — людей, но не знать, чем они занимаются!? — вопрос тянул на риторический, потому что на него ответить не мог даже я сам. — Как же тебе нестыдно!? — журил он дамочку. — Как ты можешь не знать, чем занимается величайший филолог современности?! — он повысил голос, и на нас ожидаемо снова все обратили внимание. И своё охуевание по этому вопросу я выразил весьма лаконично: изогнутой левой бровью и взглядом чуть исподлобья. На это Игнат только дерзко вздёрнул краешек губы в неком намёке на улыбку, мол, хотел самостоятельности — выкручивайся. Я принял его вызов. Выкуси, Игнатик! Я незаметно для дамочки ему подмигнул и, мысленно поправив воображаемые очки для пущей солидности и уверенности, начал свою речь: — Да, я сейчас работаю над одним масштабным проектом. На данный момент я изучаю русский мат. Игнат вылупился на меня как на идиота. Нахер так палиться? Я чуть не послал эту чёртову конспирацию нахуй, только каким-то чудом умудрившись сдержать смех. — Расскажите.. поподробнее, — попросил Игнат. Вот сволота! — Да пожалуйста, — я махнул рукой. — Я считаю, что русский мат воистину великолепен и прекрасен. Он многогранен, не похож на аналогичную обсценную лексику в других языках, где, кроме банального "fuck", прошу прощения у дам, — я благородно склонил голову перед Марго, — нет ничего запоминающегося. Остальные языки очень бедны на ненормативную лексику. У них одним словом обозначается всё, что мы, в свою очередь, можем ярко выразить целым изобилием слов. Чем мне нравится русский мат, спросите Вы? — Я обратился к дамочке, что продолжала усиленно моргать, видимо, для улучшения мозговой активности. Вот только это так не работает: надо книжки читать, развиваться, а не губы себе ботоксом надувать. — Им можно оскорбить до глубины души, похвалить до рвущейся от гордости улыбки за свои заслуги. Русский язык уникален в своём многообразии, и мат не отстаёт. Человеку свойственно создавать неологизмы, потому что время идёт, язык трансформируется. И мат вместе с ним. Вот, например, всем нам известно слово "пизда". И все мы прекрасно понимаем, что оно означает. Да, оно непристойное, неприличное, но, если задуматься, сколько интересных однокоренных слов привнесло оно в наш мат! К примеру: "пиздец" — нечто, не поддающееся описанию, "пиздеть" — врать, "спиздить" — украсть, "пиздануться" — удариться, "пиздякнуться" — упасть, "попиздеть" — поговорить, "распиздень" — находиться в состоянии алкогольного опьянения, "пиздюк" — малолетка, "спиздануть" — сказать лишнего, "пиздиться" — драться, "пиздатый" — очень хороший, "попиздили" — пошли, "пиздуй" — уходи отсюда, "пиздобол" — врун, "опиздошенный" — прилагательное, описывающее человека на грани сумасшествия. И так далее. Не знаю, известно ли Вам, но американские военные историки, анализируя вторую мировую войну, выявили весьма любопытный факт: при внезапном столкновении с японцами американцы значительно быстрее принимали решение. И в результате чаще побеждали противника. Изучив эту закономерность, историки обратили внимание, что средняя длина слова у американцев — пять целых и две десятых символа, а у японцев — целых десять целых и восемь десятых. По факту получалось, что на отдачу приказа у американского офицера уходило на пятьдесят шесть процентов меньше времени, а в быстротечном бою это играет довольно большую роль. Также была проанализирована и русская речь. И получилось так, что у нас это число составляло семь целых и две десятых символа на слово. Больше, чем у американских военных. Но это только лишь, как говорится, в состоянии покоя. Так как в критические моменты, когда необходимы максимальная мобилизация, концентрация, скорость реагирования и сосредоточенность русскоязычное командование и, конечно же, солдаты переходят на ненормативную лексику. И длина слова уменьшается до трёх целых и двух десятых символа в слове! Это происходит благодаря удивительной способности мата передавать содержимое словосочетания или даже целого предложения всего-навсего одним-тремя словами. При этом смысл не теряется, всё остаётся предельно понятно русскому человеку. К тому же мат — это своеобразный шифр. Известны случаи, когда наши лётчики, солдаты и матросы общались в радиоэфире прямым текстом, но противник не получал для себя никакой полезной информации, так как мат для него был не доступен для понимания. Ну и несколько примеров. "Девятый, ёбни этого хуя слева!" в эфире имеет вполне себе серьёзный перевод: "Девятый, приказываю уничтожить танк противника, ведущий огонь по нашей позиции слева". В эфире: «"Где заяц?" "Хуй его знает, говорят, на спутнике макаку чешет"». Перевод: «"Где капитан Зайцев?" "Не знаю, говорят, что по закрытому каналу связи работает и отслеживает ход испытаний американского прототипа торпеды mK-48."», — закончил я и выдохнул. Я настолько увлёкся, что только сейчас вернулся к реальности и заметил, как на меня смотрел Игнат. Аж сердце закололо от такого взгляда. В нём плескалось, не побоюсь этого слова, обожание, воодушевление и даже восхищение. Я уж точно таких взглядов не заслуживал, это какая-то ошибка, недоразумение. И только потом заметил, что дамочки с нами уже не было. — А где..? — А, Рита съебалась ещё после слова "неологизм", — хохотнул Игнат, не отрывая от меня внимательного взгляда. — Блядь, — я прикрыл глаза рукой, — ну и для кого я тут эту лекцию устроил. Даже обидно как-то, — усмехнулся я. — Мне вот очень интересно было, — с придыханием отозвался Великовский. — Я об этом никогда не слышал. Откуда ты это всё знаешь? Я опустил глаза и почесал кончик носа. — Обещай не ржать, — смутившись, попросил я. — Обещаю, — серьёзно ответили мне. — Ну, я это в ВК вычитал, — пожал плечами я и посмотрел на Игната, робко улыбнувшись. — Чего? Реально? Ты не врёшь? — Нет, конечно, — я покачал головой. — Не знал, что там столько полезного можно найти, — поражённо выдал он. Я склонил голову набок. — На самом деле всё это преподносилось в шуточной форме. А я просто пересказал с умным видом. — Но как..? — Ты, между прочим, дружишь с ведущим специалистом в такой нелёгкой науке как мемология. — Почтý за честь. — Стебёшься, — ухмыльнулся я. — Ничуть. Я, если честно, — он приблизился ко мне, — охуел от этого. Хотел подловить, а проебался сам, — воодушевлённо произнёс Игнат. — Ты так счастлив, будто всё наоборот. — Зря ты так, я умею радоваться успехам других. И ты меня просто поразил, — Великовский коснулся рукой моего плеча. Я сразу же глянул в ту сторону. Даже сквозь пиджак я почувствовал приятное тепло от его ладони. А потом я снова посмотрел на него. В его глазах что-то такое нежное плескалось, я аж сглотнул. — Ладно, — вдруг скомканно проговорил он и отстранил от меня руку, отведя взгляд, — я пойду, мне надо кое с кем пообщаться. Сам понимаешь, — Игнат извиняюще пожал плечами и ушёл. Я смотрел ему вслед, на то, как он подошёл к какому-то мужчине и ответил на рукопожатие, а сам до сих пор ощущал фантомное тепло от прикосновения к плечу. — .. пить? — А? — дёрнулся я, вернувшись в реальность. — Хотите что-нибудь выпить? — повторил свой вопрос, судя по форме, официант. — Да, бокал шампанского, пожалуйста. — Слушаюсь, — кивнул молодой человек и удалился. Я вздохнул и перевёл взгляд на стол. Пока я дурил мозги какой-то бабе, тарталетки сделали от меня ноги. Причём все. Вот чёрт! Неужели все эти шишки не наелись икры в своих, блядь, Куршавелях ёбаных, чтобы уступить хоть одну порцию простому смертному, то есть мне? Это ж нечестно! Блин, что же это такое!? — Ваше шампанское, — как чёрт из табакерки, блин, передо мной вдруг материализовался официант с подносом. Я кивнул в знак благодарности и потянулся к подношению, а потом заметил у другого, приплывшего мимо, поднос с тарелкой тарталеток. Чуть шею себе от вида на них не свернул. Ну и дополнительно изошёлся слюной, а ещё раздражением, когда мои тарталетки предлагали какого-то жирному уроду, на котором рубашка трещала по швам. Блядь, да куда ему ещё и икру-то? Совсем ебанутые, что ли? Его ж разорвёт! А это значит, что потом полы и стены от его богатого внутреннего мира отмывать придётся! Решив, что ни в коем случае не могу позволить совершиться такому нелепому самоубийству, стремительно направился к этому мужику. — ... Фёдор Анатольевич, — расслышал я, подойдя ближе, — думаю, об этом стоит переговорить уже в офисе. — Да-да, — отмахнулся он и поглядел на поднос, что держал в руках вытянутый по струночке официант, высоко задрав подбородок. И мужик даже потянулся рукой к вожделенной мной тарталетке, как я, сам себя не контролируя, уже подскочил к нему и перехватил его загребущую до моих тарталеток руку, начав трясти в жесте приветствия. — Здравствуйте, Фёдор Анатольевич, — прощебетал я, глядя на недовольную рожу этого мужика. Вот интересно, а играл ли он в детстве на скрипке? Просто мне кажется, он мог быть вундеркиндом. Имея столько подбородков, можно аж на трёх скрипках играть! — Меня зовут Прасковий Леонтьев. И я так рад наконец-то познакомиться с Вами лично! — я тряс его руку так сильно, что у него волнами шла вибрация до плеча. До чего ж жирный-то, обалдеть можно! — Мужчины, извините, позвольте разбавить вашу компанию своим присутствием, — нарисовался Игнат. — Фёдор Анатольевич, — он кивнул этому хрену, наверное, для того, чтобы тот его не сожрал. Потому что, думается, он проглотит и даже не заметит. — Игнат Игоревич, здравствуй! Без отца? — спросил мужик, а я всё ещё держал его ладонь. Хоть и хотелось уже отбросить даже. Такая потная и пухлая ладошка, аж противно! Но спасение тарталеток — мой законный долг! Я не мог бросить их на произвол судьбы и этого ублюдыша толстозадого. И толстопузого, и толстоногого, и толсторукого. И вообще толстотельного. — Увы, — потупил взгляд он, притворившись расстроенным. — Смотрю, Вы познакомились с Прасковием? — Ты его знаешь? — Величайшего современника и одновременно ценителя русского языка, филолога, автора более пятидесяти научных статей, — восхвалял меня Игнат несуществующими заслугами, отчего мне хотелось смеяться, — и более десяти исследовательский работ на тему русского языка? — а потом сделал вид, что задумался. — Ну, нет, не знаю. Определённо не знаю. — Даже так, — удивился мужик, сжав в ответном жесте своей потной ручонкой мою ладонь. Фууу! Если честно, всерьёз показалось, что даже по запястью потекло. Очень надеюсь, что показалось! — Да, — гордо заявил я и лукаво зыркнул на Игната. — Вот, например, Прасковий только сегодня вернулся из заграничного турне. — Серьёзно? — отреагировал мужик. — И как Вы себя чувствуете? — он обратился уже ко мне. — Честно? Вы бы знали, какая со мной страшная диарея прямо перед самым отъездом приключилась, — положив свободную руку на грудь, начал я, отчего Игнат прыснул от смеха, но замаскировал всё под кашель и сразу состроил умную и крайне серьёзную физиономию. А он точно актёр! — Уж даже грешным делом подумал, что придётся сегодняшнюю поездку сюда отменять, — а сам ещё крепче вцепился мужику в руку, которой он уже начал судорожно дёргать, чтобы вырваться из моей хватки. На лице у него был полный спектр отвращения. О да! — Наверное, надо бы руки помыть, — отстранённо протянул я, всё же отпустив его руку, и покосился на Игната, что был уже пунцовым от недосмеха, который приходилось сдерживать любой ценой. — Вы меня не проводите? — спросил я Игната. Он, еле сдерживаясь, молча кивнул и поспешил ретироваться. — Рад был встретиться лично, — и тоже слинял. Мы с Игнатом быстро свернули в длинный коридор, и только уже там раздался наш дикий, оглушающий хохот. Бля, как же я хотел этого. Просто элементарно от души проржаться, но держать лицо было важнее. — Матвей, это ох-хуенно! — чуть ли не визжал Игнат. Мне было это очень приятно, такая его реакция удивляла своей непосредственностью и живостью. Мне понравилось! — Заходи уже, — я толкнул парня в туалет. — Да.. ты.. п-прав, пойду я.. и тоже помою.. руки, — через каждое слово хрюкая, кое-как договорил Игнат. — Ты вообще.. в курсе, кто это был? — умывшись, спросил Игнат, поймав мой взгляд в отражении своими ясными зелёными глазами. — В душе не ебу, — отмахнулся я. — И правильно. Лучше тебе не знать, — хохотнул он. — А вообще, чего ты к нему приебался? — Он покушался на мои тарталетки с икрой, которые я заприметил, как только пришёл. Но ко мне прицепилась эта балда. — Маргарита Пуп, жена олигарха Леонида Пупа. — Я рассмеялся. — Чего ты? — недоумевая, спросил Великовский, продолжая смотреть на меня через зеркало. — Ну, слышал анекдот про Лупу и Пупу?! — я сверкнул глазами. И всё, Игнатов хохот раздался на весь пустой туалет. Я же смущённо улыбнулся, не ожидая такой бурной реакции на свою шутку. *** Мы провели там ещё несколько часов. Я даже смог раздобыть креветки и какую-то пиалу с водой и лимоном. И выпил бы, если б не подскочивший вовремя Игнат, который незаметно с пальцем у виска, но довольно доходчиво объяснил, что это для мытья пальцев. А так жрать было исключительно нечего, что меня нехило так огорчало. Ещё и тарталеток с икрой нигде больше не было. Пришлось хлестать шампанское, которого было в достатке. А хули делать-то ещё оставалось?! Но тут я краем глаза уловил движение сбоку. Гордый официант нёс поднос с тарталетками мимо меня. — Стоять, — процедил я и ринулся к молодому человеку. Я схватил его за локоть. — Дайте тарталетку. — Извините, это не Вам, — вежливо отшили меня. Да щас! Может, если бы я не был накачен шампанским, я бы отстал от этого официанта, но эти сраные пузырьки в голову долбанули знатно, поэтому: — Ну уж нет! Давай сюда, — и потянулся рукой к подносу, однако проворный и жадный официант оттеснил его от меня. Вот скотина! Но сдаваться не в моих правилах. — Отдай. — Нет. Тогда я отпустил его локоть и вцепился обеими руками в поднос. — Ну, хоть одну, — попросил я и потянул на себя. — Не положено, — и попытался отобрать у меня поднос. — Тебе жалко, что ли? — я снова потянул на себя в ответ. — Не по-ло-же-но, — проговорил по слогам этот упёртый баран, не сдавая позиций. — Ну, пожалуйста, всего одну, блин, — и снова на себя. — Нельзя. Это не для Вас. — А для кого? — Вам знать этого не положено, — и снова дёрнул на себя. — Ну и иди нахуй в таком случае, — я отпустил поднос. Официант попятился и начал стремительно терять равновесие, растеряв по полу все — все, блядь — тарталетки. Он размахивал руками, пытаясь ухватиться за воздух. Но неминуемо начал падать. И не абы куда, а на эту ебучую пирамиду из бокалов с шампанским. Бля, всё это произошло за считанные секунды. Вот он натыкается спиной на хрупкую конструкцию. Вот она валится, рассыпаясь как карточный домик. Вот по полу и ввысь взмывают мельчайшие осколки стекла и брызги шампанского. Вот я зажмуриваюсь, чтобы хотя бы как-то себя защитить, но меня всё равно окатывает волной брызг и мелкого стекла. Вот наступает тишина, и я всё-таки позволяю себе открыть глаза. В эту самую секунду в зал вошёл покидавший его на некоторое время Игнат, его ошарашенный взгляд сразу пристал ко мне намертво. Я сглотнул. Мне пизда! — Блядь, Матвей, — прошипел он одними губами, но я всё равно всё понял. И мне по-настоящему стало страшно и очень стыдно. Захотелось провалиться сквозь землю. А потом.. потом раздались.. аплодисменты? Чего? Я чётко видел, что хлопал Игнат, но никак не мог этого осознать. Он медленно подходил ко мне и говорил: — Такого перформанса я никак не ожидал, Прасковий! Вы совершенно неординарный и незаурядный человек. Браво! Я выпучил от удивления глаза и перевёл взгляд на до сих пор лежавшего в осколках стекла и жидкости официанта. Весь мокрый и взъерошенный. Он охуевал, кажется, даже больше моего. На самом деле антураж всему этому был соответствующий: кругом была рассыпана икра из моих, сука, тарталеток и почти немая сцена. Игнат подошёл вплотную. — Сделай что-нибудь, не молчи, — процедил мне на ухо. Я моргнул, тем самым сообщив, что понял, и: — Спасибо! Мне лестно это слышать. Просто навеяло вдохновение, — протянул я, а самому просто жизненно необходимо было съебаться. Мне было так стыдно за то, что я натворил. И всё из-за грёбаного шампанского. — Поэтому не за горами выход новой статьи. А сейчас позвольте откланяться, — и стремглав направился к выходу из зала, стараясь не спалиться. Провожал меня взгляд Игната. Я не видел, что плескалось в зелёных глазах, но, уверен, ничего хорошего. Знал же, что накосячу. Вот я идиот, блядь! Хорошо ещё, что в самом начале договорились, что не знакомы. Ему меньше урона. А он ещё и вступился за меня. Нахера? Я попытался найти выход на улицу, потому что очень сильно захотелось покурить. В ту же самую секунду поймал себя на мысли, что этот раз за день будет первым. Но не успел я найти вожделенную дверь, как меня кто-то схватил сзади. — Куда ж ты так рванул? — чуть запыхавшись, передо мной предстал Игнат собственной персоной. — Ни за что не поверю, что испугался осуждения! — радостно объявил он. Вот уверенный какой! Но он был прав лишь отчасти: я действительно срал на мнение собравшихся. Всех, кроме одного. — Что, небось думаешь, кто за это всё заплатит? — Я тяжело вздохнул. — Матвей, ты чего? — Ничего, — пискнул я и вырвался из хватки, рванув-таки на воздух. Оказавшись на улице, тут же достал сигарету. Чикнул зажигалкой и, прихватив фильтр губами, затянулся. Прижавшись затылком к стене, я прикрыл глаза, раз за разом прокручивая случившееся. И даже не столько разбитые бокалы, сколько ошарашенное лицо Игната. Легче не стало даже после третьей затяжки. Я потёр переносицу пальцами свободной руки. Блядь! — Матвей, прекрати от меня бегать! — Великовский встал рядом, я открыл глаза. — Блядь, да выкинь ты эту вонючку, заебал! — рыкнул он и выбил из пальцев тлеющую никотиновую палочку. Эх, ещё затяжки четыре — не меньше. — Да я тебя опозорил! — я выкрикнул это слишком громко. — Сука, — намного тише и снова потянулся за сигаретой. — Не надо, — и накрыл мою ладонь своей, чтобы количество в пачке осталось неизменным. — С чего ты взял? — мягко поинтересовался он. — То есть ты хочешь сказать, что не видел, что по моей вине случилось? — Видел. Ну и что? — Игнат пожал плечами. — Ты думаешь, что первый и единственный, кто завалил эту пирамиду? — Ну.. да?! — несмело ответил я. — У тебя и самомнение, конечно, — по-доброму усмехнулся Великовский. — Допустим. А как же твоё "блядь, Матвей"? — прищурился я. — Испугался за тебя, подумал, что ты пострадал, — без запинки и лишних раздумий ответил Великовский. Я метнул на него недоумевающий взгляд. — Пра..вда? — я нахмурился. — Кривда! И я, когда понял, что с тобой всё в порядке, тут же сориентировался, чтобы тебя из задницы вытащить, потому что понял, что ты в шоке, — и ласково улыбнулся. — Всё хорошо, Матвей. Меня резко отпустило, даже голова слегка закружилась. — Да я идиот, — облегчённо выдохнул я. — Не то слово, — согласился Игнат. — Вообще-то это было сказано риторически, — я кинул на него недовольный взгляд, на что получил смех. — У меня для тебя кое-что есть. Закрой глаза и вытяни вперёд ладонь внутренней поверхностью наружу. Я сделал, как мне сказали, и почувствовал на ладошке что-то. И открыл глаза. На ней красовалась тарталетка с икрой. Я поднял взгляд на Великовского и с улыбкой положил её себе в рот. Чёрт, какая же вкусная! Прожевав, я бросился обнимать Игната. Прижавшись к нему вплотную, я радостно прошептал ему на ухо: — Спасибо! — и чуть отстранился, но не до конца, так как парень из объятий не выпустил, сомкнув руки на моей спине. Я, расположив ладони на его плечах, посмотрел Игнату в глаза. Они отчего-то прямо-таки светились в лучах предзакатного солнца. Так красиво! Мы стояли очень близко друг к другу и молчали. Не знаю, о чём думал он, но я, кажется, совсем запутался... И повернул голову в сторону, отводя взгляд. — Матвей, — настороженно раздался голос Великовского, на который я незамедлительно среагировал, — у тебя кровь. *** Игнат потащил меня в туалет, предварительно выпросив у проходящей мимо девушки-администратора аптечку. Мы зашли внутрь. Я тут же, встав перед зеркалом, оглядел бровь. Рассечение оказалось глубоким. Ещё и немного жгло, вызывая дискомфорт. — Начало опухать. Дай посмотрю и обработаю, — не спрашивая разрешения, Игнат развернул меня к себе лицом и, обхватив лицо ладонями, принялся всматриваться. Он оказался так близко. Нас разделяло всего сантиметров десять. Тёплое, чуть учащённое дыхание щекотало скулу. Мне становилось всё жарче буквально с каждой секундой. Перед глазами побежали такие не к месту картинки-воспоминания о том, как у нас с ним всё было в туалете ресторана полгода назад. Сердцебиение участилось, и я почувствовал давно забытую, но такую приятную тяжесть, словно небольшой, но храбрый узелок внизу живота начал туго затягиваться. Чеееего? Откуда? Я не понял! Что происходит? Неужели..? — Не нужно. Я сам, — испугавшись хуй знает чего, я мягко отстранился, уперевшись задницей в раковину. — Хорошо, — Игнат провёл ладонью по своим волосам и, прочистив горло, отошёл к соседней раковине. Страшно было думать о том, что я сейчас почувствовал. Но прекрасно понимал, что наше совместное прошлое будет напоминать о себе ещё долго. Я стыдился таких мыслей и портить так внезапно возникшую дружбу не собирался. Ну, подумаешь, прошлось по телу возбуждение обжигающей волной, и что с того? Все ж друзья так делают! Ну, правда же?! К тому же секс мне уже полгода как не то что удовольствия, даже элементарного удовлетворения не приносит. Поэтому то, что произошло, просто внезапное помутнение, которое ничего не значит и которое спровоцировали алкоголь и внезапно возникшие воспоминания. Не стоит забывать, что мы с ним всё-таки спали и эти оба наших секса отпечатались в моей голове и на теле как лучшие (словно как издёвка мне нынешнему), поэтому.. блин, а ведь раньше я никогда не хотел повторить и никогда до него не повторял, и.. Так, блядь, харе себя накручивать! Я открыл кран, настроив прохладную воду. Шум воды начал успокаивать. Я пару раз глубоко вздохнул и столько же выдохнул. Опять тараканы в голове мыслями в футбол играют, а хуйня какая-то на воротах стоит и пропускает каждую мысль, заебала уже эта рукожопка! *** Я обработал свою бровь. — Ой, — прошипел я, когда наклеивал пластырь. — Шрамы украшают мужчину, — хохотнул сбоку Игнат. — Будешь бруталом, каких нет. — Отъебись, — с улыбкой проговорил я, смотря в отражение, и показал фак. — Мне кажется, что этот пластырь я оторву вместе с бровью. — Ничего. Нарисуешь новую, — залился искренним смехом парень. — Бабы вот вообще по этому поводу не парятся. Каждый раз новая форма бровей. — Завали своё хлебало, дружище, — и оскалился. — Бляя, страшно-то как, — притворно ужаснулись рядом. — Скотина, — усмехнулся я, мóя руки. *** Мы вернулись в зал. Там о моём фиаско уже не говорило абсолютно ничего. К нам подплыла Марго. — Ах, как давно на таких мероприятиях не было чего-то взрывного, красочного, яркого. Спасибо Вам, Прасковий, за это. Прямо приятно порадовали. — Не за что, — пожал плечами я и подумал, что, по всей видимости, моя совесть по-быстрому собрала манатки и временно свалила в отпуск, потому что никакого стыда уже не было. И я знал тому причину, тайком посмотрев на Игната. Как же я ему благодарен! — Пупочка, нам пора! Машина ждёт, — солидный мужчина подошёл к Марго и постучал указательным пальцем по наручным часам. Неужели сам Пуп земли пожаловал? — Что ж, до свидания, Прасковий. Игнатио, — дамочка кивнула и ушла вслед на мужем. А меня в очередной раз пробило на ха-ха. — Что опять? — Даже не знаю, что меня веселит больше: "пупочка" или "Игнатио"!? — Великовский демонстративно закатил глаза. — И если с "пупочкой" хотя бы понятно, то откуда взялся "Игнатио"? И почему именно "Игнатио"? А что ж не "Игнатий" как химический элемент? Или, скажем, "Игнатиус" как в "Трансформерах"?! — Матвей, заткнись. — Не, ты просто ответь, — я пристал к нему как банный лист. — Отъебись, — отмахнулся он и пошёл на выход. — Ну, Игнатио, подожди меня, — не слишком громко, но чтобы услышал парень, проскулил я, срываясь на смех. *** Мы залезли в его машину. Я пристегнулся, но затыкаться не собирался: — Игнатио, — провокационно протянул я. — Иииигнааатиииоооо! — хихикнул. — Иг-на-ти-о! — За-е-бал, Мат-ве-я! Будь добр, ротик свой прикрой и не отвлекай меня от дороги. — Ну и ладно, ну и пожалуйста, не очень-то и хотелось, — ответил я и сел ровнее, потянувшись к шее, чтобы снять галстук. Но вспомнил кое-что. — Игнат, есть вопрос. — О, а что ж не "Игнатио"? — принялся язвить Великовский. — Или уже надоело? — Такое мне не надоест, — ответил я и замолк в ожидании, внимательно глядя на парня. — Блядь, ладно, — Игнат, сдавшись, покачал головой, — спрашивай давай. — Почему ты выбрал именно этот галстук для меня? Лицо Великовского слегка вытянулось от удивления. Очевидно, мой вопрос он услышать никак не ожидал. — Не знаю, — Игнат пожал плечами, — просто посмотрел на галстук и понял, что он тебе точно подойдёт. Он твой. Ну, ты, наверное, знаешь: бывает такое, смотришь на вещь, на человека и понимаешь — твоё. — Я тут же кивнул, полностью соглашаясь. — А почему ты спросил? — Да просто именно он мне и понравился с первого взгляда, — пояснил я. — А, "с первого взгляда", — задумчиво повторил за мной Великовский, — да, это мне знакомо очень хорошо, — и, остановившись на светофоре, включил поворотник, чтобы свернуть направо. Я кивнул, тем самым сообщая, что ответ меня более чем устроил, и всё-таки повторно потянулся к галстуку. Пока ослаблял узел, почувствовал на себе внимательный взгляд Игната. По позвоночнику прошлись нежданные мурашки. Не знаю, почему, но оттого, что он смотрел, как я развязывал эту удавку, бросило в дрожь. — Ты за дорогой-то следи, сыщик, — я постарался не выдать себя ничем, а вот Игната решил поймать с поличным и смог, отчего парень вздрогнул и вернул внимание дороге. До моего дома мы доехали в полном молчании. — Ну, вот и приехали, — тихо наконец-то произнёс я. — Да. И снова наступила тишина. — Слушай! — Слушай! Мы заговорили одновременно и рассмеялись. — Ты первый, — попросил я. — Ладно. Хотел сказать, что, если ты не против, я бы хотел завтра за тобой заехать, чтобы ты в автобусе не трясся полчаса. — Это настолько далеко? — удивился я. — Ну, это я образно, — улыбнулся Игнат, я ответит ему тем же. — Тогда я не против. Тем более адреса всё равно не знаю, — и пожал плечами. — Точно. А ты что хотел сказать? — и опустил взгляд на руль. — Всего лишь поблагодарить за воскресное приключение. — Это тебе спасибо, я б там вскрылся от скуки. С ума сошёл бы без тебя, — и вскинул на меня зелёные глаза, я чуть воздухом не подавился. — Ага, — растерянно протянул я и не глядя потянулся к ручке на двери. Мне срочно надо было на воздух. Стало как-то слишком душно. Просто нечем дышать, и это несмотря на то, что галстук я уже давно снял. — Эй, Матвей, ты чего? Плохо? — вмиг за мной из машины выскочил и Игнат. Обошёл авто и встал передо мной. — Не, просто что-то душно, — я немного отодвинул пальцем ворот рубашки, после чего махнул на себя рукой, как будто это бы мне помогло. — Так, давай я тебя до квартиры провожу, а то ещё в обморок грохнешься, — засуетился Великовский. — Не надо. Я сам, — предупредил я и как назло шатнулся в бок. Блядь! — Да я уж вижу, — хмыкнул Игнат, взяв меня под локоть. — Пошли. Такой ценный работник обязан дойти до дома целым! — Градус сарказма-то снизь, а то щели пора затыкать. — Никакого сарказма. Я реально так думаю. И вообще не заговаривай-ка мне зубы. Пошли. — Я.. — я растерялся. Совершенно не ожидал такого. Игнат смотрел на меня выжидающе, не напирая, но я чувствовал, что он надеялся на положительный ответ. — Я.. хорошо, пошли. И мы двинулись в сторону подъезда. Великовский шёл рядом, легонько придерживая, боясь, что я упаду. Но на самом деле душно мне стало отнюдь не от жары, а совсем по другой причине. Но вот по какой конкретно, я не понимал. *** — Вот это моя квартира, — я показал на дверь. — Хорошо. Мне помочь тебе? Или сам справишься? — в этом вопросе не было никакого намёка, просто дружеский жест. — Спасибо, не надо. Да и наверняка мама с папой уже дома. — Тогда я пойду, — и протянул мне ладонь, которую я тут же пожал в ответ. — Если и завтра будешь неважно себя чувствовать, напиши мне или позвони утром. Ладно? — Ок. Игнат кивнул и скрылся в лифте. А я огляделся и, вздохнув, вытащил ключи от квартиры.